Агент Пендергаст вошел в комнату – отчасти кабинет, отчасти лабораторию, – выделенную ему доктором Кроссли в низком, песочного цвета здании, в котором размещался судмедэксперт округа Ли. Там уже находился другой человек, невысокий и худой, по виду лет пятидесяти. Его темные волосы, разделенные пробором посредине, были прилизаны и блестели, как у студента из Итона. Когда вошел агент, человек быстро поднялся. Рядом с ним находился столик на колесах, на котором лежали четыре непрозрачных пакета для вещдоков.
– Мм, мистер… Куорлз, если не ошибаюсь? – сказал Пендергаст. – Огромное спасибо, что согласились работать с нами по этому делу.
– Рад помочь, агент Пендергаст, – сказал человек, пожимая протянутую руку. – Питер Куорлз, эксперт-криминалист, ГОП.
– Да-да. ГОП?
– Группа обуви и покрышек.
– Да, конечно.
– Как только ваша посылка была доставлена в Хантсвилл вчера утром, я отбросил все дела и начал заниматься вашими образцами. Бюро придало этому делу высший приоритет.
– Отлично. С нетерпением жду, что вы расскажете. – Пендергаст сел и предложил Куорлзу сесть напротив за небольшой стол для совещаний. – Расскажите мне про группу обуви и покрышек. Прежде я в Бюро не сталкивался с этой специализацией.
– Самые ответственные экспертизы по покрышкам проводят в Куантико, а все остальное – в Хантсвилле. «Обувь и покрышки» не совсем корректно, конечно, поскольку существует масса предметов, которые требуют специальных знаний, и каждый из нас в группе был вынужден расширять свою специализацию. Помимо обуви моя сфера включает шляпы, галстуки и мужское нижнее белье.
– Понятно.
– Но только трусы. Шорты отправляют в Куантико.
– Я даже не догадывался.
Мистер Куорлз довольно кивнул:
– И если позволите, я похвалю вашу пару.
– Прошу прощения?
– Вашу пару обуви. Джон Лобб, если не ошибаюсь. Прекрасный пример ручной работы.
– Вы очень добры. – Пендергаст закинул ногу на ногу и демонстративно посмотрел на пакеты с вещдоками.
– Впрочем, что это я трачу ваше время на любезности!
Куорлз поднялся, подкатил столик на колесах и отрегулировал его высоту так, что пакеты оказались чуть выше стола для совещаний. Пендергаст знал, что в каждом пакете по одной из прибитых к берегу кроссовок (две правые и две левые) разных размеров, включая и ту, что разрезала судмедэксперт.
– Я тщательно проанализировал все четыре. Поскольку они безусловно изготовлены на одном предприятии и идентичны, я упрощу отчет, сфокусировавшись на одной из них, – сказал Куорлз, натягивая перчатки.
Он выбрал один из пакетов, снял с него печать и извлек содержимое. Хотя кроссовка все еще представляла собой единое целое, она дышала на ладан: ее разрезали вдоль и поперек, пробили, из нее вырезали столько кусков для проведения анализов, что она скорее напоминала ощипанную птицу, чем кроссовку. Куорлз поставил располосованную обувку перед Пендергастом. В ноздри агенту ударил слабый запах морской воды и тухлой рыбы.
– Вам, как человеку, знающему толк в хорошей обуви, вероятно, не нужно объяснять традиционный процесс ее изготовления: создание колодки, растяжка кожи, распаривание верхней части, добавление подкладки, язычка, линии для простежки и так далее. Это, – сказал Куорлз и для вящей убедительности потряс кроссовкой так, что она затрепыхалась в его руке, – не принадлежит к такой обуви. Это дешевое массовое изделие почти наверняка китайского производства. Оно создано для специальной среды, а не для повседневной уличной носки. Это явно не модный продукт, его назначение строго утилитарно. В нашей базе данных я не нашел ничего похожего на это.
– Какого рода специальная среда?
– Есть масса условий, требующих специальной обуви. Есть одноразовая обувь, нетканые пенные шлепанцы без задника для спа, отелей и всякого такого, обычно они имеют цветовую кодировку, определяющую размер. С другой стороны спектра – тяжелые ботинки в полиэтиленовой оболочке, используемые в биологически опасных средах или стерильных помещениях. Этот экземпляр не принадлежит ни к одному ни к другому виду.
Пендергаст кивнул, призывая эксперта продолжать.
– Если обувь сопротивляется определению, мы должны обратиться к ее составляющим, поискать ответ в них. – Куорлз взял со стола маленький металлический инструмент, похожий на стоматологический. – Эта обувь – я использую этот термин в самом общем его смысле – дешевая, из низкопробных материалов, в ней отсутствуют многие стандартные компоненты, как, например, внутренняя подкладка. Верхняя часть образована с помощью процесса, известного в отрасли как МСМ – спанбондовый полипропилен между двумя слоями мельтблаунового полипропилена. Обычно такая обувь имеет три или четыре пласта материала, но здесь мы видим только два – еще одно свидетельство дешевизны. Внешние слои не вплетены в воздухопроницаемый материал. Это делает их водонепроницаемыми за счет комфорта владельца.
– Водонепроницаемыми?
– Да. Эти кроссовки, а точнее будет назвать их специализированными башмаками, используются в помещениях, где на полу может находиться жидкость, например в больницах, домах престарелых, кухнях, мастерских, тюрьмах, производствах – местах такого рода. Эта обувь слишком дорогая, чтобы ее выкидывать после одного раза, но слишком дешевая для долгосрочного использования. И это добавляет два других любопытных аспекта.
