Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Бриджит Джонс: грани разумного Bridget Jones: The Edge of Reason
3. У-у-у-ужас!

Суббота, 1 февраля

58,5 кг, алкоголь: 6 порц. (но в сочетании с томатным соком, оч. питательно), сигареты: 400 (ничего удивительного), кол-во обнаруженных в кровати кроликов, оленей, фазанов и других представителей фауны: 0 шт. (мощный прогресс по сравнению со вчерашним), романы: 0, романы, имеющиеся у того, с кем у меня раньше был роман: 1 шт.; кол-во нормальных мужчин, оставшихся в этом мире и пригодных для взаимоотношений: 0 шт.


00.15. Почему со мной все время это случается? Ну почему? ПОЧЕМУ? Только я, казалось бы, нахожу нормального, разумного человека, который нравится моей матери, не женат, не псих, не алкоголик и не паразит, как он оказывается извращенцем, геем и зоофилом. Неудивительно, что он не приглашал меня к себе. Дело не в неспособности к серьезным отношениям, не в Ребекке, и вовсе я не «девушка на время». Просто у него в спальне валяются мальчики-азиаты в компании представителей живой природы.

Я пережила сильнейшее потрясение. Сильнейшее. Около двух секунд я глядела на мальчика, потом метнулась назад в гардеробную, влезла в платье и кинулась вниз по лестнице, слыша доносящиеся из спальни крики: будто вьетконговцы режут американских солдат. Трясясь выскочила на улицу и, будто безумная, стала махать руками, ловя такси, – точно проститутка, напоровшаяся на клиента, захотевшего испражниться ей на лицо.

Может, правы «остепенившиеся», когда говорят, что мужчины без серьезного изъяна одинокими не остаются. Вот почему все так чертовски, чертовски, чертовски… Я не хочу сказать, что быть голубым – это изъян. Но для девушки голубого, который делал вид, что он не голубой, это безусловно изъян. Я снова буду одна в Валентинов день, четвертый год подряд! Снова проведу Рождество в односпальной кровати в доме родителей. Снова. Ужас. У-у-у-ужас!

Если бы можно было позвонить Тому… Естественно, он уехал в Сан-Франциско именно тогда, когда мне нужен совет и утешение со стороны голубого. Естественно. Он вечно просит у меня совета по поводу отношений с гомосексуалистами, и я говорю с ним часами. И вот теперь совет по поводу отношений с гомосексуалистом нужен мне, и как он поступает? Уезжает в ДОЛБАНЫЙ САН-ФРАНЦИСКО.

Спокойно, только спокойно. Конечно, нельзя в произошедших событиях винить Тома, особенно учитывая тот факт, что Том вообще никак с ними не связан. Обвинениями делу не поможешь. Я уверенная в себе, состоявшаяся женщина, умеющая справляться с трудностями… А-а-а! Телефон.

– Бриджит. Это Марк. Я прошу прощения. Мне очень, очень жаль. Это просто ужасно.

Голос у него был совершенно несчастный.

– Бриджит?

– Что? – сказала я, пытаясь унять дрожь в руках, чтобы зажечь сигарету.

– Я понимаю, что ты могла подумать. Я перепугался не меньше твоего. Я его раньше никогда в жизни не видел.

– И кто же он, в таком случае? – взорвалась я.

– Это сын моей домработницы. Я даже не знал, что у нее есть сын. Она говорит, у него шизофрения.

До меня донеслись крики.

– Иду, иду! Господи! Похоже, он ее душит. Я тебе перезвоню, ладно? – Снова крики. – Секунду, сейчас… Бриджит, я позвоню тебе утром.

Не знаю, что и думать. Хорошо было бы поговорить с Джуд или с Шерон, посоветоваться, стоит ли принимать такое объяснение, но ведь ночь на дворе. Попробую уснуть.


9.00. А-а-а! А-а-а! Телефон. Ура! Нет! Ужас! Вспомнила, что вчера случилось.


9.30. Звонил не Марк, а мама.

– Доченька, я вне себя от злобы.

– Мама, – решительно прервала ее я, – я позвоню тебе позже с мобильного, ладно?

Нельзя было занимать телефон, ведь мог позвонить Марк.

– С мобильного, доченька? Не говори ерунды – у тебя такой телефон был, только когда тебе было два годика. Помнишь, на нем рыбки были нарисованы? Ой, папа хочет тебе что-то сказать, только… Ладно, он уже идет.

Я ждала папу, лихорадочно переводя глаза с часов на мобильный и обратно.

– Привет, моя хорошая, – устало проговорил папа. – Она не едет в Кению.

– Отлично, можем порадоваться. – Хорошо, что хоть у одного из нас душевного кризиса не будет. – Как тебе это удалось?

– Никак. У нее истек срок действия паспорта.

– Ха! Великолепно. Не говори ей, что можно сделать новый.

– Она об этом знает, – вздохнул папа. – Проблема в том, что для нового паспорта нужна новая фотография. Так что уважение к моим чувствам тут ни при чем, просто с таможенниками лучше кокетничать при прежней фотографии.

Мама выхватила у него трубку.

– Это просто бред, доченька. Я сфотографировалась: выгляжу страшнее атомной войны. Юна посоветовала сняться в кабинке-автомате, но там еще хуже получилось. В общем, я еду со старым паспортом, и дело с концом. Как Марк поживает?

– Нормально, – ответила я сдавленным визгливым голосом, едва не добавив: «Он спит с восточными юношами и любит повозиться с крольчишками – здорово, правда?»

– Прекрасно! Мы с папой хотели пригласить вас завтра к нам на обед. Мы вас вдвоем еще не видели. Я приготовлю лазанью.

– Мам, можно я тебе перезвоню? Я опаздываю на… йогу! – Неожиданный прилив вдохновения.

На завершение разговора у меня ушло до нелепого мало времени, каких-то пятнадцать минут, в течение которых мне становилось яснее и яснее, что вся мощь британской паспортной службы – ничто по сравнению с желанием моей мамы сохранить старый паспорт со старой фотографией. Потом я не глядя потянулась к очередной сигарете, смущенная и озадаченная. Домработница? Я знаю, что у него есть домработница, но… И еще вся эта история с Ребеккой. И голосует он за консерваторов. Пойду-ка поем сырку. А-а-а! Телефон.

Это оказалась Шерон.

– Ах, Шерон, – несчастным голосом произнесла я и пустилась живописать произошедшее.

– Стоп, стоп, стоп, – произнесла она, когда я еще даже не дошла до мальчика-азиата. – Погоди. Я скажу один раз и дважды повторять не стану.

– Что такое? – спросила я, про себя думая, что если есть на свете человек, совершенно не способный сказать что-то только один раз (помимо моей мамы, конечно), то это, без сомнения, Шерон.

– Заканчивай с ним.

– Но…

– Заканчивай. Ты получила сигнал. Он голосует за тори. Спасайся, пока тебя не слишком затянуло.

– Погоди, это еще не…

– Да бога ради, – взревела она. – Он же ни по одному пункту не проходит. Свидания на твоей территории. Ты для него готовишь, за ним убираешь. Ты наряжаешься в пух и прах, приходишь на банкет сидеть с его мерзкими друзьями-консерваторами, а он чем отвечает? Флиртует с Ребеккой. К тебе относится свысока. И голосует за тори. Он не уважает женщину, он хочет ею помыкать и…

Я бросила нервный взгляд на часы.

– Слушай, Шерон, можно я тебе перезвоню с мобильного?

– Что? Ждешь от него звоночка? Фигушки! – завопила она.

В эту самую секунду затрезвонил мобильный.

– Шерон, мне придется закончить разговор, я тебе перезвоню.

Я с надеждой нажала кнопку ответа на мобильном.

Это оказалась Джуд.

– Ой, у меня такое жуткое похмелье. Меня сейчас вырвет… – И она затянула долгую историю про какую-то вечеринку в неизвестном мне баре. Пришлось ее прервать, потому что рассказ про мальчика-азиата явно перевешивал. Тут сомнений быть не могло. Так что никакого эгоизма с моей стороны.

– О господи, Бридж, – переменила тон Джуд, когда я закончила. – Бедняжка моя. Ты повела себя идеально. Правда. Просто на высоте.

Меня охватило пьянящее чувство гордости, вскоре сменившееся недоумением.

– А чем таким я отличилась? – осторожно поинтересовалась я, не зная, как быть: то ли радостно улыбаться, то ли оторопело моргать.

– Ты поступила ровно так, как рекомендуется в «Женщинах, которые слишком сильно любят». То есть никак. Ты просто отстранилась. Мы не решаем за них их проблемы. Мы отстраняемся.

– Точно, точно, – твердила я, энергично кивая.

– Мы не желаем им зла. Не желаем им добра. Не звоним им. Не встречаемся с ними. Мы просто отстраняемся. Сын домработницы, подумать только! Если у него есть домработница, почему он все время приезжает к тебе и ты должна мыть посуду?

– Но что, если это и правда был сын домработницы?

– Бриджит, – строго сказала мне Джуд. – А вот это уже называется самовнушение и отказ принять реальность, о чем тебе прекрасно известно.


11.15. Договорилась с Джуд и Шерон встретиться в «192» пообедать. Самовнушением заниматься не буду.


11.16. Да. Я полностью отстранилась. Вот так-то!


11.18. Просто поверить не могу: он так и не позвонил, чтоб его! Как я ненавижу телефон, какую отвратительную роль играет он в отношениях мужчины и женщины в современную эпоху: отсутствие коммуникации становится средством коммуникации! Это ужасно, ужасно: простое «позвонил» или «не позвонил» определяет, пребываешь ли ты в любви, счастье и гармонии или же вновь оказываешься на поле жестоких сражений за любовь, счастье и гармонию, – все та же ты, только еще более несчастная, чем после предыдущей битвы.


Полдень. Поверить не могу. Телефон зазвонил, как раз когда я сидела и пристально на него смотрела: будто силой мысли заставила его ожить. И на сей раз это был Марк.

– Как ты? – устало спросил он.

– Нормально, – ответила я, стараясь быть отстраненной.

– Давай я к тебе заеду, мы где-нибудь пообедаем и поговорим?

– Э-э, я обедаю с подругами. – Эта фраза у меня получилась, как и надо, очень отстраненной.

– Да боже мой!

– Что? Что?

– Бриджит, ты хоть представляешь, что за ночка у меня была? Этот парень пытался удушить свою мать у меня на кухне, здесь была полиция, скорая помощь, в него стреляли транквилизатором, я ездил в больницу, дом был полон рыдающих филиппинцев! Мне очень, правда, очень жаль, что тебе пришлось испытать такое потрясение, но мне-то пришлось не легче, хотя вряд ли я в чем-то виноват!

– Почему ты раньше не звонил?

– Потому что, как только у меня выдавалась свободная минута, чтобы позвонить, твой номер всегда был занят – что по обычному телефону, что по мобильному!

Хм. Отстраниться мне не вполне удалось. Он ведь и правда настрадался. Договорилась с ним поужинать, а днем он решил поспать. Всей душой надеюсь, что в одиночестве.

Воскресенье, 2 февраля

58 кг (отлично: превращаюсь в мальчика-азиата), сигареты: 3 (оч. хор.), калории: 2100 (оч. скромно), романы: снова 1 шт. (ура!), кол-во книг, открыто раскритикованных вновь обретенным мужчиной сердца: 37 (вполнеразумный набор – в наши-то дни!).


22.00. Дома. Все снова наладилось. В начале ужина мы чувствовали себя не очень уверенно, но потом стало получше, потому что я решила во всем ему поверить – особенно учитывая, что он предложил мне сегодня прийти к нему и своими глазами увидеть домработницу.

Однако позже, когда мы ели шоколадный мусс, он произнес:

– Бридж, вчера, еще до всех событий, у меня возникло чувство, будто между нами что-то не так.

В желудке у меня похолодело. Как интересно, я ведь и сама думала, что между нами что-то не так. Но ведь одно дело, когда ты одна, про себя думаешь, будто с отношениями не все ладно, и совсем другое, если и твоя вторая половина начинает так считать, – то же ощущение, как когда твою маму критикует другой человек. К тому же начинаешь думать, что тебя сейчас бросят, а это помимо боли, чувства утраты и разбитого сердца означает еще и немалое унижение.

– Бридж? Ты что, впала в кому?

– Нет-нет. Почему ты решил, будто что-то не так? – прошептала я.

– Каждый раз, когда я пытался к тебе прикоснуться, ты сжималась, точно я старый развратник противного вида.

Неимоверное облегчение. Все рассказала ему про жуткий футляр, и он очень смеялся. Заказали десертного вина, оба слегка захмелели, поехали ко мне и потрясающе провели время в постели.

Утром, когда мы лежали у камина и читали газеты, я задумалась, стоит ли поднять тему Ребекки и задать вопрос, почему он всегда предпочитает проводить время у меня. Но ведь Джуд говорит, что таких вопросов задавать не стоит, потому как ревность всегда оч. отталкивает представителей противоположного пола.

– Бриджит, – донесся до меня голос Марка, – вид у тебя такой, точно ты в транс впала. Я тебя уже второй раз спрашиваю, что у тебя за новомодный подход к подвешиванию полок. Ты медитируешь? Или же система крепления полок имеет какое-то отношение к буддизму?

– Это все из-за электрического кабеля, – рассеянно ответила я.

– И о чем все эти книги? – Он встал и подошел к полкам. – «Как заводить романы с девушками помоложе. Руководство для мужчин старше тридцати пяти»? «Как строил бы отношения Будда»? «Добейся своего», автор Виктор Кайем?

– Это книги для работы над собой! – воинственно сказала я.

– «Чего хотят мужчины»? «Мужчина, неспособный к серьезным отношениям: как избежать созависимости»? «Отношения с разведенным мужчиной: люби, но не теряй головы»? Да у тебя тут самое полное во всей Вселенной собрание трактатов о поведении противоположного пола! Я начинаю себя чувствовать лабораторной крысой!

– Э-э…

Он с ухмылкой глядел на меня.

– Ты их читаешь комплектами по две? – спросил он, вытаскивая с полки книгу. – Работаешь сразу в двух направлениях? «Счастлива в одиночестве» вместе с «Как найти идеального спутника жизни за тридцать дней»? «Буддизм для чайников» вместе с «Добейся своего»?

– Нет, – с негодованием ответила я. – Их читают по отдельности.

– Да зачем, скажи на милость, ты все это покупаешь?

– Ну, у меня на этот счет есть теория, – с воодушевлением начала я (потому что у меня действительно на этот счет есть теория). – Если посмотреть на остальные мировые религии в свете…

– Остальные мировые религии? Остальные?

Р-р-р. Иногда мне совсем не нравится, что Марк юрист.

– Ну да, остальные. То есть не эти книги.

– Так и думал, что ты скажешь нечто подобное. Бриджит, книги с советами психологов не являются религией.

– Являются! Это новая форма, форма религии! Человека можно сравнить с потоком воды: когда на его пути появляется препятствие, он бурлит, вспенивается и устремляется в другом направлении, ищет себе другой путь.

– Бурлит и устремляется, Бридж?

– Я хочу сказать, что, если устоявшиеся религии теряют свою силу, люди ищут себе новое руководство к действию. И вообще, как я пыталась уже объяснить, эти книги содержат много идей, общих с принципами других религий.

– Например… – Он повращал в воздухе ладонью, призывая меня продолжать.

– Например, с буддизмом и…

– Да нет же. Например, каких идей?

– Ну, – начала я, слегка заволновавшись, потому что теория моя, к сожалению, еще не вполне разработана, – позитивный настрой. В книге «Умное сердце» рассказывается, что самое главное – оптимизм, нацеленность на то, что все будет хорошо. Потом, конечно, вера в себя, о ней говорится в «Силе духа». Если взять христианство…

– Та-а-ак?

– Ну, текст, который священник читает во время бракосочетания, это же абсолютно то же самое. «Да пребудут с вами вера, надежда (надежда!) и любовь». Еще идея о том, чтобы жить сегодняшним днем, – об этом написано в «Неизведанном пути», и то же самое есть в буддизме.

Марк смотрел на меня как на сумасшедшую.

– …И еще прощение: в книге «Твоя жизнь в твоих руках» говорится, что неприязнь к другим вредит человеку и обязательно надо прощать.

– А это с какой религией общее? Уж не с исламом, наверное. Мне кажется, религия, которая велит отрубать человеку руки за то, что он сдобную булочку украл, мало общего имеет со всепрощением.

Марк глядел на меня и лишь головой качал. Похоже, он не вполне понял мою теорию. Но, быть может, он просто недостаточно развит в духовном отношении, что, кстати, грозит стать еще одной сложностью для нашей пары.

– «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим»!!! – с возмущением воскликнула я.

Тут послышался телефонный звонок.

– Это жаждущие утешения, звонят на командный пункт, – сказал Марк. – Или сам архиепископ Кентерберийский.

Звонила мама.

– Почему ты еще дома? Давай-ка бегом! Вы же с Марком к нам на обед едете.

– Мам. – Я совершенно уверена, что обещания приехать не давала, совершенно уверена.

Марк закатил глаза и включил футбол.

– Право слово, Бриджит. Я испекла три торта со сливками – хотя три не сложнее сделать, чем один, – и за лазанью принимаюсь.

До меня донеслось, как папа говорит: «Не приставай к ней, Пэм», – и она обиженно затараторила о том, что не годится снова замораживать уже размороженное мясо. Потом он взял трубку.

– Не волнуйся, моя хорошая. Ты ведь не обещала ей, что вы приедете. Это она себе в голову вбила. Постараюсь ее утихомирить. А теперь плохие новости: она уезжает в Кению.

Мама выхватила трубку.

– С паспортом все в порядке. Мне сделали чудесную фотографию в свадебном салоне в Кеттеринге, помнишь, куда Урсулу Коллингвуд отправила фотографироваться Карен.

– А фотошоп был?

– Нет! – с негодованием воскликнула она. – Возможно, они просто что-то сделали на компьютере. В общем, в следующую субботу мы с Юной выезжаем. На десять дней. В Африку! Только представь!

– А как же папа?

– Право слово, Бриджит! Надо брать от жизни по максимуму! Если твоему папе нравится жить между гольфом и садовым сараем, это его дело!

Кое-как мне удалось закончить разговор, чему немало поспособствовал Марк, вставший передо мной во весь рост и постучавший рукой по часам. Мы поехали к нему, и теперь я точно ему верю: домохозяйка занималась уборкой на кухне и там же присутствовали пятнадцать членов ее семьи, каждый из которых, похоже, готов был молиться на Марка. Мы остались у него, провели время в спальне при зажженных свечах. Ура! Думаю, все в порядке. Да. Определенно в порядке. Обожаю Марка Дарси. Иногда он меня немного пугает, но в сущности он очень милый и добрый. Это хорошо. Я так думаю.

Особенно учитывая, что до Дня святого Валентина осталось двенадцать дней.

Понедельник, 3 февраля

57,5 кг (оч. хор.), алкоголь: 3 порц., сигареты: 12, время, оставшееся до Дня святого Валентина: 11 дн., время, отданное навязчивым мыслям о том, как неправильно и не по-феминистски предаваться навязчивым мыслям о Дне святого Валентина: приблиз. 2 ч 42 мин (плохо).


8.30. Надеюсь, с папой все будет нормально. Раз мама уезжает в субботу, он проведет Валентинов день в одиночестве, а это не очень здорово. Может, послать ему открытку – как будто от таинственной поклонницы?

Интересно, как меня поздравит Марк? Наверняка пришлет мне открытку, это уж по крайней мере.

Точно пришлет.

А может, пригласит на ужин или еще куда. М-м-м-м. Как здорово иметь роман в День святого Валентина. Наконец-то. Ой, телефон.


8.45. Звонил Марк. Завтра он на две недели уезжает в Нью-Йорк. Говорил со мной немного сухо, если честно, и сказал, что сегодня не сможет со мной встретиться, потому что надо заниматься сборами и подготовкой документов для работы.

Я сумела отнестись к этому легко и произнесла только: «Что ж, рада за тебя», – а крик «в пятницу же День святого Валентина! А-а-а-а!» оставила на потом и заорала, лишь когда положила трубку.

Ладно. Пора уже повзрослеть. Главное – наши отношения, а не всякие дурацкие праздники, придуманные из чисто коммерческих соображений.

Вторник, 4 февраля

8.00. В кафе, за чашкой капучино в комплекте с шоколадным круассаном. Получилось! Не позволила себе погрузиться в трясину мрачных мыслей и теперь понимаю: может, оно и неплохо, что Марк должен уехать. Я отпускаю его от себя, даю отпрыгнуть, как марсианскому мячику на резинке, все по «Марсу и Венере». Пусть почувствует притяжение и вернется. К тому же у меня появляется время поработать над собой и заняться своими делами.


Планы на время отсутствия Марка


1. Каждый день ходить в спортзал.

2. Провести побольше вечеров с Джуд и Шерон.

3. Продолжить заниматься благоустройством квартиры.

4. Почаще видеться с папой, пока мама в отъезде.

5. Отдавать много сил работе, чтобы повысить свой статус в компании.

Ой, ну еще, конечно, сбросить три кило.


Полдень. На работе. Утро прошло спокойно. Дали задание подобрать материалы по «зеленым» машинам. «„Зеленым" – значит экологичным, Бриджит! – сказал мне Ричард Финч. – Экологичным, а не зеленого цвета!»

Сразу стало понятно, что никаких материалов я не подберу, поэтому смогла спокойно сидеть и думать о Марке Дарси, а также о новой почтовой бумаге с моими инициалами (представляла разные цвета и шрифты), параллельно размышляя, какие бы придумать интересные темы для репортажей, чтобы наконец выбиться в… А-а-а-а!


12.15. Послышался вопль Ричарда Финча, чтоб ему пусто было.

– Бриджит! У нас тут не приют для умалишенных, мать твою. Ты на планерке в телекомпании, так что, будь добра, хотя бы ручку перестать сосать. Ты можешь это сделать?

– Да, – пробурчала я, вынимая ручку изо рта и кладя ее на стол.

– Я не про ручку. Я про то, чтобы найти среднестатистического избирателя, представителя среднего класса, возрастом за пятьдесят, владеющего недвижимостью, который выступает за!

– Конечно, не вопрос, – беспечно ответила я, надеясь, что смогу потом спросить у Пачули, за что именно должен выступать избиратель.

– За что он выступает? – В словах Ричарда Финча чувствовался подвох.

Я с загадочным видом ему улыбнулась.

– По-моему, вы уже сами ответили на свой вопрос. Кто нам нужен, мужчина или женщина?

– И мужчина и женщина, – садистским тоном произнес Ричард. – По одному представителю каждого пола.

– Гетеросексуалы или гомосексуалисты? – Я держала удар.

– Я же сказал, среднестатистические. – Его атака явно захлебнулась. – Давай, живо к телефону и, на будущее, не забывай юбку надевать, ты отвлекаешь сотрудников.

Можно подумать, кто-то обращает на меня внимание, они все только о работе и думают, да и вообще, она не короткая, просто задралась чуть-чуть.

Пачули сказала, что избиратель должен выступать то ли за европейскую, то ли за единую валюту. Она считает, это одно и то же. Черт, черт, черт. Ладно. Ой, телефон. Наверно, пресс-служба Министерства финансов.


12.25. – Привет, доченька!

Р-р-р. Мама.

– У тебя нет такой маечки… знаешь, которая закрывает грудь, но живот и плечи открыты?

– Мам, я же просила тебя не звонить мне на работу, если нет ничего экстренного, – прошипела я.

– Конечно-конечно, просто, видишь ли, нам в субботу выезжать, а в магазинах сейчас ничего летнего не продают.

И тут меня осенило. Объяснить ей, чего я хочу, было не так-то просто.

– Бриджит, – сказала она, когда наконец поняла, о чем я. – Мне вовсе не хочется, чтобы к нам приехали немцы на грузовиках и забрали все золото.

– Мама, но ты же сама говоришь, что от жизни надо брать по максимуму. Разве тебе не интересно попробовать?

Повисло молчание.

– И африканской финансовой системе ты сможешь помочь. – Не уверена, что это утверждение имело под собой какую-то почву; впрочем, не все ли равно.

– Может, оно и так, но у меня нет времени на телевизионные интервью, когда чемоданы собирать надо.

– Слушай, – угрожающе прошептала я. – Тебе маечка нужна или нет?


12.40. Ура! Я нашла не одного и даже не двух, а целых трех среднестатистических избирателей. Юна хочет вместе с мамой порыться в моем гардеробе, потом заскочить в «Диккинс энд Джонс», а Джеффри мечтает оказаться на телевидении. Я суперпрофессионал.

– Ну что, работа кипит? – После обеда к Финчу вернулись наглость и потливость. – Трудимся над собственным проектом создания единой валюты?

– Да нет. – Весь мой вид выражал саму скромность и спокойствие. – Но могу вам предоставить среднестатистических избирателей. Даже трех, – небрежно добавила я, просматривая свои «заметки».

– А тебя что, еще не предупредили? – спросил он, злобно ухмыльнувшись. – Этот репортаж мы не делаем. Берем предупреждения о терактах. Можешь найти нам парочку представителей среднего класса, консервативного толка, которые ездят из пригородов на работу в Лондон и сочувствуют ИРА?


20.00. Уф. Три часа провела на продуваемом всеми ветрами вокзале Виктория, пытаясь склонить проходящих мимо пассажиров к поддержке Ирландской республиканской армии. Под конец уже боялась, что ктонибудь вызовет полицию, меня арестуют и отправят в тюрьму для военных преступников. Вернулась на работу, с беспокойством думая о том, что там нарыли мама с Юной в моем шкафу. Закончилось все мерзкой перебранкой с Финчем, во время которой он то гоготал, то произносил фразочки вроде: «Ты ведь и не собиралась никого искать? Тупица!»

Мне жизненно необходимо найти другую работу. Жизненно необходимо. Ой, ура, телефон.

Звонил Том. Ура! Он вернулся!

– Бриджит! Как ты похудела!

– Да что ты? – обрадовалась я, только потом осознав, что это наблюдение Том высказывает по телефону.

Он пустился в долгие восторженные рассказы про свою поездку в Сан-Франциско.

– Мальчик на таможне попался просто очаровательный. Спрашивает меня: «Вам есть что декларировать?» – а я ему говорю: «Только мой бесстыдный загар!» Он дал мне свой номер, и я занялся с ним сексом в бане!

Очередная вспышка зависти к голубым: как у них все просто с сексом, они занимаются им не откладывая дела в долгий ящик, просто потому что обоим захотелось, никто не думает, что сначала нужно устроить хотя бы три свидания, и не трясется над вопросом, сколько дней после первого раза стоит подождать, прежде чем позвонить.

Том сорок пять минут взахлеб рассказывал о своих похождениях, одно другого краше. А потом произнес:

– Ой, ты знаешь, как я не люблю говорить о себе! Как у тебя-то дела? Как Марк твой поживает, как его крепенькая задница?

Рассказала ему, что Марк в Нью-Йорке, а про Мальчика-Зайчика решила пока не говорить, побоявшись, что Том может перевозбудиться. Решила сконцентрироваться на жалобах по поводу работы.

– Мне нужно найти другое место, здесь от моего самоуважения и чувства собственного достоинства скоро ничего не останется. Мне требуется дело, которое позволит мне по полной использовать свои таланты и способности.

– Хм-м-м. Понимаю тебя. Телом торговать не думала?

– Как смешно.

– Почему бы тебе не попробовать писать статьи помимо твоей основной работы?

Идея просто гениальная. Том сказал, что поговорит со своим приятелем Адамом, который работает в «Индепендент», и предложит ему поручить мне какое-нибудь интервью или рецензию!

Я стану журналистом экстра-класса, постепенно спрос на меня будет все повышаться и повышаться, я буду получать все больше денег и когда-нибудь смогу вообще бросить свою нынешнюю работу и просто сидеть на диване с ноутбуком на коленях! Ура!

Среда, 5 февраля

Позвонила папе узнать, как он поживает, и спросить, не хочет ли он провести со мной День святого Валентина.

– Какая ты у меня заботливая, Бриджит. Но мама настаивает, что я должен расширять свой кругозор.

– И что это означает?

– Я еду в Скарборо играть в гольф с Джеффри.

Слава богу. Хорошо, что настроение у него нормальное.

Четверг, 13 февраля

58,5 кг, алкоголь: 4 порц., сигареты: 19, посещения спортзала: 0, валентинки: 0, кол-во упоминаний о Дне святого Валентина, сделанных Марком Дарси: 0, смысла в Дне святого Валентина, если твой мужчина о нем даже не упоминает: 0.


Сил моих больше нет. Завтра Валентинов день, а Марк о нем словом не обмолвился. Не понимаю, зачем ему все выходные сидеть в Нью-Йорке. Все юридические ведомства закрыты.


Что реализовано за время отсутствия Марка


Кол-во посещений спортзала: 0. Кол-во вечеров, проведенных с Джуд и Шерон: 6 (и завтра будет еще один, все к тому идет).

Время, проведенное с папой: 0 мин. Время, затраченное на разговоры с папой о его душевном состоянии: 0 мин. Время, затраченное на разговоры с папой об игре в гольф (под крики Джеффри на заднем плане): 4 ч 47 мин. Кол-во написанных статей: 0. Сброшенный вес: 0 г. Набранный вес: 1 кг.


Я-то Марку подарок на День святого Валентина уже отправила. Шоколадное сердечко. Послала в отель, еще до его отъезда, с пометкой «Открыть 14 февраля, и не раньше». Думаю, он догадается, что это от меня.

Пятница, 14 февраля

59 кг, посещения спортзала: 0, валентинки: 0, цветы, безделушки, прочие подарки на День святого Валентина: 0, смысла в Дне святого Валентина: 0, разницы между Днем святого Валентина и любым другим днем: 0, смысл жизни: не ясен, опасность душевного срыва в связи с катастрофическим провалом Дня святого Валентина: незначительная.


8.00. И не собираюсь переживать о такой ерунде, как День святого Валентина. В жизни так много вещей куда более серьезных, чем этот «праздник».


8.20. Пойду вниз, гляну, пришла ли почта.


8.22. Почта не пришла.


8.27. Так и не пришла.


8.30. Почту принесли! Ура!


8.35. Письмо из банка. От Марка ничего. Ничего, ничего, ничего, ничего, ничего. Ничего.


8.40. Поверить не могу, что я снова провожу Валентинов день в одиночестве. Хуже всего было два года назад, когда мы с Джуд и Шерон поехали в Гамбию и нам пришлось вылететь в День святого Валентина, потому что на следующий день рейсов не было. Спустившись к ужину, мы обнаружили, что все вокруг украшено сердечками, за столами сидят парочки и держатся за руки. Пришлось провести весь вечер за чтением «Как научиться любить себя».

Мне оч. грустно. Не мог же он забыть. Значит, ему наплевать. Значит, я «девушка на время». Ведь, как говорится в «Марсе и Венере», если ты что-то значишь для мужчины, он дарит тебе подарки: белье, там, или украшения, но только не книги и не пылесосы. Может, он таким способом хочет мне сообщить, что все между нами кончено, а по возвращении скажет это напрямую?


8.43. Может, Джуд и Шерон были правы и я должна была с ним покончить, как только получила предупредительные сигналы? Вот, например, с Дэниелом в прошлом году: если бы, когда он отменил наше первое свидание, придумав совершенно никудышное оправдание, я сразу все прекратила и отстранилась, а не стала заниматься самовнушением, дело не дошло бы до обнаружения голой женщины в шезлонге у него на крыше.

Планида у меня такая. Обязательно нахожу кого-нибудь голого в доме у своих мужчин. Планида, одно слово.


8.45. О господи. У меня превышение кредитного лимита на двести фунтов. Как это получилось? Как? Как? Как?


8.50. Ха-ха. Нет худа без добра. Нашла выписанный мною чек на сто сорок девять фунтов, совершенно его не помню. Почти не сомневаюсь: это я оплачивала услуги химчистки и имела в виду четырнадцать фунтов девяносто пенсов.


9.00. Позвонила в банк узнать, кому предназначался чек, и оказалось, что какому-то «месье С. Ф. С.». Химчистки – притоны мошенников. Позвоню Джуд, Шерон, Ребекке, Тому и Саймону и скажу никогда больше не пользоваться услугами химчисток «Дурклин».


9.30. Ха. Сходила в «Дурклин» узнать, что это за «месье С. Ф. С.», под видом, что хочу сдать в чистку черную шелковую ночную сорочку. Не могла не заметить про себя, что сотрудники химчистки куда больше походят на индийцев, чем на французов. Может, правда, они индо-французы.

– Скажите, пожалуйста, как вас зовут? – обратилась я к мужчине, принимавшему у меня сорочку.

– Салвани, – улыбаясь до подозрительного приветливо, ответил он.

Ага, первая буква «С»!

– А вас как? – спросил он.

– Бриджит.

– Бриджит. Напишите, пожалуйста, вот здесь ваш адрес, Бриджит.

Все это было очень подозрительно. Решила на всякий случай дать адрес Марка Дарси, ведь у него там домработницы и сигнализация.

– Вы знакомы с месье С. Ф. С.? – поинтересовалась я, и мужчина поглядел на меня прямо-таки игриво.

– Нет, но, мне кажется, ваше лицо мне знакомо, – ответил он.

– Вы думаете, я не понимаю, что происходит? – воскликнула я и опрометью вылетела из химчистки. Вот так. Беру все под свой контроль.


22.00. Поверить не могу. В половине одиннадцатого в офис пришел молодой человек с огромным букетом красных роз и поставил их на мой стол. На мой стол! Видели бы вы лица Пачули и Гарольда-ехидны. Даже Ричард Финч обалдел и не сумел сказать ничего, кроме жалкого: «Сама себе отправила, да?»

В прикрепленной к букету открытке говорилось вот что:

«С Днем святого Валентина, о свет моей безотрадной старости! Завтра в восемь тридцать утра приезжай в Хитроу, терминал 1, и на стойке «Бритиш эруэйз» получи билет (код P23/R55). Тебя ждет путешествие-сюрприз. Вернешься домой в понедельник до работы. Буду ждать тебя в пункте назначения.

(Одолжи у кого-нибудь лыжный костюм и возьми подходящую обувь.)»

Поверить не могу. Просто не могу поверить. В честь Дня святого Валентина Марк приглашает меня на лыжный курорт! Это чудо. Ура! Как романтично: деревенька в горах, точно сошедшая с рождественской открытки, мерцающие огоньки и т. п., мы скользим по склонам рука об руку – красотища!

Как я корю себя за то, что погрузилась в трясину мрачных мыслей. Но такое со всяким может случиться. Определенно.

Я позвонила Джуд, и она даст мне лыжную экипировку: черный комбинезон, похожий на костюм Женщины-кошки в исполнении Мишель Пфайффер. Единственная незадача: я каталась на лыжах только один раз, в школе, и в первый же день получила растяжение. А, не страшно. Не сомневаюсь, научиться будет просто.

Суббота, 15 февраля

80 кг – ощущение такое (я огромный шар, заполненный фондю, сосисками, горячим шоколадом и т. д.), граппа: 5 рюм., сигареты: 32, горячий шоколад: 6 чаш., калории: 8257, ноги: 3 шт., кол-во рискованных ситуаций, чреватых летальным исходом: 8.


13.00. На краю пропасти. Поверить не могу, что со мной творится. Оказавшись на вершине горы, я ощутила просто парализовавший меня страх. Поэтому сказала Марку, чтобы он ехал, а сама стала надевать лыжи, глядя, как он несется вниз по склону: шух, шух, шух, – будто крылатая ракета. Я, конечно, оч. ему благодарна за то, что он устроил мне катание на лыжах, но знать бы, какой это кошмар: тащишься на полусогнутых вверх в гору, на лязгающей штуковине, мимо огромных бетонных сооружений с решетками и цепями, как в концлагере каком-то, на ногах будто гипсовые повязки, а громоздкие лыжи все время норовят разъехаться в стороны. Потом тебя проталкивает автоматический турникет, словно ты овца, которую гонят на водопой. А ведь можно было преспокойно нежиться в уютной постели. Что хуже всего, волосы на такой высоте у меня совершенно очумели: на голове точно рога и шипы, – а костюм Женщины-кошки сшит на худую высокую девушку вроде Джуд, так что выгляжу я как пугало или участница комического представления. К тому же вокруг со свистом проносятся трехлетние дети. Катаются без палок, на одной ноге, исполняют кувырки и т. д.

Горнолыжный спорт – оч. опасная штука, тут двух мнений быть не может. Тебя может парализовать страх, может накрыть снежная лавина и т. д. и т. п. Шерон рассказывала, что один ее приятель как-то поехал кататься на лыжах по экстремальной трассе и на старте настолько перепугался, что обслуживающему персоналу пришлось уносить его вниз на носилках, а по дороге его еще и уронили!


14.30. Кафе в горах. Марк подъехал ко мне («шух, шух, шух!») и спросил, готова ли я к спуску.

Шепотом объяснила ему, что совершила ошибку, приняв решение кататься, потому что горнолыжный спорт оч. опасен – даже медицинская страховка не спасет. Одно дело – стать жертвой несчастного случая, который ты не мог предвидеть, и совсем другое – сознательно ставить себя под угрозу, играть в игры со смертью, рисковать себя покалечить (например, прыгать с тарзанки, покорять Эверест, участвовать в жутких забавах, когда тебе на голову ставят яблоко и стреляют в него).

Марк спокойно и внимательно меня выслушал.

– Я тебя понимаю, Бриджит, – произнес он. – Но это же склон для детей. Он почти горизонтальный.

Сказала Марку, что хочу спуститься на подъемнике, но Марк ответил, что он бугельный и вниз не возит. Сорок пять минут спустя Марк помог мне все-таки съехать, подтолкнув в спину, а потом кинулся вперед, чтобы поймать меня. Доехав донизу, я почувствовала в себе силы поднять вопрос о том, чтобы сесть на фуникулер и отправиться назад в деревню: передохнуть и выпить капучино.

– Бриджит, – сказал Марк. – Лыжи – это как и все в жизни. Главное – уверенность в себе. Пойдем, мне кажется, тебе не помешает рюмка граппы.


14.45. М-м-м. Граппа восхитительна.


15.00. Граппа – просто отличный напиток. Марк прав. У меня вполне может получиться профессионально ездить на лыжах. Только надо почувствовать эту чертову уверенность.


15.15. На вершине склона для детей. Бже. Этсвсем прсто. Пшла. У-у-ух!


16.00. У меня все чудесно, я прекрасная лыжница! Только что съехала вместе с Марком: шух, шух, шух! Виляю телом с полным знанием дела, словно инстинкт подсказывает, как именно надо двигаться. Дикий восторг! В меня будто вдохнули новую жизнь. Я просто спортсменка, как принцесса Анна! Сколько во мне энергии, какой позитивный настрой! Ура! Вперед с уверенностью! Граппа! Ура!


17.00. Пошли передохнуть в кафе, и там вдруг Марк натолкнулся на целую толпу народа юридическо-банковского вида, в которой оказалась высокая худая блондинка, стоявшая вполоборота ко мне. На ней был белый лыжный костюм, пушистые наушники и темные очки от «Версаче». Она заливалась смехом. Потом, точно в замедленной съемке, она откинула с лица волосы и, когда они мягкой волной вернулись назад, я поняла, что узнала этот смех. Она повернулась к нам. Это была Ребекка.

– Бриджит! – звонко воскликнула она, целуя меня. – Красавица! Как я рада тебя видеть! Какое совпадение!

Я глянула на Марка. Он стоял с недоуменным видом, проводя рукой по волосам.

– Кхм, это, по-моему, не совсем совпадение, – смущенно пробормотал он. – Это же ты предложила мне поехать сюда с Бриджит. Разумеется, я бесконечно рад всех вас тут встретить, но я понятия не имел, что вы тоже здесь будете.

Хорошо в Марке то, что я всегда ему верю. Но почему она предложила ему сюда поехать? И когда?

Ребекка на мгновение показалась взволнованной, но потом улыбнулась обворожительной улыбкой.

– Я тоже понятия не имела. Но наш разговор заставил меня вспомнить, как в Куршевеле чудесно, к тому же все ребята собрались ехать, поэтому я… Ой!

Она потеряла равновесие (в самый подходящий момент), и один из поклонников тут же ее подхватил.

– Хм-м-м, – сказал Марк. Вид у него был совсем не радостный.

Я стояла опустив голову и пыталась понять, что же такое происходит.

Когда сил изображать, будто все нормально, у меня не осталось, я шепнула Марку, что хочу еще раз скатиться с детского склона. Добралась до очереди к подъемнику куда ловчее обычного, очень довольная, что скрылась от всей этой истории. Первые пару шестов пропустила, т. к. не сумела нормально ухватиться, но на следующем поехала.

И тут все пошло вопреки ожиданию: совершенно не получалось скользить, – как будто еду по ухабам или вообще бегу спотыкаясь. Вдруг заметила, что мне машет какой-то мальчик и что-то кричит на французском. Глянула в сторону кафе и с ужасом обнаружила, что на террасе стоит вся толпа Марковых знакомых и они тоже мне машут и что-то кричат. Да в чем дело? Потом увидела, что со стороны кафе ко мне с ошалелым видом бежит Марк.

– Бриджит! – завопил он, как только подбежал достаточно близко, чтобы я могла расслышать. – Ты забыла лыжи надеть!

– Вот идиотка, – хохотнул Найджел, когда мы вернулись в кафе. – Такой глупости в жизни не видал.

– Хочешь, я с ней побуду? – спросила Марка Ребекка, всем своим видом выражая обеспокоенность – точно я дитя малое, от которого одни беды. – А ты до ужина покатаешься, где тебе нравится.

– Нет-нет, не стоит, все в порядке, – ответил он, хотя по лицу его было видно, что он хотел бы покататься.

И мне тоже хотелось, чтобы он покатался, ведь он так любит лыжи. Но допустить, чтобы чертова Ребекка со мной осталась и учила меня лыжным премудростям, я не могла.

– Думаю, мне лучше немного отдохнуть, – проговорила я. – Выпью чашечку горячего шоколада и приду в себя.

Ужасно приятно было сидеть в кафе и пить горячий шоколад из огромной чашки, к тому же это отвлекало меня от наблюдений за Марком и Ребеккой, вместе поднимающимися вверх на подъемнике. Я видела, какая она довольная и как со смехом касается его руки.

Потом я увидела их снова: они со свистом пронеслись по склону, он в черном, она в белом, точно парочка с рекламной фотографии элитного горнолыжного курорта – фотографии, которая сообщает не только о наличии восьми спусков высокой сложности, четырехсот подъемников и полупансиона, но также о том, что ты сможешь заняться таким же потрясающим сексом, какому сейчас предадутся эти двое.

– У-ух, здорово, правда? – сказала Ребекка, поднимая очки на лоб и со смехом заглядывая Марку в лицо. – Слушайте, вы не хотели бы сегодня с нами поужинать? У нас будет фондю в горах, а потом мы поедем назад на лыжах при свете факелов. Ой, Бридж, извини. Ты можешь съехать на фуникулере.

– Нет, – отрывисто проговорил Марк. – Мы не отметили вчера День святого Валентина, поэтому я веду Бриджит ужинать сегодня.

Что удобно в Ребекке – она всегда на долю секунды выдает свои чувства и имеет совершенно пришибленный вид.

– Хорошо-хорошо, как хотите, приятно вам провести время, – отступила она, сверкнув ослепительной улыбкой, точно из рекламы зубной пасты, потом снова надела очки и эффектно заскользила на лыжах вниз к городку.

– Где ты с ней встречался? – не удержалась я от вопроса. – Когда она предложила тебе поехать сюда?

Он нахмурился.

– Она тоже была в Нью-Йорке.

Я покачнулась и выронила лыжную палку. Марк рассмеялся, поднял ее и крепко меня обнял.

– Не пугайся так, – сказал он, касаясь губами моей щеки. – Она была там с толпой друзей, я с ней поговорил всего раз, да и то минут десять. Упомянул, что хочу чем-нибудь тебя порадовать, потому что пропустил Валентинов день, и она посоветовала поехать сюда.

Из груди моей вырвался неясный тихий звук.

– Бриджит, – произнес он. – Я люблю тебя.

Воскресенье, 16 февраля

Вес: неважно (да и взвеситься негде), кол-во мысленных прокручиваний услышанной вчера фразы со словом на букву «Л»: запредельное, не поддающееся передаче число.


Я так счастлива. У меня нет злобы к Ребекке, я великодушна и все прощаю. Она вполне приятное гадкое насекомое (= мымра). Мы с Марком очень мило поужинали, много смеялись и шутили, говорили о том, как сильно друг без друга скучали. Я вручила ему подарок: брелок с эмблемой клуба «Ньюкасл юнайтед» и трусы с такой же эмблемой. Подарок ему явно очень понравился. Он же вручил мне красную шелковую ночную рубашку, которая оказалась чуть-чуть коротковата, но его это, похоже, не смутило, даже напротив, если честно. Еще он рассказал мне про работу, которой занимался в Нью-Йорке, и я обо всем высказала свои суждения, которые он охарактеризовал как весьма полезные и нестандартные!

P. S. Этого никто не должен прочитать. Постыдный факт. Я была в таком восторге, что он сказал мне слово на букву «Л», да еще на такой ранней стадии взаимоотношений, что не удержалась и позвонила Джуд и Шерон, оставила им сообщения. Теперь понимаю, как это глупо и по-детски.

Понедельник, 17 февраля

60 кг (а-а-а! а-а-а-а! чертов шоколад), алкоголь: 4 порц. (включая те, что выпиты в самолете, так что оч. хор.), сигареты: 12, кол-во отвратительных неоколониалистских актов, совершенных родной матерью: 1, но зато какой.


Выходные прошли великолепно, если не считать неприятностей с Ребеккой, но сегодня утром в Хитроу я испытала тяжелейшее потрясение. Мы стояли в зале прибытий и искали глазами стойку, где можно заказать такси, как вдруг я услышала голос:

– Доченька! Не стоило приезжать меня встречать! Джеффри с папой ждут нас снаружи. Мы заглянули сюда купить папе подарок. Иди познакомься с Веллингтоном!

Передо мной стояла мама, от загара принявшая ярко-оранжевый оттенок. На голове у нее были косички с бусинами, а одета она была во что-то броско-африканское, наподобие нарядов жены Нельсона Манделы.

– Ты, конечно, думаешь, он из племени масаи, но он кикуйю. Кикуйю! Подумать только!

Я проследила за ее взглядом и увидела Юну Олконбери, тоже выделяющуюся оранжевым загаром и наряженную в африканское одеяние. Правда, на носу у нее были ее всегдашние очки, а в руках зеленая кожаная сумка с большим позолоченным замком. Юна с кошельком в руках стояла у прилавка небольшого магазинчика и с восторгом взирала на габаритного чернокожего парня с отвислыми мочками, в одну из которых была вставлена кассета для фотопленки. Одет он был в ярко-голубую клетчатую хламиду.

– Акуна матата! Ни о чем не волнуйся! Суахили. Правда, здорово? Мы с Юной чудесно провели время, и Веллингтон приехал к нам погостить! Приветствую, Марк, – между делом произнесла она, обратив наконец внимание на его присутствие. – Давай, доченька, скажи Веллингтону «джамбо»!

– Прекрати, мама. Прекрати, – сквозь зубы прошипела я, нервно оглядываясь по сторонам. – Нельзя приглашать к себе погостить представителя африканского племени. Это отдает неоколониализмом. И папа только-только пришел в себя после истории с Жулиу.

– Веллингтон не представитель племени, – строго заметила мама, вытянувшись во весь рост, – или, по крайней мере, он достойный представитель племени! Он живет в хижине из навоза! И он сам захотел приехать! Он хочет поездить по миру, так же как мы с Юной!

В такси по дороге домой Марк был неразговорчив. Вот мама, черт ее дери. Как бы мне хотелось иметь обычную среднестатистическую маму, у которой седые волосы и которая готовит вкусное печенье.

Так, позвоню-ка папе.


21.00. Папа оказался в самом угнетенном расположении духа. Голос у него звучал очень подавленно.

– Как ты? – отважилась спросить его я, когда возбужденно тараторящая мама наконец отошла от телефона и он взял трубку.

– О, все нормально, все нормально. В саду африканские партизаны, ростки примулы скоро появятся. У тебя как дела, все в порядке?

О господи. Хватит ли у него сил пережить еще одну волну маминого безумия? Попросила его звонить мне в любое время, но, когда он в таком раздрызге, дело плохо.

Вторник, 18 февраля

60 кг (это уже настоящее ЧП), сигареты: 13, мазохистские фантазии о том, что Марк влюблен в Ребекку: 42.


19.00. В смятении. Провела кошмарный день на работе, как ошпаренная принеслась домой (Шерон ни с того ни с сего решила, что она любит футбол, поэтому мы с Джуд идем сегодня к ней – смотреть, как немцы разносят то ли турок, то ли бельгийцев, то ли кого-то там еще). Дома меня ждали два сообщения, оба не от папы.

Первое было от Тома, который сказал, что его приятель Адам из «Индепендент» готов дать мне попробовать свои силы и взять у кого-нибудь интервью, при условии, что я сама найду для этой цели очень известного человека и не буду требовать за это платы.

Надеюсь, в газетах это не постоянная практика. Как они там все выплачивают ипотеку и лечатся от алкоголизма?

Второе было от Марка. Он сказал, что сегодня проводит вечер с индонезийцами и Международной амнистией и поэтому хотел бы позвонить мне, когда я буду у Шерон, чтобы узнать результаты матча. Помолчав немного, он добавил:

– И еще… э-э… Ребекка приглашает нас и всю свою компашку провести следующие выходные в доме ее родителей в Глостершире. Ты хотела бы поехать? Я тебе перезвоню.

Хотела бы я поехать? Уж скорее я бы захотела просидеть все выходные в норе в саду своих мамы и папы с «компашкой» червяков, чем ехать к Ребекке и смотреть, как она заигрывает с Марком. Раз она решила нас позвать, то почему позвонила ему, а не мне?

Это упомяноз. Упомяноз в чистом виде. Двух мнений быть не может. Телефон. Наверняка Марк. Что мне ему сказать?

– Бриджит, возьми трубку, положи, положи на место. НА МЕСТО!

– Магда? – с недоумением произнесла я, подойдя к телефону.

– Бриджит! Привет! Как лыжи?

– Прекрасно, но вот только… – рассказала ей все про Ребекку, Нью-Йорк и выходные. – Не знаю, стоит мне ехать или нет.

– Конечно, надо ехать, Бридж, – ответила мне Магда. – Если бы Марк хотел отношений с Ребеккой, его девушкой была бы Ребекка, так что… слезай, сейчас же слезай, слезай, я тебе говорю. Гарри, если ты не слезешь со спинки стула, я тебя отшлепаю. Вы с ней совершенно разные.

– Хм-м-м. Мне кажется, Джуд и Шерон сказали бы, что…

Тут трубку у Магды выхватил Джереми.

– Слушай, Бридж, советоваться с Джуд и Шерон по поводу отношений с мужчинами – все равно что идти к диетологу, который весит сто пятьдесят кило.

– Джереми! – закричала Магда. – Не обращай на него внимания, Бридж. Он тебя просто дразнит. У каждой женщины свой неповторимый дух. Марк выбрал тебя. Поэтому поезжай смело, держись уверенно, покажи себя во всей красе, а за ней просто приглядывай. Не-е-ет! Только не на полу!

Она права. Буду уверенной в себе, самодостаточной женщиной, от которой исходит неповторимый дух. Ура! Сейчас позвоню папе и пойду к Шерон на футбол.


Полночь. Дома. Выйдя на пробирающий до костей мороз, уверенная в себе женщина преисполнилась вдруг совершеннейшей неуверенности. Пришлось идти мимо рабочих, которые при свете ярких ламп ремонтировали газовую трубу. На мне были сапожки и оч. короткое пальто, так что я приготовилась услышать непристойный посвист и пошловатые фразочки в свой адрес. А потом почувствовала себя полной дурой, потому что ни свиста, ни фразочек не последовало.

Это напомнило мне об одном случае. Как-то, когда мне было пятнадцать лет, я шла по пустынной улице и за мной следом устремился какой-то мужчина, а потом схватил меня за руку. Я обернулась и в страхе глянула в лицо нападавшему. В то время я была оч. худой и на мне были узкие джинсы. Правда, еще имелись очки в толстой оправе и скобки на зубах. Мужчина посмотрел на меня и бросился прочь.

Придя к Шерон, сразу рассказала подругам про рабочих.

– А я о чем всегда твержу? – возмущенно прорычала Шерон. – Мужчины относятся к женщинам как к бездушным предметам! Их ничто не волнует, кроме физической привлекательности!

– Ну тут-то не тот случай, – вставила Джуд.

– Тем возмутительнее. Ну пошли, матч надо смотреть.

– М-м-м. Ноги у них красивые – сильные – правда? – произнесла Джуд, глядя в телевизор.

– Ага, – согласилась я, с тревогой думая, озвереет ли Шерон, если я сейчас заговорю о Ребекке с ее приглашением.

– У меня была знакомая, которая как-то раз переспала с турком, – сообщила Джуд. – У него оказался такой огромный член, что, как выяснилось, он ни с кем сексом заниматься не мог.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии
комментарий