Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Китайская военная стратегия
«У-ЦЗЫ»

От составителя

Трактат «У-цзы» традиционно считался вторым по важности военным каноном Китая. В отличие от почти легендарного Сунь-цзы об авторе этой книги У Ци сохранились довольно подробные сведения, хотя уже при жизни этого человека его неординарные поступки давали пищу для разных пересудов и даже клеветнических слухов.

У Ци родился в середине V века до н. э. – как раз на рубеже эпохи Борющихся Царств, когда война стала главным средством государственной политики. Он был уроженцем царства Вэй, прекрасно владел оружием и досконально постиг военное дело. Изучал он и книжную премудрость конфуцианцев. Как многие талантливые молодые люди того времени, У Ци страстно мечтал о карьере государственного мужа, но его попытки получить хорошую должность долгое время не имели успеха. По преданию, он дал матери клятву на крови, что вернется в родной дом лишь советником государя. Разумеется, нашлось немало охотников насмехаться над честолюбивыми замыслами юноши. У Ци зарубил мечом три десятка своих обидчиков и ушел в соседнее царство Лу, где учился у известного конфуцианца Цзэн-цзы. Получив вскоре известие о смерти матери, он в самом деле не захотел возвращаться домой, так что Цзэн-цзы, более всего на свете ценивший уважение детей к родителям, прогнал своего честолюбивого ученика. Тем не менее со временем У Ци удалось привлечь к себе внимание правителя Лу, и он получил какую-то военную должность. Потом в пределы Лу вторглись войска соседнего, более сильного царства Ци, и луский правитель хотел назначить У Ци командующим армией, но усомнился в его преданности, поскольку жена У Ци была родом из Ци. Тогда У Ци убил свою жену (по другой, более заслуживающей доверия версии он просто развелся с ней), возглавил войско Лу и в короткий срок разгромил гораздо более многочисленную армию Ци.

Успехи У Ци вызвали вполне предсказуемую реакцию луских царедворцев. Они постарались убедить луского правителя в том, что из-за громких побед главнокомандующего Лу лишь наживет себе новых врагов. И У Ци был уволен со службы.

Тогда У Ци предложил свои услуги правителю одного из уделов в царстве Вэй. Советник последнего охарактеризовал У Ци как человека «жадного и своевольного», но превосходного военачальника. Этот отзыв по-своему очень характерен: необычайное прямодушие и твердость У Ци неизменно вызывали жгучую ненависть у разного рода придворных интриганов, и в конце концов знаменитый полководец пал жертвой этой ненависти. Что же касается «жадности и своеволия» У Ци, то их в его облике и поведении разглядеть как раз труднее всего. В биографии У Ци сообщается: «Будучи командующим, У Ци носил такое же платье и ел ту же еду, что и простые воины. Ложась спать, он не стелил циновку, а в походе не ездил верхом или в повозке. Он сам складывал остатки трапезы и разделял все тяготы военной жизни со своими подчиненными».

Вообще У Ци прославился, помимо прочего, еще и безукоризненной верностью своему слову. Рассказывают, как однажды он встретил на дороге старого друга и пригласил его вместе отобедать. Друг принял приглашение, но отлучился по срочному делу, а У Ци ждал его на том же месте целую ночь, пока, наконец, друг не появился снова. Его новый господин находил, что У Ци «искусно управляет войсками, бескорыстен и справедлив и умеет завоевать любовь воинов».

У Ци и в самом деле случалось выступать в роли моралиста. Переехав в Вэй и получив в управление удел на западных рубежах царства, У Ци поучал местного правителя, восхищавшегося неприступными горами на рубеже своих владений, что лучшая защита для государства – не грозные горы и бурные реки, а царская добродетель. «А если не взращивать добродетель, все люди, окружающие нас, будут нашими врагами», – закончил У Ци свои увещевания. Впрочем, в другом случае он предложил более сбалансированную формулу: государь, сказал он, должен «внутри пестовать добродетель благочестия, а вовне заниматься военными приготовлениями».

При всем своем почтении к морали в делах практической политики У Ци выступал, скорее, как сторонник школы законников (еще не сложившейся к тому времени). Так, на новом месте службы У Ци избавился от воздвигнутой на окраине вэйских владений смотровой вышки царства Цинь. Для этого он воспользовался помощью местных жителей, а действовал по рецептам законников, – посредством воспитания доверия к закону. Предание гласит, что однажды он повелел положить у западных ворот города тележную ось и объявить, что тот, кто вынесет ось за ворота, получит в награду дом и участок земли. Долгое время никто не решался вынести эту ось, подозревая подвох. Потом кто-то сделал это и получил обещанное. Потом У Ци распорядился выставить у восточных ворот мешок с бобами и объявить, что тот, кто вынесет этот мешок за ворота, получит такую же награду, как и в первом случае. На этот раз желающих выполнить приказ было хоть отбавляй. Наконец У Ци объявил, что назавтра поведет своих людей на штурм смотровой башни Цинь, и тот, кто первым взойдет на ее верхний этаж, получит знатный титул и удел. Нечего и говорить, что все жители городка с энтузиазмом ринулись в бой.

Через некоторое время интриги вэйских царедворцев, для которых непобедимый и неподкупный полководец был как бельмо на глазу, вынудили У Ци бежать на юг, в царство Чу. Там, по свидетельству древних летописцев, он «упорядочил законы, упразднил излишние должности и расселил родственников царя на пустующих землях, чтобы улучшить снабжение и обучение войск». По отзыву историка Сыма Цяня, на новом месте службы он «заботился о храбрых воинах, выгнал бесполезных чиновников, укреплял армию, отдалял от двора бестолковых болтунов из числа царских советников». Новый командующий чуской армии одержал несколько блестящих побед на армиями северных государств и значительно расширил владения чусцев. Естественно, он опять нажил себе могущественных врагов среди местных аристократов, которые не раз пытались убить смелого реформатора. Как только умер царь, покровительствовавший У Ци, толпа чуских вельмож ворвалась во дворец с намерением расправиться с У Ци. Тот спрятался за телом покойного царя, и стрелы заговорщиков, пронзив У Ци, вонзились и в тело покойного государя. Когда на престол Чу взошел новый царь, он велел казнить более семидесяти человек из числа стрелявших в У Ци и их родственников. Так великий стратег сумел отомстить своим врагам даже после смерти. Впрочем, Сыма Цянь извлек из жизни У Ци назидательный вывод: У Ци, записал знаменитый историк, «утверждал, что добродетель важнее условий местности, а сам был вынужден бежать в Чу, где лишился жизни из-за собственной строгости и бессердечия. Как это прискорбно!»


***


Трактат «У-цзы» сложился в окончательном виде далеко не сразу – вероятно, не раньше чем через два столетия после смерти У Ци. Он относится к периоду службы У Ци в царстве Вэй и несет на себе явственную печать ума его создателя – ума трезвого, всецело практического, более всего ценящего ясность и точность мысли. Перевод академика Н. И. Конрада передает эти достоинства оригинала.

Введение

1. У Ци, в связи со своим военным искусством, был принят вэйским князем Вэнь-хоу.

2. Вэнь-хоу сказал:

– Я не люблю военного дела.

У Ци сказал:

– По тому, что я вижу, я сужу о том, что скрыто; по тому, что было, я заключаю о том, что будет. Государь, почему у вас слово расходится с мыслями?

3. Сейчас вы круглый год приказываете выделывать кожи, покрываете их киноварью и лаком, раскрашиваете их красной и синей краской, разрисовываете слонами и единорогами. Но если надеть эти кожи на себя в зимние дни, они не согреют; если надеть их в летние дни, они не дадут прохлады. Большие пики вы делаете длиною в два чжана четыре чи, малые пики – в один чжан два чи. Колесницы вы строите такие, что они закрывают собою дома. Колеса у них покрыты кожей, втулки для осей прикрыты. Смотреть на них – они некрасивы, ездить на них по полям – они тяжелы. Я не знаю, государь, на что Вы их будете употреблять.

4. Если вы заготовили это все для наступления и обороны, но при этом не нашли себе человека, который умеет всем этим пользоваться, это все равно как если бы наседка стала бросаться на хорька, кормящая собака нападать на тигра. Пусть будет у вас желание биться – все равно вы сейчас же погибнете.

5. В древности Чэн Сан развивал у себя гражданское начало и забросил военное дело; этим он погубил свое государство. Ю Ху полагался во всем на многочисленное войско и ценил одну храбрость; через это он утратил родные храмы. Мудрый правитель, учась на этом, непременно у себя в стране развивает гражданские начала, а против внешних врагов держит наготове свою воинскую силу.

6. Поэтому не выступать против неприятеля – значит не выполнять свой долг. Скорбеть о павших – значит не иметь в себе гуманности.[209]Здесь и далее термин «гуманность» в переводе Н. И. Конрада соответствует понятию «человечность» в других разделах книги. ( Прим. сост. )

7. Тут князь Вэнь-хоу сам разостлал для У-цзы циновку, супруга князя поднесла ему чару вина; князь совершил в честь У-цзы возлияние в храме и поставил его у себя главным военачальником.

8. У Ци защитил Сихэ. Больших сражений с князьями он имел семьдесят шесть, одержал полную победу в шестидесяти четырех из них; в остальных случаях сражения окончились вничью. Он расширил территорию во все четыре стороны, занял земли на тысячи ли. Таковы подвиги У Ци.

Глава первая

ЗАБОТА О ГОСУДАРСТВЕ

Часть первая

1. У-цзы сказал:

– В древности все, кто заботился о государстве, непременно прежде всего просвещали свой народ и любили своих людей.

2. Есть четыре несогласия: когда в государстве нет согласия, нельзя выставить войско; когда в войске нет согласия, нельзя выступить в лагерь; когда в лагере нет согласия, нельзя двинуться и сразиться; когда в сражении нет согласия, нельзя добиться победы.

3. Поэтому если государь, знающий Путь, хочет поднять свой народ, он прежде всего устанавливает согласие и только потом предпринимает большое дело.

4. Он не доверяет своим личным суждениям, а непременно объявляет об этом в храме предков, прибегает к гаданию по черепахе, сопоставляет это с временем и, если все сулит удачу, только после этого поднимается.

5. Когда народ, видя, что государь так бережет его жизнь, так скорбит о его смерти, предстанет вместе со своим государем перед опасностью, воины будут считать наступление и смерть славой, а отступление и жизнь – позором.


Часть вторая

1. У-цзы сказал:

– Путь есть то, что обусловливает обращение к первооснове и возвращение к первоначалу. Долг есть то, что обусловливает совершение поступков и достижение результатов. Рассудительность есть то, что обусловливает удаление от вреда и приобретение выгоды. Сообразительность есть то, что обусловливает поддержание дела и сохранность сделанного.

2. Если действия человека не согласуются с Путем, а поступки не согласуются с долгом, то, пусть этот человек и находится среди великих, пребывает среди знатных, все равно – беда непременно настигнет его.

3. Поэтому совершенный человек посредством Пути приводит людей к благу, посредством долга управляет ими, посредством норм руководит их действиями, посредством гуманности привлекает их.

4. Где эти четыре добродетели осуществляются, там – подъем; где их отбрасывают, там – упадок.

5. Поэтому, когда Чэн Тан убил Цзе-вана, народ Ся возликовал; когда У-ван поразил Чжоу-вана, жители Инь не порицали его. В своих поступках те следовали велениям Неба и желаниям людей. Поэтому они и смогли так сделать.


Часть третья

1. У-цзы сказал:

– Правя государством и управляя армией, надлежит учить общественным нормам, воодушевлять сознанием долга, внушать чувство чести.

2. Когда у людей есть чувство чести, в большом государстве этого достаточно, чтобы сражаться, в малом государстве этого достаточно, чтобы защищаться.

3. Но побеждать, сражаясь, – легко. Побеждать, защищаясь, – трудно.

4. Поэтому и сказано: когда государства Поднебесной воюют, у тех, кто победит пять раз, случается несчастье; кто победит четыре раза – ослабевает; кто победит три раза – становится первым среди князей; кто победит два раза – становится ваном; кто победит один раз – верховным властителем. Мало таких, кто овладел Поднебесной частыми победами, но много таких, кто от этих побед погибал.


Часть четвертая

1. У-цзы сказал:

– Причин, по которым начинается война, пять. Первая – борьба из-за честолюбия, вторая – борьба из-за выгод, третья – накопление вражды, четвертая – внутренние беспорядки, пятая – голод.

2. Названий войны также пять. Первое – война справедливая, второе – война захватническая, третье – война личная, четвертое – война насилия, пятое – война против самих себя.

3. Когда пресекают насилия и спасают свою страну от беспорядков, это война справедливая. Когда нападают, полагаясь на многочисленность своей армии, это война захватническая. Когда поднимают войско из-за своего гнева, это война личная. Когда отбрасывают всякую законность и гонятся за одной выгодой, это война насилия. Когда поднимают всю страну и двигают многочисленную армию, в то время как в стране беспорядки и люди изнемогают, это война против самих себя.

4. Для прекращения каждой из этих пяти войн имеются свои пути. Справедливая война непременно прекращается законностью; захватническая война непременно прекращается смирением; личная война непременно предупреждается искусной речью; война насилия непременно преодолевается обманом; война против самих себя непременно преодолевается искусной тактикой.


Часть пятая

1. Князь У-хоу сказал:

– Я хотел бы узнать у Вас, как следует управлять армией, оценивать людей и укреплять свое государство.

У Ци на это ответил:

– Мудрые государи древности строго соблюдали законы, касающиеся правителя и подданных, соблюдали правила, касающиеся высших и низших; они воспитывали народ в соответствии с обычаями, подбирали талантливых людей и, таким образом, были всегда готовы ко всяким случайностям.

3. В древности циский князь Хуань набрал пятьдесят тысяч воинов и благодаря им стал гегемоном среди князей. Цзиньский князь Вэнь набрал в свои передовые части сорок тысяч человек и благодаря им добился исполнения своих желаний. Циньский князь My имел тридцать тысяч непобедимого войска и благодаря этому покорил своих противников-соседей.

4. Поэтому правители могучих государств обязательно изучают свой народ; они собирают из своего народа отважных и храбрых, сильных духом и телом и составляют из них отряд; они собирают таких, кто с радостью идет в бой, отдает все свои силы борьбе и этим проявляет свою преданность и храбрость, и составляют из них отряд; собирают таких, кто может переходить через горы, проходить далекие расстояния, кто быстр в ходьбе, умеет хорошо делать переходы, и составляют из них отряд; они собирают таких слуг, кто утратил свое положение и хочет снова иметь заслуги пред государем, и составляют из них отряд; они собирают таких, кто сдал крепости, не смог защититься, кто хочет смыть свой позор, и составляют из них отряд. Эти пять отрядов являются отборными частями армии.

5. Если иметь три тысячи таких людей, можно, выходя изнутри, прорвать окружение противника; вторгаясь извне, заставить крепость пасть.


Часть шестая

1. Князь У-хоу спросил:

– Хотел бы узнать, как нужно поступать, чтобы лагерь был всегда крепок, чтобы защита была всегда надежной, чтобы бой всегда приводил к победе.

У Ци на это ответил:

– Это можно видеть тут же, сейчас. Разве об этом спрашивают?

3. Когда государь умеет умных ставить наверху, а неразумных помещать внизу, его лагерь уже тем самым будет прочен.

4. Когда весь народ спокоен на своих полях и в своих домах, когда он питает добрые чувства к чиновникам, оборона уже тем самым крепка.

5. Когда народ считает своего государя хорошим, а соседние государства дурными, сражение уже тем самым выиграно.


Часть седьмая

1. Князь У-хоу однажды совещался со своими слугами, и среди них не оказалось ни одного, кто мог бы с ним сравниться по уму. Поэтому, покидая зал совета, он имел довольный вид.

2. У Ци тогда выступил и сказал:

– В прежние времена чуский князь Чжуан однажды совещался со своими слугами, и среди них не оказалось ни одного, кто мог бы с ним сравниться по уму. Поэтому, покидая зал совета, он имел опечаленный вид. Шэнь-гун спросил его: «Государь, у Вас опечаленный вид, отчего это?» И тот ответил: «Я слышал, что на свете всегда бывают совершенные, что в государстве никогда не бывает недостатка в умных. Кто сумеет получить в наставники совершенного, тот – ван; кто умеет получить в друзья умных, тот – гегемон. Но вот я… у меня нет талантов. И среди моих слуг нет ни одного, кто мог бы сравниться со мной по уму. Чуское государство в опасности».

3. Чуский Чжуан-гун был опечален этим. Вы же, государь, этим довольны. В душе своей я побаиваюсь.

Глава вторая

ОБ ОЦЕНКЕ ПРОТИВНИКА

Часть первая

1. Князь У-хоу, обращаясь к У-цзы, сказал:

– В настоящее время Цинь грозит мне с запада, Чу охватывает меня с юга, Чжао толкает меня с севера, Ци стоит передо мной на востоке, Янь отрезает мне дорогу назад, Хань преграждает мне путь вперед. Армии шести государств стерегут меня со всех сторон. Положение мое чрезвычайно затруднительно. Я очень опечален этим. Что мне делать?

2. У Ци ответил:

– Для того чтобы сохранить государство в благополучии, самое драгоценное – это предосторожность. Сейчас вы, государь, уже приняли меры предосторожности. Беда далека от вас.

3. Попрошу вас обсудить нравы и обычаи в этих шести государствах. Армия у Ци: она упорна, но не крепка. Армия у Цинь: там сражаются по отдельности, каждый сам по себе. Армия у Чу: она хорошо организована, но не может устойчиво держаться. Армия у Янь: она хорошо защищается и не бежит. Армия у Хань и Чжао: она хорошо организована, но не может быть использована.

4. Нрав у цисцев твердый; страна у них богатая; князья и их слуги надменны и предаются роскоши, о народе не думают. Правление у них слабое, жалованья неравномерны. В одном строю у них два сердца. Передовые части у них упорны, задние ненадежны. Поэтому армия Ци внушительна, но не крепка.

5. Для того чтобы разбить ее, нужно разделить ее на три части, гнать ее справа и слева, угрожая, все время следовать за ней; тогда она будет разбита.

6. Нрав у циньцев сильный; земля у них гористая, правление у них строгое, награды и наказания справедливы. Люди там неуступчивы и преисполнены боевого духа. Но они сражаются по отдельности, каждый сам за себя.

7. Для того чтобы разбить их, нужно прежде всего поманить их какой-нибудь выгодой и самому отойти. Воины у них, жадные до добычи, отделятся от своих военачальников. Если этим воспользоваться и погнать их по отдельности, устроить засаду и ударить в нужный момент, можно захватить и их полководца.

8. Нрав у чусцев слабый; страна у них обширная, правление шумливое, народ утомлен. Поэтому, хотя армия у них и хорошо организована, она не может продержаться долго.

9. Для того чтобы разбить ее, нужно сначала, напав на ее расположение, лишить ее энергии, продвинуться вперед потихоньку, отступить назад быстро, утомлять ее и довести до истощения, в открытый же бой не вступать. Такая армия будет разбита.

10. Нрав у яньцев прямой, народ у них добронравный, любит храбрость и справедливость, хитрость и обман у них редки. Поэтому армия у них хорошо защищается и не бежит.

11. Для того чтобы разбить ее, нужно идти за нею и тревожить ее, но, соприкоснувшись с ней, сейчас же от нее отделиться; погнавшись за ней, сейчас же отойти назад. Тогда высшие у них растеряются, низшие станут бояться. Если спрятать свои боевые колесницы и всадников на той дороге, по которой они обязательно будут подходить, их полководец попадает в плен.

12. Чжао и Хань – государства, расположенные посредине. Нрав у них мягкий, правление справедливое, но народ у них устал от войн; они привычны к военному делу, но плохо слушаются командиров, считают, что жалованье у них слишком малое, у воинов нет готовности умереть. Поэтому, хотя армия у них и хорошо организована, она не может быть пущена в ход.

13. Для того чтобы разбить их, нужно производить давление на них на расстоянии. Если появится большое войско, отражать его; если они пойдут назад, преследовать их и таким образом утомлять их войско. Таково положение с их армиями.

14. В армии всегда найдутся воины, храбрые, как тигры; найдутся сильные, легко поднимающие тяжелый треножник; найдутся ходоки, идущие быстрее боевых коней; всегда найдутся люди, которые смогут отнять знамя, заколоть полководца. Таких нужно отобрать, отделить их от прочих, любить и ценить их. В них – судьба армии.

15. Если окажутся такие, кто искусен в употреблении оружия, кто способен и силен, крепок здоровьем и подвижен, кто помышляет о том, чтобы поглотить противника, нужно добавить им титулов и с их помощью добиться победы.

16. Если заботиться об их отцах и матерях, женах и детях, если награждать их щедро, а наказывать строго, это будут воины, укрепляющие армию; с ними можно продержаться долго. Если уметь тщательно оценивать все это, можно разбить вдвое сильного противника.

17. Князь У-хоу сказал:

– Хорошо!


Часть вторая

1. У-цзы сказал:

– Займемся оценкой противника. Таких противников, с которыми надлежит, не прибегая ни к каким гаданиям, вступать в бой, бывает восемь.

2. Первый: когда он при резком ветре и сильном холоде встает рано и, проснувшись, сразу же уходит, переходит реки, ломая лед, и не боится трудностей.

3. Второй: когда в разгаре лета в сильную жару он встает поздно и, не давая себе отдыха, идет и идет, терпит голод и жажду, старается преодолеть большое расстояние.

4. Третий: когда его войско уже долго стоит на месте, когда провианта у него уже нет, когда население злобствует и гневается, когда неблагоприятные знамения появляются одно за другим, когда полководец не может со всем этим справиться.

5. Четвертый: когда боевые припасы уже истощены, топлива и корма для коней мало, когда погода ненастная, дождей много, когда хочешь пограбить и нечего.

6. Пятый: когда солдат немного, когда с водой и местностью неблагополучно, когда люди и кони болеют, а от соседей никто не приходит.

7. Шестой: когда дорога далекая, а день уже смеркся, когда воины устали и боятся, когда они изнурены и еще не ели, когда они, сняв с себя доспехи, отдыхают.

8. Седьмой: когда авторитет полководца слаб, власть командиров непрочна, солдаты неустойчивы; когда армия постоянно пугается, когда помощи ей ниоткуда нет.

9. Восьмой: когда позиция еще не выбрана, разбивка лагеря еще не закончена; когда они идут по склону и переходят высоту, наполовину скрыты из вида, наполовину видны.

10. На таких противников надлежит нападать без всяких колебаний.

11. Таких противников, от которых надлежит, не прибегая ни к каким гаданиям, уклоняться, бывает шесть.

12. Первый: когда территория у противника обширная и людей и богатств много.

13. Второй: когда у него высшие любят низших и благодеяния распространяются повсюду.

14. Третий: когда награды у него справедливы, а наказания заслуженны; когда прибегают к тому и другому обязательно своевременно.

15. Четвертый: когда возвышают за заслуги и помещают в ряды знатных, когда вверяют дела умным и пользуются талантливыми.

16. Пятый: когда войско многочисленное, а вооружение наилучшее.

17. Шестой: когда все соседи шлют подкрепления, когда помогает большое государство.

18. Если вы не превосходите такого противника, уклоняйтесь от столкновения с ним без всяких колебаний.

19. Это значит: выступай, когда видишь, что можно, отступай, когда знаешь, что трудно.


Часть третья

1. Князь У-хоу спросил:

– Я хотел бы уметь по внешнему виду противника узнавать его внутреннее состояние; по тому, как он идет, понимать, как он стоит, и таким способом определять победу и поражения. Могу ли я услышать об этом от Вас?

2. У-цзы ответил:

– Если противник идет легкомысленно и беспечно, если знамена у него в беспорядке, если люди и кони у него все время оборачиваются по сторонам, можно с одним нападать на десятерых. Только не следует ни в коем случае давать ему выправиться.

3. Если к нему не собираются князья, если между государем и подданными несогласие, если рвы и валы не сооружены, если запрещения и приказы не издаются, если армия беспорядочно шумлива, хочет идти вперед и не может, хочет идти назад и не осмеливается, можно с половинными силами напасть на вдвойне сильнейшего противника. В таком случае сражайся хоть сотню раз, опасности не будет.


Часть четвертая

1. Князь У-хоу спросил:

– Когда обязательно надлежит нападать на противника?

2. У-цзы на это ответил:

– Ведя войну, необходимо точно знать, в чем сильные и слабые стороны противника, и направиться туда, где у него опасное место.

3. Надлежит нападать тогда, когда противник только что прибыл издалека и его ряды еще не пришли в порядок.

4. Надлежит нападать тогда, когда противник занят едой и не принял еще мер предосторожности.

5. Надлежит нападать, когда он торопится и спешит.

6. Надлежит нападать, когда противник излишне усердствует.

7. Надлежит нападать, когда он еще не успел воспользоваться выгодами местности.

8. Надлежит нападать, когда он, ошибившись во времени, не сообразуется с ним.

9. Надлежит нападать, когда он совершил длинный переход и его задние ряды еще не успели отдохнуть.

10. Надлежит нападать, когда он, переходя реку, успел перейти ее только наполовину.

11. Надлежит нападать, когда он находится на горных путях, на узких дорогах.

12. Надлежит нападать, когда он часто переходит с позиции на позицию.

13. Надлежит нападать, когда знамена у него движутся в беспорядке.

14. Надлежит нападать, когда полководец оторван от своих командиров и солдат.

15. Надлежит нападать, когда он преисполнен страха.

16. В таких случаях надлежит отобрать лучшие части и ударить на него; затем разделить свое войско на части и направиться вслед за ним. Следует нападать на него без колебаний.

Глава третья

ОБ УПРАВЛЕНИИ АРМИЕЙ

Часть первая

1. Князь У-хоу спросил:

– Что самое важное в руководстве армией?

2. У-цзы ответил:

– Самое важное – это уяснить себе «четыре легкости», «две тяжести», «одну беспристрастность».

3. Князь сказал:

– Что это такое?

4. У-цзы ответил:

– Нужно делать так, чтобы для земли была легка лошадь, для лошади легка колесница, для колесницы легок человек, для человека легко сражение.

5. Если хорошо знать, что такое неровная и ровная поверхность, для земли будет легка лошадь.

6. Если сено и овес давать вовремя, для лошади будет легка повозка.

7. Если смазка для колес в избытке, для колесницы будет легок человек.

8. Если копья остры, а доспехи крепки, для человека будет легко сражение.

9. При наступлении надлежит раздавать щедрые награды; при отступлении надлежит налагать тяжелые наказания. Осуществлять то и другое надлежит с беспристрастием.

10. Кто сможет во всей полноте все это постигнуть, тот – хозяин победы.


Часть вторая

1. Князь У-хоу спросил:

– Чем армия побеждает?

2. У-цзы ответил:

– Она побеждает своей организованностью.

3. Князь снова спросил:

– А разве не численностью?

4. У-цзы на это ответил:

– Когда приказы и предписания непонятны, когда награды и наказания не беспристрастны, когда люди не останавливаются, хотя им и подают сигнал к отступлению, когда они не идут вперед, хотя им и подают сигнал к наступлению, пусть будет их и миллион, на что они пригодны?

5. А организованность армии это вот что такое: когда во время ее пребывания на месте держится установленный порядок; когда во время ее движения чувствуется мощь; когда при наступлении никто не может устоять перед ней; когда во время отступления никто не осмеливается преследовать ее; когда продвижение вперед и движение назад делается по правилам, когда каждое движение направо и налево делается по команде; когда воины, даже будучи отрезаны, сохраняют строй, даже будучи рассеяны, держат свои ряды; когда полководец вместе с ними и в благополучии, вместе с ними и в опасности; когда все его войско можно легко соединить и нельзя разъединить; когда это войско можно пускать в дело и нельзя его при этом утомить; когда его бросают куда угодно и во всей Поднебесной нет никого, кто мог бы ему противостоять. Это и называется «армия отца и детей».


Часть третья

1. У-цзы сказал:

– Когда ведешь армию, нужно не нарушать правил движения, не допускать упущений в распорядке пищи и питья, не истощать силы людей и коней. Эти три условия обеспечивают возможность для солдат выполнения приказов командования. Возможность же выполнять приказы командования и есть то, из чего рождается организованность.

2. Когда же в движении нет порядка, когда в еде и питье нет правильности, когда лошади устали и не расседланы, люди утомлены и располагаются на отдых, этим достигается то, что солдаты не в силах исполнять приказ командования. А когда приказы уже не действуют, во время стоянки на месте появляется беспорядок, во время боя наступает поражение.


Часть четвертая

1. У-цзы сказал:

– Поле битвы – место, где оставляют трупы. Когда считают смерть в бою неизбежной, остаются в живых; когда считают за счастье жизнь – умирают.

2. Хороший полководец будто находится на тонущем корабле, в горящем здании. Этим он делает безрезультатными все хитросплетения мудрецов противника, делает бесплодной всю пылкость его храбрецов. Он может принять противника.

3. Самое вредное в руководстве армией – это чрезмерная осторожность обезьяны Ю и чрезмерная недоверчивость лисицы Гу.


Часть пятая

1. У-цзы сказал:

– Люди обычно находят смерть в том, в чем они неискусны, терпят поражения в том, что они не умеют с пользой применять. Поэтому в ведении войны самое главное – обучение и наставление.

2. Когда научится сражаться один человек, он обучит десять других; когда искусству боя обучатся десять, они обучат сто; когда военному делу обучатся сто человек, они обучат тысячу; когда военному делу обучится тысяча человек, они обучат десять тысяч; когда военному делу обучатся десять тысяч человек, они обучат всю армию.

3. Противопоставляй далекому близкого; противопоставляй утомленному свежего; противопоставляй голодному сытого.

4. Обучайте строиться в круг и в квадрат, садиться и вставать, маршировать и стоять на месте, делать повороты налево и направо, вперед и назад, разделяться и соединяться, собираться и рассеиваться. Когда они напрактикуются в каждом таком перемещении, дайте им оружие. Это – дело полководца.


Часть шестая

1. У-цзы сказал:

– По учебному уставу, низкорослые вооружены пиками и рогатинами, высокорослые вооружены луками и арбалетами, сильные несут знамена, храбрые несут барабаны и гонги, слабые служат при конях и на кухне, сообразительные берутся в штабы.

2. Солдаты из одних и тех же уездов и деревень дружны друг с другом, солдаты каждого пятка и десятка защищают друг друга.

3. Один удар в барабан – подготовить оружие, два удара – произвести нужную перестановку, три удара – требование пищи, четыре удара – вооружиться для боя, пять ударов – строиться в ряды; слушают окончание сигнала барабана и только после этого поднимают знамена.


Часть седьмая

1. Князь У-хоу спросил:

– Есть ли какие-нибудь правила для движения армии?

2. У-цзы ответил:

– Не следует производить движение в виду «Небесного котла», в виду «Драконовой головы». «Небесный котел» – вход в глубокое ущелье, «Драконова голова» – край высокой горы.

3. Надлежит всегда Синего дракона иметь слева, Белого тигра – справа, Красного сокола – впереди. Черную черепаху – позади, Средний дворец – над собой, самому же быть под ним.

4. Если собираетесь вступить в бой, надлежит внимательно определить направление ветра. Если ветер попутный, надо, издавая боевой клич, направиться на противника; если ветер противный, надо укрепиться на своей позиции и ждать противника.


Часть восьмая

1. Князь У-хоу спросил:

– Есть ли какие-нибудь способы ухода за боевым конем?

2. У-цзы ответил:

– Коня надо помещать в спокойное место, нужно давать своевременно корм и воду, умеренно кормить, зимою надлежит утеплять конюшню, летом устраивать прохладные навесы; надо подстригать хвост и гриву, тщательно обрезывать копыта, прикрывать глаза и уши, чтобы конь не пугался; нужно учить управлять конем и обучать обращению с ним. Когда человек и конь станут дружны, после этого можно конем пользоваться.

3. Необходимо, чтобы сбруя: седла, удила, уздечка, вожжи – все это было прочным. Вообще обычно с конем ничего не случается потом, а вначале обязательно что-нибудь делается; он не заболевает от голода, а от сытости обязательно заболевает. Если солнце уже заходит, а дорога еще далека, нужно не раз сойти с коня. Лучше пусть утомится человек, но остерегайтесь утомлять коня. Делайте так, чтобы у него всегда был избыток сил, чтобы он был всегда готов на случай нападения противника. Кто сумеет это хорошо понять, тот будет свободно действовать в Поднебесной.

Глава четвертая

О ПОЛКОВОДЦЕ

Часть первая

1. У-шы сказал:

– Человек, в котором сочетаются и гражданское начало и воинское начало, – это полководец армии. То, в чем соединяется и твердость и мягкость, есть руководство армией.

2. Вообще говоря, люди, рассуждающие о полководце, обычно видят в нем одну храбрость. Но храбрость полководца – всего лишь одна его сторона. Просто храбрый человек обязательно легкомысленно ввязывается в борьбу, а тот, кто легкомысленно ввязывается в борьбу и не разбирает, где выгода, тот непригоден.

3. Поэтому есть пять пунктов, к которым полководец должен быть особо внимательным. Первое – закон руководства, второе – постоянная готовность, третье – отвага, четвертое – бдительность, пятое – простота.

4. Закон руководства – это значит: управлять многочисленным войском словно небольшим отрядом.

5. Постоянная готовность – это значит: будто, выйдя за ворота, увидишь перед собой противника.

6. Отвага – это значит: находясь перед лицом противника, не думать о жизни.

7. Осторожность – это значит: уже победить, но сражаться будто в первый раз.

8. Простота – это значит: приказы и кратки и просты.

9. Получить повеление и не попрощаться с семьей, разбить противника и только после этого вернуться домой – таков закон полководца.


Часть вторая

1. У-цзы сказал:

– Вообще в войне есть четыре пружины. Первая – пружина духа, вторая – пружина местности, третья – пружина действий, четвертая – пружина силы.

2. Легкость или трудность действий всей массы армии, всего миллионного войска заключены в человеке – это пружина духа.

3. Дорога – узкая, путь – крутой, кругом – высокие горы, отвесные стены; место, которое могут защитить десять человек, и тысяча человек не пройдет, – это пружина местности.

4. Умело пользоваться шпионами, действовать по всем направлениям летучими отрядами, рассеивать противника, возбуждать вражду между его государем и подданными, ненависть между высшими и низшими – это пружина действия.

5. У колесниц оси крепкие, у кораблей весла хорошо действуют, воины обучены воинскому строю, кони привычны к бегу – это пружина силы.

6. Тот, кто знает эти четыре пружины, может стать полководцем.

7. Властности, добродетельности, гуманности и храбрости достаточно для того, чтобы, ведя за собою подчиненных, сохранять спокойствие в войске, устрашать противника, рассеивать всякие сомнения. Он приказывает – и подчиненные не осмеливаются ослушаться. Он пребывает в каком-либо месте – и неприятель не осмеливается выступить против него. Если такого человека найти, государство будет сильным; если такого человека потерять, государство погибнет. Такого человека называют хорошим полководцем.


Часть третья

1. У-цзы сказал:

– Барабанами, литаврами, гонгами и колокольчиками воздействуют на слух; бунчуками, знаменами, флагами и значками воздействуют на зрение; запрещениями и приказаниями, карами и наказаниями воздействуют на сердца.

2. На слух воздействуют голосом; следовательно, голос должен быть звонким. На глаз воздействуют цветом; следовательно, цвет должен быть отчетливым. На сердца воздействуют карами; следовательно, кары должны быть строгими.

3. Если эти три вещи не установлены, пусть даже и владеют государством, непременно будут разбиты противником.

4. Поэтому и сказано: «Военачальник поманит – все к нему, все за ним! Военачальник укажет – все вперед, все на смерть!»


Часть четвертая

1. У-цзы сказал:

– Самое важное в войне – это обязательно прежде всего разгадать полководца противника и выяснить его способности. Если применить против него тактику в зависимости от его состояния, можно иметь успех без особой затраты сил.

2. Если он глуп и верит людям, надлежит завлечь его обманом.

3. Если он корыстолюбив и не бережет своей репутации, надлежит подкупить его сокровищами.

4. Если он легок на всякие перемены и не имеет твердого плана, надлежит, утомив, довести его до изнеможения.

5. Если высшие у него богаты и высокомерны, а низшие бедны и ропщут, надлежит разъединить их.

6. Если его поступки преисполнены колебаний, если его войско не знает, на что опереться, надлежит нагнать на него страх и обратить в бегство.

7. Если его воины относятся к своему полководцу пренебрежительно и стремятся домой, надлежит заградить им ровную дорогу и открыть гористую, встретить их и взять.

8. Если путь наступления у него легок, путь отступления труден, надлежит дать ему подойти и ударить по нему.

9. Если путь наступления у него горист, путь отступления ровен, надлежит подступить к нему и ударить по нему.

10. Если он расположил свою армию в низменной местности, где нет стока для воды, и если при этом часто идут проливные дожди, надлежит залить его водою и затопить.

11. Если он расположил свою армию в дикой местности, где все заросло густой травой и кустарником, и если при этом часто дуют сильные ветры, надлежит зажечь их и уничтожить [противника].

12. Если он долго стоит на одном месте и никуда не двигается, если его командиры и воины все обленились и его армия к бою не готова, надлежит, скрыто подготовившись, атаковать его.


Часть пятая

1. Князь У-хоу спросил:

– Допустим, обе армии стоят друг против друга, и я не знаю их полководца, но хочу по внешним признакам определить его достоинства. Каким способом это можно сделать?

2. У-цзы ответил:

– Надо взять кого-нибудь из низших по чину, но храброго, дать ему легкий отборный отряд и поручить испытать этого полководца. Только пусть они постараются убежать, а не будут пытаться чего-нибудь добиться.

3. Пусть они наблюдают, как будет подходить противник. Если он то сядет, то встанет и все управление у него будет организовано; если, преследуя бегущих наших, станет притворяться, будто не может их догнать; если, видя перед собой какую-нибудь выгоду, станет притворяться, будто не понимает ее, – такого полководца можно назвать умным. Не следует вступать с ним в бой.

4. Если же его войско шумливо, знамена в беспорядке; если его солдаты идут каждый сам по себе, останавливаются тоже каждый сам по себе; если построены они у него то вдоль, то поперек; если, преследуя бегущих наших, он боится, как бы не упустить их; если, видя выгоду, он страшится, как бы не упустить ее, – это глупый полководец. Пусть будет у него и много войска, захватить его можно.

Глава пятая

ОБ ИЗМЕНЕНИЯХ

Часть первая

1. Князь У-хоу спросил:

– Допустим, колесницы прочные, кони добрые, полководец храбрый, солдаты сильные, но при внезапной встрече с противником все приходит в беспорядок и весь строй оказывается нарушенным, что тогда с этим делать?

2. У-цзы ответил:

– Вообще по законам войны днем все сообразуется со знаменами, бунчуками, флагами и значками, ночью все сообразуется с гонгами, барабанами, свирелями и флейтами. Когда дают сигнал «налево», поворачивают налево, дают сигнал «направо», поворачивают направо; когда бьют в барабаны – выступают, ударяют в гонги – останавливаются; проиграют на флейте один раз – идут, проиграют два раза – собираются; тех же, кто не подчиняется приказам, казнят. Если армия покорна воле полководца, если командиры и солдаты выполняют приказания, в бою не бывает сильного противника, при нападении не бывает крепкой позиции.


Часть вторая

1. Князь У-хоу спросил:

– Если войск у противника много, а у нас мало, как тогда поступать?

2. У-цзы ответил:

– Надо уклоняться от столкновения с ним на ровной местности и ударить на него в теснине.

3. Поэтому и говорится: для того чтобы ударить одному на десятерых, нет ничего лучшего, чем теснина; для того чтобы ударить с десятью на сотню, нет ничего лучшего, чем круча; для того чтобы ударить с тысячей на десять тысяч, нет ничего лучшего, чем местность холмистая и овражистая.

4. Если, имея мало солдат, внезапно подняться и по дороге в теснине ударить в гонги и забить в барабаны, пусть у него будет и много войска, он не может не перепугаться.

5. Поэтому и говорится: у кого много войска, тот старается расположиться на местности ровной; у кого мало войска, тот старается расположиться в теснине.


Часть третья

1. Князь У-хоу спросил:

– Если у противника есть войско и оно многочисленное, если он воинствен и храбр, если в тылу у него высокая гора, перед ним – пропасть, если справа у него гора, слева вода, если рвы у него глубокие, валы высокие, если защищаются они большими самострелами, если его отступление подобно движению гор, если его наступление подобно ветру и дождю, если у него съестных припасов также много и мне трудно держаться долго против него, – как в этом случае поступить?

2. У-цзы отвечал:

– Замечательный вопрос! Тут дело уже не в силах боевых колесниц и коннице, здесь нужен ум совершенного мудреца.

3. Следует снарядить тысячу боевых колесниц и десять тысяч всадников, добавить к ним пехоту и разделить все это на пять отрядов. Каждый отряд пусть действует в своем направлении. Когда пять отрядов станут действовать в пяти направлениях, противник непременно растеряется и не будет знать, с какой стороны последует удар.

4. Если противник упорно защищается, если его солдаты держатся крепко, надо как можно скорее послать к нему лазутчиков и таким способом разведать о его замыслах. Если он послушается нашего посланца, он снимется с позиций и уйдет. Если же он не послушается, посланного убьет, а послание сожжет, нужно, разделившись, начать бой в пяти местах. Однако в случае победы не следует пускаться в преследование. Когда победы нет, надлежит быстро уходить.

5. Таким образом, если станешь то притворно обращаться в бегство, то медленно продвигаться, то стремительно бросаться в битву, если один твой отряд заградит ему дорогу вперед, другой отрежет дорогу назад; если оба твои отряда, закусив во рту палочки, будут действовать то справа, то слева и атакуют его незащищенное место; если все пять твоих отрядов поочередно настигнут его, – непременно будет успех. Таков способ удара на сильного противника.


Часть четвертая

1. Князь У-хоу спросил:

– Допустим, противник приближается ко мне и настигает. Я хочу уйти от него, но дороги у меня нет и солдаты мои в чрезвычайном страхе. Что в этом случае делать?

2. У-цзы ответил:

– Способ действия в этом случае таков: если у меня войска много, а у него мало, надо разделить свои силы и действовать посредством их. Если у меня войска мало, а у него много, надо действовать против него тактическим искусством. Если действовать так неуклонно, он покорится, хотя бы у него и было много войска.


Часть пятая

1. Князь У-хоу спросил:

– Если я повстречался с противником в ущелье и рядом со мною высокие кручи и пропасти, причем у него войска много, у меня мало, что делать?

2. У-цзы ответил:

– Если встретились с ним в холмистой местности, в лесистых долинах, в глубоких горах, в больших болотах, идите быстро и скорее уходите оттуда. Медлить нельзя. Если встретились с ним среди высоких гор, в глубокой долине неожиданно, непременно прежде всего действуйте на него барабанным боем и воинственными криками, наступайте с луками и самострелами, стреляйте, захватывайте пленных и внимательно наблюдайте за порядком или беспорядком у него. В последнем случае нападайте без колебаний.


Часть шестая

1. Князь У-хоу спросил:

– Если неожиданно сталкиваешься с противником, когда слева и справа высокие горы, пространство очень тесное; если хочешь ударить по нему и не осмеливаешься, хочешь уйти от него и не можешь, что в этом случае делать?

2. У-цзы ответил:

– Это называется «бой в долине». В этом случае, если даже иметь большое войско, ничего с ним поделать нельзя. Нужно собрать лучших воинов и поставить их против неприятеля, легкую пехоту с лучшим оружием выставить вперед, разделить боевые колесницы и расставить конницу, спрятать ее по всем четырем сторонам на расстоянии нескольких ли. Эти воинские части никак нельзя давать ему обнаруживать. Противник непременно укрепится на своей позиции и не рискнет ни наступать, ни отступать. Тогда следует выставить знамена, расставить значки, двинуться, выйти за пределы гор и расположиться там. Противник непременно устрашится. Боевые же колесницы и конница пусть вызывают его на бой и не дают ему покоя. Такова тактика боя в долине.


Часть седьмая

1. Князь У-хоу спросил:

– Допустим, я столкнулся с противником в болотистой местности, где много воды; колеса у меня покривились, дышла погрузились в воду, вода добралась до колесниц и всадников, лодок же у меня не припасено, двигаться мне нельзя ни вперед, ни назад. Что в этом случае делать?

2. У-цзы ответил:

– Это называется «бой на воде». Конечно, пользоваться колесницами и конницей в этом случае невозможно, поэтому надлежит на время оставить их в стороне. Забравшись же на какую-нибудь возвышенность, надо осмотреть всю местность вокруг, и тогда обязательно узнаешь, как обстоит дело с водой. Узнав же местность, определив степень разлития воды, определив ее глубину и выработав на основании этого свою тактику, сможешь победить противника. Если же противник станет переходить воду, надлежит настигнуть его во время перехода.


Часть восьмая

1. Князь У-хоу спросил:

– Допустим, в течение продолжительного времени идут непрерывные дожди, кони падают, колесницы останавливаются, кругом противник, армия в страхе. Что в этом случае делать?

2. У-цзы ответил:

– Когда употребляют колесницы, они останавливаются, если почва топкая, и идут, если почва сухая; они любят высокие места и не любят низкие. Пускать в ход нужно особо прочные колесницы. Пуская их в ход или останавливая, надлежит придерживаться этого правила. Если же противник поднимется с места за ними, надлежит пойти по его следам.


Часть девятая

1. Князь У-хоу спросил:

– Допустим, внезапно появляются свирепые разбойники, опустошают мои поля, забирают мой скот, что в этом случае делать?

2. У-цзы ответил:

– Если появятся свирепые разбойники, непременно считайтесь с их силой, хорошенько защищайтесь и не выходите с ними на бой. Вечером, когда они уйдут, груз у них будет непременно тяжелым, в сердцах у них непременно будет боязнь, они будут стараться поскорее уйти и среди них непременно окажутся отстающие. Если тогда погонитесь за ними и нанесете удар, можно будет разбить их отряд.


Часть десятая

1. У-цзы сказал:

– Закон нападения на противника и осады крепости заключается в следующем: когда укрепленный город уже пал, займите дворец противника и распорядитесь выдать жалованье его вассалам, утварь же возьмите себе. Там, где находится ваша армия, пусть не рубят деревьев, не разрушают жилищ, не забирают зерно, не убивают домашних животных, не жгут запасов. Покажите населению, что в вас нет жестокости. Если окажутся просящие о сдаче – помилуйте их и успокойте.

Глава шестая

О ПООЩРЕНИИ ВОИНОВ

1. Князь У-хоу спросил:

– Когда наказания строги, а награды справедливы, этого достаточно для победы?

2. У-цзы ответил:

– Об этом – строгости и справедливости – я судить не могу. Но скажу только, что на это одно полагаться нельзя. Вот когда отдают распоряжения, издают приказы и люди ревностно исполняют их; когда поднимают войско, двигают массу людей и люди с радостью сражаются; когда скрещивают оружие, ударяют клинком о клинок и люди с радостью умирают, тогда – дело другое: эти три вещи являются действительной опорой властителя.

3. Князь У-хоу спросил:

– А как этого добиться?

4. У-цзы ответил:

– Государь, приглашайте тех, у кого есть заслуги, и устраивайте в их честь пиры. Воодушевляйте этим тех, у кого нет заслуг.

5. Тогда князь У-хоу устроил у себя во дворе храма предков сиденья, поставил их в три ряда и позвал своих воинов и сановников на пир. Людей с большими заслугами он усадил в передний ряд, и яства у них были отборные, утварь драгоценная. Следующих по заслугам он посадил в средний ряд, и яства и утварь у них были уже несколько хуже. Не имеющих же никаких заслуг он поместил в задний ряд, и у них были яства, но не было дорогой утвари. Когда пир закончился, князь вышел наружу. За воротами храма предков он роздал подарки отцам и матерям, женам и детям тех, кто имел заслуги, причем опять-таки соблюдал разницу в зависимости от заслуг. К семьям умерших на службе он каждый год направлял посланцев и слал подарки их отцам и матерям; он показывал, что в сердце своем он о них не забывает.

6. Так он устраивал это в течение трех лет. И вот циньцы подняли войско и подступили к Сихэ. Вэйские воины, услышав об этом, не дожидаясь приказа командира, надели панцири и шлемы и пошли на противника. Таких насчитывалось десять тысяч.

7. Тогда князь У-хоу призвал У-цзы и сказал ему:

– Ваше наставление, преподанное тогда, привело к результату.

8. У-цзы ответил:

– Я слышал, что у людей есть достоинства и недостатки, у них бывает и подъем энергии и упадок ее. Государь, попробуйте послать пятьдесят тысяч человек, не имеющих заслуг, я же попрошу Вас доверить мне командование ими и повести их против Цинь. И если я не добьюсь победы, пусть смеются все князья, пусть будет потерян весь мой авторитет в Поднебесной.

9. Предположите, что Вы спрятали на обширной равнине всего одного разбойника, готового умереть. Тысяча человек станут ловить его, и все будут озираться во все стороны, как совы, оглядываться по сторонам, как волки. Ибо каждый из них будет бояться, что тот внезапно выскочит и убьет его. Поэтому достаточно одного человека, решившегося расстаться с жизнью, чтобы нагнать страх на тысячу человек. А я сейчас таким решившимся на смерть разбойником сделаю всю массу в пятьдесят тысяч человек. Если я поведу их и ударю с ними по противнику, ему будет поистине трудно устоять.

10. Князь У-хоу последовал этим словам. У-цзы, взяв с собой пятьсот боевых колесниц и три тысячи всадников, разбил пятисоттысячную армию Цинь. Это был результат воодушевления воинов.

11. Накануне битвы У-цзы в приказе объявил: «Командиры и солдаты! Каждому из вас предстоит встретиться: кому – с боевыми колесницами противника, кому – с его конницей, кому – с его пехотой. Помните, что если каждая колесница не захватит его колесницу, если каждый всадник не захватит его всадника, если каждый пехотинец не захватит его пехотинца, пусть мы и разобьем его армию, все равно заслуг не будет ни у кого».

12. Поэтому в день битвы приказы У-цзы были кратки и просты, но его мощь потрясла всю Поднебесную.

Примечания Н. И. Конрада

Во вступительной части трактата интересно описание вооружения того времени. Указывая на усиленные военные приготовления князя, У-цзы перечисляет следующие виды вооружения: кожаные панцири, длинные и короткие пики, боевые колесницы. Из слов У-цзы мы видим, что кожа этих панцирей покрывалась киноварью и лаком, чтобы предохранить кожу от действия сырости и сделать ее непромокаемой, и разрисовывалась изображениями слонов и единорогов для устрашения врага. Таким образом, применение кожи для изготовления вооружения было известно на Дальнем Востоке уже с древних времен. Из трактата мы узнаем и о древности разрисовки вооружения различными устрашающими фигурами.

Из оружия У-цзы называет длинные и короткие пики. Размеры их сейчас оценить трудно, так как величины древнего чжана и чи весьма неопределенны. Судя по смыслу текста, несомненно только, что это были очень длинные пики. Нужно заметить, что название «пики» применить к ним можно лишь условно: эти пики на конце имели два острия, то есть представляли род рогатины или вил. Третий вид вооружения, упоминаемый У-цзы, – боевые колесницы. Судя по описанию У-цзы, они могли достигать очень значительных размеров: «выше домов». Конечно, это определение можно счесть гиперболой, уместной в том тоне, который взял У-цзы в разговоре с князем, но все же несомненно, что эти колесницы были очень велики. Со всех сторон их покрывали своего рода броней – толстыми шкурами, что защищало их от стрел, дротиков и камней.

Как нам известно, боевые колесницы были основной единицей формирования армии. При комплектовании армии в те времена на каждую боевую колесницу полагалось семьдесят пять пехотинцев, а на каждое подразделение из одной колесницы и семидесяти пяти солдат полагалась одна обозная повозка и двадцать пять человек обслуживающего персонала. Военная мощь государства в те времена оценивалась количеством боевых колесниц. В договорах того времени, имевших целью, между прочим, ограничение вооружения побежденного противника или более слабого партнера, всегда устанавливалось количество колесниц, которое тот имел право содержать. Так постепенно создалась своеобразная иерархия государств: по количеству состоявших на вооружении боевых колесниц. На верху той иерархической лестницы стоял чжоуский ван, имевший или могущий иметь десять тысяч колесниц. Количество же колесниц определяло и численность армии. Таким образом, усиленное строительство колесниц как нельзя лучше свидетельствовало о том, что вэйский правитель готовился к большой войне.

У-цзы в своей речи выдвигает положение, считавшееся в Китае с древних времен совершенно бесспорным: «Мудрый правитель… непременно у себя в стране развивает гражданские начала, а против внешних врагов держит наготове свою воинскую силу».

В этих словах приведено ставшее в дальнейшем традиционным сопоставление двух начал общественной и государственной жизни – гражданского и военного. Согласно представлениям древних китайцев эти два начала коренятся в самой природе человека и их источником являются два ее свойства – гуманность и мужество. Эти два свойства человеческой природы обусловлены и жизненными задачами человека: устраивать свою мирную жизнь со всем ее сложным содержанием и одновременно бороться с трудностями, препятствующими созидательной работе. Поэтому эти начала не противопоставляются, а восполняют друг друга, принимая в общественной жизни облик мирного труда и воинских занятий, гражданской культуры и военного дела, просвещения и воспитания воинских качеств в человеке. В жизни государства это гражданское управление, то есть развитие в стране начал гражданской жизни, и военное управление, то есть воспитание воинского духа, развитие воинского искусства и забота о вооружении. У-цзы указывает на необходимость сочетания того и другого и предостерегает против одностороннего предпочтения одного другому. В доказательство он ссылается на примеры двух древних правителей, которые погубили свое государство именно тем, что один из них культивировал у себя в стране исключительно гражданское начало, а другой – только военное. О распространенности этой мысли в те времена свидетельствует тот факт, что редко кто из писателей старого Китая совершенно обходит это взаимоотношение гражданского и воинского начал. Из древних теоретиков военного дела говорит об этом Сунь-цзы, указывая, что этими началами полководец должен руководствоваться в своем управлении армией. Вэй Ляо-цзы говорит об этих двух началах в таких выражениях: «В войне воинское начало – рассада, гражданское – семя. Воинское начало – наружная сторона, лицо; гражданское – внутренняя сторона, изнанка. Если уметь разбираться в этих двух началах, можно знать победу и поражение. Гражданское начало есть то, посредством чего видят, где выгода и где вред, различают, где благополучие и где опасность; воинское начало есть то, посредством чего отражают сильного противника и делают могучим свое наступление и оборону».

Однако эти начала, по мнению Вэй Ляо-цзы, имеют значение не только в сфере армии и в области войны. «Всякое запрещение проводится с помощью воинского начала, всякое поощрение – с помощью гражданского начала». По разъяснению комментатора, эти слова имеют тот смысл, что эти два начала абсолютно необходимы в жизни общества вообще, так как всякое зло в мире пресекается с помощью воинского начала, а всякое добро поощряется с помощью гражданского. А в пресечении зла и поощрении добра и состоит содержание деятельности общества.

О значении этих двух начал говорится и в значительно более позднем трактате – в «Диалогах» Ли Вэй-гуна (VII в. н. э.): «Гражданским началом привлекают к себе людей, воинским – устрашают врагов». Таким образом, У-цзы, говоря об этих двух началах, выражает общераспространенную в его время и прочно удержавшуюся в дальнейшем точку зрения.

У-цзы в своей речи затрагивает еще два важнейших понятия китайской философии – понятия гуманности и долга. Касается он их, конечно, в связи с обстановкой войны: «Не выступать против неприятеля – значит не выполнять свой долг. Скорбеть о павших – значит не иметь в себе гуманности», – говорит он.

«Гуманность» – первое начало в системе древней китайской морали, получившее особое значение в проповеди Конфуция. Вначале под этим понималась доброта в обыкновенном, житейском смысле этого слова. В дальнейшем оно получило значение основного начала человеческих взаимоотношений – добросердечного и сочувственного отношения людей друг к другу. Позднее это понятие превратилось в основное требование всей морали вообще; еще позже его стали толковать как основное свойство человеческой природы, основу человеческого бытия.

Здесь это понятие взято в его узком значении – человеколюбия как свойства правителя. У-цзы не считает гуманным правителя, который, видя трупы павших на поле битвы, предается скорби и слезам. Если это и гуманность, то запоздалая и бесцельная. Истинная гуманность проявляется в усилиях правителя не допускать порабощения и разорения своей страны, своего народа.

Такая точка зрения очень характерна для древних китайских стратегов, а за ними и для всей позднейшей китайской философии войны. Эти стратеги очень далеки от чувствительного мягкосердечия, заставляющего предаваться скорби при каждой жертве войны и поэтому отвергать войну; такая гуманность, по их мнению, может лишь отдать свой народ, свою страну захватчику. В таком случае размеры бедствий и страданий будут куда больше, чем при обороне страны с оружием в руках. Поэтому для У-цзы истинная гуманность заключается не в отказе от сопротивления ввиду неизбежности жертв, а в защите своего народа оружием.

Того же взгляда придерживается и Сунь-цзы. Он только подходит к этому вопросу с другой стороны: он считает, что подлинная гуманность заключается в том, чтобы воевать с возможно меньшими жертвами. Поэтому он настаивает на том, чтобы война была по возможности короткой и, конечно, победоносной. Этого же можно достигнуть, если вступить в войну полностью осведомленным о состоянии своего противника. Наилучший же способ приобрести осведомленность – иметь своих агентов в стране и в армии противника. Поэтому «жалеть титулы, награды, деньги и не знать положения противника – верх негуманности», – говорит Сунь-цзы.

Второе понятие, затрагиваемое У-цзы, – долг народа по отношению к своему государству: «Не выступать против неприятеля – значит не выполнять свой долг».

Таким образом, У-цзы кратко касается главнейших начал управления государством. Однако основная цель его речи заключается в другом. Обращаясь к Вэнь-хоу, он замечает: «Если Вы заготовили это все (то есть вооружение) для наступления и обороны, но при этом не нашли человека, который умеет всем этим пользоваться, это все равно как если бы наседка стала бросаться на хорька, кормящая собака нападать на тигра. Пусть будет у Вас желание биться – все равно Вы сейчас же погибнете». Дело, следовательно, в хорошем полководце.

Разумеется, можно считать, что У-цзы говорит это все для того, чтобы убедить князя в необходимости иметь хорошего полководца и таким путем устроиться у него на службу. В трактате Сунь-цзы полководец занимает центральное место; все изложение его доктрины приурочено в первую очередь именно к полководцу. Он исключительно высоко оценивает значение хорошего полководца: «Полководец для государства – все равно что крепление у повозки; если это крепление пригнано плотно, государство непременно бывает сильным; если крепление разошлось, государство непременно бывает слабым». Талантливый полководец, или, как он выражается, «полководец, понимающий войну», есть «властитель судеб народа, хозяин безопасности государства». Правда, можно и тут сказать, что Сунь-цзы, написавший свой трактат, как говорит традиция, для правителя царства У, также был заинтересован в том, чтобы возвеличить значение полководца. Но такое объяснение было бы слишком упрощенным решением вопроса. В том же тоне говорит о полководце и гораздо более поздний трактат «Сань люэ» (VI–VII вв.): «Полководец – властитель судеб государства. Если полководец умеет одерживать победу, государство держится крепко». О том же говорит и «Лю тао» (III–IV вв.): «Война – великое дело для государства: она – путь существования или гибели; судьбы государства – в руках полководца. Полководец – опора государства. Прежние государи придавали ему важнейшее значение. Поэтому при назначении полководца надо быть особо внимательным». Вполне понятно, что значение полководца всячески превозносилось такими стратегами, как Сунь-цзы и У-цзы. Это были в конце концов наемники, предлагавшие свое искусство правителям и заинтересованные в том, чтобы их ценили как можно выше. Но дело в том, что сами-то стратеги, эти странствующие полководцы, как и странствующие политики вроде Конфуция и Мэн-цзы, появились потому, что возникла потребность в них. В эпоху непрерывных междоусобных войн военное дело стало предметом особых забот правителей. За время этих войн, длившихся не одно столетие, воинское искусство настолько усложнилось и развилось, что понадобились настоящие специалисты в этой области. Каждый князь понимал, что хороший полководец значит для него очень многое, и слова У-цзы о полководце передают то, что в его время время думал не только он, но и его собеседник.

О том, какое значение придавалось полководцу, выразительно говорит церемония, которой сопровождалось его назначение главнокомандующим армией, выступающей против неприятеля. Трактаты по военному искусству дают описание этого торжественного акта. Наиболее подробно оно приводится в «Лю тао».

Когда государству угрожала беда, государь удалялся из своего дворца (так как ему полагалось считать себя виновным за всякую беду в своей стране. – Н. К. ) и, призвав полководца, обращался к нему со следующими словами: «Судьба отечества целиком находится в руках военачальника. Ныне чужое государство нарушило свой долг вассала. Прошу Вас, возьмите войско и отправьтесь против него».

После того как полководец получал такое повеление, государь приказывал тайши (заведующему гаданиями. – Н. К. ) произвести гадание. Пробыв в посте и воздержании три дня, государь отправлялся в храм предков и гадал по священной черепахе. Определив таким способом счастливый день, он вручал полководцу топор и секиру.

Государь вступал во врата храма и становился лицом к западу. Полководец вступал во врата храма и становился лицом к северу. Государь брал секиру и, держа ее за лезвие, подавал ее рукоятью полководцу, говоря: «Всем, что находится над нами, вплоть до самого неба, распоряжайся ты, полководец!» Затем он брал топор за рукоятку и подавал его лезвием полководцу со словами: «Всем, что находится под нами, вплоть до самой преисподней, распоряжайся ты, полководец! Если увидишь слабое место у противника, иди. Если увидишь его силу, остановись. Не относись к противнику пренебрежительно, полагаясь на численность своей армии. Не иди на смерть, считая самым важным полученное тобой приказание. Дорожи людьми и не цени одного себя. Не иди против армии, полагаясь только на свое собственное суждение. Но и не поступай обязательно так, как тебе говорят другие. Не усаживайся сам, если еще не сели твои воины. Не берись за еду сам, если еще не стали есть твои воины. Дели с ними и холод и жару. В таком случае твои военачальники и солдаты непременно отдадут тебе все свои силы». Получив назначение, полководец склонялся и отвечал государю: «Я слышал, что государство не управляется извне, а армия не управляется из столицы. Нельзя служить государю, имея два сердца. Нельзя идти против врага, имея сомнения. Ныне ваш слуга получил повеление и принял всю власть – власть секиры и топора. Ваш слуга не посмеет вернуться живым. Но прошу и вас, государь, удостоить вашего слугу своим повелением (о предоставлении полной самостоятельности в ведении войны. – Н. К. ). Если вы, государь, не разрешите это своему слуге, ваш слуга не посмеет стать военачальником».

Когда государь разрешал ему, полководец прощался и уходил.

Автор «Лю тао» сопровождает это объяснение следующими словами: «В армии не подчиняются приказам государя. Все исходит от полководца. Когда он предстоит пред противником и решает бой, у него нет двух сердец. А коль скоро так, над ним нет неба, под ним нет земли, перед ним нет противника, за ним нет государя. Поэтому мудрые для него думают, храбрые для него сражаются. Дух у всех поднимается до облаков. Быстрота их подобна стремительному бегу. Войско еще не скрещивает оружия, а противник уже сдается. Бой дает победу над внешним врагом. Подвиги гремят внутри государства. Командиры повышаются в чинах, солдаты получают награды, народ радуется и ликует. У полководца нет ни вины, ни несчастья. Поэтому ветер и дождь бывают в свое время. Хлеба обильно произрастают, отечество в мире и покое».

Несомненно, подобной церемонией было обставлено и назначение У-цзы главнокомандующим в войне против Цинь.


Глава первая


Часть первая

В первой главе трактата идет речь о том, как управлять государством. Однако трактат У-цзы – не рассуждение о принципах управления; он посвящен проблеме войны. Поэтому и речь об управлении государством заходит здесь в связи с войной, вернее – в связи с подготовкой к войне. Речь идет о том, как управлять народом, чтобы народ был всегда готов к войне и по первому зову правителя шел в бой.

У-цзы начинает свое рассуждение с того же, с чего начинает трактат и Сунь-цзы: с положения о необходимости полного единства правителя и народа. Сунь-цзы называет это «Путем», то есть тем путем, по которому должны идти правители, желающие обеспечить такое единство. В его объяснении «Путь – это когда достигают того, что мысли народа одинаковы с мыслями правителя, когда народ готов вместе с ним умереть, готов вместе с ним жить, когда он не знает ни страха, ни сомнений».

У-цзы проводит ту же мысль. Говоря о «четырех несогласиях», то есть о причинах, которые делают победу в войне невозможной, он на первое место ставит «несогласие в государстве», которое комментаторы единодушно считают расхождением между государем и его подданными, между правительством и народом. Лю Инь ставит вопрос даже шире. «Несогласие в государстве, – поясняет он это место трактата, – это отсутствие согласия между государем и подданными, высшими и низшими». Лю Инь требует прекращения или сглаживания антагонизма между «высшими» и «низшими», то есть между правящими и управляемыми вообще. «Когда в государстве нет согласия, сердце народа отвращается (от правителей. – Н. К. ), почему и невозможно выставить войско», – утверждает он. В связи с этим понятен тот вывод, который делает У-цзы: «Поэтому, если государь, знающий Путь, хочет поднять свой народ, он прежде всего устанавливает согласие и только потом предпринимает большое дело».

Эта формула имеет общий характер. В ней говорится о необходимости внутреннего согласия в стране вообще перед всяким «большим делом», которое затрагивает весь народ. Однако под «большим делом» в те времена, видимо, подразумевалась прежде всего война. Сунь-цзы прямо называет войну «великим делом для государства».

Поэтому ясно, что в данном месте трактата имеется в виду внутреннее согласие в государстве, как необходимое условие для ведения войны. Так думает и Сунь-цзы, так считает и третий из стратегов древнего Китая – Вэй Ляо-цзы: «Согласие в людях важнее, чем выгоды от местности. То, что ценил Совершенный, были людские дела – и только».

Нетрудно заметить, что это положение воспроизводит установившееся еще в глубокой древности представление о правителе как наставнике, просветителе своего народа – концепцию, типичную для ранних рабовладельческих государств, в жизни и строе которых еще действовали элементы, характерные для общества, основанного на патриархально-родовых отношениях. В эту концепцию входило и представление о правителе как охранителе храма «божеств земли», то есть родных божеств. Правители древнего Китая, обосновываясь в какой-нибудь местности, обязательно возводили около своего дворца «святилище богов земли» и святилище «божеств злаков». Эти святилища являлись как бы олицетворением родной земли, родины. Поэтому У-цзы, вспоминая в первой беседе с вэйским князем правителя глубокой древности Ю Ху, погубившего, в представлении У-цзы, свою страну приверженностью к одному воинскому началу, говорит, что этот правитель «утратил свои родные храмы». И по поведению самого вэйского князя, как оно обрисовано во «Введении», можно судить, как поступали правители древних царств, осуществляя свои обязанности охранителей родных святилищ: приняв решение взять У-цзы к себе на службу, князь тут же направился в святилище и «совершил в честь У-цзы возлияние в храме».

С глубокой древности существовало в Китае представление о носителе верховной власти как о правителе, воспитателе-просветителе своего народа и верховном жреце. Из этих трех функций особое значение придавалось, по-видимому, второй, на что указывают и приведенные выше слова, открывающие первую главу трактата «У-цзы».

В «Лю тао» можно найти объяснение того, что вкладывалось тогда в слова «любить своих людей», то есть любить народ. Объяснение это дано в диалоге Вэнь-вана, отца У-вана, считающегося основателем древнего царства Чжоу, с Тай-гуном, его мудрым советником.

«Вэнь-ван, обратившись к Тай-гуну, сказал: «Мне хотелось бы услышать от вас о главной обязанности правителя государства. Я хотел бы, чтобы правитель был чтим всеми, а люди пребывали бы в благополучии. Что нужно для этого делать?» Тай-гун ответил: «Любить народ – и больше ничего».

Вэнь-ван спросил: «Что значит любить народ?» Тай-гун ответил: «Действовать так, как выгодно народу, а не так, как ему вредно; созидать, а не разрушать; беречь жизни, а не убивать; давать, а не отнимать; доставлять радость, а не страдания; успокаивать, а не раздражать».

Вэнь-ван сказал: «Осмелюсь попросить разъяснить это подробнее». Тай-гун сказал: «Когда народ не бросает своих занятий, это означает, что действуют, как народу выгодно; когда земледельческие работы производятся вовремя, это означает, что созидают; когда безвинных не подвергают наказаниям, это означает, что народу дают жить; когда облегчают подати и налоги, это означает, что народу дают [а не отнимают]; когда не тратят средств на дворцы и башни, это означает, что народу доставляют радость; когда должностные лица честны и не вымогают, это означает, что народ не раздражают. Поэтому тот, кто хорошо управляет государством, руководит народом так, как любят детей отец и мать, как любят младших братьев старшие. Когда правитель видит, что народ голодает, правитель страдает за него. Когда он видит, что народ в горе, правитель скорбит за него. Награды и наказания у такого правителя словно направлены на него самого. Подати и налоги словно берутся с него самого. Вот что значит любить народ».

В свете этого объяснения становится понятной мысль У-цзы, что правитель, любящий свой народ, тем самым достигает в своей стране полного согласия.

Несогласие в стране есть лишь первый вид несогласий, препятствующих, как полагает У-цзы, ведению победоносной войны. «Когда в государстве нет согласия, нельзя выставить войско», то есть сформировать армию. Но это лишь первый шаг. Согласие в стране может быть достигнуто и армия сформирована, но это еще не значит, что она боеспособна. Она боеспособна лишь тогда, когда в ней самой царит согласие. «Когда в войске нет согласия, нельзя выступить в лагерь», то есть занять боевое расположение. Лю Инь это несогласие внутри армии понимает как «отсутствие согласия между полководцем и начальниками, командирами и солдатами». При этом для Лю Иня дело сводится, несомненно, прежде всего к несогласию между командирами и рядовыми воинами. По крайней мере, рисуя последствия такого несогласия, Лю Инь пишет: «Когда в армии нет согласия, сердца всех (речь идет о массе войска, то есть о солдатах. – Н. К. ) отвращаются (от военачальников. – Н. К. ), почему и нельзя выступить в лагерь».

Допустим, что согласие в армии существует, и все же это может оказаться бесполезным, если нет согласия в самом лагере. «Когда в лагере нет согласия, нельзя двинуться и сразиться», – говорит У-цзы. Несогласие в этом случае означает отсутствие ясности во взаимоотношении частей. Понимать эти слова У-цзы в таком именно смысле заставляет Лю Инь, который в своем комментарии к этому месту пишет: «Когда нет согласия в лагере, значит, нет согласия между отдельными частями».

Конечно, сражаться, имея неорганизованную армию, нельзя; но даже тогда, когда организованность достигнута и вступить в бой, следовательно, можно, для победы необходимо еще одно условие: «согласие в самом сражении». «Когда в сражении нет согласия, нельзя добиться победы», – говорит У-цзы. Под несогласием в сражении, по-видимому, следует понимать несогласованность боевых действий отдельных частей, противоречивость приказов и т. п.

Устранение четырех «несогласий» есть первая забота правителя, готовящегося к войне. Вторая забота – разработка плана войны, подготовка населения и выбор надлежащего момента. У-цзы рисует деятельность правителя в этом направлении чертами, типичными для правителей государств древности. Разрабатывая план, правитель не должен доверять только своему собственному мнению или суждениям отдельных лиц. Ему надлежит обратиться к божествам и получить указания от них. Правитель «объявляет об этом в храме предков, прибегает к гаданию по черепахе…»

Обычай объявлять богам о намерении предпринять какое-либо дело, имеющее первостепенное значение для государства, восходит к тем «совещаниям с божеством», которые практиковались во всяком шаманстве. С перенесением жреческих функций на вождя племени такие «совещания» стали его прерогативой, а в дальнейшем – при образовании ранних рабовладельческих государств, в которых еще были сильны элементы патриархального быта, – право и обязанность советоваться с богами своей земли перешло к правителю.

У-цзы указывает и на тот способ, которым познаются указания богов, – гадание по черепахе. Как мы знаем из других источников, такое гадание состоит в следующем: берется «священная черепаха» и поджаривается на огне; по трещинам, получающимся в этом случае на панцире черепахи, читают указания божеств. Кстати говоря, этот способ гадания принадлежит к числу очень древних; в Китае сведения о нем, наряду с аналогичными гаданиями по лопатке оленя, относятся к самой глубокой древности.

Получив таким способом какие-то указания, правитель определяет момент выступления. При этом он «сопоставляет это со временем», как говорит У-цзы, то есть он выступает в поход только если время года, условия погоды, а также различные приметы, связанные со временем, сулят удачу.

Подобные действия были обычными во всех государствах древности. Достаточно указать на гадания, к которым прибегали в аналогичных случаях в древнем Риме. В древнем Китае, обращаясь к гаданиям, преследовали и определенную политическую цель: с помощью гаданий правитель стремился успокоить население, встревоженное предстоящей войной, внушить доверие к принятым мерам, вселить веру в успех. Конечно, для этого требовалось, чтобы гадания сулили удачу, но правители знали, как поступать, если приметы и были неблагоприятны.

У Вэй Ляо-цзы есть такой рассказ. Гун Цзи-синь, полководец царства Чу, вел войну с царством Ци. Как раз перед сражением на небе появилась комета, рукоятка которой (комету китайцы уподобляли метле) была обращена в сторону Ци. Считалось, что та сторона, к которой обращена рукоятка, должна победить. Гун Цзи-синю поэтому сказали, что начинать сражение нельзя. Гун Цзи-синь на это ответил: «Комета… Что она понимает? Кто дерется метлой, тот, само собой разумеется, повертывает ее рукояткой и побеждает». На следующий день он сразился с цисцами и разбил их наголову. Вэй Ляо-цзы заканчивает этот рассказ словами, приписываемыми Хуан-ди – правителю глубокой древности: «Прежде чем обращаться к богам, прежде чем обращаться к демонам, надо обратиться к собственному уму». Именно эти слова скорее всего и можно считать выражением действительного отношения китайских полководцев ко всяким приметам и гаданиям. Они ими пользовались, но по особым соображениям. Об этом хорошо говорится в «Диалогах» Ли Вэй-гуна. Император Тай-цзун (627–650), как рассказывается в этих «Диалогах», спросил своего полководца Ли Вэй-гуна: «Можно ли отвергнуть учение об Инь-Ян, а также гадания и моления?» Ли Вэй-гун ответил: «Нет! Война – путь обмана… Если прибегать к Инь-Ян, к гаданиям и молениям, с их помощью можно пользоваться человеческой жадностью и человеческой глупостью. Поэтому и нельзя отвергнуть их». Из этого следует, что китайские полководцы прибегали к гаданиям как к средству воздействия на настроения своих солдат, которых считали жадными и невежественными. Во всяком случае такими их считал Ли Вэй-гун – полководец времен танской империи. Сами же полководцы, как и правители, вероятно, должны были придерживаться взглядов, выраженных в словах Вэй Ляо-цзы: «Если привлечешь людей умных и назначишь их сообразно их способностям, не пройдет много времени, как для дела окажется польза. Если станешь издавать правильные приказы и справедливые законы, получишь удачу в делах и без всяких чародейств и гаданий. Если будешь возвышать за заслуги и награждать за труд, добудешь благо и без молитв».


Часть вторая

Во второй части первой главы У-цзы излагает ряд положений, которые, с его точки зрения, являются руководящими правилами жизненного поведения, основой всякой деятельности человека. При этом, в соответствии с одним из самых устойчивых направлений философской мысли древнего Китая, эти положения имеют в виду общественную деятельность.

Первое, что требует У-цзы от человека, – это соблюдение «Пути». Это слово, в которое каждый китайский мыслитель вкладывал свой смысл, в данном месте трактата У-цзы обозначает тот путь, по которому призван идти человек, путь, который «получен им от Неба».

Не следует, однако, понимать такой «путь», как нечто предназначенное человеку свыше. Речь идет о том «пути», который определяется самой природой человека и, следовательно, присущ не только человеку, но и всем «предметам и явлениям», то есть всем элементам бытия. Каждый предмет, каждое явление имеет свою природную специфику; благодаря такой специфике предмет и является самим собой. Естественно поэтому, что жизнь, развитие предмета или явления и заключается в раскрытии и осуществлении этой специфики. Это и называется «следованием Пути». Лю Инь так и говорит: «Путь – это естественный закон каждого предмета и явления; это то, чему должны следовать все люди».

У-цзы дает такую формулу: «Путь есть то, что обусловливает обращение к первооснове и возвращение к первоначалу». Нетрудно понять, что этими словами У-цзы хочет выразить мысль, что «следование Пути», то есть следование своей природе, заключается в том, чтобы неустанно раскрывать «естественный закон», заложенный в человеческой природе. Поскольку же такой закон заложен в ней «с самого начала», раскрытие «естественного закона» и есть не что иное, как «обращение к первооснове и возвращение к первоначалу», к тому закону, который «получен от Неба», как говорит Лю Инь. В понятие «Небо» в истории философской мысли в Китае в большинстве случаев вкладывается то содержание, которое мы вкладываем в понятие «природа»; поэтому «полученное от Неба» равносильно «полученному от природы». Поскольку же вся деятельность человека рассматривается в социальном плане, постольку и «полученное от природы» равнозначно «обусловленному социальной природой человека».

Сам У-цзы не разъясняет, какой «естественный закон», то есть какой закон социальной природы человека, имеет в виду. Разъяснение даетЛю Инь.

Известно, что во времена У-цзы в китайской общественной философии существовало уже прочно сложившееся учение о «пяти общественных отношениях». С точки зрения этой философии природа человека определяется местом, которое он занимает в общественной системе. Мыслители древнего Китая считали, что в этой системе действуют три социальных института: семья, общество, государство. Семья слагается из мужа и жены, родителей и детей, старших и младших братьев. Общество слагается из отдельных членов. Государство слагается из правителя и управляемых.

Функционирование каждого из этих трех социальных институтов определяется отношениями входящих в его состав членов; каждое же отношение обладает собственной природой, раскрытие которой, то есть реальная деятельность человека, и есть «обращение к первооснове и возвращение к первоначалу».

Каковы же законы каждого из общественных отношений? В рамках семьи закон отношения родителей и детей есть родственная любовь; закон отношения мужа и жены – раздельность функций; закон отношения старших и младших братьев – порядок старшинства. В рамках общества отношения его членов характеризуются как отношения «друзей», по китайской терминологии, что означает отношения, построенные на взаимном доверии. В рамках государства отношения правителя и управляемых строятся на законе долга: государя по отношению к своим подданным и подданных по отношению к своему государю.

Согласно У-цзы, соблюдение «Пути» состоит именно в следовании всем этим законам. Поэтому Лю Инь замечает: «Когда человек, занимая то или иное положение, соответственно обстоятельствам обращается к своему первоисточнику и возвращается к закону, который с самого начала получил от Неба, его (человека. – Н. К. ) Путь тем самым исчерпывается до конца».

Вторым принципом, управляющим деятельностью человека, является, по мнению У-цзы, долг. Лю Инь так объясняет этот принцип: «Долг есть управление своим сердцем, целесообразность своих действий». «Долгом» в древней китайской философии, концепции которой в данном случае следует и Лю Инь, называются такие действия, которые подчинены не личным взглядам и эмоциям, а принципу должного, то есть тому, что требуется обстановкой, что целесообразно именно в данной обстановке, и совершаются эти действия именно тогда, когда их следует совершать. Естественно, при таком понимании долга У-цзы мог сказать: «Долг есть то, что обусловливает совершение поступков и достижение результатов».

Таким образом, эффективность действий и поступков достигается «долгом» в указанном понимании этого принципа. Но требуется еще один регулятор действий и поведения, который предохранил бы от неудач, от вредных последствий. Такой регулятор У-цзы видит в рассудительности, в умении взвешивать и оценивать все, что нужно для достижения цели: «Рассудительность есть то, что обусловливает удаление от вреда и приобретение выгоды», – говорит он.

Требуется, наконец, еще одно: сообразительность – умение выделять во всем самое существенное, самое важное. Это нужно для того, чтобы, по словам У-цзы, «поддерживать дело и сохранять сделанное».

Соблюдение этих четырех законов человеческой деятельности обусловливает естественность всех действий человека, их плодотворность, прочность достигнутых результатов. При этом особо важное значение имеют первые два: «Путь» и «долг», поскольку именно они коренятся в самой природе человека. «Если действия человека не согласуются с Путем, а поступки не согласуются с долгом, то, пусть этот человек находится среди великих, пребывает среди знатных, все равно – беда непременно настигнет его», – утверждает У-цзы.

Мыслители древнего Китая различали три вида законов. Одни законы – это «принципы вещей», то есть нечто присущее самой природе данного предмета или явления. В области человеческого бытия такими законами являются перечисленные выше начала, коренящиеся в природе человека как члена семьи, общества, государства. Другие законы – это «нормы», регулирующие поведение человека в семье, обществе, государстве. Таких норм великое множество, так как весьма многообразно положение человека в организованном человеческом обществе и очень разнообразны взаимоотношения людей в таком обществе. Третий вид законов – «государственные законы», то есть те законы, которые создаются людьми для людей и предлагаются к соблюдению в порядке принуждения. Верный ходу своих мыслей, наметившемуся в начале второй части первой главы, У-цзы после слов о «Пути» и «долге» говорит о нормах, действующих в человеческом обществе. В заключение он упоминает о принципе, управляющем действиями каждого отдельного человека. Этот принцип – гуманность, то есть то, о чем шла речь и во «Введении».

Во времена У-цзы уже вполне сформировалось и еще одно учение, проходящее в дальнейшем через всю историю философской мысли в Китае: учение о «совершенном человеке» ( шэнжэнь ), об идеальной человеческой личности.

«Совершенным» является человек, полностью слившийся с природой вещей, с «Путем», действующий в полном соответствии с закономерностью бытия. Поэтому У-цзы, желая показать, как следует поступать в духе указанных им принципов, приводит пример действий такой идеальной личности: «Совершенный человек посредством Пути приводит людей к благу, посредством долга управляет ими, посредством норм руководит их действиями, посредством гуманности привлекает их».

Значение таких действий очень велико. «Где эти четыре добродетели осуществляются, там – подъем; где их отбрасывают, там – упадок», – говорит У-цзы и приводит в пример действия двух людей, которые, по его мнению, были «совершенными».

По традиционной, сложившейся еще в древности концепции китайской историографии, дело рисуется в следующем виде.

В глубокой древности на территории Китая существовало государство Ся. Это государство в первое время, руководимое мудрыми государями, процветало, но в дальнейшем в нем один за другим стали появляться дурные правители, В конце концов появился настоящий тиран – Цзе, жестоко угнетавший народ. Народ поднял восстание. Один из военачальников – мудрый Чэн Тан – свергнул тирана и умертвил его.

Чэн Тан убил своего законного государя; следовательно, он совершил преступление. Но народ, как выразился У-цзы, возликовал. Почему? У-цзы объясняет: потому что поступок Чэн Тана отвечал «велениям Неба и желаниям людей».

Чэн Тан сам сел на место свергнутого правителя и основал новую династию – Инь. Государство снова стало процветать. Но вот опять стали появляться дурные правители, а под конец – настоящий злодей Чжоу Синь. Снова народ поднялся против тирана. Во главе восставших встал мудрый князь У-ван. Чжоу Синь был свергнут и убит. У-ван также совершил преступление, но «жители Инь не порицали его». Почему? Потому что в своих поступках У-ван «следовал велению Неба и желаниям людей». «Поэтому он и смог это сделать», – разъясняет У-цзы.


Часть третья

От общих вопросов У-цзы переходит к своей непосредственной теме – к учению о войне. Общими правилами управления государством и народом являются, по его выражению, четыре «добродетели»: «Путь», справедливость, закон и гуманность. В управлении самой армией, как и в управлении государством, самое важное – уметь воспитывать людей, приучать их к определенной системе поведения, воодушевлять. Эту мысль У-цзы выражает в таких словах: «Правя государством и управляя армией, надлежит учить общественным нормам, воодушевлять сознанием долга, внушать чувство чести».

Все положения, касающиеся управления государством и армией, приводятся У-цзы в конечном счете только как условия, долженствующие обеспечить победу в войне. Победа есть цель войны, «но побеждать, сражаясь(то есть ведя наступление. – Н. К. ), – легко; побеждать, защищаясь, – трудно». У-цзы целиком стоит на позиции наступательной войны. В этом отношении он отличается от своего предшественника – Сунь-цзы, который рекомендует более гибкую тактику: «Если у тебя сил в пять раз больше [чем у противника], нападай на него; если у тебя сил вдвое больше, раздели его на части; если же силы равны, сумей с ним сразиться; если сил меньше, сумей оборониться от него; если у тебя вообще что-либо хуже, сумей уклониться от него». Кроме того, Сунь-цзы по-своему ставит вопрос о сущности и взаимоотношении наступления и обороны, рассматривает оборону как действия активные, как признак силы, а не слабости.

У-цзы в этом отношении более прост и прямолинеен, но все же и он, как и Сунь-цзы, считает необходимым предостеречь от увлечения военными победами. В учении Сунь-цзы большое место занимает мысль о нежелательности затяжной войны. «Никогда еще не бывало, чтобы война продолжалась долго и это было бы выгодно государству», – говорит он. «Если ведут войну и победа затягивается, – оружие притупляется и острия обламываются». Эти и подобные афоризмы в трактате Сунь-цзы ясно выражают его мысль об опасности длительной войны. У-цзы также считает, что чем больше войн, хотя бы и победоносных, тем хуже для страны. Эта мысль у него облечена даже в несколько парадоксальную форму: чем меньше побед, тем лучше. Он приводит даже своеобразную арифметику победы: «У тех, кто победит пять раз, случается несчастье; кто победит четыре раза, ослабевает; кто победит три раза, становится первым среди князей; кто победит два раза – становится ваном; кто победит один раз – становится верховным властителем». Числа в этой тираде, конечно, следует понимать как общие указания на относительно большее или меньшее количество побед. Существенно другое – указание на различные результаты того или иного числа побед. Если ведутся бесконечные войны, даже при постоянных победах это обходится государству так дорого, что оно само оказывается на краю гибели; множество войн, даже победоносных, лучше, конечно, чем бесконечные войны, но и в этом случае государство слабеет. Чем меньше войн и побед, тем лучше. Умный правитель воюет мало и тем самым сберегает силы своего государства; это дает ему возможность занять положение – князя-гегемона, то есть главы союза князей. Когда же правитель ведет себя еще осторожнее и старается воевать как можно меньше, силы его государства в сравнении с другими государствами, истощенными войнами, возрастают настолько, что он без особого труда приобретает положение вана , то есть могущественного царя. И самого большего достигает тот, кто идет на войну только тогда, когда это абсолютно неизбежно: такой правитель может занять положение ди , то есть верховного государя.


Часть четвертая

В следующей части главы перечисляются причины, вызывающие войны, и дается классификация войн.

В некоторых случаях войны возникают, по мнению У-цзы, из-за честолюбия правителя; по разъяснению Лю Иня – из-за стремления какого-нибудь правителя занять более высокое положение в иерархии князей. В других случаях войны начинают ради выгоды, «ради того, чтобы приобрести земли и людей, которых можно было бы обложить налогами», – как поясняет Лю Инь. Войны могут возникать и вследствие вражды, говорит У-цзы; вследствие вражды «между правителями и их ближайшими слугами», поясняет Лю Инь. Война может начаться и тогда, когда в стране возникают внутренние беспорядки – раздоры, мятежи; это может побудить соседнего правителя напасть на такую страну. На страну может быть произведено нападение и тогда, когда в ней голод, «когда народ истощен, средства иссякли», поясняет Лю Инь.

Названия, которые У-цзы дает различным видам войны, свидетельствуют о том, что он рассматривает войны с точки зрения их обоснованности и справедливости. При этом из всех перечисленных пяти видов войны справедливой он называет только ту войну, которая направлена либо против тирана-правителя, угнетающего свой народ, либо против захватчика, ведущего «войну насилия». Следовательно, для У-цзы восстания, поднятые Чэн Таном и У-ваном против своих государей, являются не мятежами, а справедливыми войнами, так как Цзе-ван и Чжоу Синь были жестокими тиранами.

«Захватническими» У-цзы называет войны завоевательные, когда какое-либо государство, будучи сильным и имея многочисленное войско, стремится завладеть чужой территорией. Таковы с этой точки зрения войны, которые вело в эпоху У-цзы, то есть в IV веке до н. э., царство Цинь, чрезвычайно усилившееся и обнаружившее явное стремление к распространению своей власти на другие царства, что закончилось, как известно, установлением господства Цинь над всем Китаем и образованием в 221 году до н. э. циньской империи.

«Личными» У-цзы называет войны, предпринимаемые по личным мотивам правителя, например из желания отомстить за полученное оскорбление. Из войн того времени именно такой считалась война против царства Ци, предпринятая царством Цзинь из-за того, что цзиньский правитель был оскорблен матерью циского правителя. «Войной насилия» У-цзы называет войну, ведущуюся ради захвата и грабежа. Такова, по мнению комментаторов У-цзы, была в те времена война царства У против царства Юэ: правитель царства У счел, что обстановка, создавшаяся в Юэ в связи со смертью правителя, дает возможность легкого захвата, и двинул против царства Юэ свои войска. Война «против самого себя», как ее называет У-цзы, то есть противонародная, происходит тогда, когда правитель начинает военные действия, не считаясь с тем, что его страна разорена и ее население бедствует. Это война «против Небесного пути, против желания народа», – говорит Лю Инь. Такой войной, по мнению комментаторов У-цзы, была война против царства Ци и Цзинь, которую повел Фу Ча, правитель царства У, в то время как его собственная страна была разорена.

Говоря об этих войнах, У-цзы дает указания, как следует поступать тем государствам, против которых начата война, как избежать опасности, «преодолеть» ее, как он говорит, то есть спасти свое государство.

Если начата война справедливая, вызванная господством тирана, этот тиран должен одуматься, понять свою вину и вернуться на путь законности. Тем самым нападающие лишаются основания для своих действий, и война сама собою прекратится. Если государство подверглось нападению сильного противника, об успешном сопротивлении которому нечего и думать, спасти свою страну можно «смирением». Этим путем можно добиться двоякого результата: изъявив покорность захватчику, можно сохранить силы; противник же в этом случае возгордится и обнаружит свои слабые стороны, и тогда, выждав момент, можно будет легко справиться с ним. Так Лю Инь толкует совет У-цзы о «смирении». Войну, начатую из-за личных обид, можно прекратить «искусной речью», то есть дипломатическим путем. «Война насилия непременно преодолевается обманом», – говорит У-цзы. Вероятно, здесь имеется в виду тот обман, о котором говорит в своем трактате Сунь-цзы, то есть военная хитрость. С тем правителем, который начал войну противонародную, не считаясь с положением в своей стране, вопреки желанию народа, справиться нетрудно: армия у такого правителя не может быть надежной и развалится от первого же удара.


Часть пятая

Тема пятой части изложена в форме вопроса: «Как следует управлять армией, оценивать людей и укреплять свое государство?»

Ход рассуждения, поданного в форме ответа, свидетельствует прежде всего о том, какое значение придавали деятели той эпохи поддержанию существующего строя: в ответе У-цзы содержатся слова о необходимости соблюдать должные отношения между правителями и подданными, между высшими и низшими. Эту же мысль раскрывает другой трактат по военному искусству, близкий по времени к трактату У-цзы, – «Законы Сыма» ( Сыма фа ). В нем есть такое место:

«В древности [правители], просвещая свой народ, обязательно утверждали незыблемые основы благородного и низкого состояния и не допускали их нарушения. В своих добродетелях никто не переступал отведенного ему предела; в своих талантах никто не затмевал положенного другому; в своей храбрости никто не посягал на присущее другому. Поэтому всюду было единение, и в мыслях у всех было согласие».

В трактате У-цзы содержится, однако, важное разъяснение, какими средствами поддерживаются в должном виде отношения между государем и подданными, высшими и низшими. Эти средства – нормы ( ли ), правила ( и ) и обычаи ( су ).

По тому, как употребляет У-цзы эти понятия, видно, что под «законами» он разумеет такие нормы, которыми регулируются отношения между правителями и народом, под «правилами» – те нормы, которыми регулируются отношения различных общественных слоев в условиях социального неравенства. Но эффективность этих норм зависит от одного условия: от того, чтобы все это «соответствовало обычаям», то есть давно установившимся традициям общественной и государственной жизни.

Чрезвычайно знаменательно и указание У-цзы на необходимость для правителя опираться в своем правлении на людей талантливых, на необходимость уметь их находить и привлекать к себе на службу. Насколько эта мысль была тогда популярна, свидетельствует известный тезис: «Выбирать людей талантливых и продвигать их». Тезис этот мы встречаем в дальнейшем чуть ли не во всей истории древнего и средневекового Китая, и притом в качестве одного из основных принципов государственного управления. Несомненно, он стал одним из средств лицемерного прикрытия действительной практики верховной власти, практики, основанной на принципе подбора угодных правителю лиц, но в эпоху У-цзы этот тезис был еще боевым лозунгом тех общественных кругов, которые мечтали о большом государстве, режим которого регулируется твердыми и исторически оправданными законами, а само правление осуществляется способными и талантливыми людьми.

Принцип отбора наилучших У-цзы и выставляет как руководящее правило в формировании армии, обращаясь к событиям VII–VI веков до н. э., когда среди множества владений выделилось пять крупных государств: царства Ци, Цзинь, Сун, Цинь и Чу. Правители царств стали – «гегемонами». У-цзы вспоминает трех из этих гегемонов: Хуань-гуна – правителя Ци, Вэнь-гуна – правителя Цзинь и Му-гуна – правителя Цинь. Чем они достигли силы и могущества? У-цзы, как полководец, естественно, указывает на наличие у них сильной армии, сформированной из отборных частей.

У-цзы указывает, кого следует брать в армию: во-первых, людей отважных и стойких, сильных духом и телом; во-вторых, людей храбрых и преданных; в-третьих, крепких и выносливых. Таковы принципы отбора по физическим и нравственным качествам. Но У-цзы считает ценным материалом для армии и тех, кто будет биться изо всех сил по личным мотивам: людей, которые потерпели неудачу или провинились в чем-нибудь и рассчитывают военными заслугами поправить свое положение.

Характерно для У-цзы последнее заключение: «Если иметь три тысячи таких людей, можно, выходя изнутри, прорвать окружение противника; вторгаясь извне, заставить его крепость пасть». У-цзы считает более важным фактором не численность армии, а качество ее состава.

Это мнение разделяется большинством древних стратегов Китая. Особенно подробно излагает его трактат «Лю тао». Подобно У-цзы, автор этого трактата рассматривает вопрос, из каких людей следует формировать отборные части, и устанавливает одиннадцать признаков для такого отбора. В армию следует брать людей храбрых и сильных, презирающих смерть и раны; людей энергичных и мужественных, неукротимой силы; людей, умеющих хорошо держать строй; людей, обладающих большой физической силой; людей, быстрых на ходьбу; людей стремящихся загладить свои прежние вины; людей, исполненных жаждой мщения, например родственников убитого неприятелем полководца; людей, недовольных своей бедностью и надеющихся поправить свои дела на войне; людей, стремящихся отличиться и этим выбиться из своего низкого состояния; преступников, освобожденных от наказания; людей, совмещающих в себе талантливость и искусность, которым можно давать трудные и ответственные поручения. Из этого перечня видно, что автор «Лю тао», как и У-цзы, рекомендует при отборе руководствоваться как чисто физическими качествами отбираемых, так и их моральными свойствами, личными стремлениями, психологией. Принцип немногочисленных, но отборных по составу армий признает и Вэй Ляо-цзы, высказавший свою мысль с присущей ему краткостью и энергичностью выражений: «Лучше десять тысяч сражающихся, чем миллион не выполняющих приказы; лучше сто энергично бьющихся, чем десять тысяч просто сражающихся».


Часть шестая

Тема шестой части первой главы сформулирована в форме вопроса: как сделать так, чтобы боевая позиция армии была всегда прочной, чтобы оборона была всегда крепкой, чтобы бой всегда приводил к победе?

В рассуждении на эту тему мы могли бы ожидать от У-цзы указаний военного порядка: как должна быть организована армия, какую позицию надлежит занять для обеспечения успешной обороны, какой тактики придерживаться в бою. Вместо этого У-цзы опять говорит об управлении государством, то есть переводит свои рассуждения в чисто политический план. Поэтому ответ его короток: все зависит от состояния страны, оттого, как она управляется.

От чего зависит прочность позиции, то есть боеспособность армии? От того, держится ли правитель правильной политики по отношению к людям, умеет ли он их верно «оценивать», как выражается У-цзы, то есть выбирать лучших и ставить их на надлежащие места. У-цзы, следовательно, снова возвращается к своей мысли о правильном использовании людей, только, в отличие от своего прежнего замечания, говорит здесь о расстановке людей не соответственно присвоенным им в данном общественном строе функциям, а сообразно их личным качествам – талантливости и уму. Об этом же говорит и Вэй Ляо-цзы: «Если возвышать умных и пользоваться способными, не пройдет много времени, как в делах получится выгода». Ту же мысль развивает и трактат «Сань люэ»; он также говорит о необходимости опираться на умных, только соединяет это с указанием на важность опираться вообще на народ: «Путь управления государством заключается в том, чтобы опираться на мудрых и на народ. Если верить мудрым как собственному уму, если управлять народом как своими руками и ногами, этим будет исчерпано все управление государством». В таком случае, «куда бы ни направлялись, всюду будет так, как в теле, где туловище и конечности неотделимы друг от друга, где кости и мышцы помогают друг другу; будет самоестественность Небесного Пути, совершенная законность, в которой нет ни малейшего изъяна».

Еще более широкое значение имеет ответ У-цзы на вопрос, как достигнуть, чтобы страна крепко защищала себя. По мнению У-цзы, для этого необходимо создать такие условия в стране, чтобы народ чувствовал себя спокойным и обеспеченным от всяких посягательств на его труд и жизнь, чтобы он питал к представителям власти не вражду, а добрые чувства. Тогда и «оборона уже тем самым будет крепка». «Когда весь народ считает своего государя хорошим, а соседнее государство – дурным, он будет делить со своим государем смерть, будет делить с ним жизнь и не будет страшиться опасности», – поясняет Лю Инь эту мысль У-цзы.


Часть седьмая

В трактате Сунь-цзы помещен рассказ о том, как вэйский князь У-хоу однажды совещался со своими слугами, и среди них не оказалось никого, кто смог сравниться с ним по уму.

Поэтому, покидая зал совета, князь имел довольный вид. Тогда выступил У Ци и сказал: «Слышали ли Вы когда-нибудь рассказ о правителе царства Чу Чжуан-гуне?» Князь спросил: «А что это за рассказ о Чжуан-гуне?» У Ци ответил: «Чжуан-гун, правитель царства Чу, как-то раз совещался со своими слугами, и среди них не оказалось никого, кто смог сравниться с ним по уму. Поэтому, покидая зал совета, Чжуан-гун имел опечаленный вид. Шэнь-гун, один из его слуг, выступил тогда вперед и спросил: «Государь! После совета у Вас опечаленный вид. Почему бы это?» Чжуан-гун ответил: «Я совещался сейчас со своими слугами, и среди них не оказалось никого, кто смог бы сравниться со мною по уму. Поэтому я и опечален. В речах Чжуан-вана говорится: когда князь ( чжухоу ) обретает наставника, он – царь ( ван ); когда он обретает друга, он – гегемон ( ); когда он встречает недоверие, он только существует; когда же он совещается только сам с собой, он гибнет. Вот и я… Я сам – неразумен, и в то же время среди моих слуг нет никого, кто смог бы сравниться со мной. Разве мое государство не на краю гибели? Вот поэтому-то я и опечален». Так вот, государь! Чжуан-гун, царь Чу, был этим опечален, вы же этим довольны».

Князь У-хоу встал, склонился перед У Ци и сказал: «Небо послало мне Вас, чтобы исправить мои заблуждения».

Рассказ о Чжуан-ване, видимо, был очень популярен в Китае IV–III веков до н. э., так как вошел в трактат У-цзы. Оба текста почти полностью совпадают, но одно положение в передаче У-цзы разъяснено лучше, чем в передаче Сунь-цзы: У-цзы объясняет, какого именно наставника должен желать правитель. Это должен быть «совершенный», то есть тот идеальный человек-мудрец, о котором У-цзы уже упоминал. Указывается также, что правитель должен сделать своим другом умного. О необходимости для правителя приближать к себе людей умных У-цзы говорил и раньше; это его постоянная мысль. И она характерна не только для него: редко кто из мыслителей той эпохи так или иначе ее не высказывает.


Глава вторая


В трактате Сунь-цзы от полководца категорически требуется знание своих возможностей и знание сил противника. По убеждению Сунь-цзы, при наличии такого знания всегда можно рассчитывать на победу: «Если знаешь его (противника) и знаешь себя, сражайся хоть сто раз, опасности не будет», – говорит он. Специально об «оценке противника» пишет и Вэй Ляо-цзы. Об этом же говорит и трактат «Сань люэ». В нем приводится следующая цитата из одного древнего сочинения по военному искусству: «Главное в ведении войны – прежде всего разведать положение противника, рассмотреть его склады, учесть его провиант, разгадать его силу и слабость, понять его Небо и Землю (то есть климатические и топографические условия его страны. – Н. К. ), подсмотреть, где у него незащищенное место». Все эти мысли близки к тому, о чем говорит У-цзы во второй главе своего трактата. Эта глава так и названа: «Об оценке противника».


Часть первая

Вэйское царство, в котором служил У-цзы, было окружено в то время шестью другими владениями. С ним граничили наиболее могущественные тогда царства Китая: Цинь, Ци, Чу и Янь. Достаточно сильными были и два других государства – Чжао и Хань, образовавшиеся, как и само вэйское царство, в 403 году до н. э. в результате распада одного из крупнейших царств древнего Китая – цзиньского.

Все эти государства отличались друг от друга и географическими условиями, и характером управления, и нравами населения. Поэтому в случае столкновения борьба с каждым из них неминуемо должна была принимать некоторые своеобразные черты.

Анализ возможных условий борьбы и позволил У-цзы весьма наглядно раскрыть основные правила своей стратегии.

Общий принцип этой стратегии – учет своеобразия борьбы с каждым противником, а для этого необходимо знание противника, о котором так кратко и выразительно сказал Сунь-цзы.

Знание противника должно быть полным, то есть не ограничиваться сведениями об организации его армии, ее вооружении, расположении его военных сил; необходимо знать и внутреннее состояние страны противника, характер управления ею, отношения между отдельными слоями населения; надо знать даже нравы населения. По мнению У-цзы, в конечном счете именно все это определяет боеспособность армии, а не ее численность, формы организации и т. д. Поэтому в своем ответе князю, спросившему, как ему поступать в окружении шести государств, каждое из которых зарится на его владения, У-цзы придерживается такого порядка: сначала дает характеристику нравов населения страны возможного противника и оценку внутреннего состояния этой страны, определяет на этом основании боеспособность ее армии, а затем, исходя из всех этих данных, указывает, какой тактики следует в каждом случае придерживаться.

У-цзы придает большое значение общему психологическому складу данного народа, считая, что он в известной мере определяет и внутреннее состояние страны. Но, по мнению У-цзы, свойства характера только тогда имеют значение, когда они соединяются с особенностями самой страны и ее внутренним состоянием.

Он принимает во внимание географию страны и ее экономику, конечно, в той степени, в какой это касается армии и ее боеспособности. Так, например, говоря о царстве Ци, он специально отмечает, что страна эта гористая; говоря о царстве Чу, отмечает обширность его территории. Жизнь среди гор создает людей с суровым и сильным характером и обусловливает строгость правления и справедливость «наград и наказаний». Но та же жизнь среди гор, затрудняющих сношения друг с другом, препятствует развитию духа общности, солидарности, обусловливает «неуступчивость». А это качество характера отражается, как думает У-цзы, на манере сражаться: воины действуют в отрыве друг от друга и от общего строя, «сражаются по отдельности, каждый сам за себя».

Обширность территории также оказывает влияние на склад характера жителей. Люди, живущие на обширных равнинах, не отличаются той суровостью и силой, которые свойственны жителям гор. Это и делает армию, составленную из жителей равнин, менее стойкой, чем армия, состоящая из горцев. Кроме того, на боеспособности такой армии – а речь идет об армии царства Чу – отражаются особенности управления этой страной. У-цзы характеризует это управление сложным понятием, в которое входит и признак излишней сложности, и признак «шумливости», то есть излишней ретивости администрации, не оставляющей народ в покое. Поэтому народ в царстве Чу «утомлен». Это также отрицательно влияет на стойкость армии.

У-цзы принимает в расчет и экономические факторы. Говоря о царстве Ци, он упоминает о богатстве этой страны. Действительно, в этом царстве более, чем в других, были развиты производство и торговля; большие доходы страна получала от соляного промысла, широко развитого рыболовства. По мнению У-цзы, это привело к неблагоприятным для обороноспособности страны последствиям: «Князья и их слуги надменны и предаются роскоши, о народе не думают». Такие правители не могут обеспечить должную организацию управления. «Правление у них слабое», – говорит У-цзы. Не может быть и справедливости: «жалованья неравномерны». Поэтому не только в народе, но и среди правящих есть недовольство. А раз так, в армии не может быть единодушия: «В одном строю у них два сердца», – как образно выражается У-цзы.

У-цзы учитывает также и положение страны среди государств Китая того времени. Так, про Хань и Чжао он говорит, что они «расположены посредине», то есть находятся между сильными государствами. Постоянная угроза нападения со стороны соседей делает жителей Хань и Чжао привычными к оружию, но в то же время частые столкновения утомляют их, они идут на войну неохотно, плохо слушаются своих командиров, недовольны жалованьем. Поэтому, «хотя армия у них и хорошо организована, она не может быть пущена в ход», – говорит У-цзы. Таков ход рассуждений У-цзы в вопросе об «оценке противника». Из этой оценки вытекает и стратегия борьбы с ним.


Часть вторая

Вторая часть этой главы посвящена «оценке противника» с другой точки зрения. Предметами оценки в этой части служат: состояние армии противника и ее поведение во время войны, отношение населения к армии и, наконец, отношение к стране противника соседних государств. Учет всего этого дает возможность, как думает У-цзы, точно установить, когда идти в бой можно, когда нельзя.

У-цзы считает, что нападать на противника можно при следующих условиях:

1. Нападать, безусловно, следует на такую армию, которая истощена, у которой нет боеприпасов, нет провианта и фуража и негде их добыть.

2. Нападать следует на такую армию, которая устала и измучена от длинных переходов, солдаты которой только и мечтают об отдыхе и со страхом помышляют о возможном нападении противника.

3. Нападать следует на армию, расположившуюся в плохой местности, терпящую недостаток в воде, страдающую от болезней людей и животных. Однако нападать в этом случае можно только тогда, когда армия малочисленна и не может надеяться на прибытие подкреплений. Большая численность может покрыть всякие недостатки.

4. Нападать следует на армию, находящуюся в состоянии деморализации, в которой солдаты все время боятся нападения, плохо слушаются своих командиров. Однако и тут необходимо дополнительное условие: нужно знать, что такая армия не сможет получить помощь.

5. Нападать следует на армию, заканчивающую длинный переход, когда она еще не успела выбрать место стоянки и разбить лагерь. Однако и тут требуется дополнительное условие: нападать на такую армию можно тогда, когда она проходит по холмистой местности, то есть когда отдельные части этой армии разобщены и не видят друг друга; тогда противника можно бить по частям.

Какое поведение противника указывает, что на него не только можно, но и нужно нападать?

У-цзы считает, что нападать нужно на такого противника, который поступает неблагоразумно и опрометчиво по отношению к собственной армии. Важнейшая задача полководца – беречь солдат, всячески облегчать трудности походной жизни и военных действий. Если полководец не обращает на это внимание, он неминуемо теряет понапрасну солдат, понижает боеспособность остальных. Как полагает У-цзы, это бывает в двух случаях:

1. Когда полководец без особой нужды гонит своих солдат в жестокий холод, не давая им отдыха и не считаясь с трудностями.

2. Когда он пускается в длинные переходы в жестокую жару, также не давая своим солдатам ни малейшей передышки.

Какое положение, сложившееся вокруг противника, обязывает полководца напасть на него?

У-цзы отвечает: когда армия противника окружена враждебным населением. Это бывает чаще всего в тех случаях, когда армия долго стоит на одном месте, успела уже израсходовать свои припасы и живет за счет местного населения.

Определяя противников, от столкновения с которыми необходимо уклоняться, У-цзы опять исходит из общего состояния страны противника, из состояния его армии, из его отношений с соседями.

Какое общее состояние страны заставляет ее врагов избегать столкновения с ней? У-цзы отвечает на это так:

Во-первых, имеет большое значение географическое и экономическое положение страны. Если страна обширна, богата, население в ней многочисленное, нападать на нее не следует.

Во-вторых, имеет большое значение внутреннее положение в стране. Важно учитывать следующее:

1. Каковы отношения между правителями и управляемыми: если между ними царит доброе согласие, если народ доволен своими правителями, нападать на такую страну нельзя.

2. Как ведет себя власть по отношению к народу: если право и справедливость соблюдаются, нападать на такую страну нельзя.

3. Важно знать, умеет ли правительство привлекать людей талантливых и умных, вверять им дела правления и возвышать их, не считаясь с их происхождением и положением. Если оно умеет это делать, нападать на такую страну нельзя.

4. Важно знать состояние армии врага: «когда войско многочисленное, а вооружение наилучшее», нападать на такую страну нельзя.

5. Необходимо выяснить отношения противника с соседями. Нападать нельзя, «когда все соседи шлют подкрепления, когда помогает большое государство».

Таковы признаки, характеризующие общее состояние страны, которые делают невозможным нападение на нее.


Часть третья

Любознательный ученик продолжает допрашивать своего учителя. Как по внешнему виду противника судить о его внутреннем состоянии? Как по одному его действию судить о возможном другом? Как на основании всего этого определить, на чьей стороне победа?

У-цзы в ответ приводит три внешних признака, которые могут свидетельствовать о слабости противника: когда противник идет легкомысленно и беспечно; когда знамена в его рядах в беспорядке; когда солдаты и кони постоянно оглядываются по сторонам.

Первый признак показывает общее настроение армии. Если армия идет, не принимая мер предосторожности, значит, она считает, что ей бояться нечего, что справиться с противником ей будет очень легко. По мнению У-цзы, это плохой признак: боеспособность настроенной таким образом армии не может быть высокой. Второй признак тесно связан с первым: беспечность ведет к нарушению правильного воинского строя; беспорядочность знамен – свидетельство такого нарушения.

Сунь-цзы в одном месте своего трактата говорит: «Вести в бой массы – все равно что вести в бой немногих: дело в форме и названии». Этими словами он выражает мысль, что руководить большими массами войск нетрудно, если соблюдается правильность строя и командования. Правильность строя обеспечивается знаменами. Знамя – значок определенной воинской части. Воины этой части группируются вокруг своего знамени, следуют за ним в походе и в сражении. Порядок расположения знамен – порядок расположения частей. Во время похода каждая часть знает, впереди какого знамени она идет и за какой частью следует. Расстановка знамен в бою – это боевое построение армии. Поэтому Сунь-цзы в другом месте трактата говорит: «Если знамена переходят с места на место, значит, у него (то есть полководца. – Н. К. ) беспорядок». Слова У-цзы о «беспорядочности знамен» говорят о том же. Третий признак связан с первыми двумя. Когда солдаты и даже их кони во время похода постоянно оглядываются по сторонам – это, по мнению У-цзы, признак отсутствия дисциплины. Лю Инь в своем комментарии поясняет очень кратко: «Когда люди и кони все время оборачиваются по сторонам, значит, для их сердца нет хозяина», то есть они предоставлены самим себе, за их поведением и моральным состоянием командиры не следят или следят плохо. На такую армию, думает У-цзы, можно напасть даже тогда, когда она вдесятеро сильнее своей. Так, по чисто внешним признакам, можно судить о состоянии армии.

Как можно по поведению противника в обычное время судить о том, как он будет вести себя в бою? У-цзы указывает на следующее.

Если князья, то есть подвластные государю правители, не собираются вокруг него, из этого следует, что между государем и его ближними слугами нет согласия и что во время войны он не может рассчитывать на их поддержку. Если незаметно, чтобы в стране заботились о возведении укреплений, из этого следует, что будут делать это плохо и в момент войны. Если запрещения и приказы не издаются в обычное время, нет оснований думать, что будет лучше и в военное время. Если армия беспорядочна и шумлива, какова будет ее боеспособность? Лю Инь полагает, что в последнем случае У-цзы имеет в виду армию, стоящую лагерем, то есть уже ведущую военные действия; «шумливость» в таком случае означает, что солдаты стараются громким и разговорами и шумом приободрить себя.

При наличии указанных признаков можно с уверенностью напасть на армию, даже вдвое превосходящую по численности.


Часть четвертая

Тема «оценки противника» развивается и в последней части настоящей главы. У-цзы продолжает свое рассуждение относительно того, на какого правителя и при каких условиях можно напасть с надеждой на успех.

В начале он опять дает указание общего характера: необходимо точно знать, в чем сильные и слабые стороны противника, и направлятьудар в уязвимые места.

Собственно говоря, буквальный перевод этого места трактата был бы несколько иным: вместо «сильные и слабые стороны» следовало бы сказать «полнота» и «пустота». Эти понятия принадлежат к числу важнейших в военной доктрине древнего Китая.

В высказывании У-цзы комментаторы особое значение придавали словам «точно знать». Лю Инь говорит: «Если не(будешь) точно знать, где у него сильная сторона, где слабая, может получиться так, что он, будучи сильным, искусственно покажет себя слабым; будучи действительно слабым в чем-нибудь, искусственно покажет себя сильным. При таком положении не он, а ты будешь разбит».

Лю Инь, несомненно, повторяет то положение учения о войне, которое в Китае впервые было выставлено Сунь-цзы, а в дальнейшем – под его влиянием – принято всеми военными теоретиками: «Когда тот, кто умеет заставить противника двигаться, показывает ему форму, противник обязательно идет за ним; когда противнику что-либо дают, он обязательно берет; выгодой заставляют его двигаться, а встречают его неожиданностью».

Под «формой» Сунь-цзы понимает боевое состояние армии, степень ее боеспособности. В «форме» может быть своя «полнота», то есть сильные стороны, может быть и «пустота», то есть слабые стороны. Именно эти стороны и могут служить превосходным орудием в руках опытного полководца: он может искусственно создать видимость слабости и вызвать этим противника на какое-нибудь действие, которое должно кончиться для него неудачей, так как за видимой слабостью на деле скрыта настоящая сила. Таким образом, кажущейся «выгодой» или «пустотой» заставляют противника двигаться, а встречают его «неожиданностью», то есть «полнотой» у себя. Несомненно, рассуждения Лю Иня навеяны именно этими мыслями трактата «Сунь-цзы». У-цзы советует направлять удар туда, где у противника слабое место. Все последующее изложение этой части второй главы и состоит из перечисления таких «опасных мест».

Некоторый интерес представляет то, как отдельные случаи комментирует Лю Инь.

У-цзы говорит: «Надлежит нападать, когда он (противник. – Н. К. ) торопится и спешит». Лю Инь поясняет эти слова так: «Когда командир и солдаты спешат, дух их уже не принадлежит им. Поэтому и следует нападать». Видимо, это разъяснение нужно понимать в том смысле, что поспешность, торопливость в действиях свидетельствуют, с одной стороны, об отсутствии спокойствия и ясности сознания; с другой – торопливость обычно приводит к опрометчивым поступкам.

У-цзы говорит: «Надлежит нападать, когда противник излишне усердствует». Лю Инь поясняет эти слова следующим образом: «Когда командиры и солдаты слишком усердствуют, силы у них подрываются». Видимо, это разъяснение нужно понимать в том смысле, что «излишнее усердие», то есть стремление во что бы то ни стало во всем опередить противника, может привести к ослаблению собственных сил.

У-цзы говорит: «Надлежит нападать на противника, когда он, ошибившись во времени, не сообразуется с ним». Лю Инь понимает это указание так: «Вообще, когда начинаешь дело и поднимаешь войска, необходимо сообразоваться со временем», то есть уметь выбрать для операции должный момент. Если видно, что противник не думает об этом, можно и должно напасть на него.

У-цзы говорит: «Надлежит нападать, когда он (противник. – Н. К. ), переходя реку, успел перейти ее лишь наполовину». Лю Инь поясняет: «Когда при переходе через большую реку противник успел переправить на ту сторону только половину своих сил, его ряды еще в беспорядке, переправившиеся и не переправившиеся части еще не могут взаимодействовать друг с другом, тогда и нужно нападать на него».

У-цзы говорит: «Надлежит нападать, когда он (противник. – Н. К. ) часто переходит с позиции на позицию». Лю Инь поясняет: «Если противник часто переходит с позиции на позицию, значит, сердца его людей неспокойны».

У-цзы перечисляет тринадцать случаев, когда можно произвести нападение на противника с уверенностью в успехе.

Интересно сопоставить с указаниями У-цзы то, что говорится на ту же тему в трактате «Лю тао». В этом трактате перечислено четырнадцать случаев, когда можно произвести нападение.

1. Надлежит нападать тогда, когда противник еще собирается (то есть начинает располагаться лагерем, с чего, как известно, в те времена начинались военные действия).

2. Надлежит нападать, когда люди и кони (у противника. – Н. К. ) еще не ели.

3. Надлежит нападать, когда условия погоды неблагоприятны (то есть в сильный холод или палящий зной, во время бури и ливня; словом – тогда, когда можно рассчитывать на ослабление боевой энергии у солдат противника).

4. Надлежит нападать, когда место неподходящее (то есть когда противник очутился в местности, условия которой затрудняют его действия).

5. Надлежит нападать, когда противник торопится и спешит (то есть способен на опрометчивые, необдуманные действия).

6. Надлежит нападать, когда противник неосторожен.

7. Надлежит нападать, когда противник утомлен.

8. Надлежит нападать, когда полководец у противника оторван от своих солдат и командиров.

9. Надлежит нападать, когда противник совершает длинный переход (то есть когда его части обязательно оторвутся друг от друга).

10. Надлежит нападать, когда противник переходит реку.

11. Надлежит нападать, когда противник чем-либо сильно занят.

12. Надлежит нападать, когда противник находится в горной местности на узких дорогах.

13. Надлежит нападать, когда противник идет беспорядочно.

14. Надлежит нападать, когда противник охвачен страхом.

Нетрудно заметить, что указания «Лю тао» почти буквально повторяют указания У-цзы. Независимо от вопроса о заимствовании одним автором у другого, это свидетельствует о том, что для военной доктрины древнего Китая подобные оценки различных случаев боевой обстановки были совершенно бесспорны.


Глава третья


Часть первая

Уже в предшествующих главах У-цзы два раза, не боясь повторяться, указал, что в отборные части следует набирать в числе прочих «легких на ноги», могущих быстро и неутомимо ходить. Таким образом, мы вправе заключить, что в китайских армиях того времени была легкая пехота, способная на быстрые передвижения.

Из суждений У-цзы в этой части мы можем вывести и другое заключение: пехотинцев (вероятно, тяжеловооруженных) порой сажали на колесницы.

Сунь-цзы во второй главе своего трактата, говоря о составе армии, начинает с колесниц. У него упоминается два вида колесниц: легкие и тяжелые. Одни из них употреблялись для боя: на таких колесницах врывались в расположение противника. Другие употреблялись для перевозки боеприпасов и для укрытия при обороне. Они же служили и средством передвижения: на них сажалась пехота. Это усматривается из слов У-цзы о необходимости «делать людей легкими для колесниц». Вероятно, не только тяжелая, но и легкая, то есть боевая колесница также могла вместить двух-трех человек: в нее были впряжены четыре коня, а постоянную команду ее составляли трое: один правил лошадьми, двое других вели бой.

Из рассуждения о «трех легкостях» видно, какое значение У-цзы придавал подвижности армии. Чтобы обеспечить быстрое передвижение армии, нужно добиться трех «легкостей»: выбрать ровную, удобную дорогу, своевременно накормить коней и хорошо смазать колеса колесниц. Четвертая «легкость» – легкость боя для воинов: острые копья и крепкие доспехи должны облегчить воинам ведение боя. Под «двумя тяжестями» У-цзы подразумевает «тяжелые», то есть щедрые награды и «тяжелые», то есть суровые наказания.

Политике наград и наказаний в китайской военной доктрине всегда придавалось особое значение. Сунь-цзы в первой же главе своего трактата, перечисляя, на что следует обращать внимание при оценке шансов сторон в подготовляемой войне, говорит, что необходимо установить, «у кого правильно награждают и наказывают». О первостепенной важности наград и наказаний подробно говорит Вэй Ляо-цзы: «У прежних правителей было пять правил, непосредственно касающихся войны: если запасы провианта невелики, воины не идут; если жалованья и награды не щедры, люди не стараются; если воины не отборные, армия не сильна; если оружие не заготовлено в достаточном количестве, сила недостаточна; если награды и наказания несправедливы, народ не боится».

Из того же трактата видно, как представляли себе древние стратеги эту политику наказаний и поощрений. По уставу пять человек составляют «пятерку»; солдаты пятерки отвечают друг за друга. Десять человек составляют «десяток»; солдаты десятка отвечают друг за друга. Пятьдесят человек составляют «полусотню»; солдаты полусотни отвечают друг за друга. Сто человек составляют «сотню»; солдаты сотни отвечают друг за друга. Когда в пятерке кто-либо нарушит приказ или преступит запрет, если его выдадут, прочие освобождаются от наказания; если же знают и не выдают, вся пятерка подлежит смертной казни. Когда в десятке кто-либо нарушит приказ или преступит запрет, прочие освобождаются от наказания, если они его выдадут; если же знают и не выдают, весь десяток предается казни, и т. д.

Очевидно, Вэй Ляо-цзы предлагает ввести круговую поруку. О значении ее он говорит в таких выражениях: «Когда все члены пятерки или десятки связаны друг с другом, когда высшие и низшие соединены друг с другом, не может быть злодея, которого не нашли бы; не может быть преступника, которого не выдали бы. Отец – и тот не сможет укрыть сына, старший брат – и тот не сможет укрыть младшего брата; тем более люди из разных областей, случайно собранные в одной части, случайно едящие одну пищу, – как же они смогут укрывать тех, кто нарушил приказ?»

Таковы наказания за нарушение военных приказов. Еще более строги наказания за проступки в боевых действиях. «Если командир отряда в тысячу человек и больше обратится во время боя в бегство, обороняя что-либо, сдастся, покинет то место, которое оборонял, убежит от всего войска – такой командир будет государственным преступником. Его самого предают смертной казни, его дом разрушают, его имя вычеркивают из списков общины; если он успеет умереть, его могилу разрывают и его труп выбрасывают на рыночную площадь; мужчин и женщин из его семьи отдают в государственное рабство. Если командир отряда в сто человек и больше во время боя обратится в бегство, обороняя что-либо, сдастся, покинет то место, которое оборонял, и убежит от своего войска – такой командир будет военным преступником. Его самого предают смертной казни, его дом разрушают, мужчин и женщин из его семьи отдают в государственное рабство». Эти и подобные высказывания стратегов древности свидетельствуют, что У-цзы имел в виду действительно тяжелые наказания.

Все же он предупреждает своего слушателя: для того чтобы политика щедрых наград и тяжких наказаний достигала своей цели, необходимо, чтобы она проводилась с полным беспристрастием. У-цзы считает это настолько важным, что положение об «одной беспристрастности» выделяет особо.

Таким образом, за малопонятными на первый взгляд выражениями «четыре легкости», «две тяжести», «одна беспристрастность» скрываются мысли об обеспечении подвижности армии, о необходимости вооружения ее наилучшим оружием, об установлении мер для развития в ней наступательного духа и стойкости. С этого и нужно начинать полководцу. «Кто сможет во всей полноте все это постигнуть, тот – хозяин победы», – так заканчивает У-цзы эту часть своего рассуждения.


Часть вторая

Сунь-цзы очень большое значение придает численному превосходству армии. В трактате У-цзы высказывается прямо противоположная точка зрения. «Чем армия побеждает?» – спрашивает князь. «Своей организованностью», – отвечает У-цзы. «А разве не численностью?» – возражает князь, высказывая, видимо, очень распространенное тогда мнение. У-цзы решительно не согласен с этим мнением. Он считает самым важным организованность.

Аргумент его очень прост. Что может сделать большая, но плохо организованная армия? К чему она пригодна, если «приказы и предписания непонятны, награды и наказания не беспристрастны, люди не останавливаются, хотя им и подают сигнал к отступлению, не идут вперед, хотя им и подают сигнал к наступлению, пусть будет их и миллион, на что они пригодны?» Так думает У-цзы; так считает и Вэй Ляо-цзы: «Лучше десять тысяч сражающихся, чем миллион не исполняющих приказы; лучше сотня энергично борющихся, чем десять тысяч просто сражающихся».

В чем проявляется организованность армии? Мысли У-цзы на этот счет сводятся к трем положениям: в хорошо налаженной системе управления, в обученности солдат, в моральном единстве.

Правильная система управления, по мысли У-цзы, во-первых, обеспечивает надлежащий строй армии, поддерживает установленный в ней порядок, воинскую дисциплину; во-вторых, обусловливает высокую боеспособность.

Хорошая обученность солдат обеспечивает точное исполнение команд: «Каждое движение направо и налево делается по команде». Хорошо обученные солдаты, «даже будучи отрезаны, сохраняют строй; даже будучи рассеяны, держат свои ряды». Третий признак организованности армии – ее моральное единство. Оно проявляется, по мысли У-цзы, во внутренней сплоченности армейской массы и в единении армии со своим полководцем. Признаком внутренней сплоченности служит то, что армию «можно легко соединить и нельзя разъединить»; единение армии с полководцем находит свое выражение в том, что «полководец вместе с ними (своими солдатами. – Н. К. ) и в благополучии, вместе с ними и в опасности».

Эту же тему более подробно развивает трактат «Лю тао»: «Полководец должен делить вместе со своими солдатами холод и жару, труд и страдания, голод и сытость. Поэтому солдаты, когда слышат бой барабанов (то есть сигнал к наступлению. – Н. К. ), радуются; когда слышат звук гонгов (то есть сигнал к отступлению. – Н. К. ), гневаются. Пусть стены будут высоки, рвы глубоки, пусть летят градом стрелы и камни – солдаты наперебой друг перед другом полезут на стены. Когда дойдет до рукопашного боя, солдаты ринутся наперебой друг перед другом. Это не значит, что солдаты жаждут смерти и радуются ранам; они так поступают потому, что их полководец хорошо знает, что такое жара и холод, сытость и голод, хорошо видит труды и усталость». У-цзы определяет армию, в которой установлены такие отношения между полководцем и солдатами, кратко: это «армия отца и детей».

Сравнение взаимоотношений полководца и солдат с отношениями отца и детей побуждает Лю Иня сделать некоторое разъяснение. «Армия отца и детей… – пишет он, – это единодушие высших и низших. Если полководец и солдаты не будут связаны друг с другом добрым отношением полководца к солдатам, с одной стороны, и доверием солдат к полководцу – с другой; если полководец не будет действовать на солдат своей гуманностью и справедливостью, может ли получиться такая армия (то есть армия отца и детей. – Н. К. )?»

Лю Инь заканчивает свой комментарий к этой части третьей главы такими словами: «Сунь-цзы сказал: «Путь» – это когда достигают того, что мысли народа одинаковы с мыслями правителя, когда народ готов вместе с ним умереть, готов вместе с ним жить, когда он не знает ни страха, ни сомнений». Именно эта мысль тут (то есть в данных словах У-цзы. – Н. К. ) и заложена».


Часть третья

В третьей части этой главы У-цзы продолжает развивать мысль об организованности армии. На этот раз он останавливается на том признаке организованности, который выражается в неукоснительном и точном исполнении солдатами приказов командования.

У-цзы, как очень опытный полководец, знает, что мало уметь отдавать приказы, нужно еще обеспечить возможность их выполнения; мало приказывать солдатам наступать, нужно еще сделать так, чтобы они были в силах наступать: соблюдать строгий порядок переходов; своевременно делать привалы; следить, чтобы пищи и питья было достаточно; не обременять людей и коней. Только такие условия «обеспечивают возможность для солдат выполнения приказа командования». Исполнению же приказов У-цзы придает настолько большое значение, что говорит: «(Это) и есть то, из чего рождается организованность».


Часть четвертая

Основная мысль этой части выражена У-цзы словами: «Когда считают смерть в бою неизбежной, остаются в живых; когда считают за счастье жизнь, умирают».

Эта мысль характерна почти для всех военных стратегов древнего Китая. Ее высказывает Сунь-цзы в одинадцатой главе своего трактата: «Если они (солдаты. – Н. К. ) будут готовы идти на смерть, как же не добиться победы?».

Сунь-цзы развивает целое учение о том, что он называет «местом смерти». Он полагает, что лучше всего солдаты сражаются тогда, когда знают, что спасения у них нет, что им ничего не остается, как идти в бой и умереть. В таких случаях как раз и достигается победа, и притом в самом, казалось бы, безнадежном положении, в самом «месте смерти», как выражается Сунь-цзы. Та же мысль заложена и в словах У-цзы: «Когда считают смерть в бою неизбежной, остаются в живых». Оба знаменитых стратега древнего Китая в этом пункте полностью согласны друг с другом.

Однако готовность идти на смерть у солдат не может возникнуть сама по себе. У-цзы считает, что ее должен вызвать полководец.

Какими же средствами он может этого достичь? Сунь-цзы, развивая свою теорию о «месте смерти», советует полководцу нарочно ставить своих солдат в такие условия, из которых как будто нет выхода, когда остается только одно – умереть. У-цзы становится на другой путь. Он рекомендует полководцу самому постоянно демонстрировать перед солдатами свою готовность идти на смерть. По образному выражению У-цзы, «хороший полководец словно находится на тонущем корабле, в горящем здании». Лю Инь говорит: «У полководца всегда должна быть мысль о неизбежности смерти, и он должен это всюду показывать командирам и солдатам». Когда полководец именно так ведет себя, он «делает безрезультатными все хитросплетения мудрецов противника, делает бесплодной всю пылкость его храбрецов».


Часть пятая

Развивая далее свою науку об управлении армией, У-цзы переходит к вопросу о воинском обучении. Желая при этом с самого же начала внушить своему слушателю сознание важности этого вопроса, он указывает, что неподготовленность людей к делу, за которое они берутся, ведет к гибельным последствиям: «люди обычно находят смерть в том, в чем они неискусны». Если таковы последствия неподготовленности в обычной обстановке, тем более они неизбежны в условиях войны. «Поэтому в ведении войны самое главное – обучение и наставление».

Это место трактата У-цзы дает некоторое представление о строевом учении в древнем Китае. Солдат обучали «строиться в круг и квадрат, садиться и вставать, маршировать и стоять на месте, делать повороты направо и налево, идти вперед и назад, разделяться и соединяться, собираться и рассеиваться». Только после того как они усвоят все это, им можно дать оружие, указывает У-цзы.

Построение в круг и квадрат Лю Инь объясняет как два построения армии, принимаемые в зависимости от позиции. В «Диалогах» Ли Вэй-гуна круговое построение объясняется так: посредине располагался центральный корпус армии, вокруг него строились шесть других корпусов; получалась форма, напоминающая круг или, вернее, цветок с шестью лепестками, причем центральный корпус являлся как бы сердцевиной цветка.

Обучение «разделению и соединению» вызывалось представлением, что всякая боевая операция слагается из двух моментов: первый момент – занятие позиции для боя, второй – сам бой. Занятие позиции состояло в овладении всеми важнейшими стратегическими пунктами. Для того чтобы эти пункты занять, армия производила «разделение», то есть разделялась на несколько групп, каждая из которых и занимала – с боем или без боя, в зависимости от обстановки – тот или иной пункт. После этого все группы, расположившиеся в занятых пунктах, производили «соединение», то есть начинали общие, согласованные действия против неприятеля. Эти действия имели целью нанести удар, который должен был решить его судьбу.

У-цзы указывает, каким способом производится обучение солдат: «Когда научится сражаться один человек, он обучит десять других; когда искусству боя обучатся десять, они обучат сто» и т. д.

Эти слова следует понимать двояко. С одной стороны, У-цзы своим перечислением «один – десять – сто» и т. д. указывает на то, какое значение для армии имеет наличие в ней некоторого количества хорошо обученных, опытных солдат; с другой стороны, он указывает, что обучение должно вестись по соединениям в десять человек.

В трактате «Лю тао» мы находим описание такого обучения. «При обучении командиров обучают бою одного; когда он обучится, формируют вместе с ним соединение в десять человек. Эти десять человек обучаются бою. Когда они будут обучены, формируют вместе с ними соединение в сто человек. Эти сто человек обучаются бою. Когда они будут обучены, формируют вместе с ними соединение в тысячу человек. Тысяча человек обучается бою. Когда они будут обучены, формируют вместе с ними соединение в десять тысяч человек. Эти десять тысяч человек обучаются бою. Когда они будут обучены, формируют вместе с ними армию. Когда правила большого боя будут армией изучены, формируют вместе с ней миллионное войско».


Часть шестая

В этой части продолжаются рассуждения об организации армии. На этот раз У-цзы указывает полководцу, что в деле организации армии и в боевом построении он должен учитывать физические, умственные и моральные особенности каждого солдата. Так, например, большое значение имеет рост. Низких ростом следует ставить впереди и вооружать пиками и рогатинами. Пики того времени были двух видов: в два чжана четыре чи, то есть около трех метров длиною, и в два чжана, то есть около двух метров. Рогатины, то есть те же пики, но с раздвоенным острием, были тоже длиною около трех метров. Таким образом, низкорослым давалось оружие колющее и притом длинное. За ними размещали солдат высокого роста и вооружали их стрелковым оружием – луками и самострелами. Поскольку они были выше ростом, стоящие впереди не заслоняли им видимость и не мешали при стрельбе.

Знамена, по словам У-цзы, следует давать обладающим большой физической силой. Барабаны и гонги надлежит давать только особо мужественным и хорошо владеющим собою. Лю Инь напоминает в своем комментарии к этому месту трактата, что все движения солдат в строю определяются сигналами. Поэтому от сигнальщиков требуется мужество и самообладание.

Умных и сообразительных У-цзы советует брать в штаб. «Они умеют оценивать противника; поэтому им и нужно поручать разработку планов», – поясняет Лю Инь.

Большое значение имеет замечание У-цзы о том, что «солдаты из одних и тех же уездов и деревень дружны друг с другом». По объяснению Лю Иня, уездом и округом в те времена считалась территория с населением в среднем 1500 дворов; группа в 25 дворов считалась деревней. Надо полагать, что У-цзы указывает здесь на особый принцип формирования частей: каждую отдельную часть, по-видимому, стремились составлять из земляков, уроженцев одной и той же деревни или по крайней мере одного и того же уезда; это обеспечивало сплоченность состава частей, а тем самым и более высокую боеспособность.


Часть седьмая

Князь У-хоу спросил: «Есть ли какие-нибудь правила для движения армии?» В ответе У-цзы содержатся три различных указания: каков должен быть походный порядок; в какой местности ни в коем случае нельзя задерживаться; в каких метеорологических условиях можно вести наступление, в каких – нельзя.

Походный порядок большой армии обрисован посредством описания расположения знамен. На знаменах изображались различные животные и птицы, служившие обозначением тех или иных звезд. Ориентиром служила южная сторона. Знамя с изображением «Синего дракона» находилось по левую сторону походного порядка армии, то есть на восточном ее крыле; знамя «Белого тигра» – по правую сторону, то есть на западном крыле армии; знамя «Черной черепахи» – сзади, то есть на северном крыле. В центре находился стяг главнокомандующего – знамя «Среднего дворца», то есть с эмблемой звезды «бэта» в созвездии Пастуха. Под этим знаменем располагался штаб.

У-цзы советует не задерживаться у «Небесного котла», то есть у входа в долину, и у «Драконовой головы», то есть по краю горы. Лю Инь так поясняет это: «Если расположиться лагерем у входа в долину, можно подвергнуться удару со стороны противника, может угрожать и затопление. Если расположиться лагерем по краю горы, можно быть охваченным противником, может получиться неблагоприятное положение с водой и травой».

Последнее указание У-цзы касается связи боевых действий с метеорологическими условиями. Он говорит только о ветре, но это означает, что ветру тогда придавали особое значение. У-цзы рекомендует предпринимать нападение на противника, когда ветер дует в его сторону. Объясняется это двумя соображениями: ветер, дующий в спину, способствует лучшему наблюдению и прицеливанию, а также лучшему полету стрел. При ветре, дующем в лицо, песок и пыль мешают солдатам смотреть, стесняют их движения и плохо действуют на моральное состояние.


Часть восьмая

Последняя часть третьей главы отведена рассуждениям о коне. Конь в китайской армии времен У-цзы применялся для езды верхом и для боевых колесниц, тяжелые, то есть обозные колесницы тянули волы.

Из слов У-цзы видно, что коням в китайской армии придавали исключительно большое значение. Это понятно, если вспомнить, какую роль играли в армии древнего Китая боевые колесницы – главная ударная сила армии, какое значение имела конница – эти «глаза и уши армии», как тогда выражались.


Глава четвертая


Часть первая

Уже во «Введении» У-цзы говорит, что правителю государства необходимо сочетать два начала – гражданское и военное.

В четвертой главе, специально посвященной полководцу, У-цзы говорит о гражданском и военном начале применительно к полководцу: «Человек, в котором сочетаются и гражданское начало и воинское начало, – это полководец армии».

Выше, в комментарии к «Введению», уже упоминалось, что разумели мыслители древнего Китая под этими двумя началами. Поэтому такое определение полководца, которое дает У-цзы, нельзя не признать исключительным. Вмещать в себе в гармоническом сочетании оба начала общественной и государственной жизни – значило в то время быть идеалом общественного человека.

Сунь-цзы, характеризуя действия полководца, говорит: «Приказывая им (солдатам. – Н. К. ), действуй при помощи гражданского начала; заставляя, чтобы они повиновались тебе все как один, действуй при помощи воинского начала». Это наставление Сунь-цзы прежде всего означает: армией нужно не только командовать, ее нужно и воспитывать. Нужно быть не только начальником-командиром, но и учителем-воспитателем. Но, воспитывая армию, следует действовать средствами просвещения, и притом со всей гуманностью, присущей человеку высокой морали. Командуя армией, ведя ее в бой, следует действовать средствами приказа – со всей твердостью человека большой воли. Ту же мысль развивает в рассматриваемой главе и У-цзы.

Лю Инь так толкует это место трактата: «Уметь разбираться в условиях времени, уметь разбираться в выгодах местности, уметь разбираться в человеческих делах; строго блюсти законы о государе и подданных, соблюдать правила о высших и низших; просвещать народ в согласии с его обычаями; посредством Пути приводить своих воинов к благополучию, посредством справедливости управлять ими, посредством законов руководить их действиями, посредством гуманности проявлять к ним любовь – это есть гражданское начало (в действиях полководца. – Н. К. ). При получении повелений от государя забывать о родителях, во время сражения забывать о себе, считать за славу наступление и смерть, считать позором отступление и жизнь, быть нелицеприятным в награждениях и наказаниях, вырабатывать мудрые планы, издавать ясные приказы и потрясать своею мощью Поднебесную – это есть воинское начало. Если обладать этими двумя началами в их сочетании, можно стать полководцем».

Из этих слов Лю Иня видно, что настоящий полководец является носителем тех свойств, которые считаются обязательными для совершенной человеческой личности. В ней должны воплощаться начала «Пути», справедливости, законности, гуманности. Он должен обладать разумностью и знаниями, так как без этого не смог бы «разобраться в условиях времени, выгодах местности, человеческих делах». Он должен воплощать в себе правду, так как без этого не смог бы «быть нелицеприятным в награждениях и наказаниях».

Поучительно сопоставить приведенные слова Лю Иня с их источником – мыслями У-цзы, изложенными в первой главе. Там все указанные положения относятся к «совершенному человеку». «Совершенный человек посредством Пути приводит людей к благу, посредством долга управляет ими, посредством норм руководит их действиями, посредством гуманности привлекает их». Лю Инь же говорит: «Если обладать этими двумя началами в их сочетании, можно стать полководцем». Таким образом, для Лю Иня понятие «совершенного человека», то есть идеальной человеческой личности – подлинного руководителя и учителя людей, и понятие настоящего полководца совпадают.

«То, в чем соединяется и твердость и мягкость, есть руководство армией», – продолжает У-цзы. Лю Инь по этому поводу замечает: «В руководстве армией должны совмещаться и твердость и мягкость. Чрезмерная твердость приводит к ломке; при чрезмерной мягкости все разваливается само собою. Когда полководец тверд и вместе с тем умеет быть мягким, порядок устанавливается без всякого насилия; когда он мягок и вместе с тем умеет быть твердым, дело осуществляется при всяких обстоятельствах. Твердость и мягкость восполняют друг друга. С этими двумя качествами можно взять на себя управление армией».

Однако в концепции У-цзы и Лю Иня полководец – больше чем руководитель армии: он руководитель народа. Поэтому значение указанных его свойств не ограничивается рамками армии. Лю Инь говорит об этом, приводя слова трактата «Сань люэ»: «Кто умеет быть мягким и умеет быть твердым, у того государство все больше и больше процветает. Кто умеет быть слабым и умеет быть сильным, у того государство все больше и больше прославляется. Кто только тверд и только силен, у того государство непременно гибнет».

После всего этого У-цзы вправе с некоторой иронией заявить: «Вообще говоря, люди, рассуждающие о полководце, обычно видят в нем одну храбрость». «Но храбрость полководца – всего лишь одна его сторона», – поясняет У-цзы. Как невысоко он ставит одно это качество, показывают его слова: «Просто храбрый человек обязательно легкомысленно ввязывается в борьбу, а тот, кто легкомысленно ввязывается в борьбу и не разбирает, где выгода, непригоден».

Такое отношение к храбрости обнаруживается и в собственных действиях У-цзы. Вэй Ляо-цзы передает такой рассказ:

«Когда У-цзы был на войне, его приближенные преподнесли ему меч. У-цзы сказал: “Полководец распоряжается знаменами и барабанами и больше ничем. При встрече с трудностями он разрешает сомнения; воодушевляя воинов, указывает, куда направлять мечи. Вот дело полководца! Действовать мечом – не дело полководца”».

В этих словах содержится уже не просто указание на опасность, которую таит в себе ничем не контролируемая храбрость, а известный принципиальный взгляд на роль полководца.

Вообще древним китайским мыслителям было свойственно убеждение, что одно какое-либо качество или начало, взятое само по себе, является отрицательной величиной. Только в сочетании с другим, соотносительным к нему качеством оно являет свою истинную природу и свою ценность. На что уж на первый взгляд безусловным по ценности качеством является гуманность, в которой Конфуций видел чуть ли не начало всех начал, но уже Мэн-цзы заметил, что одностороннее подчеркивание гуманности у Конфуция и его последователей неправильно по существу и таит в себе опасность. Для Мэн-цзы гуманность только тогда оказывается положительным качеством, когда соединяется со справедливостью. Гуманность без справедливости – не гуманность, равно как и справедливость без гуманности не есть справедливость.

Этим общим складом философской мысли того времени и объясняется то отрицательное отношение к храбрости как таковой, без соединения с другими качествами, которое сказалось в приведенных словах У-цзы. Он предъявляет к полководцу совсем другие требования.

Первое требование – понять основной принцип руководства армией. Сунь-цзы говорил: «Управлять массами (то есть многочисленной армией. – Н. К. ) – все равно что управлять немногими» (то есть небольшим отрядом. – Н. К. ). Эту же мысль повторяет У-цзы для объяснения того, в чем заключается принцип управления армией. Но Сунь-цзы сводит все рассуждение к рекомендации ввести для облегчения командования определенные воинские подразделения. У-цзы же не объясняет, как достигается возможность управлять большой армией с той же легкостью, как и небольшим отрядом. В свете его предшествующих высказываний можно лишь предположить, что он имеет в виду знание человеческой природы, которое позволяет должным образом управлять действиями как отдельного человека, так и очень многих.

Второе требование – воспитать в себе постоянную готовность к встрече с противником. По образному выражению У-цзы, всегда нужно быть в таком состоянии, «будто, выйдя за ворота, увидишь перед собой противника».

Третье требование – отвага. У-цзы характеризует отвагу так: «Находясь перед лицом противника, не думать о жизни». Лю Инь дает эту характеристику в более распространенном виде: «Находясь перед лицом противника, быть исполненным волею к смерти, не иметь сердце, полное заботой о жизни».

Четвертое требование – осторожность. Пятое – простота. У-цзы заканчивает эту часть своих рассуждений о полководце определением «закона» самого полководца, закона его поведения: «Получить повеление и не попрощаться с семьей, разбить противника и только после этого вернуться домой – таков закон полководца», – говорит он.

Ту же мысль развивает и Вэй Ляо-цзы: «Когда полководец получает повеление (то есть назначение. – Н. К. ), он забывает о своем доме; действуя со своей армией и ночуя в поле, он забывает о своих родных; когда он берет колотушку и ударяет в барабан (то есть подает сигнал к бою. – Н. К. ), он забывает о себе самом».

Эти слова Вэй Ляо-цзы, судя по контексту, относятся именно к У-цзы. Видимо, такое отношение к своим обязанностям было характерной чертой этого знаменитого военачальника.


Часть вторая

Продолжая свое рассуждение о полководце, У-цзы переходит к вопросу, кто может быть назван хорошим полководцем.

Этот вопрос он рассматривает с двух сторон: есть некоторые знания, которые необходимо иметь полководцу, и есть некоторые свойства, которыми он должен обладать.

Полководец должен знать то, что У-цзы называет «пружинами» войны. Таких «пружин» он насчитывает четыре: «дух» самого полководца, влияние его личности; «местность», влияющая на ход военных действий; «действия», то есть вся совокупность мероприятий; «сила», то есть состояние боевой мощи.

О первой «пружине» У-цзы говорит категорически: «Легкость или трудность действий всей массы армии, всего миллионного войска заключены в человеке», то есть в полководце. Лю Инь поясняет эту мысль так: «Это называется пружиной духа в том смысле, что дух всей миллионной массы заключен в духе одного человека. Поэтому, если полководец храбр – его солдаты сильны; если полководец труслив – его солдаты слабы».

Большое значение духу придают и другие древние стратеги. Вэй Ляо-цзы говорит: «То, чем полководец сражается, есть народ. То, чем народ сражается, есть дух». Поэтому и Сунь-цзы ставит на первое место в действиях полководца именно «управление духом». Вэй Ляо-цзы говорит о том же: «Руководитель армии – сердце, его подчиненные – руки и ноги. Если сердце исполнено уверенности, руки и ноги – сильны; если же сердце исполнено растерянности, руки и ноги не будут ему послушны». В другом месте Вэй Ляо-цзы говорит: «В бою необходимо, чтобы полководец воодушевлял своих солдат. Это все равно, как сердце управляет руками и ногами. Если дух не поднят, солдаты не пойдут на смерть из верности долгу. Если же солдаты не будут идти на смерть из верности долгу, никто не будет сражаться».

Мнение Ли Вэйгуна совпадает со взглядами У-цзы: «Когда существо, в котором заложена жизнь и течет кровь, борется с воодушевлением, не обращая при этом внимания на смерть, таким его делает дух. Поэтому правила ведения войны заключаются в том, чтобы прежде всего обязательно знать своих офицеров и солдат, пробудить в них дух победы. Именно этим способом можно поразить противника».

Вторая «пружина» – местность. У-цзы рисует местность, обладание которой может составить пружину успеха: «Дорога – узкая, путь – крутой, кругом – высокие горы, отвесные стены». Это признаки местности, представляющей естественную крепость.

Не один У-цзы считал такую местность наилучшей для обороны.

В «Законах Сыма» в числе «пяти забот» полководца приводится и забота об использовании местности, причем в объяснении говорится: «Использовать местность – это значит защищаться среди теснин, круч, пропастей». Лю Инь, комментируя это место, прямо указывает, что речь идет о той местности, о которой говорится в трактате У-цзы.

Третья «пружина» – действия, как выражается У-цзы, то есть вся тактика борьбы с противником. У-цзы перечисляет меры, к которым должен обращаться полководец: засылка к противнику лазутчиков, направление в его расположение летучих отрядов, разделение его сил, сеяние смуты в его лагере. Почти все эти меры предусматривает и Сунь-цзы, так что в этом пункте оба прославленных стратега древнего Китая полностью согласны.

Четвертая «пружина» – сила. Здесь мысль У-цзы сводится к двум требованиям: необходимо иметь армию хорошо обученную, вооружение наилучшее. О первом требовании говорят его слова: «воины обучены воинскому строю, кони привычны к бегу»; о втором – слова: «у колесниц оси крепкие, у кораблей весла хорошо действуют».

Лю Инь поясняет эти слова следующим образом: «Когда у колесниц оси крепкие – готовы к сражению на суше; когда у кораблей весла хорошо действуют – готовы к сражению на воде; когда воины опытны в военном строе, это говорит о том, что их обучение было основано на определенных правилах; когда кони привычны к бегу, это говорит о том, что в тренировке их была определенная система».

Таковы четыре «пружины» военного успеха. Знать их необходимо всякому полководцу. Однако, чтобы стать хорошим полководцем, нужно еще обладать особыми личными качествами.

Все китайские стратеги говорят о личных качествах полководца. Сунь-цзы в первой же главе своего трактата перечисляет эти качества: ум, беспристрастность, гуманность, мужество, строгость. «Лю тао» требует от полководца ума, гуманности, правдивости, искренности, аргументируя это требование следующими соображениями: «Когда полководец храбр, его нельзя одолеть; когда он умен, его нельзя смутить; когда он гуманен, это значит, что он любит людей; когда он правдив, это значит, что он не обманет; когда он искренен, это значит, что в нем нет двоедушия». Таким образом, «Лю тао» почти полностью повторяет требования, выставленные Сунь-цзы.

Несколько иначе подходит к вопросу У-цзы. Он требует четырех качеств: властности, добродетельности, гуманности и храбрости. Этих качеств «достаточно для того, чтобы, ведя за собой подчиненных, сохранять спокойствие в своем войске, устрашать противника, рассеивать всякие сомнения». При наличии у полководца этих качеств «он приказывает – и подчиненные не осмеливаются ослушаться. Он пребывает в каком-либо месте – и неприятель не осмеливается выступить против него».

Лю Инь пытается установить, какое именно из этих четырех свойств обеспечивает тот или иной результат. По его мнению, спокойствие в армии создается добродетельностью полководца и его гуманностью; устранение всяких сомнений у подчиненных и внушение страха противнику достигается храбростью полководца; безоговорочное исполнение всех приказов обусловливается властностью, то есть силой, авторитетом полководца.

Нетрудно заметить, что два качества – добродетельность и гуманность – относятся к категории «гражданских начал» в человеке, другие два – властность и храбрость – к категории «воинских начал».

Только того полководца, который обладает этими четырьмя качествами У-цзы считает возможным назвать хорошим. Насколько же эта оценка высока, свидетельствуют его слова: «Если такого человека найти, государство будет сильным; если такого человека потерять, государство погибнет».


Часть третья

Полководец руководит армией. У-цзы рассуждает об этом руководстве несколько своеобразно.

Что значит руководить людьми? По его мнению, это значит воздействовать на них. Что управляет действиями людей? Впечатления, получаемые людьми от внешнего мира: то, что они видят; то, что они слышат; то, что они чувствуют. Следовательно, для того чтобы заставить людей совершить те или иные действия, нужно воздействовать на их слух, зрение и сердце.

Уже в древнем китайском трактате о военном искусстве, цитируемом Чжан Юем в его комментарии к «Сунь-цзы», было сказано, что в условиях скопления больших человеческих масс, «когда говорят, друг друга не слышат» (то есть не слышно команды, подаваемой голосом). Поэтому, замечает этот древний трактат, «изготовляют барабаны и гонги». У-цзы приводит перечень средств звуковой сигнализации, заменяющих команды, подаваемые голосом: барабаны, литавры, гонги и колокольчики. Каждый из этих инструментов употребляется для определенного вида команды. Так, например, удар в барабан является сигналом к наступлению, атаке; удар в гонг – к отступлению, отходу.

Чем можно воздействовать на зрение? Конечно, можно подавать команду жестами, но, как говорит тот же древний трактат, в условиях скопления больших масс людей, «когда смотрят, друг друга не видят». Поэтому «изготовляют значки и знамена». У-цзы перечисляет средства оптической сигнализации: бунчуки, знамена, флаги и значки.

Чем можно воздействовать на сердце? У-цзы отвечает: «запрещениями и приказаниями, карами и наказаниями». Под словом «кара» подразумевалось нечто более тяжелое, чем простое наказание; впоследствии под первым стали подразумевать судебное наказание, под вторым – административное или дисциплинарное взыскание.

Заканчивается эта часть третьей главы заимствованным из какого-то неизвестного нам древнего сочинения стихом, в котором воспевается мощь полководца:

«Военачальник поманит – все к нему, все за ним! Военачальник укажет – все вперед, все на смерть!»


Часть четвертая

Армия имеет перед собой другую армию. Полководец имеет против себя другого полководца. Если от качеств своего полководца зависит успех, то успех этот зависит и от качеств полководца противной стороны. Поэтому необходимо знать также и качества полководца противника. На основании учета этих качеств вырабатывается та или иная тактика борьбы с противником. Этой теме и посвящена четвертая часть четвертой главы.

Та или иная тактика борьбы в известной мере определяется личными качествами полководца противника. Если он глуп, корыстолюбив, с легкостью идет на всякие перемены, нерешителен, справиться с ним нетрудно: глупого можно обмануть и поймать в ловушку, корыстолюбивого – подкупить, легкого на всякие перемены – обессилить, вызывая его на всевозможные действия, нерешительного – напугать.

О полководце противника можно судить и по его действиям. У-цзы указывает на четыре действия, которые свидетельствуют об отсутствии у него способностей руководителя армии. Первые два относятся к его стратегии при наступательных операциях. Один полководец стремится выбрать для наступления удобный путь, например по наклонной плоскости вниз, не заботясь о том, что он оставляет за собой подъем; этим он ставит себя в затруднительное положение в случае отступления. Другой полководец поступает наоборот: всячески заботится об облегчении себе возможности отступления, не считаясь с трудностями наступления по наклонной плоскости вверх. Первому, ведущему наступление, спускаясь с возвышенности, следует не мешая спускаться, ожидать его в конце спуска и разбивать его наступающие части по очереди, не дожидаясь, когда они успеют сосредоточиться. По второму, идущему в атаку на подъем, следует ударить с высоты.

Два других действия полководца свидетельствуют о его неопытности в выборе позиции. Он может расположить свою армию в низменной и сырой местности. Если в это время прошли сильные дожди, следует устроить «нападение водой», как выразился в своем трактате Сунь-цзы, то есть затопить его. Он может расположить свою армию в местности, густо заросшей кустарником. Если в это время в его сторону дует ветер, следует произвести «нападение огнем», то есть поджечь его лагерь.

О полководце можно судить и по отношению к нему солдат. О полном отсутствии у него авторитета свидетельствует пренебрежительное отношение к нему подчиненных. В таком случае его приказы не будут действовать, солдаты только и будут думать о возвращении домой. Следует открыть им путь и, когда они начнут уходить, уничтожать их по частям. Наконец, о полководце можно судить и по состоянию его страны. «Если высшие у него богаты и высокомерны, а низшие бедны и ропщут», такая же картина должна повторяться и в армии. В таком случае следует «разъединить их», то есть усилить рознь между полководцем и его командирами, с одной стороны, и с солдатами – с другой.


Часть пятая

Есть еще один способ выяснить, каково руководство у противника. Этот способ – разведка боем. О ней говорит У-цзы в заключительной части этой главы.

У-цзы рекомендует отправить в разведку небольшой отборный отряд, способный к быстрому передвижению, то есть составленный, по-видимому, из тех, кого он назвал «легкими на ногу». Тактика разведки должна быть такова: нужно завязать бой с противником, но, как только он станет вводить в бой крупные силы, сейчас же отступить. При этом необходимо наблюдать, как идут его солдаты и как он ведет преследование. Если его части идут организованно, в полном боевом порядке, если он ведет преследование осторожно, стараясь остановить отступающих притворной медлительностью, если он делает вид, что не обращает внимания на отступающих в расчете, что те станут менее осмотрительными и их легко будет уничтожить, – все это свидетельствует о том, что полководец у противника умный. Если же его части будут идти беспорядочно, если он бросится в преследование очертя голову, если будет спешить воспользоваться любой представившейся ему выгодой, не думая, что противник может принять ответные меры, – все это свидетельствует о том, что полководец у противника глуп. Вывод, таким образом, ясен: с первым полководцем не следует вступать в бой; о втором же У-цзы говорит: «Пусть будет у него и много войска, захватить его можно».


Глава пятая


Пятая глава «У-цзы» называется главой «Об изменениях». Лю Инь начинает свой комментарий к этой главе следующими словами: «Если при ведении войны знать только общие правила и не знать, какие изменения происходят в зависимости от времени и обстоятельств, как можно одержать победу в случае какой-нибудь неожиданности?»

В трактате Сунь-цзы «Изменениям» посвящена восьмая глава. Изложив правила ведения войны, он в этой главе неожиданно заявляет:

«Бывают дороги, по которым не идут; бывают армии, на которые не нападают; бывают крепости, из-за которых не борются; бывают местности, из-за которых не сражаются; бывают повеления государя, которых не выполняют».

В сопоставлении с предыдущими указаниями эти слова означают: есть правила, но бывают и исключения.

Таким образом, оба древних стратега придерживаются взгляда, что знать одни общие правила недостаточно, необходимо знать и «изменения».


Часть первая

Первая часть этой главы представляет собой только вступление. Прежде чем перейти к советам, как поступать в различных случаях, при различных изменениях обстановки, У-цзы считает нужным указать на предварительное условие, которое делает вообще возможным легко и свободно менять тактику. Это условие – обученность армии. При хорошо обученной армии легко справиться со всеми случайностями и неожиданностями. Вэйский князь спрашивает, что делать в том случае, если армия при неожиданной встрече с противником приходит в расстройство. У-цзы вместо конкретных указаний, на которые, видимо, и рассчитывал князь, неожиданно преподносит общее положение, которое и является вступлением.

«По законам войны, – говорит он, – днем все сообразуется со знаменами, бунчуками, флагами и значками; ночью все сообразуется с гонгами, барабанами, свирелями и флейтами. Когда дают сигнал «налево», поворачивают налево, дают сигнал «направо», поворачивают направо» и т. д. Вместо конкретного указания дается, следовательно, словно выдержка из воинского устава. Но уже совсем не словами устава звучит заключительная фраза: «Если армия покорна воле полководца, если командиры и солдаты выполняют приказания, в бою не бывает сильного противника, при нападении не бывает крепкой позиции».

Это – уже прямой ответ спрашивающему. Если армия послушна воле полководца, если она умеет действовать так, как учит устав, такого положения, о котором говорит князь, то есть расстройства при неожиданной встрече с противником, вообще быть не может.


Часть вторая

После установления предварительного условия У-цзы переходит к разбору конкретных случайностей, могущих встретиться на войне.

Первый вопрос: как быть, если получится такая обстановка, что у меня окажется войска мало, а у противника много?

Общие правила на этот случай преподал Сунь-цзы: «Если (у тебя) сил меньше, сумей оборониться от него», – говорит он в одном месте своего трактата. «Если он силен, уклоняйся от него», – говорит он в другом месте. У-цзы придерживается другого мнения: уклоняться от сражения с противником, превосходящим по численности, следует, но не всегда; на ровной местности уклоняться от сражения нужно, в теснине же, то есть на узком пространстве, окруженном с боков возвышенностями, наоборот, принять бой можно.

Гуань Чжунсю, один из комментаторов трактата «У-цзы», объясняет, почему в этом случае можно пойти на сражение с противником: «Большое войско, находясь в теснине, становится малым; малое войско, находясь в теснине, становится большим: оно обращает в свою пользу выгодные условия местности». Условия такой местности настолько выгодны для нападающего, что У-цзы считает возможным сказать: «Для того чтобы ударить одному на десятерых, нет ничего лучшего, чем теснина». Иначе говоря, в подобной обстановке перевес сил перестает играть решающую роль.


Часть третья

Похоже на то, что молодой вэйский князь хочет поставить своего наставника в тупик. Он спрашивает, как поступать в том случае, когда противник сильнее во всех отношениях: у него и сил больше, и качества солдат превосходные, и позиция неприступная.

Наставник, однако, оказался на высоте: он нашел выход даже из такого, казалось бы, вполне безнадежного положения.

У-цзы признает, что идти на такого противника прямо, так сказать, напролом, – бессмысленно. Для того чтобы одолеть его, нужны в данном случае особые приемы. Он предлагает сначала попытаться вынудить противника покинуть позицию. У-цзы, Сунь-цзы и другие стратеги древнего Китая хорошо знали, чего можно добиться с помощью искусных лазутчиков, засылаемых в стан неприятеля. Поэтому он и советует послать к противнику своего агента, даже с письмом от себя, что-то предложить, что-то пообещать, чем-то припугнуть, чем-то задеть, на что-то спровоцировать и добиться, чтобы тот снялся с позиции.

У-цзы предвидит, что этот способ может и не дать желаемых результатов; тогда остается сражаться.

У-цзы преподает наставления, как нужно в этом случае действовать. Нужно так подготовить удар, чтобы противник не мог заранее определить, откуда он будет нанесен. Следует разделить свои силы на пять частей, действовать ими в различных направлениях и тревожить противника со всех сторон. В результате создается положение, о котором У-цзы говорит в таких выражениях: «Когда пять отрядов станут действовать в пяти направлениях, противник непременно растеряется и не будет знать, с какой стороны последует удар». Создастся ситуация, о которой Сунь-цзы говорит так:

«Противник не знает, где он будет сражаться. А раз он этого не знает, у него много мест, где он должен быть наготове. Если же таких мест, где он должен быть наготове, много, тех, кто со мной сражается, мало… Мало сил у того, кто должен быть всюду наготове; много сил у того, кто вынуждает другого быть всюду наготове».

Сунь-цзы, как и У-цзы, видит в создании описанной обстановки лучший способ свести на нет численный перевес противника. Вместе с тем необходимость ждать нападения отовсюду ведет к появлению уязвимых мест, которые и нужно нащупать.

Слова в тексте: «закусив во рту палочки» – имеют буквальное и переносное значение; чтобы войска двигались бесшумно во время приближения к противнику для неожиданного удара на него солдат заставляли брать в зубы палочки, мешающие говорить; в переносном смысле это выражение употреблялось в значении «в полном молчании», «без малейшего шума».


Часть четвертая

Новая ситуация, разрешить которую предлагает своему собеседнику вэйский князь, заключается в следующем: как быть в том случае, если противник угрожает, а я почему-либо не могу принять бой, отступить же некуда и солдаты, видя, что дороги для отступления нет, объяты страхом.

Из ответа У-цзы мы снова видим, что численности войск все же придавалось тогда большое значение. У-цзы строит свою тактику, исходя из положения: выбор действия зависит от того, на чьей стороне перевес в силах.

У-цзы остается верным и другому своему положению: во всех затруднительных случаях следует обращаться к тактике комбинированного удара, то есть разделения своих сил на отдельные части, оперирующие в разных направлениях, и удара с разных сторон. Так он предлагает поступить и в данном случае, впрочем, с оговоркой, что подобная тактика возможна только тогда, когда перевес сил на своей стороне. Если же этого нет, следует действовать разными способами, но обязательно так, чтобы не давать противнику ни минуты спокойствия.


Часть пятая

Князь предлагает новую ситуацию: встреча с превосходящими силами противника происходит в ущелье, где по обеим сторонам крутые горы или пропасти. Сущность этой ситуации такова: в подобной обстановке нет места для боевого развертывания и приходится вести бой, подставляя себя под удар противника.

Ответ У-цзы свидетельствует, как серьезно оценивали такую ситуацию полководцы древнего Китая. Первое, что советует У-цзы, – по возможности быстро пройти подобное место, быстрым продвижением не дать противнику времени для нанесения удара. Если же сражения не миновать, следует барабанным боем, воинственными криками, непрерывной стрельбой, короткими ударами воздействовать на противника так, чтобы сбить у него наступательный порыв и вызвать расстройство в его рядах. Лю Инь говорит так: «Наступать с луками и самострелами, стрелять и захватывать пленных – значит действовать на его слабые места. После этого надлежит внимательно наблюдать за порядком и беспорядком у него. Если у него возникнет беспорядок, следует нападать тут же, без колебаний. Если порядок сохраняется, следует принять все меры, чтобы вызвать беспорядок».


Часть шестая

В шестой части объясняется, что нужно делать, если угрожает «бой в долине». Под долиной понимается небольшая по размерам территория, слева и справа огражденная горами. У-цзы считает, что нужно приложить все усилия к тому, чтобы выбраться из тесноты на простор, по возможности еще не вступив в генеральное сражение. Сделать это нужно потому, что на тесном пространстве невозможно произвести нужное для такого сражения построение.

Как сделать так, чтобы противник не помешал выходу из долины? У-цзы рекомендует бросить на противника свои лучшие части, в авангарде основной массы войска поставить легкую пехоту; одновременно разделить на отдельные группы свои колесницы, придать каждой из групп по конному отряду и направить такие соединения по разным направлениям. У-цзы считает, что эти действия заставят противника опасаться удара с неожиданной стороны, наведут его на мысль о подстроенной ловушке, приведут его в замешательство, чем и надлежит воспользоваться для быстрого вывода своих войск из долины.


Часть седьмая

После указания, как вести «бой в долине», У-цзы переходит к тактике «боя в болотистой местности». Строго говоря, в этом случае он не дает прямых указаний, лишь обращает внимание на то, что в такой местности действия колесниц и конных частей вообще исключаются, и рекомендует тщательно изучить местность и на основании этого изучения выработать план действий.


Часть восьмая

У-цзы не оставляет без внимания и влияние метеорологических условий на военные действия. Естественно его указание на то, что дожди сильно затрудняют движение колесниц, но интересна одна деталь: если во время дождей противник прошел впереди, следует повести свои колесницы по колеям, оставленным его колесницами.


Часть девятая

Вэйский князь спрашивает: «Допустим, что внезапно появляются свирепые разбойники, опустошают мои поля, забирают мой скот, что в этом случае делать?» Разумеется, в этих словах не идет речь о разбойниках в прямом смысле этого слова. Разбойниками было принято называть вообще войска противника.

В своем ответе У-цзы исходит из трех положений, которые, видимо, признавались всеми стратегами его времени. Первое из них нашло свое выражение в известных словах Сунь-цзы: «По утрам духом бодры, днем вялы, вечером помышляют о возвращении домой». Слова эти должны пониматься широко: в начале кампании войско бывает исполнено энергии и боевого воодушевления, в середине уже этого нет, а в конце кампании сказывается общее утомление. Поэтому Сунь-цзы и советует «избегать противника, когда его дух бодр, и ударять по нему, когда его дух вял или когда он помышляет о возвращении».

Второе положение сформулировано самим У-цзы. В конце второй главы, перечисляя случаи, когда надлежит нападать на противника, У-цзы говорит: «Надлежит нападать, когда он преисполнен страха».

Третье положение не раз встречается у обоих стратегов древнего Китая: они рекомендуют нападать на противника, когда его ряды расстроены, когда между отдельными частями нарушена связь, когда одни части оказываются выдвинувшимися вперед, другие – отставшими.

Такое расстройство может быть вызвано различными причинами: деморализацией армии, географическими условиями, ошибками полководца. В данном случае важны не сами причины, а результат, то есть расстройство боевых рядов. И Сунь-цзы и У-цзы называют это «беспорядочностью знамен».

Если налицо все три указанных условия: «вечер», то есть спад боевого воодушевления у противника, страх, которым он охвачен, и беспорядок в его рядах, то не только можно, но и нужно на него нападать.


Часть десятая

Сунь-цзы в двенадцатой главе своего трактата говорит о том, что в борьбе с противником уничтожают его население, сжигают запасы, склады и т. д. Иначе говоря, ведут войну на уничтожение всей живой и материальной силы противника. У-цзы выдвигает противоположную точку зрения: при вступлении в страну противника надо стараться привлечь на свою сторону ее население. Для этого У-цзы рекомендует не рубить деревья, не разрушать жилищ, не забирать зерно, не убивать домашних животных, не жечь запасов. У-цзы рекомендует далее отнестись милостиво ко всем, кто находился на службе у противника: не только не предпринимать никаких репрессий против них, но даже продолжать выдавать жалованье. Всех сдающихся без сопротивления У-цзы советует помиловать и успокоить.

Такое поведение по отношению к противнику после победы над ним рекомендует не один У-цзы. В «Законах Сыма» – трактате, относящемся приблизительно к этой же эпохе, – предписывается такая тактика: «Вступив на землю виновного (то есть правителя страны, с которой идет война. – Н. К. ), не оскорбляй его богов, не устраивай охот на его угодьях, не разрушай межей (устроенных для задержки воды. – Н. К. ) на его полях, не сжигай построек, не вырубай лесов, не отнимай животных, зерно, орудия и утварь. Если встретишь стариков и детей, с почтением отведи их домой и не трогай их. Если встретишь человека во цвете лет и если он не сопротивляется, не смотри на него как на врага; если у противника имеются раненые, вылечи их и отпусти по домам. Когда виновный уже наказан, победитель со своими князьями вводит порядки в его стране. Он возвышает мудрых, ставит в стране просвещенного правителя, приводит в порядок все должности».


Глава шестая


Последняя глава трактата говорит о наградах и наказаниях. У-цзы не раз касался этого вопроса и в предыдущих главах. Так, например, рекомендуя составлять армию из крепких, выносливых, смелых и воинственных людей, он заметил: «Если заботиться об их отцах и матерях, женах и детях, если награждать их щедро, а наказывать строго, это будут воины, укрепляющие армию; с ними можно продержаться долго». На вопрос князя, что самое главное в руководстве армией, У-цзы в числе прочего говорит о важности щедро награждать при наступлении и строго наказывать при отступлении.

Настойчивое возвращение У-цзы к этой теме побудило князя задать вопрос: «Когда наказания строги, а награды справедливы, этого достаточно для победы?»

«На это одно полагаться нельзя», – отвечает У-цзы. Для победы важнее другое: «Когда… издают приказы и люди ревностно исполняют их, когда поднимают войско… и люди с радостью сражаются; когда скрещивают оружие… и люди с радостью умирают», – вот тогда правитель может с уверенностью рассчитывать на победу.

После этого, естественно, возникает вопрос: «А как этого добиться?» В ответ У-цзы преподносит целое наставление, как следует действовать правителю. Тут и угощения, и подарки, всяческие знаки внимания и к самим воинам и к их семьям. Но все же главное условие победы – готовность солдат идти на смерть. Только это делает армию действительно сильной, ибо «достаточно одного человека, решившегося расстаться с жизнью, чтобы нагнать страх на тысячу человек».

Читать далее

Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий