От особняка Трамбле так и несло колдовством. Запах витал над травой, окутывал лежавших на земле охранников, которых Трамбле пытался привести в себя. Рядом над ними склонилась высокая женщина средних лет. Рыжеволосая. Очень красивая. Сам я ее не узнал, но кое-что заподозрил, и когда братья зашептались о ней, убедился, что прав.
Мадам Лабелль. Небезызвестная куртизанка, госпожа «Беллерозы».
Ей здесь определенно было делать нечего.
– Капитан Диггори.
Я обернулся, услышав за спиной напряженный голос. Там, крепко сцепив руки, стояла стройная светловолосая дама, и на ее безымянном пальце сверкало дорогое обручальное кольцо. В уголках ее глаз были морщинки недовольства, а взглядом в этот самый миг она сверлила мадам Лабелль.
Жена Трамбле.
– Здравствуйте, капитан Диггори. – Вначале я услышал мягкий голос Селии, а затем и сама она вышла из-за спины матери. Я тяжело сглотнул. Селия все еще была одета в траурный наряд, а в свете огня ее зеленые глаза казались как будто остекленевшими. Они распухли, покраснели, а на щеках у Селии искрились слезы. Как же мне хотелось в этот миг броситься к ней и поскорее утереть их. А вместе с ними стереть и всю эту кошмарную сцену, так похожую на ночь, когда мы нашли Филиппу.
– Мадемуазель Трамбле. – Вместо всего этого я склонил голову, явственно чувствуя, как внимательно на меня смотрят братья. Особенно Жан-Люк. – Вы… славно выглядите.
Ложь. Селия выглядела несчастной. Перепуганной. Исхудавшей с тех пор, как мы виделись в последний раз. Лицо ее осунулось, будто она много месяцев не спала. Как и я.
– Спасибо. – Она едва заметно улыбнулась моей лжи. – Вы тоже.
– Сожалею о произошедшем, мадемуазель, но уверяю вас, если за это ответственна ведьма, она будет гореть на костре.
Я оглянулся на Трамбле. Они с мадам Лабелль, довольно близко приникнув друг к другу, похоже, о чем-то не без труда беседовали со стражниками. Я нахмурился и подошел ближе. Мадам Трамбле кашлянула и перевела сердитый взгляд на меня.
– Поверьте, господин, присутствие ваше и вашего многоуважаемого ордена здесь совершенно без надобности. Мы с мужем – граждане богобоязненные и колдовства не терпим…
Жан-Люк поклонился ей.
– Разумеется, мадам Трамбле. Мы здесь сугубо в целях предосторожности.
– Однако ваша стража еще недавно лежала без чувств, мадам, – заметил я. – И от вашего дома пахнет колдовством.
Жан-Люк вздохнул и раздраженно покосился на меня.
– Здесь всегда так пахнет. – Мадам Трамбле сощурилась и недовольно поджала губы. – Все дело в этом отвратительном парке. Он отравляет всю улицу своими миазмами. Если бы не красивый вид на Долёр, мы бы переехали отсюда завтра же.
– Приношу извинения, мадам. И все же…
– Мы все понимаем. – Жан-Люк шагнул к ней и успокаивающе улыбнулся. – И просим прощения за неудобства. Как правило, ограблениями и кражами занимается полиция, но… – Он замялся, и улыбка его померкла. – Нам поступило анонимное сообщение о том, что сегодня здесь будет ведьма. Мы лишь быстро осмотрим дом, и вы с семьей сможете без опасений туда вернуться…
– Капитан Диггори, шассер Туссен. – Нас перебил ласковый, ровный, даже интимный голос. Мы разом обернулись и увидели мадам Лабелль, которая уже шла к нам. Трамбле поспешил за ней, оставив растерянных стражников. – Мы только что беседовали со стражей. – Она улыбнулась белозубой улыбкой, которая почти сверкала на фоне алых губ. – Бедняжки, к сожалению, ничего не помнят.
– Позвольте полюбопытствовать, Элен, – процедила мадам Трамбле, – зачем вы здесь?
Мадам Лабелль обернулась к ней с вежливым равнодушием.
– Проходила мимо и заметила, что здесь творится неладное, разумеется.
– Проходили мимо? И что же вам понадобилось в этой части города, дорогая? Как я полагаю, в такой поздний час у вас должны быть, кхм, дела на вашей улице.
Мадам Лабелль изогнула бровь.
– Вы правы. – Она улыбнулась, затем бросила взгляд на Трамбле и вновь посмотрела на его жену тем же ледяным взором, что и та на нее. – У меня действительно есть дела.
Селия застыла на месте, склонив голову, а Трамбле поспешил вмешаться прежде, чем его жена успела ответить.
– Господа, разумеется, вы можете опросить моих служащих самостоятельно.
– Не волнуйтесь, мсье Трамбле, мы это обязательно сделаем. – Я смерил его суровым взглядом – ради Селии, – а затем повысил голос и обратился к констеблям и шассерам: – Рассредоточьтесь и окружите участок. Перекройте все выходы. Господа констебли, прошу каждого из вас взять себе в пару шассера. Если поблизости действительно ведьма, не позвольте ей застать вас беззащитными.
– Это вовсе не ведьма, – настаивала мадам Трамбле, тревожно оглядываясь. В соседних особняках стали зажигаться огни. Несколько человек уже толпились возле взломанных ворот. Некоторые были в ночных рубашках, другие же – в пышных нарядах, как семейство Трамбле. И у всех был знакомый настороженный вид. – А всего лишь вор. Вот и все…
Мадам Трамбле резко умолкла, бросив взгляд на особняк. Я посмотрел туда, куда смотрела она – на окно верхнего этажа. Там шевельнулась штора, и на улицу выглянули двое.
Одна из них, несмотря на парик, была мне знакома. Бирюзовые глаза, яркие даже издали, расширились в испуге. Штора задернулась.
Я ощутил прилив удовлетворения и позволил себе усмехнуться. «Пусть, как вода, течет суд, и правда – как сильный поток».
– Что там? – Жан-Люк тоже посмотрел на окно.
Суд.
– Они еще здесь. Мужчина и женщина.
Он красивым жестом выхватил балисарду.
– От женщины я избавлюсь быстро.
Я нахмурился, вспомнив ее усы. Мешковатые брюки, закатанные рукава рубашки и веснушки. Ее запах, когда мы столкнулись на параде, – она пахла ванилью и корицей. Не колдовством. Я резко тряхнул головой. Ведьмы не всегда пахнут злом. Лишь когда практикуют магию. Архиепископ все объяснил очень четко, когда обучал нас: каждая женщина может оказаться врагом. И все же…
– Кажется, она не ведьма.
Жан-Люк вскинул бровь, раздувая ноздри.
– Не ведьма? Но ведь наверняка неслучайно мы получили наводку именно на эту ночь, когда именно эти воры решили ограбить именно этот дом.
Я нахмурился и снова посмотрел на окно.
– Я видел ее сегодня утром. Она… – Я кашлянул, чувствуя, как к щекам подступает жар. – Она не выглядела ведьмой.
Даже в моих собственных ушах это оправдание прозвучало жалко. Я ощутил, как Селия напряженно смотрит на меня.
– Ах да. Она не может быть ведьмой, потому что не выглядела ведьмой. Ясно. И впрямь, что это я, в самом деле.
– На ней были усы, – проворчал я. Когда Жан-Люк хмыкнул, мне очень захотелось его ударить, но я сдержался. Он знал, что за нами наблюдает Селия. – Не стоит забывать – рядом Бриндельский парк. Вполне возможно, что эти двое – простые воры. В таком случае они заслужили оказаться в тюрьме, но не на костре.
– Что ж, ладно. – Жан-Люк закатил глаза и, не дожидаясь моего приказа, направился к двери. – Тогда давайте поспешим? Допросим обоих и решим – тюрьма или костер.
Я стиснул зубы, недовольный его надменностью, но кивнул констеблям, и они быстро последовали за ним. Я – нет. Вместо этого я продолжил следить за окном и крышей. Когда девушка не появилась вновь, я осторожно зашел за угол дома, выжидая. Присутствие Селии причиняло мне ощутимую боль, но я изо всех сил старался не обращать на нее внимания. Она хотела, чтобы я думал лишь о службе. Именно это я должен был сделать.
Прошла еще минута. И еще.
Справа от меня распахнулась маленькая подвальная дверь, скрытая за гортензиями. Оттуда, сверкая ножами в лунном свете, выскочили Жан-Люк и мужчина с янтарной кожей. Они покатились по земле, но Жан-Люк тут же оказался сверху и прижал нож к горлу незнакомца. Трое констеблей выбежали вслед за ними с наручниками и веревкой. Несколько мгновений спустя они уже связали его по рукам и ногам. Мужчина рычал и извивался, исторгая поток ругательств. А кроме них – еще одно слово.
– Лу! – Он беспомощно бился в веревках, багровея от гнева. Один из констеблей потянулся – сунуть кляп ему в рот. – ЛУ!
«Лу». Мужское имя. Видимо.
Я двинулся дальше, все так же оглядывая окна и крышу. И верно – вскоре я заметил, как по стене вверх движется тонкая тень. Движется медленно. Я присмотрелся. На этот раз на девушке был плащ. Пока она карабкалась вверх, он распахнулся, обнажив платье, такое же нарядное, как у мадам Трамбле. Наверняка украдено. Но, похоже, мешало ей не платье.
Все дело было в руке.
Каждый раз, касаясь рукой стены, воровка тут же отдергивала ее, будто от боли. Я сощурился, пытаясь понять, в чем дело, но она была слишком высоко. Слишком, слишком высоко. Будто в ответ на мой страх, в этот самый миг ее нога соскользнула, и девушка упала, пролетев пару метров вниз, но успела ухватиться за оконный выступ. Вместе с ней что-то упало и у меня внутри. – Эй! – Я кинулся вперед. Послышались шаги – шассеры и констебли последовали за мной. Жан-Люк бросил связанного вора на землю у моих ног. – Сдавайся! Мы уже схватили твоего приятеля! Спускайся, пока не расшиблась насмерть!
Она снова соскользнула, но удержалась. На этот раз ее парик упал на землю, обнажив длинные каштановые волосы. Поддавшись порыву необъяснимой ярости, я рванулся вперед.
– Спускайся СЕЙЧАС ЖЕ!..
Мужчина ухитрился выплюнуть кляп.
– ЛУ, ПОМОГИ!..
Констебль снова сунул кляп ему в рот. Воровка остановилась, услышав его, уселась на окно и посмотрела на нас. При виде меня в ее лице мелькнуло узнавание. Затем девушка вскинула здоровую руку в шутливом воинском приветствии.
Я потрясенно уставился на нее.
Она отдала мне честь!
Мои руки сжались в кулаки.
– Лезьте наверх, схватите ее!
Жан-Люк нахмурился, услышав этот приказ, но все равно кивнул.
– Шассеры, за мной. – Мои браться бросились за ним, обнажая балисарды. – Констебли – оставайтесь здесь. Не дайте ей уйти.
Если остальные шассеры и задались вопросом, почему я тоже остался у дома, они ничего по этому поводу не сказали. Весьма мудро с их стороны. Но от любопытных взглядов меня это не уберегло.
– Что? – рявкнул я, свирепо глядя на них. Они поспешно снова уставились на крышу. – Внутри был кто-то еще?
После нескольких долгих секунд один из них шагнул вперед. Я смутно его узнал. Деннис. Нет, Давид.
– Да, Капитан. Мы с Жоффре кое-кого нашли на кухне.
– И?
Еще один констебль, видимо тот самый Жоффре, кашлянул. Они переглянулись, и Жоффре сглотнул.
– Она сбежала, – сказал он.
Я резко выдохнул.
– Но, кажется, это и была ваша ведьма, – добавил Давид с надеждой. – От нее вроде бы несло колдовством… И она отравила собак. У них на мордах была кровь, и пахло от них… странно.
– Если это поможет, она была… В шрамах, – пробормотал Жоффре. Давид закивал.
Я, не сказав им больше ни слова, обернулся к крыше. Заставляя себя разжать кулаки, заставляя себя дышать.
Виновны во всем были не Давид и Жоффре. Справляться с ведьмами их не учили. И все же… пусть тогда они сами и объясняются с Архиепископом. Пусть тогда их и накажут. Пусть они стыдятся своей неудачи. Еще одна ведьма ушла живой. Еще одна ведьма продолжит мучить невинных жителей Бельтерры. Мучить Селию.
В глазах стоял красный туман, но я посмотрел на воровку.
Лу.
Она скажет мне, куда делась ведьма. Я заставлю ее все рассказать во что бы то ни стало. Я все исправлю.
Даже с поврежденной рукой лазала по стенам она быстрее шассеров. До крыши девчонка добралась даже раньше, чем остальные успели вскарабкаться хотя бы на этаж.
– Врассыпную! – рявкнул я констеблям. Они разбежались, повинуясь приказу. – Где-то ей придется слезать! Окружите вон то дерево! И водостоки! Ищите все, что может помочь ей сбежать!
Я в негодовании ждал, расхаживая туда-сюда, а мои братья между тем взбирались все выше. Их голоса доносились до меня. Они угрожали девчонке. И хорошо. Она ведь водится с ведьмами, так что пусть, пусть боится нас.
– Есть успехи? – крикнул я констеблям.
– Здесь нет, капитан!
– И здесь!
– Тут никого, господин!
Я подавил нетерпеливый рык. И вот наконец, казалось, целую вечность спустя, Жан-Люк взобрался на крышу. Трое моих братьев последовали за ним. Я ждал. И ждал.
И снова ждал.
Давид закричал у меня за спиной. Я обернулся и увидел, что связанный вор уже на полпути к дороге. Он как-то сумел справиться с веревками, которые опутывали его ноги. И хотя констебли кинулись следом, они по моему приказу разбежались по двору слишком далеко. Чертыхнувшись, я кинулся за беглецом, но крик Жана-Люка заставил меня остановиться.
– Ее здесь нет! – Он снова возник на крыше, тяжело дыша. Даже издали я видел гнев в его глазах. Тот же гнев полыхал и во мне. – Она сбежала!
Яростно рыкнув, я оглядел улицу в поисках беглеца.
Но и он тоже испарился.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления