Онлайн чтение книги Энн в Саммерсайде Anne of Windy Poplars
13

— Ах, когда вы станете старухой и окажетесь, как я, на много лет прикованной к постели, вы будете более сострадательны, — плаксиво предрекла миссис Гибсон.

— Пожалуйста, не думайте, будто я не сочувствую вам, миссис Гибсон, — сказала Аня, которая после получасовых бесплодных усилий переубедить старую леди была готова свернуть ей шею. Только полные мольбы глаза сидящей чуть поодаль бедной Полины удерживали добровольную посредницу от того, чтобы в отчаянии махнуть на все рукой и уйти домой. — Уверяю вас, вам не будет одиноко и вы не останетесь без ухода. Я проведу с вами весь день и позабочусь о том, чтобы вы не испытывали неудобств ни в каком отношении.

— О, я прекрасно знаю, что никому не нужна, — заявила миссис Гибсон без всякой видимой связи с тем, что было сказано Аней. — Так что ни к чему постоянно подчеркивать это, мисс Ширли. Я в любую минуту — в любую минуту! — готова отойти в другой мир. Тогда Полина сможет шляться, где ей только заблагорассудится. Меня здесь не будет — некому будет чувствовать себя заброшенным. Теперешняя молодежь ничего не понимает. Легкомысленны… ужасно легкомысленны.

Аня не была уверена в том, кто именно — она сама или Полина — является легкомысленной и ничего не понимающей особой, но все же решила прибегнуть к своему последнему доводу.

— Понимаете, миссис Гибсон, если Полина не поедет на серебряную свадьбу своей кузины, пойдут всякие толки.

— Толки! — резко отозвалась миссис Гибсон. — Какие еще толки?

— Милая миссис Гибсон («Да простится мне это прилагательное!» — подумала Аня), за свою долгую жизнь вы, несомненно, успели угнать, на что способны языки праздных людей.

— Вовсе не обязательно постоянно напоминать мне о моем возрасте, — раздраженно отозвалась миссис Гибсон. — И нечего говорить мне о том, что в этом мире все готовы осуждать ближнего. Слишком, слишком хорошо я это знаю! Можете не говорить мне и о том, что в этом городке полно мерзких болтунов. Но я, пожалуй, не хотела бы, чтобы они болтали обо мне… Скажут, наверное, что я старая тиранша. Но ведь я не запрещаю Полине ехать. Разве я не оставила это на ее совести?

— Так мало людей поверит этому, — ответила Аня предусмотрительно печальным тоном.

Минуту или две миссис Гибсон ожесточенно сосала мятный леденец, а затем сказала:

— Я слышала, что в Уайт-Сендс эпидемия свинки.

— Но, мама, дорогая, ты же знаешь, я болела свинкой.

— Некоторые болеют дважды. Ты именно из таких, Полина. К тебе всегда приставали все болезни. Ах, те ночи, когда я сидела у твоей постели, не смея надеяться, что ты доживешь до утра! Боже мой, о материнской самоотверженности быстро забывают… К тому же как бы ты добралась до Уайт-Сендс? Ты столько лет не ездила по железной дороге. Да и обратного поезда в субботу вечером нет.

— Она могла бы поехать в субботу утренним поездом, — вмешалась Аня. — А обратно, я уверена, ее охотно привезет мистер Джеймс Грегор.

— Мне он всегда не нравился. Его мать была урожденная Тарбуш.

— У него двухместный кабриолет. К сожалению, ему надо быть в Уайт-Сендс уже в пятницу. Если бы не это, Полина могла бы ехать с ним в оба конца. Но и поездка по железной дороге не будет представлять для нее никакой опасности. Ей просто нужно сесть в поезд в Саммерсайде и выйти в Уайт-Сендс — никаких пересадок.

— Что-то за этим кроется, — с подозрением заметила миссис Гибсон. — Почему вы, мисс Ширли, так настаиваете на том, чтобы она поехала? Признайтесь.

Аня улыбнулась, глядя в морщинистое лицо с глазами-бусинками.

— Потому что Полина — хорошая, добрая и заботливая дочь, и ей точно так же, как и любому другому, нужен время от времени день отдыха.

Большинство людей были не в силах противиться очарованию Аниной улыбки. И то ли из-за этой покоряющей улыбки, то ли из-за страха перед сплетниками, но миссис Гибсон наконец сдалась.

— Никому, я полагаю, не приходит в голову, что мне хотелось бы денек отдохнуть от этого кресла на колесах. Но я прикована к нему и должна терпеливо переносить свой недуг. Что ж, если Полина должна ехать, пусть едет. Она всегда умела настоять на своем. Если она подхватит свинку или ей отравят кровь своими укусами какие-нибудь чужие комары, не возлагайте вину за это на меня. А мне придется перебиваться, как смогу… Конечно, вы будете здесь, но вы не знаете моих привычек так хорошо, как Полина. Возможно, один день я выдержу. Если же нет… что ж, я уже много лет краду у смерти каждый день, так что какая разница?

Такое согласие никак не назовешь любезным, но все же это было согласие, и Аня, почувствовавшая облегчение и благодарность, неожиданно для себя обнаружила, что делает нечто совершенно невероятное: наклонившись, целует миссис Гибсон в жесткую морщинистую щеку.

— Спасибо, миссис Гибсон.

— Нечего подольщаться, мисс Ширли, — сказала миссис Гибсон. — Возьмите-ка лучше мятный леденец.

— Чем смогу я отблагодарить вас, мисс Ширли? — воскликнула Полина, когда вышла на улицу вместе с Аней, чтобы немного проводить ее.

— Тем, что поедете в Уайт-Сендс с легким сердцем и будете наслаждаться каждой минутой отдыха.

— О, конечно же буду! Вы и представить не можете, что эта поездка значит для меня. Я надеюсь не только встретиться с Луизой. Рядом с ее фермой находится участок Лакли, который скоро будет продан, и я так хочу взглянуть на их старый дом, прежде чем он перейдет в чужие руки. Мэри Лакли — теперь она миссис Флемминг и живет на Западе — была когда-то моей лучшей подругой. Мы с ней были как сестры. Я проводила так много времени в их доме и так его любила. Я часто мечтаю о том, что вернусь туда и все будет как прежде… Мама говорит, что я уже слишком старая, чтобы мечтать. Вы тоже так думаете, мисс Ширли?

— Никто никогда не бывает слишком старым для того, чтобы мечтать. Так же как и сами мечты никогда не стареют.

— Я рада, что вы так считаете. Ах, мисс Ширли, подумать только! Я снова увижу залив[26]Залив Святого Лаврентия.. Я не видела его пятнадцать лет. Здешняя гавань тоже красива, но это не залив. Я ног под собой не чую от радости. И всем этим я обязана вам. Мама отпустила меня только потому, что вы ей нравитесь. Вы осчастливили меня! Вы всегда делаете людей счастливыми. Да-да, стоит вам лишь войти в комнату, мисс Ширли, как люди в ней сразу чувствуют себя счастливее.

— Это самый приятный комплимент из всех, какие я когда-либо получала, — улыбнулась Аня.

— Только вот одно, мисс Ширли… Мне совсем нечего надеть, кроме моего старого платья из черной тафты. Но оно слишком мрачное для свадьбы, правда? И оно мне широко, так как я похудела. Его сшили шесть лет назад.

— Постараемся уговорить вашу маму позволить вам купить себе новое платье, — с надеждой в голосе сказала Аня.

Но это оказалось выше ее сил. Миссис Гибсон была неумолима: для серебряной свадьбы Луизы Хилтон черное платье Полины даже чересчур хорошо.

— Шесть лет назад я купила эту тафту по два доллара за ярд и еще три заплатила Джейн Шарп за шитье. Джейн — хорошая портниха. Ее мать была урожденная Смайли. И что за фантазия, Полина, хотеть «что-нибудь светлое»! Эта сумасбродка нарядилась бы в алое с головы до ног, если бы я ей позволила, мисс Ширли. Она ждет только моей смерти, чтобы это сделать. Скоро ты, Полина, освободишься от досадной помехи, какой я для тебя являюсь. Тогда ты сможешь носить такие яркие и легкомысленные наряды, какие пожелаешь. Но пока я жива, ты будешь одета прилично. И чем плоха твоя шляпа? Да тебе, пожалуй, уже пора носить чепец.

Бедная Полина содрогнулась от ужаса при мысли, что ей придется носить чепец. Уж лучше ходить до конца своих дней в этой старой шляпе!

— Я собираюсь просто радоваться всей душой и совсем забыть о своей одежде, — сказала она Ане, когда они вдвоем вышли в сад, чтобы набрать букет июньских лилий и диликтры для вдов.

— У меня есть план, — сказала Аня, бросив осторожный взгляд в сторону дома, чтобы убедиться, что миссис Гибсон хоть и следит за ними из окна гостиной, но не может расслышать их слов. — Помните мое платье из серебристо-серого поплина? Я одолжу его вам на тот день.

От неожиданности Полина уронила корзинку с цветами, разлив у Аниных стоп бело-розовую пахучую заводь.

— О дорогая, я не могла бы… Мама мне не позволила бы.

— Она ничего не будет знать. Слушайте. В субботу утром вы наденете его под ваше черное платье. Я знаю, оно будет вам в самый раз. Правда, оно немного длинновато, но я завтра же заложу на нем несколько складочек — складки сейчас в моде… Оно без воротника, рукава до локтя, так что никто ничего не заметит. А как только вы доберетесь до Галл-Коув, сразу же снимете черное. Потом, когда будете возвращаться домой, оставите мое платье в Галл-Коув, и я заберу его в следующую субботу, когда поеду домой.

— Но не слишком ли я стара для такого платья?

— Ничуть. Серое можно носить в любом возрасте.

— Вы думаете, это будет… правильно… обмануть маму? — неуверенно пробормотала Полина.

— В данном случае совершенно правильно, — без всякого стыда заявила Аня. — Вы ведь знаете, Полина, что нельзя надевать черное платье, когда идешь на чью-то свадьбу. Этим можно принести невесте несчастье.

— Ax нет, я ни за что не хотела бы подвергать ее такой опасности… Да и маме, конечно, не будет неприятно. Надеюсь, она хорошо перенесет эту субботу. Боюсь только, что она не съест ни крошки, пока меня не будет дома. Она ничего не ела целый день, когда я ездила на похороны кузины Матильды, — так сказала мне мисс Праути, которая оставалась тогда с ней, Она была так сердита, я хочу сказать.

— Она будет есть. Я позабочусь об этом.

— Да, вы прекрасно знаете, как с ней обращаться, — согласилась Полина. — И вы не забудете вовремя дать ей ее лекарство? Не забудете, дорогая? Ох, может быть, мне все-таки не стоит уезжать.

— За то время, что вы там бродили, можно было набрать сорок букетов, — с раздражением заявила миссис Гибсон. — Не знаю, зачем вдовам твои цветы. У них полно своих. Долго пришлось бы мне сидеть без цветов, если бы я ждала, когда Ребекка Дью пришлет мне букетик. Я умираю от жажды. Но никому нет дела до меня.

В пятницу вечером Полина позвонила Ане по телефону. Бедняжка была в ужасном волнении. У нее болит горло, и не думает ли мисс Ширли, что это, возможно, свинка? Аня побежала успокаивать ее, захватив с собой серое поплиновое платье, упакованное в оберточную бумагу. Она спрятала его в кустах сирени, а поздно вечером Полина, обливаясь холодным лотом, украдкой пронесла его наверх, в маленькую комнатку, где хранила свои вещи. В этой комнатке она обычно одевалась, хотя спать там ей не разрешалось. Полину мучили укоры совести. Может быть, боль в горле была наказанием за обман? Но она не могла пойти на серебряную свадьбу Луизы в этом ужасном старом черном платье… просто не могла!


Читать далее

Год первый
1 13.04.13
2 13.04.13
3 13.04.13
4 13.04.13
5 13.04.13
6 13.04.13
7 13.04.13
8 13.04.13
9 13.04.13
10 13.04.13
11 13.04.13
12 13.04.13
13 13.04.13
14 13.04.13
15 13.04.13
16 13.04.13
17 13.04.13
Год второй 13.04.13
Год третий 13.04.13

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления

закрыть