Кто проводит жизнь с лошадьми, тот привык вставать рано. Серёжа Путятин проснулся, как всегда, без будильника – с первым лучом. Спустил босые ноги с дивана и подошёл к окошку, смотревшему в сад. Потом отодвинул шпингалет и уселся на подоконник, с наслаждением вдыхая густой утренний воздух.
Кроны яблонь казались чёрными на розовеющем небе. А за ними, далеко-далеко, за широким языком степи, горели рассветным огнём высокие зубцы гор. Они парили, не касаясь земли, и были миражом, сказкой, вознесённой в волшебную высоту. Сергей долго смотрел на них, почти не чувствуя холода, забытого улетевшей за далекие горы ночью и всё ещё висевшего в утреннем воздухе.
Было слышно, как в саду падали яблоки.
Днём краски поблёкнут и горы превратятся в облачную гряду, застывшую над горизонтом.
К подобным рассветам Серёжа так и не привык – до сих пор душа замирала, готовясь приветствовать чудо. Он не раз приезжал в Сайск и всякий раз останавливался у Петра Ивановича, тренера здешнего скакового отделения «Свободы». И всегда, просыпаясь у него в доме на следующее утро, испытывал примерно одно и то же.
Дома, в Михайловской, тоже отовсюду видны были горы. И со скаковой дорожки, и над мальвами в мамином палисаднике. Ближе и реальней, чем здесь. Там надо всем царствовал величавый пик Белой горы, на который Серёжина бабушка, пока была жива, иногда украдкой крестилась. Белая первой встречала рассвет, зажигая на ледяных склонах алое пламя.
В полдень мимо неё порою ползли тучи, но снеговая шапка победно сияла в разрывах. А когда солнце садилось, Белая ещё долго пылала в густеющих сумерках, и перистые облака над вершиной казались драгоценной короной…
В детстве Серёжа мечтал оседлать крылатого коня и поскакать-полететь на нём через степь к священной вершине, в беспредельное синее небо… Ему и теперь иногда ещё снились похожие сны, но полёты на чудесном коне всё теснее переплетались со скачками, происходившими наяву. Так, что и не отделить одно от другого. А может, это у земных коней вдруг начали вырастать крылья?..
Словно отвечая его мыслям, из-за домика, со стороны ипподромовских конюшен, донеслось заливистое, звонкое ржание. Сергей вздрогнул, соскочил с подоконника обратно в комнату и стал одеваться.
– Сообщаем изменения в программе сегодняшних испытаний… – Усиленный мощной аппаратурой голос судьи-информатора поплыл над сразу притихшими трибунами ипподрома. – В третьей скачке…
Со стороны могло показаться, будто неожиданный порыв ветерка прошёлся по листве леса, застывшего в полуденном зное. Пёстрая людская масса – все десять тысяч зрителей, находившихся в этот день на ипподроме, – принялись листать свои программки. Судья-информатор перечислял изменения, и эмоции повсеместно выплёскивались наружу. Ропот неудовольствия сменялся бурными проявлениями радости. Некоторые объявления сопровождались злобным свистом и даже нецензурными выкриками. Трибуны пульсировали, как огромный живой организм.
– …В седьмой скачке вместо жокея первой категории Анисимова на коне по кличке «Заказ», номер двенадцатый, скачет мастер-жокей международной категории Сергей Путятин…
После этого объявления по трибунам прошёл лёгкий гул.
– Слышь, Вовка… – Очкастый пенсионер с программкой и ручкой в руках – явный завсегдатай и игрок из тех, кого называют «тотошниками», – легонько толкнул локтем стоявшего рядом не менее пожилого приятеля. – Вовка, ты посмотри, что творят!.. Престижность скачки повысить хотят!.. Пятигорского жокея на пустышку сажают!.. Слышь? Организаторы хреновы… Мудрят всё…
Сосед с пониманием кивнул головой, чиркая ручкой в программке. Засохшая ручка писать никак не хотела.
– Ты слышь, чего говорю? – снова обратился к нему очкастый. – Думают, если международник на коня влез, все так прямо в кассы и ломанулись на него ставить. А вот накося, выкуси!.. – Характерный жест был более чем красноречив. – Не верю я ему, Путятину этому. Хлюст пятигорский. Гастролёр. А может, его из Пятигорска вообще за пьянку погнали? Почём я знаю? Вот он сюда к нам и перебрался, на периферию. Да только мы, «пскопские», тоже не лыком шиты. Тут на лошадей ставят, а не на жокеев. Лично у меня лишних денег нет на такие эксперименты!
– Ну прямо, – рассеянно возразил седовласый Вовка.
– А ты мои деньги считал?!.
– Да сдались они мне, Сёма, деньги твои, – засмеялся Вовка. – Я про то, что лошадь – ещё не всё. Жокей – он ого-го сколько значит… Ты вот молодой, небось не помнишь Дербента?..
– Дербент, Дербент! – рассердился очкастый Сёма. – А я тебе говорю, Заказ как пустышкой был, так пустышкой и останется. Четыре раза в сезоне скакал! И хоть бы раз в тройку вошёл!.. Не-е, тут явно – деньги на ветер!.. Ты, конечно, как знаешь, а я даже и исправлять его не буду!..
Серёжа Путятин сидел на корточках в деннике и бинтовал передние ноги гнедого[1]Специфические слова и выражения поясняются в Словаре, помещённом в конце книги. Заказа.
Подходила к концу четвёртая скачка… Трибуны неистовствовали. Это было слышно даже из конюшни, из денника, где возился жокей.
«Ну вот, скоро и нам на круг, – привычно накладывая витки мягкого трикотажа, думал Сергей. – Ишь, ревут!.. Значит, кони из последнего поворота вышли…»
Заказ был дисциплинированным конём и стоял смирно, понимая, что жокей занят важной работой. Однако врождённое любопытство брало своё, и к тому же они с Сергеем давно знали друг друга – время от времени жеребец пытался заигрывать с человеком. Он изворачивал шею, выгибая её крутым бубликом, и лукаво прихватывал губами Серёжины волосы, пока те не стали топорщиться смешным ёжиком на макушке.
– Кузя, прекрати, – незло отмахивался Сергей. Обе руки у него были заняты, и он мог только втягивать голову в плечи. – Отстань! Ну, кому говорят… Щекотно!.. Отстань, антихрист!..
Заказ оставил в покое его волосы и ради разнообразия начал исследовать ухо.
Из коридора послышались шаркающие шаги: мимо открытого денника неторопливо шёл дед с метлой. В конюшне было чисто, так что дед больше для вида разгонял по сторонам случайные соринки, непонятно как оказавшиеся на полу.
– Чё дверь-то открыта? – озадаченно спросил он, остановившись. – Кто тут? Ты что ли, Серёга?..
– Я, Егорыч. Бинтуюсь, – отозвался жокей.
Дед вернулся к деннику и заглянул внутрь через решётку.
– А чё сам? – удивился он. – Нешто на конюшне забинтовать коня уже некому? Твоё дело – скакать… А наше – коней тебе к скачке готовить… Конюхов, что ли, мало?..
– Да ладно, Егорыч, – засмеялся Сергей. – Сам сделаю, руки не отвалятся. – И пояснил: – Мне ведь это приятно даже. Я вот этого Кузю… – Он ласково щёлкнул по любопытному носу, тянувшемуся к его уху. – Мамкой я ему был, между прочим. У нас, в «Свободе». Веришь? С соски его маленького выпоил! Мать-то при родах… А потом, Егорыч, я вот что скажу – сам как сделаешь, так и поскачешь. Так уж меня научили. Тем паче сегодня. Скачка-то не простая – Дерби! Тут мелочей не бывает!
Конюх одобрительно покивал головой. Окинул ещё раз Заказа критическим взглядом… и вдруг высказался:
– Ох, паря, ну тощ он у тебя!.. Прям Кощей!.. Не, ребята, вы хоть сто раз жокеи, а чего-то в конях всё же не так понимаете. То ли дело дед мой говаривал, царство ему небесное, – не гони коня кнутом, гони овсом! Ну сам глянь, куда ему такому скакать!.. Все рёбра наружу!.. Вона, вымахал жеребчина – а силы откуда, ежели сытости нет?..
Жеребец вправду был не из мелких. Сто шестьдесят семь в холке – взрослому мужчине до глаз. Крупный в кости и притом длинноногий – как говорят конники, «рычагастый». Однако рёбра действительно можно было пересчитать, потому что гнедая шелковистая шкура обтягивала кости и мышцы туго и сухо, без лишней мякоти и подавно без жира.
– Егорыч, – Серёжа поднял голову и улыбнулся, уворачиваясь от лошадиного языка, – а про «ипподромную кондицию» ты когда-нибудь слышал?
– Кондиция, кондиция… кормить надо, вот и будет кондиция. Я, когда в армии служил… в кавалерии, в обозе, после войны сразу… Привели нам трофейных коней. Першеронами называются. Не доводилось?..
Серёжа покончил с одной ногой Заказа, перебрался к другой и снова улыбнулся, понимая, о чём сейчас пойдет речь.
– Только на картинках, Егорыч.
Дед Серёжкину улыбку воспринял по-своему.
– Вот где кондиция была! – продолжал он упоённо. – Как сейчас помню, серые в яблоках, аж лоснятся!.. Копыта что сковородки!.. Зада пополам разваливаются – силища распирает!.. Грудь – от царь-пушки ядро, никаких рук не хватит… А уж как запряжёшь!.. Как щас помню, однажды…
– Егорыч, дорогой, погоди. – Мастер-жокей наконец выпрямился, оказавшись «антихристу» пониже холки. Он был одет в белые бриджи и сапоги, но вместо яркого камзола – не в нём же под конём ползать – натянул простую спортивную майку. Похлопал Заказа по шее и вышел из денника. – Ты уж извини, после расскажешь. А то мне в весовую пора… Сейчас ребята со скачки вернутся, ты им передай – я седло взял. Пусть Заказа голым в паддок ведут…
– Серёж!.. Ты не сомневайся… Всё в точности передам…
Жокей в последний раз, уже через решётку, окинул взглядом могучего жеребца и уже повернулся на выход, когда вдруг говорливый Егорыч ещё пуще разоткровенничался:
– Я твоего Заказа, если хочешь знать, всех больше люблю. Другие, вон Гайдук тот же, это ж не конь, это ж чисто аллигатор какой-то. В денник не войти! А Миранда? Вовсе шило в заднице… Ты к ней со щёткой, а она задом хлестать… А твой… как ты его… Кузя? Вежливый всегда, ласковый… Одно слово, люблю… Честно, балую помаленьку, когда не видит никто… овсеца лишнюю баночку-другую… Гарца по-вашему…
– Не гарца, Егорыч, а гарнца, – не в силах сдержаться, улыбнулся Серёжа. Словоохотливый пенсионер был взят на ипподромную конюшню недавно. Парня, ходившего за его нынешними лошадьми, самым подлым образом лягнула пакостница Миранда, – пришлось подыскать бедолаге временную замену. Егорыч особой квалификацией не блистал и в бутылку заглядывал чаще, чем полагалось бы, но лошадей любил искренне и сил на них не жалел.
– Ладно, Егорыч, выиграет Заказ – с него причитается. За любовь твою. Понял, Кузьма? – Сергей ещё раз потрепал коня по шее, отряхнул с бриджей опилки и, понимая, что за разговорами может опоздать в весовую, сунул старику недоуздок:
– Привяжешь его пока? Побежал я…
И вправду бегом убежал по проходу – невысокий, лёгонький, в чём душа. Дед проводил его глазами, прислонил к стенке метлу и зашел в открытый денник.
Жеребец встретил его коротким, гортанным, низким гоготком и нетерпеливо сунул нос ему в руки. Заказ признал человека, часто угощавшего его то сухарём, то морковкой. Егорыч вынул из кармана кусочек сахара и протянул коню, искренне жалея, что Серёжа велел привязать Заказа на недоуздок. По правилам ипподрома это значило, что лошадь «собрана» для скачки и её больше нельзя не то что поить или кормить, – вообще руками лучше не трогать.
– Эх, не пришлось мне сегодня тебя овсецом лишку побаловать, – выразил Егорыч коню своё сожаление. – Голодным, бедненький, побежишь… Ну да ты не горюй – вот проскачешь, тогда уж и покормлю. От души покормлю, голубок…
Заказ тянулся к его рукам, выпрашивая новый кусочек, но Егорыч лишь со вздохом почесал ему за ушами:
– Слыхал, Кузя, что тебе Серёжа сказал? Уж ты расстарайся сегодня. Чего доброго, сам меня угостишь…
– Представляем участников седьмой скачки. Разыгрывается Большой Всероссийский приз для лошадей трёх лет!..
Эта скачка была основным событием дня. А пожалуй, что и всего скакового сезона. Приз, который любители скачек во всём мире именуют не иначе как Дерби, официально определял лучшую лошадь ипподрома. Волнение на трибунах достигло предела. Не успевшие сделать ставки мчались в кассовый зал, стараясь успеть до звонка. Остальные, разбившись на кучки, вовсю обсуждали участников главного приза сезона…
Динамики грянули оглушительным маршем, и кони, шагавшие друг за другом по скаковой дорожке перед трибунами, отреагировали каждый по-своему. Караковый жеребец, шедший на четыре номера впереди Заказа, внезапно бросился вперёд и, с трудом сдерживаемый жокеем, заплясал, откидывая зад то вправо, то влево. Шарахнулись и многие другие. Затанцевала, загарцевала лошадь, шедшая прямо перед Заказом. Дай ей волю, ринулась бы галопом, но жокей вовремя поймал её поводом, и галопировать пришлось на месте, а поскольку ничего удобного для себя в этом лошадь не обнаружила, то вскоре перестала нервно плясать и пошла дальше коротенькой семенящей рысцой.
Сергей на всякий случай мгновенно подобрал повод… Однако решительных действий не потребовалось – Заказ шагал совершенно невозмутимо, как будто всё происходившее кругом его не касалось.
– Под номером первым…
Сергей отпустил повод, давая возможность жеребцу вольно подышать перед скачкой. Заказ вытянул шею, сам сохраняя дистанцию с танцующей перед ним лошадью, даже не пытаясь подыграть или «скозлить».
– …Под номером третьим скачет прошлогодний победитель Большого Всероссийского приза жеребец Алтай, конного завода «Восход», под управлением мастера-жокея Харитонова, камзол и нашлемник – жёлтые…
Трибуны взорвались аплодисментами.
– Что же ты хочешь. – Тот же пенсионер-завсегдатай поправил очки и слегка подтолкнул локотком своего приятеля Вовку. – Он и сегодня выиграет. Внук Газомёта, правнук самого Анилина! Кому ещё, как не ему!..
Седовласый Вовка опять с пониманием кивнул, но тут же заметил:
– А мне восьмой нравится. Смотри, каким идёт гоголем! Эвон, играет… И так… И этак…
– Не, этот сгорит – горяч больно! До старта перепсихует, а на дистанции и бежать будет нечем. Не, он не боец!..
На такое категоричное заявление сразу зашикали стоявшие рядом тотошники:
– Как это не боец?.. В этом сезоне три скачки выиграл!
– И ещё в двух вторым пришёл…
– Это же Полоцк! Не признал, батя? Он так всегда перед стартом себя ведёт.
– Да у него на три таких скачки запала хватит! А ты – перепсихует…
По-прежнему громко играла музыка. Представление участников шло своим чередом. А комментатор вещал и вещал, покрывая все голоса:
– …Пятым стартует Сургуч, Онуфриевского конного завода, мастер-жокей Чугуев, камзол синий, рукава белые, нашлемник белый с синими звездами. Шестым…
«Что-то ты, Кузьма, уж больно спокоен, – озабоченно думал Сергей. – Хоть попрыгал бы для порядка!.. Ты вообще у меня здоров ли, приятель? Может, мы с дядей Петей что проморгали?..»
Он наклонился с седла и ещё раз бегло осмотрел грудь, ноги, бока жеребца… Нет, Заказ уверенно ставил копыта, обутые в лёгкие скаковые подковы… дышал ровно, размеренно… И Сергей, вспомнив, что на них глядит весь ипподром, похлопал коня по шее и выпрямился.
Неожиданная и вроде бы ничем не заслуженная ласка заставила Заказа удивлённо повернуть голову – что это, мол, на тебя такое нашло?.. Неодобрительный взгляд коня совсем не понравился всаднику. Но тревожней было другое – Сергей неожиданно осознал, что попросту не может истолковать для себя поведение и состояние лошади. А значит – даже худо-бедно предвидеть, как она поведёт себя дальше. «Ну, приехали», – пронеслось в голове…
Если бы Заказ, как другие, прыгал, брыкался и ходил на ушах, держа всадника в напряжении, – всё было бы понятно и просто. Но такая задумчивость?.. Было ощущение, что конь попросту забыл про жокея, а тот очень некстати напомнил ему о себе. Ни дать ни взять он, сидящий в седле, отрывал жеребца от важного дела, на котором тот старался сосредоточиться. Как будто не Сергей вёл Заказа на скачку, а наоборот – он, Заказ, собирался заняться чем-то ужасно ответственным… а мастеру-жокею международной категории при сём отводилась роль бесплатного приложения!
Вот тут Сергей занервничал уже по-настоящему.
– …Под номером девять выступает жеребец Игелик, Малокарачаевского конного завода, под седлом жокея первой категории Умерова… С десятой позиции стартует…
Четырнадцать лошадей в скачке! Четырнадцать лучших скакунов ипподрома…
Двенадцатая стартовая позиция – далеко не лучшее место. Сергей это отчётливо понимал. Между ним и бровкой будет одиннадцать соперников, и каждый сделает всё, чтобы занять её первым. А какие соперники – один к одному!.. Но ничего не поделаешь. Жребий есть жребий…
Честно говоря, Сергею было не привыкать и к неудобному месту на старте, и к поражениям, и к победам. Не новичок. Не первый год на дорожке. Другое дело сегодня. Заказу давался шанс наконец оправдать те большие надежды, которые на него возлагались, и потому-то состояние коня внушало лёгкую панику. Уж чего-чего Путятин ожидал, но только не этого!..
Четыре дня тому назад, когда Сергей, только приехав, делал на Заказе контрольные галопы, ему показалось, что конь в великолепном порядке. Мах идеальный, дыхание чистое, высылается с лёгкостью… А время! Пётр Иванович, стоявший с секундомером у четвертного столба, только взялся за козырёк кепочки, прятавшей от солнца глаза.
«Ну, Серёга, – хитро прищурился тренер, когда к нему подъехал разгорячённый Сергей. – Если он и в воскресенье так заладит, то вам с ним сам чёрт не брат. Он сегодняшним пейсом, пожалуй, и у Анилина бы выиграл. Я-то уж знаю…»
И хотя внешне Пётр Иванович оставался очень спокоен, вот в этом «я-то уж знаю…» Серёжа почувствовал скрытый душевный трепет. Старый тренер наконец-то огранил настоящий бриллиант. И не верил себе, боясь обмануться и одновременно любуясь первыми драгоценными бликами, возникающими под рукой.
И вот оно – воскресенье. Приехали…
– Под номером двенадцатым стартует Заказ, выращенный в зерносовхозе «Свобода»…
Одетый в сине-бело-красный шёлковый камзол и такой же нашлемник – свои традиционные цвета, – Путятин чуть приподнялся над седлом и традиционным кивком приветствовал публику.
Зрители отреагировали по-разному. Кто-то зааплодировал (скорее жокею-«международнику», чем коню), а кто-то вполне откровенно освистывал обоих.
– Куда собрался, колхозник? – долетело с трибуны.
– Эй, жокей, откуда клячу выпряг? Из брички?
Послышался хохот.
– А хомут где? В телеге оставил?..
На Сергея реплики зрителей впечатления не произвели. Не новичок, не такого навидался-наслушался. Он неотступно думал о лошади. Куда подевался весёлый, шаловливый Кузька, игравший в деннике с его волосами?.. Заказа как подменили. Сергея несло на себе угрюмое, лениво ступающее, необъяснимо самостоятельное животное.
И куда, интересно, оно в итоге его принесёт?..
На трибунах очкастый тотошник Сёма торжественно чокнулся пластмассовым стаканчиком со своим другом:
– Ну что, Вовчик! С праздничком? За Дерби!.. По-нашему, «по-гусарски»! – и, сильно оттопырив мизинец, поднял руку со стаканчиком, так что локоть оказался вровень с плечом.
Играла музыка, светило солнце, трепетали на ветру флаги, и вообще всё на ипподроме создавало праздничное настроение.
– Давай! – Он шумно выдохнул в сторону. – Первую – за правую переднюю! Чтоб не хромала!..
Закусил малосольным огурчиком разлитую из-под полы чекушку и тут же распечатал следующую:
– …А вторую – за левую переднюю… Да жуй ты быстрей, сейчас скачка начнется, а у нас ещё зада «не подкованы»…
В это время напротив них оказался Заказ.
– Нет, ты посмотри! – возмутился Сёма. – Какой это скакун? Телок, как есть телок, а туда же! Куда ему в такой компании… Только пыль хлебать!
Вовка прожевал свой бутерброд и наконец подал голос:
– Знаешь, брат, что ты ни говори, а Путятин – жокей классный. Просто так на клячу не сядет. Ты как хочешь, а я всё же рискнул… Взял ведь на Заказа билетик… Десятка – не деньги, а если?..
– Ну и дурак, – решительно плюнул его приятель и вновь наполнил стаканчики. – Ты кой годик на ипподром-то ходишь? Лет двадцать поди? А когда выучишься хоть чему?.. Лучше пива бы на этот чирик купил. Ладно, что с тобой делать, стакан подставляй, голова гороховая…
Представление участников закончилось, жокеи и лошади оказались на несколько минут предоставлены сами себе. Серёжа подобрал повод и, невольно затаив дыхание, попытался двинуть коня галопом.
К его радостному удивлению, Кузя поднялся необычайно легко и сразу встал на свой замечательный широкий мах. Ну, дела!..
Дорожку уже перегородила стартовая машина – этакий страшный решётчатый динозавр с полутора десятками боксов, снабжённых воротцами с обеих сторон. На специальную площадку, куда были выведены рычаги управления, поднялся стартёр.
К жокеям, шагавшим за старт-машиной, стали выходить помощники – конюхи, тренера… Стартёр дал короткую команду, и лошадей начали заводить в боксы.
Сергей увидел Петра Ивановича, шедшего с бровки, и подъехал к нему.
Старый тренер на старт Дерби вышел одетым по полной жокейской форме. В камзоле, бриджах и сапогах. Всё начищенное, выглаженное, свежее. Старая закалка. Верность традициям, которые так быстро утрачивает молодёжь. И плевать ему, что ипподром не столичный. Дерби для тренера – самый большой праздник в году. Дороже любого Нового года, дня рождения, Рождества или Пасхи…
Пётр Иванович взял Заказа за повод и коротко спросил у Сергея:
– Ну как?
– Не пойму ничего, дядя Петя, – пожаловался тот. – Вроде в порядке, да какой-то… – Он попытался найти слово, отчаялся и докончил: – …чужой. Не узнаю я его. Злой, замкнутый… На шагу – вялый. А на галопе вроде нормальный. Просто не знаю…
Пётр Иванович окинул Заказа взглядом, в точности как сам Сергей пару минут назад.
– Повнимательнее на нём, Серёжа, – сказал он наконец. – И помни, что я говорил, – после второй четверти будь наготове… Ну ладно, пошли в бокс!
Сергей молча кивнул.
Пётр Иванович за повод повёл коня к открытым задним воротцам стартовой машины, туда, где красовалась цифра двенадцать. Заказ шёл покорно и отрешённо, снова погрузившись в какие-то одному ему ведомые размышления.
Восьмой номер – Полоцк – вырывался из рук, вставал на свечки, яростно бил задом. Ни дать ни взять в старт-машине его ждало самое страшное, что только в лошадиной жизни может случиться.
Алтай зашёл в бокс спокойно, зато потом чуть не вывалился оттуда обратно, без предупреждения осадив назад от заводившего его конюха. Спасибо помощникам – вовремя подоспели, изо всех сил налегли плечами на задние створки бокса, кое-как затолкали расхулиганившегося жеребца внутрь. Наконец щёлкнул затвор, и Алтай, поплясав ещё немного, смирился. Он хорошо знал, что такое старт, и решил оставить игрушки.
Полоцк по-прежнему бушевал…
Пётр Иванович подвёл Заказа к боксу, направил его голову в открытые створки и отпустил повод, пропуская коня. Жеребец послушно зашёл и даже не вздрогнул, когда дверцы сзади сомкнулись.
– Ну, с Богом, ребята! – напоследок крикнул им тренер. Повернулся и быстро пошёл с дорожки.
И никто не слышал, как Пётр Иванович пробормотал на ходу:
– Сам понять не могу, что с ним творится…
Серёжа похлопал коня по шее:
– Просыпайся, Кузьмич!
Заказ резко и неожиданно мотнул головой: «Отстань!»
– Вот чёрт, – нервно усмехнулся Серёжа. – Только что вправду был как телок, а теперь…
Через четыре бокса от них наконец-то победили Полоцка. Но и оказавшись в решётчатой железной коробке, он продолжал безобразничать: то подсаживался на зад, стараясь приподняться на свечку, то начинал осаживать, напирая на заднюю дверь, и всё время плясал, возбуждённо перебирая ногами.
Серёжа поправил ремешок шлема, опустил на глаза очки и покосился на Полоцка, бушующего в стартовом боксе слева от него.
Гнедой жеребец под ним замер как изваяние.
«Заказ у нас товарищ непредсказуемый, – звучало в ушах у жокея предупреждение тренера. – Сам знаешь – не ладит в этом сезоне, хотя по всему должен бы… Встаёт, сукин сын!.. Со старта улетает нормально, а как вторую четверть проходит, так давай тормозить… Будто весь интерес к скачке у него пропадает. Анисимов даже в хлысте после второй ехать пробовал, так Заказ на хлыст вообще закинулся… Вторая для него – просто камень преткновения какой-то. Ты там во время скачки сам смотри. Почувствуешь, тяжело ему – не насилуй… Готов будь…»
Сергей разобрал повод, взял его покороче и наклонился к шее коня. Шёлк жокейского камзола приятно холодил спину, палимую безжалостными лучами сайского солнца. Серёжа чуть шевельнулся в седле и переложил хлыст «по-боевому» – хлыстовищем вверх. На всякий случай.
Рука стартёра медленно легла на рычаг пуска…
– Товсь!!!
«Наверное, придется с хлыста стартовать…» – смутно пронеслась в сознании последняя мысль. А потом произошло НЕЧТО.
Сергею показалось, будто им выстрелили из катапульты – такая неведомая и непреодолимая сила вышвырнула его из бокса вместе с конём. Рефлекторное, не улавливаемое сознанием движение тотчас подняло его на стременах… Мельком глянув по сторонам, он увидел, что скачет один. Впереди и с боков не было никого.
Заказ стремительно набирал скорость, унося его к ближайшему повороту. Неужели фальстарт?..
Всяко бывает – и в механизме что-то ломается, и кони, бывает, грудью створки выносят… Всех вырвавшихся возвращают назад… а виновника отправляют стартовать по новой вовсе из-за машины…
Сергей чуть не начал осаживать разошедшегося Заказа, но наплывающий сзади топот копыт заставил его обернуться.
Слева, по третьей позиции, мощно нёсся Алтай. Чуть сзади, стараясь «захватить» лидера, деловито наращивал скорость пятый номер – Сургуч. Следом шёл Полоцк…
…И только тогда Серёжиного слуха достиг протяжный стон колокола. Тот, как обычно, заговорил, когда лошади унеслись метров на шестьдесят.
«Слава те, Господи! – пронеслось в голове. – Ну, Кузька…»
Конь то ли уловил движение рычага, то ли услышал поскрипывание механизма, освобождавшего створки. И сам, без команды жокея, вылетел наружу ракетой. Чуть не оставив своего всадника висеть в воздухе внутри открытого бокса…
– Дан старт седьмой скачке – Большому Всероссийскому призу для лошадей трёх лет!.. – вещал из динамиков невозмутимый информаторский голос.
Первые сто метров Сергей направлял коня строго по прямой. Потом ушёл с двенадцатого номера к бровке. Если бы не его послестартовые сомнения, они с Заказом могли бы сразу выбиться в лидеры. А так – оказались прямо за хвостом идущего чуть полем Сургуча. Слева на бровке, энергично толкаясь, летел рыжий Полоцк… Серёжа чуть скосил на него глаза. Под огненно-золотой шкурой узлами вздувались упругие мышцы… Вот это мощь! Вот это азарт у коня!
Пёстрая вереница всадников втягивалась в вираж первого поворота…
– Первые сто метров пройдены за… – объявил судья-информатор.
Время расслышать Сергею не удалось, но он и так понимал, что скачка приняла на удивление резво. Благодаря Заказу, конечно. «Со старта улетает нормально…»
В поворот лошади вошли дружной гурьбой.
– Скачку ведёт Алтай, – неслось им вслед из динамиков. – Ему голову проигрывает Сургуч. Чуть сзади Полоцк и Заказ…
Трибуны ревели, свистели, стонали. Кто-то орал фальцетом, сумев перекричать десятитысячную толпу:
– Сургучик, миленький! Да-ва-а-а-й!!!
За поворотом Алтай начал вновь прибавлять, пытаясь ещё взвинтить темп. Судя по всему, Харитонов хотел сразу набрать какую следует фору и выиграть скачку, ведя её «с места до места». Вряд ли это входило в их с Алтаем первоначальные планы – и конь, и жокей были очень уж опытными бойцами. Но слишком спутал все карты, «раздёрнул» скачку Заказ с его бешеным спуртом. И Алтая не отпустили. Сургуч цепко прилип к лидеру, да и Полоцк тут же бросился следом…
Жокеи слегка раскачивали коней поводьями, высоко поднявшись на стременах. Каждое движение человеческих тел высылало скакунов в очередной мощный толчок…
Выход из первого поворота – зрелище не менее драматическое, чем финиш. Кони летуче стелились над песчаной дорожкой. Стартовая «уравниловка» сменилась яростной битвой за лидерство. Впереди – длинная прямая ипподромной дорожки. Есть где разобраться между собой, есть где показать, на что же в действительности способны всадник и лошадь…
Заказ, как могло показаться неискушённому глазу, совсем не прибавил. Но Сергей вдруг почувствовал, как изменился его галоп. Он стал реже, а в толчках мускулистого крупа басовой струной зазвучала долгожданная свободная мощь. Заказ превратился в крылатую гнедую пружину, которая плавно собиралась тугим комком мышц, а потом, распрямляясь, улетала вместе со всадником на много метров вперёд… Тот фирменный мах, при виде которого многоопытный Петр Иванович не дыша замирал с секундомером в руке…
…Теперь Сергей ехал четвёртым. Во второй паре. То есть дело покамест было весьма ничего. Полоцку приходилось куда хуже: он оказался в «коробочке». Слева бровка, впереди Алтай с Сургучом, справа Заказ… А позади – ещё десяток рвущихся в бой лошадей…
– Первая четверть пройдена за…
Трибуны неистовствовали. Многие вооружились биноклями. Теперь на дорожке мало что можно было различить. Только нашлемники жокеев да лошадиные головы-шеи виднелись над стрижеными кустами, которыми была обсажена бровка. Яркие пятна ползли вдалеке, ритмично «ныряя» в такт бегу коней, и только в бинокль было видно, с какой сумасшедшей скоростью неслись мимо них макушки кустов. Впереди жёлтый, из-за него периодически выглядывал белый, за ними клетчатый – хозяина Полоцка – и чуть-чуть позади, в каких-то считаных сантиметрах – красно-бело-голубой нашлемник Серёжи…
– Скачку ведет Алтай. Рядом Сургуч, сзади Полоцк и Заказ… На пятом месте Игелик… – Среди всеобщей истерии голос информатора дышал прямо-таки ледяным беспристрастием.
«Ну как ты, дружочек?» – Сергей чуть-чуть качнул повод.
«Отстань! – мотнул головой конь. – Без тебя знаю, что делать…»
Высшее искусство жокея иногда состоит в том, чтобы НЕ МЕШАТЬ. Сергей понял это. Заказ делал всё правильно. Сергей замер, рефлекторно слившись с могучим животным в единое целое, безошибочно вписываясь в мощный ритм упругой спины…
Скачка постепенно растягивалась. Лошади послабее начали отставать, отваливаясь назад и занимая места на бровке позади основной компании.
«Вторая четверть… – билось в голове у Серёжи. – Встанет или не встанет?..»
Он чувствовал, что движения лошади, а значит, и её внутреннее состояние оставались без изменений.
«Неужели встанет?.. Так ровно, с запасом идёт… Нет, вроде не должен… Кузьма, милый, давай, малыш! – Сергей боялся дышать. – Родной… Ну…»
– Пройдена вторая четверть. Скачку по-прежнему ведёт Алтай… со второго по пятое места без изменений…
Зрители замерли в ожидании дальнейшего развития событий. И вдруг кто-то, державший у глаз бинокль, отчаянно завопил:
– Смотрите, Игелик… Игелик пошёл!!!
И действительно – белый нашлемник Умерова неожиданно поплыл вперёд, стремительно приблизившись к лидерам.
Серёжа вновь обернулся. Коренастый крепыш Федя Умеров резкими движениями повода бросал Игелика всё ближе и ближе к ним с Заказом. Было видно, как жокей работал локтями, высылая коня. Игелик шёл полем – широко, настильно…
«Что-то рано поехал… – подумал Сергей. – Ладно, вольному воля…»
И вдруг почувствовал – Заказ под ним стал прибавлять! Сам!.. Конь ощутил приближение соперника и запросился вперёд. Сергей отметил это про себя… прикинул оставшееся расстояние… Пыль, взбитая копытами пронёсшихся лошадей, плыла по ветру, не торопясь опускаться. Злополучная вторая четверть осталась позади, а Заказ скакал себе и скакал! Рвался в бой совершенно по-прежнему!..
«Так, Кузя! Так держать!»
Вот теперь настала пора помочь жеребцу, подсказать ему, как перехитрить соперников и приберечь силы для финиша… Едва заметным движением Сергей направил Заказа чуть в сторону – в поле. Конь понял и безропотно повиновался. Вышел из-за спины Сургуча и своим манёвром перекрыл дорогу накрывающему его сзади Игелику.
«Пускай, если хочет, ещё дальше в поле ползёт…»
А кони входили уже в последний вираж! И крылья, нёсшие Заказа вперёд, работали по-прежнему ровно и неутомимо!..
Заказ – никакого сомнения – «ладил»!
– Пройдена третья четверть. Впереди Алтай, за ним Сургуч. На третье место вышел Заказ… – судья-информатор сделал короткую паузу, – за четвёртое место в борьбе Полоцк и Игелик…
– Сёма!.. – Седовласый тотошник Вовка торжественно указывал перстом в пыльную даль, где неслись, замыкая круг, безумные кони. Язык у него слегка заплетался, но глаза сияли восторгом. – Ну что?.. – поучал он приятеля. – Накося, выкуси?.. – Он повторил Сёмин пренебрежительный жест. – Вот что классный жокей значит! Вишь, не плакал мой чирик… – И завопил во все горло: – Заказ! Пошёл!.. Вперёд!.. Путятин!!! Дава-а-а-й!!! Под-наж-ми-и!!!
Его голос почти единственный звучал в поддержку Заказа, и трибуны в ответ заулюлюкали, засвистели… На «колхозника» и неудачника поставили очень немногие.
В последний поворот Сергей вошёл третьим – в полкорпуса сзади Сургуча.
На вираже Сергей почти вплотную прижал жеребца к скакавшему рядом Сургучу – зачем лишние метры по полю наматывать? – а на выходе вновь по плавной дуге повёл его в поле. И вот тут началось!..
С каждым темпом галопа, с каждым движением Заказ увеличивал мощь своего галопа. Опять сам! Безо всякого посыла!.. Пение басовой струны превратилось для Сергея в симфонию.
Трибуны взорвались!.. Вопили все, не в силах сдержать себя, стараясь перекричать друг друга и не сдерживая эмоций. Азарт… Напряжение… Близость выигрыша или крушение надежд… Ну что же они там?!
«Не рано ли?» – вновь мелькнуло в голове у Сергея. Но тут же каждой клеткой тела почувствовал – в самый раз! Уж больно чистым и лёгким был галоп у коня. Толчки мощного зада становились всё сильней и сильней. Конь едва касался дорожки. Словно и не осталось позади всей дистанции, словно всего-то первый поворот за спиной…
Заказ захватил Сургуча. Буквально два темпа они проскакали «в одну линию», и соперник начал быстро отодвигаться назад. Заказ вплотную приблизился к лидеру…
Трибуны ахнули.
Сергей видел, как энергично посылал Алтая жокей. На резко вздымавшиеся бока методично и чётко, в такт порядком измученному галопу, опускался безжалостный хлыст…
Алтай был сильным и опытным ипподромным бойцом, но сегодня жокей тщетно выколачивал из него последние силы. Битвы равных не получалось. Заказ вершил чудеса. Это был его день.
Трибуны снова заревели, завыли. Теперь над ними витала всего одна кличка:
– Ал-та-а-а-й!!!
Сергей чуть тронул коня: «Давай, Кузя…»
И вот тут Заказ действительно полетел. Казалось, больше прибавлять было уже некуда, но он словно сейчас только разошёлся вовсю! Алтай отвалился назад и через мгновение совсем пропал с глаз…
А впереди приближалась, стремительно наплывала черта заветного финиша…
«Ещё чуть-чуть, Кузенька… Ну?!»
Трибуны вздохнули, как один человек. Это был вздох величайшего разочарования. Тысячи проигранных билетов взметнулись к небесам беззвучным салютом. Их подхватило, закружило, понесло по дорожке, а потом через всё широкое ипподромное поле. По воздуху в самом прямом смысле слова летали деньги, выброшенные на ветер.
Фотофиниша не понадобилось – изрядно потрёпанный Алтай уступил победителю целых два корпуса…
– Харитонов, шкура продажная, почём колхознику скачку продал?.. – неслись с трибун абсолютно незаслуженные попрёки. – Ах ты, твою мать!..
Сергей не пытался сдерживать коня, наоборот – отпустил повод, и Заказ, тотчас уловив, как исчезло напряжение всадника, сбросил темп, встав на спокойненький кентер. Окружающий мир легонько покачивался у Сергея перед глазами…
В корпусе за Алтаем пришёл Полоцк. А Игелику не удалось стать даже пятым. Слишком рано поехал…
Серёжа крепко похлопал коня по шее. И, вновь поднявшись на стременах, дотянулся к его уху, чтобы тихо сказать:
– Спасибо, Кузьма…
Конь покосился на всадника, и на сей раз жокей увидел в его взгляде понимание и согласие. Он даже не удивился, когда Заказ совершенно по-человечески кивнул головой. Вполне возможно, впрочем, что Кузька просто пытался отделаться от надоевшего за скачку повода.
А всё продолжалось чуть более полутора минут…
Сергей короткой рысью подъезжал к паддоку.
Навстречу спешила пропасть народу, но он видел среди всех лишь одного. Дядя Петя бежал к нему со светящимися от счастья глазами и, кажется, плакал. Его бриллиант наконец засиял. И теперь это увидели уже все.
Серёжа спрыгнул с Заказа.
– Ну, Серый… – Пётр Иванович не находил слов. – Видел бы ты, как приняли… Я такого старта лет уже десять, наверное… А Алтая как растащил… Ну, Серый…
– Да не я это, – засмущался Сергей. – Это Заказ… сам всё.
– Ты мне-то рассказывай. Всё правильно… всё правильно сделал… вот тебе и показалось, что сам…. Всё-таки и мне на старости лет… Значит, повоюем ещё, пошумим напоследок… напомним кое-кому о себе… Слышь, Кузька? К международным будем готовиться… Вспомнят ещё жокея Гаврилова… – Пётр Иванович свирепо высморкался, отобрал у Сергея повод и сам повёл коня по дорожке: – Дыши, маленький, отдыхай… сейчас на награждение пойдем…
Заказ танцевал, волновался, широко раздувал ноздри. Его шкура потемнела от пота, но жеребец всем своим видом показывал, что был бы очень не прочь побегать ещё.
Знакомые и незнакомые лица окружили Сергея. Его поздравляли, хлопали по спине, жали руки. Сергей, ещё толком не пришедший в себя, кивал головой и неестественно улыбался, с трудом воспринимая происходящее. Конечно, он понимал, что одержал победу. Такую важную и для Петра Ивановича, и для Заказа, и особенно для него самого… Но полного осознания ещё не произошло.
– Сообщаем результат седьмой скачки… Победителем Большого Всероссийского приза для лошадей в возрасте трёх лет стал жеребец Заказ, выращенный в зерносовхозе «Свобода», под седлом мастера-жокея международной категории Сергея Путятина, тренер Гаврилов!.. На втором месте…
– Подстава!!! – ревели и свистели трибуны. – Деньги назад! Харитонова – на мыло!..
Спокойный голос судьи-информатора перекрыл истошные выкрики:
– Жеребец Заказ, тренер и жокей приглашаются к главной трибуне для награждения…
Серёжа снял наконец шлем. Короткие русые волосы намокли от пота и окончательно поднялись дыбом. Пётр Иванович тут же стянул с головы жокейский картуз старинного (теперь таких уже и не делают) покроя и сунул Сергею:
– Надень! Смотреть срам!..
Минута бесконтрольного упоения счастьем, когда старый тренер только не плясал на дорожке рядом с Заказом, благополучно прошла, и дядя Петя вновь стал самим собой. Собранным, сдержанным, строгим. Он решительно повёл к главной трибуне обоих своих воспитанников, всадника и коня. Сергей пошёл за ним, улыбаясь.
И снова грянула торжественная музыка марша.
– Коня по кличке «Заказ» выводит на награждение его тренер Гаврилов Пётр Иванович!
Заказ успел успокоиться и шёл чинно. Лишь изредка вскидывал голову, с презрительным достоинством оглядывая улюлюкающую толпу. Он-то знал, что победил честно!
Из ложи на центральной трибуне, досадливо сплёвывая на ходу, сбежал по лестнице коренастый русоволосый парень. Для него сегодняшние скачки однозначно закончились, и что ещё там дальше произойдёт, его не интересовало… Выйдя с ипподрома, он сунул в рот сигарету, и на солнце коротко блеснули два золотых зуба. Результат неудачного падения с лошади, случившегося ещё в юности, когда он занимался конкуром… Парень зорко огляделся по сторонам – и уверенно зашагал к хозяйственному двору, где дожидались своих пассажиров несколько автомашин-коневозов…
Награждение тем временем шло своим чередом. Напротив главной трибуны красовался покрытый скатертью стол, а на нём – внушительных размеров кубок, свёрнутая призовая попона… и ещё куча всяческих приятных мелочей. Дипломы людям, розетка коню, подарки, цветы… Рядом стояли директор ипподрома и главный спонсор призовой суммы. Этот последний держал в руках два конверта – жокею и тренеру. Вид у спонсора был очень солидный. Надобно думать, солидность распространялась и на содержимое обоих конвертов…
Пётр Иванович подвёл Заказа к столу. Музыка стихла, и директор ипподрома развернул заветную призовую попону. И медленно повернулся кругом, показывая зрителям синее шёлковое полотнище, расшитое серебром. Надпись «Победитель Большого Всероссийского приза» так и заиграла на ярком свету.
Пётр Иванович расстегнул подпруги и снял с Заказа седло.
– Wait a minute! Just one minute, please!..[2]Подождите минутку! Всего одну минутку, пожалуйста!.. (англ.) – вполголоса обратился к тренеру человек, увешанный со всех сторон фирменной фототехникой. – Пожалюйста, один снимок гóлим… без сéдэл…
Опытный репортёр безошибочно выбрал момент – отказать ему Пётр Иванович просто не мог. Кивка головой оказалось достаточно. Иностранец молниеносно расчистил пространство возле коня и, чуть отступив, вскинул к глазам аппарат.
Тот коротко прожужжал раз пять-шесть кряду, запечатлев всех троих.
Петра Ивановича с седлом.
Настороженного, любопытно косящегося Заказа.
И Серёжу, держащего в одной руке букет, а в другой повод…
– Thank you very much![3]Спасибо большое! (англ.) Прекрасний лёшадь! Tack se mycket![4]Спасибо большое! (швед.) – И, повернувшись к Сергею, выразительно поднял большой палец: – You’re the best indeed! Super class jockey![5]Вы действительно лучший! Жокей суперкласса! (англ.) Молодес!!!
Сергей смущённо улыбался, а репортер сделал ещё несколько снимков. Мало ли – вдруг пригодятся…
Наконец Заказа облачили в призовую попону, и под торжественный марш Пётр Иванович повёл его вдоль трибун ипподрома. Страсти уже поулеглись – с трибун коня приветствовали дружными аплодисментами.
Возле паддока Пётр Иванович хотел передать коня Егорычу. Тот чуть ли не бегом спешил им навстречу и был ужасно чем-то доволен.
– Дядя Петя, а можно, я сам его домой отведу?.. – завладел поводом Сергей. И повёл любимца по тенистой аллейке к конюшне. Точно так, как когда-то давно, когда Кузя ещё несмышлёнышем-жеребёнком гулял со своим «мамкой» в родной Михайловской… Серёжа держал повод длинно, и конь, опережая его, изящно изгибал шею, заглядывал парню в глаза, будто спрашивая: «Ну, что ты там отстаёшь? Шагай побыстрей. Смотри, как интересно вокруг!..» Сергей улыбнулся и… неожиданно протянул коню хлыстик. Рукоятью вперёд.
Заказ остановился… Посмотрел на него, ни дать ни взять тоже вспоминая что-то далёкое, порядком забытое… и вдруг потянулся к хлыстику мордой. Осторожно взял в зубы кожаный шарик набалдашника, секунду подержал, плавно покачивая головой… а потом шлёпнул сам себя по груди. И задиристо, словно обидевшись неведомо на кого, топнул передней ногой…
– Вспомнил, шельмец! – рассмеялся Серёжа. Это была их с Заказом старинная игра; годы с тех пор прошли, а памятливый конь, оказывается, не забыл.
Он до самой конюшни нёс хлыстик в зубах, время от времени шлёпая себя по груди, топая и с удивлением поглядывая после этого на Серёжу.
Через две скачки объявили выдачу на Заказа в тотализатор. Ставок на неожиданного победителя сделали мало, так что выдача получилась умопомрачительная. На свой «чирик» Вовка огрёб почти тысячу долларов и от счастья пустился вприсядку. К тому времени он уже порядочно захмелел, ноги заплетались кренделем, но это, конечно же, никакого значения не имело. Выигрыш необходимо было срочно отметить! Для начала Вовка велел Сёме бежать в магазин, и Сёма, привыкший быть с ним за старшего, побежал. Воля миллионера – закон…
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления