Глава 7. Пистолет смешного калибра

Онлайн чтение книги Восемнадцать капсул красного цвета.Отряд смертников
Глава 7. Пистолет смешного калибра

– Чужак, а зачем тебе оптика? Мне за тебя рассказывали, что ты и на слух без промаха бьешь. – Атас ухмыльнулся, довольный.

– Бью, – подтверждая, кивнул Глеб. – Но, понимаешь ли, какое дело: иногда у меня правый глаз не до конца закрывается. Так вот, на этот самый случай она и пригодится.

Чужинов возился с оптическим прицелом.

«Чепуха все это, что наши автоматы проигрывают в точности зарубежным штурмовым винтовкам. – Подышав на линзы, он осторожно протер их лоскутом мягкой фланели. – Такую чушь специально разносят те, кого нашими «калашами» на всех континентах уже больше чем полвека на тот свет отправляют, а некоторые «специалисты» им поддакивают. Разница лишь в том, что возьми, к примеру, любую из эмок[18]Имеются в виду американские штурмовые винтовки М-16, М-4., и сразу начнешь палить точно в цель. К нашему же привыкать надо, изучить все его привычки, сродниться с ним. И тогда он точно тебя не подведет».

Пожалуй, из своего и на все пятьсот метров в голову Глеб рискнул бы.

– А… – начал Лажев, но Чужинов взглянул на него так, что тот сразу умолк и отвернулся.

Обмениваться шутками или колкостями у Глеба настроения не было, и не потому, что они снова влипли. Не в первый раз, выкрутятся, дело в другом. Капсула, которую он проглотил незадолго до этого, не подействовала. Глеб все ждал, что вот-вот отпустит и болезненные спазмы внутри улягутся, когда пришла такая волна боли, что потемнело в глазах. Пришлось проглотить еще одну, и благо, что она оказалась нормальной. Ну и с чего тут быть веселым, если оставшиеся капсулы уместятся в пригоршню одной руки? И что потом? Видел Чужинов, причем не единожды, в каких муках умирают от подобной заразы люди. Как корчатся от нестерпимой боли, руки до мяса себе грызут, чтобы не закричать в полный голос. А некоторые и кричат, воют, стонут так, что их мольбы пристрелить не кажутся такими уж бесчеловечными. Закончатся у него капсулы, и что дальше? Но так уж устроен человек: до самого последнего мгновения надеется на чудо, и Глеб не исключение.

Настроение портило еще и назойливое внимание Полины. Девушка то и дело обращалась к нему по поводу и без, улыбалась, зачастую невпопад, к тому же постоянно старалась под любым предлогом прикоснуться. Люди уже коситься начали. Молинов же вел себя так, как будто абсолютно ничего не происходит.

– Денис, что-нибудь видно? – вполголоса поинтересовался он у Войтова.

– Туман, – коротко ответил тот.

И верно: утро встретило туманом, таким плотным и густым, что в нескольких шагах ничего не видно, хоть горстями бери и по стенкам размазывай. А стены здесь добротные, кладкой в три кирпича.

Они нашли себе убежище в старом сооружении. Когда-то, чуть ли не при царе Горохе – лет семьдесят назад, здесь располагались военные склады, и к ним подходила давно заброшенная железнодорожная ветка. Тот корпус, который заняли они, стоял наособицу от остальных. Возможно, из-за того, что в нем хранились боеприпасы, возможно, по какой-то иной причине. Кровля местами еще сохранилась, ну а стены… Что им будет за этот срок? Пользовались складом достаточно часто как местом, где можно безопасно переночевать по дороге куда-либо или укрыться от тварей. Вполне оборудованное местечко со сложенным посередине очагом, навесами по краям, сделанными из-за давно прохудившейся крыши, и расстеленными по потолочным балкам досками по всему периметру.

От огромных ворот осталась лишь одна металлическая створка, но проход был высоко заложен мешками с землей, с обязательными бойницами, вторые ворота наглухо заколочены. Настоящий форт. Но на этот раз твари были ни при чем.

То, что их кто-то преследует, Чужинов заметил еще накануне днем. Причем преследовала не одна группа – три, что являлось вполне логичным. Логика заключалась в том, что преследователи разделились, и в каждой группе было не больше четырех-пяти человек. Наверное, ученые и смогли бы объяснить, как твари улавливают статику, вырабатываемую большой группой движущихся людей, выделяя ее в естественном фоне. Но где их теперь взять, ученых, с их приборами, электронными микроскопами, осциллографами и прочим научным оборудованием, к слову, работающим от электричества?

Когда стало очевидным, что от преследователей не оторваться, Кирилл Лажев и предложил воспользоваться этим убежищем.

– Хорошее местечко и находится недалеко, – заверял он. – В нем ни твари, ни эти черти нам будут не страшны.

Глядя на него, задыхающегося от быстрой ходьбы, Чужинов думал, что Атас прав. Но не бросать же его, а такого темпа Лажев не выдержит. Да и сам он далеко уже не тот, каким был всего несколько месяцев назад, когда не нужны ему были эти проклятые капсулы.

– Интересно, чего это они к нам пристали? – Лажев с трудом переводил дыхание. – Видно же, что мы порожняком идем. Что с нас взять, кроме неприятностей?

Атас взглянул на Полину, выглядевшую так, как будто и не было изнурительного перехода, когда они то и дело меняли быструю ходьбу на бег. Не зря посмотрел: Глеб и сам склонялся к выводу, что дело именно в ней.

«Какая же тайна в ней хранится? – задавал себе вопрос Чужинов. – Что же в ней такого особенного?»

И еще: Денис всерьез утверждал, что одна из групп – те самые люди, что повстречались им в первый день пути.

– Я их тогда хорошо рассмотреть успел, – убеждал он. – И ствол тот же. Помнишь? С ним замыкающий шел. До сих пор его признать не могу.

Войтову можно было верить в обоих утверждениях.

Чужинов отложил оптику в сторону: все, установить ее недолго, был бы толк.

– Глеб, туман как будто бы начинает ветром разносить, – донесся сверху голос Семена Поликарпова. Негромкий, в тумане слышимость замечательная, и в нем всегда больше слушают, нежели пытаются что-то увидеть.

Жаль, туман – отличное прикрытие от тварей, не хуже дождя, когда они теряют нюх на электричество. И еще почему-то вспомнилось: когда они покидали Макеевку, Молинов, взглянув на груду трупов, валяющихся возле дома, сказал:

– До сих пор не верится, что когда-то они были обычными людьми. Вернее, те твари, от которых эти и произошли…


– Глеб, – приподнявшись на локте, прошептала Настя, ласковым движением взъерошив ему волосы, – знаешь, мне ни…

Он успел прижать девушку к себе, найдя ее губы своими, чтобы заставить надолго замолчать.

«Промолчи, пожалуйста, не говори. Если ты сейчас скажешь: «Мне никогда ни с кем не было так хорошо», – я тебе поверю. И дело не в том, что уже слышал подобное. Просто мне не хотелось бы услышать эти слова именно от тебя. От кого угодно, только не от тебя. Казалось бы, с чего? Для кого-то первым был я, кто-то был первым у тебя. И все равно будет больно при одном только упоминании об этом. Так что ты промолчи, я даже не прошу тебя, умоляю».

Наконец Глеб от нее оторвался. Настя положила голову ему на плечо, закинула на него руку и согнутую в коленке ногу.

– Знаешь, Глеб, – вновь начала девушка, и Чужинов невольно напрягся: сейчас она все же скажет, – мне никак не понять, откуда в тебе столько нежности. С виду этакий кремень, и сам, куда ни ткнешь, весь железный.

Глеб пожал плечами: наверное, потому, что никогда прежде ни одна девушка не волновала его так сильно.

Где-то над их головами, на верхушке дерева, вскрикнула ночная птица, и Настя прижалась к нему еще крепче. Глеб поцеловал ее куда-то в висок, успокаивая, вынул из спального мешка руку, чтобы убедиться: автомат никуда не делся и по-прежнему рядом.

Слушая ее ровное дыхание, Чужинов было подумал, что девушка уснула, когда Настя неожиданно задала вопрос:

– Глеб, а будь все по-другому, если бы не произошло всего того, что произошло, ты бы взял меня замуж?

«Замуж, говоришь? А сама бы ты за меня пошла? Дочь Гриневых – крупного предпринимателя Павла Андреевича и замглавы администрации области Ларисы Сергеевны? Тогда, когда мир еще не рухнул и в ходу были совсем другие ценности? Когда считалось, что женщина сама должна быть сильной и самостоятельной и в этом ей мужчина не помощник? Когда сильной женщине было быть просто: ее защищали полиция, закон и – в не меньшей степени – нужные знакомства? Замуж за того, у кого ни родственников, ни образования и чье будущее непонятно? – Нет, он твердо знал, чего хотел, и непременно добился бы цели, но когда бы это произошло? – К тому времени, возможно, ты давно была бы замужем за человеком своего круга и мамой одного, а то и двух малышей. Цинично размышляю? – усмехнулся Глеб. – А в чем я не прав? Возможно, мы и встречались бы какое-то время, но вряд ли у наших встреч были бы какие-нибудь перспективы. Вообще-то ты должна сейчас отдыхать на одном из чудесных тропических островов, которые я только на картинке и видел, но так уж случилось, что согласилась поехать с сокурсниками».

Настя ждала, и Глеб не стал тянуть с ответом.

– Конечно, любимая, – сказал он то, во что искренне верил.


– Ну так что? – обвел взглядом всех семерых Глеб. – Будем и дальше шутки шутить или все же поверите мне на слово?

Все смотрели не на него – на тварь, лежавшую наполовину в воде. Даже сейчас, мертвая, она выглядела так, что самые жуткие ночные кошмары казались мультяшными.

Глеб заметил в стороне, на камне, застывшего Егора.

– Ты чего? – приблизившись, поинтересовался он.

– Глеб, я струсил, – признался тот. – Даже глаза открыть не смог, когда стрелял. И все они, наверное, видели.

– Да ты что?! – Чужинов сделал вид, что удивился. – А как же ты в глаз ей угодил?

Опасений, что мальчишка уличит его во лжи, у Глеба не возникло: семьдесят граммов свинцовой картечи разворотили морду твари на совесть.

– Так я попал?! – обрадовался Егор. – Нет, правда?

– Один раз точно, – уверил его Глеб. – Может, и больше, не до того было, не видел. И вообще пойдем, мне потребуется твоя помощь.

Когда они вернулись к остальным, Чужинов услышал:

– Что будем делать, Глеб?

– Прежде всего нужно выкинуть все, что так или иначе связано с электричеством. Все без исключения, сколь мало бы его вам ни казалось. Повторяю – все, и даже часы. – Затем, помолчав, добавил: – Признаться, я не до конца уверен, что дело именно в нем, но, думаю, ни у кого нет таких вещей, которыми бы он дорожил больше, чем собственной жизнью. Я сейчас вернусь. Поспрашивайте Егора – ему есть что рассказать.

Как не хотелось ему расставаться с ружьем, он протянул его Олегу:

– Я отойду ненадолго, возьми на всякий случай. Стрелять вообще приходилось?

– Немного. В основном в тире, – ответил тот. Но по крайней мере принял ружье без опаски.

– Разберешься?

Олег кивнул.

Мысль, которую он собирался сейчас проверить, пришла Чужинову задолго до встречи с этой компанией, среди которой нашлась такая девушка, что при взгляде на нее у него чуть ли не дух захватывало. Возможно, кому-то другому Настя показалась бы лишь милой, симпатичной девчонкой с красивой фигуркой, но с ним все происходило именно так. Что же касается мысли, пришедшей ему в голову, – раньше проверить ее не представлялось возможным. Теперь у него такой шанс появился.

Чужинов взял со стола транзисторный радиоприемник. Странно даже, что кто-то продолжает ими пользоваться. Кто его теперь слушает, радио, разве что в машине? Еще он сунул в карман телефон. Модель оказалась ему знакомой, и в ней тоже присутствовал УКВ-приемник. Так, для большей уверенности в том, что ему сейчас предстояло. Не удержавшись от соблазна, ухватил со стола пару пряников и один из них сразу же отправил в рот, откусив чуть ли не половину.

«Скромная награда для человека, спасшего жизнь сразу семерым, – усмехнувшись, подумал он. – И имя у нее такое красивое – Настя. – Мысли переметнулись совсем на другое. – Анастасия».

Пройдя вдоль берега, Глеб оказался на самом краю песчаной отмели. Включил транзистор, некоторое время покрутил настройки, после чего зашвырнул его далеко в воду. Вслед за ним последовал и телефон.

– Ну что? Ничего нет? – Олег взглянул на него понимающе. Он успел уже переодеться и теперь занимался тем, что укладывал палатку. А она, судя по всему, понадобится, так же, как и две другие.

– Абсолютно ничего – сплошное шипение и треск что на УКВ, что на длинных, что на остальных. Надеюсь, временно.

Оба они говорили негромко – к ним прислушивались.

– Все выкинули? – в свою очередь, поинтересовался Чужинов.

– Как будто бы все, – пожал плечами Олег. – Этот твой малец как надзиратель за всеми ходил, – улыбнулся он. Затем помрачнел: – Ну не может же быть, чтобы вот все сразу.

Глеб промолчал, взял в руки ружье и повесил его на плечо. Что-то будет дальше, когда все они полностью осознают свалившееся на них? Когда поймут, что, возможно, погибли их близкие, что нет больше привычного мира и никто, кроме тебя самого, не защитит?

– Настя, тебе помочь? – подошел он к девушке.

Та оказалась перед нелегким выбором: сюда они прибыли на машине, и вещей оказалось слишком много, чтобы все их нести на себе. А еще ведь палатки, посуда, остатки продуктов и то, что может понадобиться не сегодня, так завтра, а взять будет негде.

– Помоги, Глеб. Я никак не могу решить, какую из этих двух блузок оставить? – Глядя на него смеющимися глазами, Настя приложила одну из них к себе.

Она повела плечами, тонкая ткань отчетливо обрисовала ее грудь, и Глеб поспешно отвернулся, чтобы в следующий миг услышать за спиной смешок.

– Ну так что?

– Ты в любом наряде будешь выглядеть замечательно, – ответил он. – Лучше футболку оставь, от нее больше толку – она хлопковая.


Когда сборы закончились и он рассказал о том, что, по его предположениям, произошло, было все: и слезы, и истерики, и требование немедленно доставить в город, домой. Ведь там мамы, папы, младшие братья и старшие сестры. Случилось и самое неприятное: когда узнали, что родных у Чужинова нет и переживать ему не за кого, он наслушался многого, и даже слабые попытки Насти заступиться за него не помогли.

Досталось и другим. Андрей, выглядевший типичным ботаном, разве что без очков, и Игорь, ростом вполне подходивший для того, чтобы клубы НБА устроили из-за него драку, больше отмалчивались. Молчал и Глеб, отлично понимая: в чем-то девушки правы, и, будь у него кто-то, кто был ему по-настоящему дорог, неизвестно, как он повел бы себя в этом случае. Лишь Олег, не сдержавшись, прикрикнул на свою подругу Ларису. Ту самую девушку, что просила сделать музыку на катере громче.

«Вы – мужчины, у вас есть оружие, и вы просто обязаны что-нибудь придумать. В конце концов, найти подходящую машину, в которой не будет страшно».

И как им объяснить, что, если бы такие машины существовали, они ездили бы по шоссе, двигались по реке, летали бы по небу, наконец? И чего стоит его ружье с оставшимися двенадцатью патронами и полностью разряженный пистолет смешного калибра?

Когда все успокоились, Глеб повел их в противоположную сторону от той, где находился ближайший город, вверх по реке. Почему именно туда? Но куда-то надо же двигаться. Он и сам не знал, что делать в создавшейся ситуации, и самым важным было не дать понять этого другим. Ясным оставалось только одно: это место давно уже следовало покинуть, нашумели.

После пары часов ходьбы они наткнулись на стоянку, чем-то похожую на ту, к которой и вышли Чужинов с Егором. Разве что палаток оказалось четыре да на берегу лежала пара лодок с подвесными моторами. И еще: стоянка отличалась тем, что твари уже успели здесь побывать. Причем не так давно: кровь, где лужицами, где потеками, а где лишь брызгами, была видна на изорванных в клочья палатках, одеялах, траве, и она едва успела застыть. И самое страшное – то, что осталось от нескольких человек, легко поместилось бы в обычное ведро, эмалированное или цинковое.

Стоянка открылась им внезапно – ровная поляна среди кустарника с выходом к воде, иначе шедший впереди Глеб сумел бы обойти ее стороной, чтобы девушки не увидели всего того, что они увидели.

– Господи, да что же такое творится?! – Настя, в слезах, вздрагивала всем телом, прижимаясь к нему. Ну а он только гладил ее по волосам, не зная, что сказать в ответ и как утешить.

Пошли дальше, стараясь ступать как можно тише и даже дышать через раз. Все ждали: вот-вот затрещат кусты и к ним бросятся те, от кого нет ни спасения, ни пощады. Одна из девушек, Альбина, та, которую верзила Игорь нес чуть ли не на руках, то и дело всхлипывала тоненько и жалобно, чтобы тут же испуганно сжиматься от звуков собственного голоса.

Когда они отошли от стоянки на несколько сот шагов, Олег обратился к Чужинову: смотри. На ладони у него лежал пистолет, подобранный на месте только что покинутой ими стоянки. Глеб взял его, разочарованно прочитал на ствольной коробке «макарыч», выщелкнул магазин. Он оказался полным, все восемь патронов, но что толку от стреляющего резиновыми пулями травмата против этих монстров? Вставив магазин на место, он вернул пистолет Олегу. Тот повертел его с явным намерением выбросить, затем все же сунул в карман.

– И правильно сделал. Подождите меня, я скоро.

Перед тем как уйти, он вручил ружье Олегу Гурову, хотя без него чувствовал себя голым и беззащитным.

– Ты куда, Глеб? – Настя даже за руку его схватила.

Чужинов улыбнулся девушке, погладил ее по щеке, заодно смахнув с плеча прилипшую соринку.

– Я скоро, Настя. Вы только постарайтесь не шуметь.

Вернулся он действительно быстро. В ответ на взгляд Олега показал графитовый стержень из раскуроченной батарейки.

– Появится возможность, я над патронами для твоего пугача поработаю. Убить ими и потом не убьешь, но, думаю, даже таким тварям, как эти, – кивком указал он куда-то за спину, – мало не покажется. Пошли.

Предстояло еще повозиться с патронами от дробовика, и для этого Глеб припас моток лески и стеариновую свечу еще тогда, когда они только собирались в путь. Патронов мало, и стрелять каждый раз дуплетом – так и вообще вскоре без них останешься. Ну и дистанцию стрельбы желательно увеличить. Хотя свеча нужна в обоих случаях.


Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Глава 7. Пистолет смешного калибра

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления

закрыть