– А именно?
– Верхняя часть МСМ прикрепляется к нескользящей подошве с помощью контактного клея: очень дешево. Линия соединения скрыта вот этой трубочкой. – Куорлз показал своим инструментом на тонкий резиновый элемент немного темнее, чем зеленый цвет снаружи; эта резинка проходила горизонтально по поверхности над подошвой. – Мы проверили: она из обычного полиэфира. Ее использование в более дорогой обуви преследует чисто декоративные цели, чтобы скрыть соединение между верхней частью и подошвой. Но это производство низкого пошиба, и у полоски неконтрастный цвет. К тому же все это сделано крайне небрежно.
Он показал места, где резинка болталась свободно, не была прикреплена к основанию или полностью от него отвалилась.
Пендергаст кивнул:
– Интересно. А другая любопытная деталь?
– Она довольно странная. Когда мы исследовали верхние части, они показали положительную реакцию на антибактериальную обработку. Это типичная особенность «безопасной обуви», какую носят в хирургической зоне, лаборатории, стерильных помещениях, даже в кухне отеля. Но на такой обуви почти всегда верхние части ЭВА, и они дорогие.
– ЭВА. Полагаю, это означает этилен-винил-ацетат.
– Я смотрю, вы изучали химию. Совершенно верно: водонепроницаемые, гибкие, но тяжелые и крепкие в целях защиты. Как видите, этот башмак нельзя назвать крепким. И он явно не тяжелый – этот образец весит от сорока до сорока четырех граммов. И ЭВА здесь не использовали.
– Тогда зачем защищать такое дешевое изделие антибактериальной обработкой?
– Вот и я о том же.
– Очень интересно, мистер Куорлз.
– У меня все. Есть вопросы?
Наступила тишина – Пендергаст погрузился в размышления. Наконец он шевельнулся на стуле:
– Вы знакомы с подробностями этого дела?
– Я читал сопроводительные материалы, сэр.
– И ничего хотя бы отдаленно похожего в базе данных Национального центра анализа насильственных преступлений.
– Ничего, – кивнул Куорлз.
– Вы упомянули, что, возможно, их изготовили в Китае. Не могли бы вы уточнить?
– С удовольствием. В Китае три или четыре района, в которых развита обувная промышленность, у каждого района своя специализация. Есть город Цзиньцзян в провинции Фуцзянь. Этот город называют обувной столицей Китая, там технологически продвинутое оборудование. Затем есть провинция Вэньчжоу. Там самое большое число производителей, но они изготавливают обувь для внутреннего потребления. Есть еще Дунгуань в провинции Гуандун. Там фабрики поменьше, более специализированные, нишевые изготовители.
– Понятно, – ответил Пендергаст. – И вы бывали в тех местах?
– Прежде чем поступить в ФБР, я три года проработал в оптовой торговле. Был посредником по сбыту избытков крупных заказов. Или по покупке и продаже неполных партий.
– Отлично. Знакомство с рынком и обширные знания обуви, которые вы сейчас продемонстрировали, делают вас логично обоснованным выбором.
– Выбором? – спросил Куорлз, побледнев. На его лице появилось удивленное выражение. – Вы же не предполагаете… отправить меня в Китай на поиски производителя?
– А кого еще, если не вас? Мы должны выяснить, кто изготовляет такую обувь.
– Но это невозможно! Китайский обувной оборот почти семьдесят миллиардов долларов в год. Послушайте, в одном только Дунгуане полторы тысячи фабрик – многие из них размером не больше ресторана.
– И все же вы должны попытаться. Возьмите эти образцы и показывайте их, где только можно. Воспользуйтесь вашими местными контактами, не раскрывая, конечно, подробностей. Nĭ huì shuō Zhōngwén ma? – спросил он. – Вы говорите по-китайски?
– Pŭtōnghuà, – рассеянно ответил Куорлз. – На путунхуа. – и вздрогнул, поняв, что неосознанно перешел на другой язык. – Вы знаете мандаринский?
– Похоже, как и вы. Отлично! Вы должны отправиться немедленно.
Губы Куорлза несколько секунд беззвучно шевелились.
– Это довольно-таки неожиданно…
– У меня разрешение ответственного заместителя директора Пикетта, – продолжил Пендергаст. – Это не будет операцией с ограниченным бюджетом, воспринимайте это скорее как шикарный банкет. Вы полетите первым классом, вы сможете останавливаться в отелях по вашему выбору, у вас будет щедрый счет на служебные расходы. Обнаружение изготовителя этой обуви станет критическим фактором в раскрытии этого дела.
Куорлз не ответил. Но его глаза выдавали, о чем он думает: продвижение по службе и громадный скачок вверх в платежной ведомости.
– Мне нужно вернуться в Хантсвилл, взять кое-какие вещи.
– Конечно. Возвращайтесь сюда – скажем, в это время завтра? – и мы обсудим рабочие параметры вашего расследования. Потом посадим вас в Майами на самолет. А пока еще раз благодарю вас за неоценимую – и продолжающуюся – помощь. – С этими словами Пендергаст встал и направился к двери. Подойдя к ней, он остановился. – И еще, мистер Куорлз.
Эксперт, собиравший пакеты с вещдоками, повернулся к нему:
– Да?
– Не забудьте взять ваши… трусы.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления