Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Большие пожары
А. НОВИКОВ-ПРИБОЙ. Глава XII. Страшная ночь


Ленка-Вздох вошла в дом Кулаковых и разделась в прихожей. Валентина Петровна молча пропустила ее в столовую и закрыла за нею двери. Как и в прошлый раз, за столом сидели те же знакомые лица: Пантелеймон Иванович и мистер Струк. Они оба поднялись ей навстречу и, улыбаясь, дружески заговорили:

— Рады вас видеть, Елена Петровна!

— Мы давно вас поджидаем.

В тонком шерстяном платье коричневого цвета, в лаковых туфлях на французских каблучках, в шелковых просвечивающихся чулках, она производила впечатление стройной и привлекательной женщины.

Пантелеймон Иванович, оглядывая ее с ног до головы, восхищался:

— Как вам идет новый наряд! Замечательно! Вы теперь, можно сказать, пронзите любое сердце мужчины.

Мистер Струк добавил:

— Будь я помоложе лет на десяток, я бы расшибся у ваших ног, Елена Петровна!

Ленка-Вздох кокетливо отмахивалась рукой и, показывая две дуги мелких зубов, белых, как сахар, весело смеялась:

— Будет вам шутить надо мною.

Ее усадили за стол.

Пантелеймон Иванович, показывая на ряд бутылок, спросил:

— Вам какого прикажете налить? Есть мадера, портвейн.

Мистер Струк вставил:

— Рекомендую барзак. Сам всегда пью. И ароматное, и приятное, и душу веселит.

— Мне все равно, — ответила Ленка-Вздох.

Ей нравились все вина, и она пробовала то из одной бутылки, то из другой, закусывая сыром, фруктами, пирожным и конфектами. На лице, запудренном, в завитых локонах стриженых волос заиграл горячий румянец. Фиолетово заискрились глаза. Мужчины обращались с нею вежливо. Это было не то, что в Стругалевке, где все смотрели на нее, как на проститутку. Здесь она чувствовала себя порядочной женщиной, не хуже других. Кроме того, она играла какую-то важную роль, правда, слепую, всегда наполненную смутной тревогой, но за это ей платили хорошие деньги.

Через зеркальные стекла окон, сквозь узорчатые гардины, пробивалось предвечернее солнце. В столовой, украшенной картинами, уставленной дорогой мебелью, с громадным резным буфетом в углу, было светло. На цветистых коврах раздробились золотые лучи.

Кулаков вылез из-за стола, посмотрел за дверь и, вернувшись обратно, заговорил:

— Ну-с, теперь о деле, Елена Петровна.

Он погладил свою лысину и понизил голос до шопота.

Слушая его, она строго сдвинула черные брови, тонкие, изогнутые к вискам, как два серпа…

А когда Ленка-Вздох, простившись с мужчинами, вышла из прихожей на улицу, они многозначительно переглянулись и прыснули от смеха. Возвращаясь в столовую, Пантелеймон Иванович сказал:

— А неплохо налаживается наша махинация.

Мистер Струк посоветовал ему:

— Звони скорее.

Кулаков взялся за телефонную трубку и вызвал № 28–74.


* * *

В пять часов Ленка-Вздох спускалась под гору, направляясь в порт.

Прямо с юга ползла черная туча, словно дымовая завеса. Она закрыла полнеба, спрятала солнце. Стало сумеречно. В воздухе чувствовалось напряженное колебание. Потом на город обрушился шквал, затрубил в заборах, неистово закружился на улицах, поднимая пыль и мусор. Видневшееся море вдали, за стеною гавани, потемнело, сурово нахмурилось, точно лоб буйно помешанного человека.

Ленка-Вздох, шагая против ветра, согнулась. Одной рукой она поддерживала голубую шляпу на голове. Полы серого летнего пальто раскрывались, словно незримые руки хотели раздеть ее. Благополучно прошла в ворота, мимо таможенника, не обратившего, впрочем, на нее никакого внимания. Свернула налево по дороге, ведущей к пассажирской пристани. Нужного ей человека нигде не было. И только тогда, когда спустилась ниже, навстречу ей показался мужчина в прорезиненном пальто, в серой клетчатой кепке, с тросточкой в одной руке, с портфелем — в другой. В петличке у него была воткнута хризантема.

— Он самый, — мысленно произнесла она и почему-то забеспокоилась.

У него было выхоленное лицо с прямым носом, с небольшими усами, завитыми в два кольца. На нее пытливо уставились два желтых глаза, отвратительно-неподвижных, как у щуки. Поравнявшись с нею, он сказал:

— Скоро настанет зима.

— А за нею придет весна, — ответила Ленка-Вздох условленное.

Он сразу остановился.

— Идемте за мною, Елена Петровна.

Они свернули за развалины бывших складов. Убедившись, что крутом никого нет, он снова остановился. Она достала из-за пазухи небольшой сверток, аккуратно запакованный, с сургучной печатью на нем, и передала его мужчине. В этот момент она заметила, что у него около левой ноздри — бородавка, а на мочке правого уха рубец давно зажившей раны.

Ленка-Вздох, расставшись с ним, направилась было домой, но не успела выйти из порта, как услышала протяжный гудок. Она оглянулась. В это время, покачиваясь на разведенной волне, приближался к гавани какой-то пароход. Он показался ей похожим на «Коммунара». Три месяца тому назад на нем ушел в заграничное плавание рулевой Корчагин. Это был славный малый, весельчак, отличавшийся силою и бесшабашной храбростью. Вспомнилось, как он ночевал с нею в Стругалевке. Тогда досталось от его увесистых, как чугун, кулаков и Петьке-Козырю, и Шилу. А ее, Ленку, он хорошо наградил и обещался в следующий раз, вернувшись из рейса, привезти заграничные подарки.

Подумав немного, она направилась обратно, вниз, к набережной.

Заканчивался трудовой день. Лишь на некоторых судах, окутываясь паром, продолжали громыхать лебедки. Встречались кучки грузчиков, возвращавшихся домой. Ветер торопил их, подпирая в спины.

Неизвестный пароход, обогнув каменный мол, вошел в ворота гавани и, замедляя ход, направился к набережной, туда, где вытянулись рыжие корпуса казенных складов. Черный дым, вываливаясь из трубы, опережал его, падал разорванными клочьями на воду. Ленка-Вздох, сощурившись, жадно всматривалась в знакомый корпус. Она могла уже прочитать буквы на черном фоне носового борта: «Коммунар». Радостно забилось женское сердце.

Налеты шквалов становились все сильнее, крепче, оглушительнее. Со свистом и гулом приближалась буря.

Недалеко от Ленки-Вздох толпились на берегу женщины и ребятишки. Это жены ждали своих мужей-рыбаков, а дети — отцов, затерявшихся где-то в разбушевавшейся пустыне.

«Коммунар» левым бортом пристал к стенке и пришвартовался. Ленка-Вздох подошла к нему ближе. Здесь находились еще женщины, пришедшие встретить своих мужей или возлюбленных. По спущенному трапу поднялись на палубу начальствующие лица, чтобы произвести осмотр судну. А минут десять спустя, матросы уже перекликались с женщинами.

Рулевой Корчагин, перегнувшись через фальшборт, кричал вниз:

— Леночка, дорогая, да я тебя не узнал! Ты такая нарядная стала! Вот спасибо, что пришла!

Ленка-Вздох спросила:

— Скоро, что-ли, освободишься? А то я озябла.

— Потерпи, зазнобушка, еще с полчасика. Процедура у нас закончится. Тогда прямо к тебе на квартиру зальемся. Эх, и угощу же я тебя!

Корчагин, улыбаясь, лукаво подмигнул:

— И на всю ночь брошу якорь у твоего сердца.

Справа в гавани стоял на якоре «Красный луч». Это было громадное наливное судно, содержащее в своих трюмах около семисот тысяч пудов нефти. От борта его отделился ялик с двумя человеками и направился в сторону берега. Он пристал к каменным ступенькам, спускающимся со стенки в воду. С кормы спрыгнул на сушу пассажир и начал рассчитываться с гребцом. Ленка-Вздох, находившаяся в это время поблизости, узнала в нем человека в прорезиненном пальто, того самого, которому она передала таинственный сверток. Он торопливо направился в город, ни раза не оглянувшись.


* * *

Быстро надвигалась ночь, угрюмая и тревожная. Порт осветился электрическими лунами, а корабли — звездами. Баканы мерцали красными и зелеными огнями. Через каждую минуту загорался проблесковый маяк, делая по три вспышки подряд: снопы ярких лучей вонзались в мрак миль на двадцать. Ветер дул с прежней силой. По вязко нависшему небу колесом катились тучи. Шумело море, громыхал прибой, словно обрушивая многоэтажные здания.

Не суждено было Ленке-Вздох встретиться с милым моряком, которого она так долго ждала. Случилось другое. Прежде всего она увидела, как на «Коммунаре» беспокойно засуетились люди, что-то выкрикивая. Пожилой капитан вбежал на мостик и, повернувшись к корме, заорал во весь голос:

— Швартовы отдать! Механика и нижнепалубная команда — вниз! Машину пустить!

Кто-то пронзительно завизжал:

— Пожар! Пожар!..

Ленка-Вздох вздрогнула. Замерло сердце, стиснутое страхом. Она растерянно огляделась. Потом вместе с другими женщинами бросилась в сторону.

— Батюшки! Нефтеналивное судно горит! Пропали мы! — выкрикивал какой-то мужчина, пробегая мимо нее.

Она оборвала свой бег, пораженная событием.

Над кормою «Красного луча» клубился черный дым. На палубе метались фигуры моряков. Одни спускали шлюпки на воду, а другие, находящиеся в носовой части судна, пускали в ход брашпиль. Залязгал железными звеньями канат, выбирая якорь.

Весть об опасности, словно магнитная волна, облетела весь порт. Все живое поднималось на ноги, с криками вываливало на берег. Из отдельных фраз моряков Ленка-Вздох поняла, какая страшная угроза нависла над городом. Весь берег был застроен складами, забитыми горючими товарами. Кроме того, здесь же находились огромнейшие баки с нефтью. Если все это загорится, то на Златогорск обрушатся разрушительные вихри огня.

Первым, отшвартовавшись от стенки, загорланил «Коммунар». К нему присоединили свои гудки два иностранных парохода, нагружавшихся зерном у элеватора. Потом заревели все корабли, словно хотели перекричать бурю. Каждое судно старалось скорее сняться с якоря. Для них осталось единственное спасение: это — уйти в море, пока не разлилась горящая нефть по всей гавани.

Ленка-Вздох, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги, села на каменные ступеньки, спускающиеся в воду. Это была маленькая пристань для шлюпок. Здесь некоторое время тому назад сошел с ялика человек в прорезиненном пальто. Женщина теперь с отвращением вспомнила о его щучьих глазах. Жуткая догадка, как раскаленная игла, обжигала ее мозг. Нервная дрожь пробегала по телу, стучали зубы. Хотелось убежать в город, чтобы не видеть этой трагедии, начинающей разыгрываться в порту, но не было силы воли подняться. И она продолжала оставаться на одном месте, словно прикованная к нему, и невольно смотрела на события, как театральный зритель на сцену.

Прискакали конные милиционеры и загарцовали по набережной. За ними примчались пожарные, сверкая медью остроконечных касок, — примчались с треском, с гудящими рожками, с тревожным звоном. Появились автомобили и пролетки с начальствующими лицами. Потом начал порт заполняться пешим народом. Тут были мужчины и женщины, старики и подростки, совслужащие и рабочие, мелкие лавочники и красноармейцы. А что дальше? Как устранить бедствие, угрожающее стереть с лица земли весь город? Никто ничего не знал. Пожар был слишком необычен: наливное судно не растащишь баграми, а горящую нефть не зальешь водою. И не только народ, но и сами пожарные со всеми своими брандспойтами, с громадными лестницами оказались здесь лишними. Весь плоскогорный берег, казалось, шевелился от множества голов. Разростался нелепый галдеж, мешаясь с шумом бури, с гудками уходящих пароходов.

А между тем к «Красному лучу», корма которого все гуще и гуще окутывалась облаком черного дыма, уже пристали два сильных буксирных парохода: «Боцман» и «Штурман». На каждом из них насчитывалось по десятку людей, но это были самоотверженные моряки, решившиеся с риском для собственной жизни на героический подвиг. Нельзя было терять ни одной секунды времени, и вокруг злополучного судна закипела работа. Когда его двухлапый якорь показался над водою, один стальной буксир, переданный на «Красный луч», был уже основательно закреплен на железный кнехт. «Боцман», дав небольшой ход вперед, натянул буксир, не позволяя, таким образом, горящему судну приближаться к берегу. «Штурман» со своими приготовлениями немного замешкался.

С носа злополучного судна спустились остатки его моряков, усаживаясь в шлюпки. Кто-то перебрался на «Штурмана». Последний тоже подался вперед, натягивая стальной буксир. Наконец, словно буйное чудовище на арканах, тронулся и сам «Красный луч», направляясь к воротам гавани.

Весь берег качнулся тысячами человеческих тел, огласился исступленной радостью:

— Пошел!.. Пошел!..

— Повели!..

— Спасены!..

— Го-го-го!..

Старухи крестились. Молодежь яростно бранила поджигателей.

«Боцман» и «Штурман», увеличивая ход, беспрерывно выли, прося очистить им путь. На корме буксируемого судна огонь усиливался и расширялся.

Другие корабли торопливо выбирались из гавани. Они уходили в ночную мглу, в разъяренное море, в грозную зыбь, не будучи уверены, что вернутся обратно.

Шлюпки с «Красного луча» подошли к маленькой пристани, где сидела Ленка-Вздох. Сюда хлынули милиционеры и народ. Прибывших моряков обступили со всех сторон. Ленка-Вздох, стиснутая плечами мужчин, слышала, как высокий человек, вероятно, начальник милиции, спросил:

— Где капитан?

Ему ответил моряк с золотым вензелем на фуражке:

— Капитан пересел на буксирный пароход «Штурман».

— А вы кто такой?

— Я первый помощник.

— Так. Отчего случился пожар?

— Здесь какая-то преступная тайна, умышленный поджог.

— Кто мог поджечь?

Первый помощник, помедлив немного, громко заорал, словно перед ним стояли глухие.

— У нас вечером был из посторонних только один человек. Он назвался корреспондентом от местной газеты. Предъявил нам удостоверение. Редакция, якобы, поручила ему осмотреть наше судно и описать свои впечатления. Капитан позволил ему это. Он заглядывал в каждую дыру судна. А через полчаса, как он оставил нас, вспыхнул пожар…

Ленка-Вздох тихо застонала. Больше ничего она не могла воспринимать. Когда моряков под конвоем повели в город, она, оставшись в одиночестве, снова беспомощно опустилась на каменные ступеньки пристани. Стало душно. Распахнула полы нового пальто. Несколько секунд сидела съежившись, маленькая и неподвижная, а в мозгу бушевали мрачные вихри. Вдруг откинула голову и, словно тяжелый камень в море, свалила вглубь своей души страшный упрек:

— Слышала, что ты натворила? Какие еще наряды купишь себе? Эх, ты, продажная тварь…

«Красный луч», буксируемый двумя пароходами, приближался уже к выходу из гавани. Пожар на нем, разгораясь, свирепел, пробирался к спардеку. Все выше и трепетнее становились извивы пламени.

По всей гавани бегали зловещие тени. В озаренном небе творилась кутерьма. На берег падали клочья едкого дыма. Толпа гудела и передвигалась, словно колеблемая ветром. Трудно было стряхнуть с себя ощущение гибельного конца: горящее судно отплывало, но, может быть, для того, чтобы хлынуть на город потоками огня. Но вот «Красный луч» стал выходить из-под защиты каменного мола, выдвигаясь на морской простор. И вдруг, попав в громадные волны, бешено вздыбился, словно хотел стать на корму. Два буксирных парохода, мотаясь, осадили его вниз. Теперь огненное чудовище находилось за стеною гавани. Оно металось из стороны в сторону, падало с борта на борт, зарывалось в зыбь, упиралось, проявляя упрямую непокорность, а его отводили на стальных буксирах все дальше и дальше. Толпа радостно загалдела, расхваливая на разные лады отважных моряков.

— Когда вернутся, носить их будем по всем улицам, точно иконы.

— Молебен за них служить.

— Молебны — ерунда. Ордены им и пенсию до гробовой доски.

— Раз они спасли город, лучший дом им нужно отдать.

Ленка-Вздох, поднявшись, направилась к людям. Что-то хищное проснулось в ней. Походка стала крадущейся, как у пантеры. Она всматривалась в одежду мужчин, в их лица. Ей нужно было найти человека в прорезиненном пальто, с бородавкой у левой ноздри, чтобы озлобленно вцепиться в него руками и зубами, а потом завыть на весь мир о тайном поджигателе. Она не замечала, что ветер давно сорвал с ее головы голубую шляпку. Волосы ее растрепались, а на бледном лице отражалась напряженность изувеченной души.

С моря доносился рев пароходных гудков. «Красный луч» удалился от гавани на несколько миль. Он весь оброс золотыми перьями, взъерошиваемыми ветром. Вдруг озарилось все небо, словно вспыхнуло в нем новое солнце. Народ с криком и с воплями шарахнулся из порта. Все бежали к воротам, в город, сталкиваясь и давя друг-друга.

Ленка-Вздох повернулась к морю.

На «Красном луче» взорвалась палуба. Нефть, расплескиваясь, полилась через борт, продолжая гореть на волнах. Вокруг судна бушевали световые вихри. Из распоротых трюмов с необузданной силой вырывалось пламя, яростно взмывало в воздух и загибалось за корму огромнейшей лучистой дугою. В сторону города, отрываясь от пожара, неслись крутящиеся огненные облака. Но ветер был слишком могуч — он сбивал их вниз, на зыбчатые холмы. Издали, вплоть до порта, колыхаясь, протянулась широкая сверкающая дорога. По ней мчались огненные колесницы и, с разбега ударяясь о каменные стены гавани, дробились в каскады золотых брызг. В освещенном круге раздвинутого мрака качались другие корабли, преодолевая напор поднявшихся вод. Все рдело от зарева пожара. Поверхность моря, изодранная бурей, развороченная до самых недр, казалось, обливалась кровью.

Несколько часов отводили горящее судно вдаль, прямо на юг, а потом повернули налево. Его оставили против высокого пустынного берега, круто обрывающегося в море. До самого утра возвращались корабли в свой порт.


А. НОВИКОВ-ПРИБОЙ


Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть