Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Луд-Туманный
Глава 15. «Хо-хо-хох!»

Секретарь закрыл огромный фолиант, низко поклонился и вернулся на свое место. А в зале воцарилась зловещая тишина.

Мастер Натаниэль взирал на сенаторов холодно и отчужденно, словно сам Закон. Что они могли с ним сделать, если им движет таинственный импульс, побудивший идти по белой прямой дороге, ведущей – он и сам не знал, куда.

Но мастер Амброзий вскочил и сурово потребовал, чтобы многоуважаемый сенатор пояснил, что он имел в виду, прибегнув к столь оскорбительным инсинуациям.

Мастер Полидор снова встал и, угрожающе показывая пальцем на мастера Натаниэля, сказал:

– Его милость мэр говорил нам о человеке хитром, опасном и скрытном, который недавно навлек на нас позор и беду. Но этим человеком является не кто иной, как его милость мэр.

Мастер Амброзий опять вскочил и стал гневно протестовать, но мастер Натаниэль ex cathedra[6]Официально (лат.). сурово приказал ему замолчать и сесть на место.

А тем временем Полидор Виджил продолжал:

– Он был нем, когда нужно было говорить; слаб, когда нужно было действовать; вероломен – что могут подтвердить безутешные семьи его друзей… и тщеславен. Да, тщеславен, ибо чем, кроме тщеславия, – иронично улыбнулся он, – можно объяснить такую страсть к заморским тканям, тафте и прочим дорогим шелкам? Таким образом, я настаиваю на том, чтобы в глазах Закона его считали мертвым.

По залу прокатился негромкий ропот одобрения.

– Будет ли он отрицать, что питает чрезмерную страсть к шелкам?

Мастер Натаниэль дал понять, что он это отрицает.

Мастер Полидор спросил, не будет ли мэр в таком случае возражать, чтобы его дом подверг ли обыску; и мастер Натаниэль кивнул утвердительно.

– Немедленно и безотлагательно? Ответ был тот же.

Итак, весь сенат встал, и двадцать сенаторов, не снимая мантий, покинули Палату Гильдий и направились к дому мастера Натаниэля.

А кто же присоединился к процессии по пути, как не Эндимион Хитровэн? Тут уж мастер Амброзий вышел из себя. Хотелось бы ему знать, почему этот закоренелый негодяй, этот бесстыжий выскочка сует свой нос в конфиденциальные дела сената! Но мастер Натаниэль крикнул ему раздраженно:

– Да пусть идет, Амброзий, если ему хочется. Чем больше людей, тем веселее!

Можете представить себе ужас и изумление госпожи Златорады, когда спустя несколько минут ее брат с толпой сенаторов, теснившихся за его спиной, потребовал, чтобы она принесла ему все ключи, имеющиеся в доме.

Они стали производить тщательнейший обыск, перерывая ящики в комодах, сундуки и письменные столы. Но нигде не обнаружили ни кусочка уличающей кожуры, ни пятнышка подозрительного цвета.

– Ну что ж, – начал мастер Полидор тоном, в котором звучало одновременно облегчение и разочарование, – наши поиски, кажется, оказались…

– Бесплодными, а? – подсказал Эндимион Хитровэн, потирая руки и поглядывая на присутствующих своими яркими глазами.

– Ну что ж, может быть. Может быть…

Они стояли в зале рядом с прадедовскими часами, тикающими с невинным и глупым видом.

Эндимион Хитровэн подошел к часам и, кривляясь, уставился на них, склонив голову на бок. Потом постучал по корпусу из красного де рева, напомнив этим госпоже Златораде слова стражника Палаты Гильдий о его сходстве с дятлом.

Затем, отступив на несколько шагов, с комическим предостережением погрозил им пальцем.

– Мерзкий фигляр! – довольно отчетливо произнес мастер Амброзий.

Повернувшись к Полидору Виджилу, весельчак Хитровэн сказал:

– Чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений, давайте-ка заглянем в эти часы.

Мастер Полидор в душе был согласен с восклицанием мастера Амброзия. Он тоже подумал, что доктор, паясничая в такую минуту самым отвратительным образом, проявил полное отсутствие хорошего воспитания.

Но все же Закон не боится довести основательность до абсурда. Поэтому мастер Полидор спросил мэра, не будет ли тот так любезен предоставить в его распоряжение ключ от часов. Мастер Натаниэль предоставил, и часы открыли. Лицо госпожи Златорады исказила гримаса, она поднесла к носу нюхательную соль, так как, ко всеобщему изумлению, эти глупые, такие добродушные на вид прадедовские часы предстали перед присутствующими этаким рогом изобилия, полным экзотических, странного цвета и зловещего вида фруктов.

Побеги, сродни виноградным, усыпанные яркими, опасными и порочными ягодами, обвивались вокруг маятника и цепи, на которой висели две свинцовые гири; а на дне ящика лежала тыква невиданного цвета, выдолбленная и наполненная чем-то похожим на малиновый виноград, рыжевато-коричневый инжир, изумрудно-зеленую малину и прочие фрукты, еще более странные, самого невероятного цвета и формы, не присущие ни одному из видов, известных в Доримаре.

Вздох ужаса и удивления вырвался у собравшихся. А из часов или из дымохода – а может, из плюща, заглядывавшего в окно? – откуда-то совсем близко раздалось насмешливое «Хо-хо-хох!»

Конечно же, не прошло и нескольких часов, как весь Луд-Туманный смеялся над провалом такой эмоциональной речи мэра в сенате.

А вечером толпа сожгла на костре его чучело, и среди тех, кто танцевал вокруг костра, были Шлендра Бесс и матушка Тиббс. Понимала ли матушка Тиббс, что происходит, или нет, сказать было трудно. Был повод потанцевать, а ей этого было вполне достаточно.

Стало также известно, что конная полиция во главе со своим капитаном хоть и не принимала участия в этих событиях, но находилась рядом и взирала на все со снисходительной улыбкой.

Из уважаемых граждан в этой несимпатичной толпе зрителей был также Эбенизер Прим, часовщик. Однако он не позволил своим дочерям присутствовать при этом зрелище, и они сидели дома, не снимая с огня ужин для отца и его подмастерья в черном парике.

Но Эбенизер вернулся один, а Рози и Салат слишком боялись отца, чтобы задавать ему какие-либо вопросы. Вечер тянулся бесконечно: Эбенизер читал «Похождения доброго мэра в Луде-Туманном» (дидактическую и невыразимо скучную поэму времен ранних лет Республики) и время от времени бросал поверх очков суровые взгляды на дочерей, которые шептались, склонившись над работой, – они плели кружева, – и часто поглядывали на дверь.

Девушки поднялись к себе в спальню, так и не дождавшись подмастерья. Оставшись вдвоем, они признались друг другу, что провели самый скучный вечер с тех пор, как ранней весной он появился у них в доме. Было просто удивительно, какая невероятная веселость скрывалась за чопорной внешностью этого молодого человека.

Достаточно было понаблюдать за уморительными гримасами, которые он корчил за спиной их папочки, чтобы оживить вечер, проведенный в обществе этого достойного джентльмена! А как их веселило, когда он вдруг пронзительно выкрикивал «Хо-хо-хох!» и на самой высокой ноте ханжеское выражение на его лице мгновенно исчезало. Кроме того, запас загадок и смешных песенок, казалось, был у него неистощимым, а когда речь шла о всевозможных розыгрышах, изобретательность подмастерья не знала предела.

Сестры с раннего детства жаждали иметь обезьянку или попугая какаду, которых привозили матросы, однако отец всегда решительно отказывался. Но этот подмастерье был в десять раз забавнее любой обезьянки или какаду!

На следующее утро, когда помощник отца не пришел за своей традиционной булочкой и стаканом тонизирующего напитка домашнего приготовления, девушки заглянули к нему в комнату и обнаружили, что постель не тронута, а на полу валяется аккуратный черный парик. Юноша так и не пришел за ним. А когда они робко спросили отца, что случилось с подмастерьем, тот сурово запретил им даже упоминать когда-либо его имя и прибавил, многозначительно покачивая головой:

– Я давно подозревал, что он был не тем, за кого себя выдавал. – Огорченно вздохнув, он пробормотал: – Но никогда еще у меня не было подмастерья с такими изумительно искусными руками.

Что касается мастера Натаниэля, то пока его чучело сжигали на рыночной площади, он удобно расположился у себя в курительной и погрузился в чтение объемистого тома.

Он вдруг вспомнил, что каким-то образом дело вдовы Бормоти ассоциировалось у него с шуткой мастера Амброзия о том, может ли у покойников идти кровь. И он стал перечитывать материалы судебного процесса – на этот раз очень внимательно.

По мере чтения его душевное состояние постепенно менялось, как меняются цвета ландшафта с движением солнца. Но если этот ландшафт прорезает белая дорога, то она все так же мерцает белым, даже когда Солнце сменяет Луна. И прямая белая дорога все так же мерцала белым в душевном ландшафте мастера Натаниэля.

Читать далее

Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий