Пора было купить Рэймонду что-нибудь новое из одежды. Его единственные брюки и рубашка сильно загрязнились, а белье приобрело непривлекательный серый цвет. Но деньги кончались.
Чарли экономил изо всех сил. Однако «бьюик», сделанный в 1949 году, пожирал бензин, как и в старые добрые доОПЕКовские времена. Номера в мотелях тоже не дешевы. Но дороже всего обходилось питание и постоянно поглощаемые Рэймондом лакомства. Рэймонд выглядел просто счастливым, если это можно так назвать, когда открывал очередной пакетик чипсов или сырных палочек. Банковский счет Чарли катастрофически уменьшался, и, когда он в последний раз воспользовался своей электронной карточкой, автомат отказался давать ему деньги. В следующий раз автомат, пожалуй, выплюнет карточку ему в лицо и посадит под арест.
Сейчас они жили на кредитную карточку «Голд Американ Экспресс», но Чарли не платил по счетам уже два месяца, так что и с кредитом дела обстояли хуже некуда. В любой момент карточку могли аннулировать, и что они тогда будут делать? Конечно, Чарли не обсуждал эти проблемы с братом. Даже если Рэймонд не поймет, а он наверняка не поймет, он все разно перепугается и замкнется.
В торговых рядах на окраине Альбукерке они нашли небольшой магазинчик, где одели Рэймонда с головы до ног. Новое белье и носки, модные хлопчатобумажные брюки и рубашка. Новая одежда, казалось, обрадовала его. Во всяком случае, примеряя вещи, он не уходил в себя и не устраивал сцен.
Отчасти чтобы порадовать брата, а отчасти чтобы предотвратить повторение ужасной сцены на крыльце фермерского дома, Чарли разорился на «Вотчмен», маленький телевизор фирмы «Сони», на кожаном ремешке, так что Рэймонд мог носить его с собой. Теперь, сказал Чарли, Вапнер у них всегда «в руках». Хотя Рэймонд не понял шутки, «Вотчмен» был воспринят с таким энтузиазмом, которого Чарли никогда не замечал за братом. Он почувствовал радость от того, что может доставить Рэймонду небольшое удовольствие.
Рэймонд вышел из магазинчика, одетый во все новое. Затем они зашли в расположенную неподалеку автоматическую прачечную, чтобы постирать старую одежду Рэймонда и кое-что из вещей Чарли. Усадив брата на скамейку перед стиральными машинами с пакетом чипсов в руках, Чарли отправился заправлять «бьюик». Когда он вернулся, Рэймонд сидел на том же месте, где он его оставил, и смотрел, как вещи крутятся в сушильном барабана. Снова и снова. Снова и снова. Чарли подошел и сел на скамейку рядом с братом. Рэймонд не оглянулся. Его взгляд был прикован к барабану.
— Слушай, ты должен избегать такого оцепенения, когда мы встретимся с медицинским экспертом, — отчитал его Чарли. — И такого взгляда. Если он увидит тебя таким, он снова запрет тебя в зверинец.
Но Рэймонд не слушал. Его мысли были где-то далеко.
— Посмотри на красную, — сказал он без всякого выражения, — она всегда падает одинаково.
Чарли посмотрел на крутящееся белье и заметил среди остальных вещей свою красную рубашку. Но он не увидел того, что было так ясно Рэймонду. Для Чарли белье было просто бельем, ни больше ни меньше. Он покачал головой, увидев маленький телевизор, стоящий рядом с Рэймондом на скамейке. Он был включен, экран светился, но звука не было. Чарли протянул к нему руку и выключил.
— Ты должен выключать эту штуку, когда не пользуешься ею, — увещевал он Рэймонда. — Если ты посадишь батарейки, что будет с Вапнером, а?
Рэймонд совершенно не слушал.
— Мамочка стирала наше белье, а мы смотрели на это, как сейчас. — Его голос был мягким, им овладели добрые воспоминания. Воспоминания, не вызывающие страха.
Мамочка…
Я не могу вспомнить ее, — тихо сказал Чарли. — Я пытаюсь. Иногда мне кажется, что мне почти удается, но я, наверное, просто вспоминаю ее фотографии.
— Я читал ей. Потихоньку. Каждый рассказ, — сказал Рэймонд.
Он все еще смотрел на барабан, не отрываясь от красной рубашки.
— Наверное, ты пел ей, да?
— Нет. Она пела мне. Я пел тебе.
Глаза Рэймонда следили за каждым оборотом. Снова и снова, — У-у-у, — затянул Чарли своим лучшим битловским фальцетом, пытаясь отвлечь Рэймонда от барабана, чтобы он подхватил песню. Если он не попытается изменить поведение брата, он может даже не надеяться на то, что эксперт поддержит его на судебном процессе. Но Рэймонда песня не заинтересовала. Он был занят только красной рубашкой, которая всегда падала на одно и то же место в барабане стиральной машины.
Чарли подвинулся к брату так близко, что почти касался его лица.
— Улыбнись мне. Убийственной улыбкой, — скомандовал он, улыбаясь сам.
Рэймонд поколебался, затем изобразил широкую улыбку, обнажившую зубы.
— Отлично, — аплодировал Чарли. — Теперь рассмейся. Своим лучшим смехом.
На этот раз Рэймонд колебался дольше, но в конце концов продемонстрировал свою версию смеха:
— Хе-хе-хе.
— Получается, Рэй! У тебя получается! — Чарли широко улыбнулся брату.
Рэймонд действительно делал успехи, и Чарли был чертовски доволен собой. Так держать!
— У тебя получается, Чарли Бэббит. Папа сказал.
Лицо Чарли исказилось от непрошеных воспоминаний об отце. Вновь его настиг непререкаемый авторитет отца… Получается. Как он ненавидел это слово, когда отец произносил его своим безапелляционным тоном.
— Да, — ответил он безучастно. — И еще одна маленькая просьба. Называй меня Чарли, ладно? Просто Чарли. Без Бэббита.
Рэймонд не ответил. Его глаза вернулись к барабану, его вниманием опять завладело вращающееся белье. Снова и снова.
— Красная, да? — Чарли подпер щеку левой рукой и посмотрел на крутящиеся в барабане вещи. Рэймонд точно так же поднял свою левую руку к щеке, и несколько минут они мирно сидели бок о бок на скамейке в прачечной, наблюдая за красной рубашкой, которая снова и снова, снова и снова падала на то же место.
Но у Чарли не было столько свободного времени, как у Рэймонда. Он бизнесмен, и его дело требует внимания. Оставив Рэймонда в одиночку наблюдать за рубашкой, Чарли зашел в телефонную будку на улице и набрал номер своего офиса.
— Ленни, это я.
— Я сижу здесь у телефона уже три часа, — обиженно заныл Ленни.
— Да, я прошу прощения. Я был… занят.
Как рассказать Ленни о Рэймонде?
— Мне пришлось купить… кое-что из одежды, и я задержался.
— Чарли, все пропало, — перебил Ленни. — Все пропало.
— Будь проще, парень. Я в Альбукерке. Я буду через…
— Вайят нашел машины. Он нашел их. Он забрал их. Они уплыли.
Чарли открыл рот и снова закрыл его. Что можно сказать, когда наступает конец света? Он чувствовал, как кровь стынет у него в жилах, а сердце превращается в гигантскую ледяную глыбу. Ленни был прав. Все кончено. Он закрыл глаза, не в состоянии думать ни о чем. Это все-таки случилось, а в голове было абсолютно пусто.
— Бэйтмен хочет назад свой задаток. Они все хотят. — Ленни пустился расписывать подробности катастрофы. — Это девяносто штук, Чарли.
Как будто ему нужно было об этом напоминать. Шесть раз по пятнадцать тысяч будет девяносто. Девяносто тысяч долларов. С таким же успехом это могли бы быть и девяносто миллионов. Даже девяносто миллиардов. Что из этого? У него нет этих денег. У него нет даже девяноста центов. Он был разорен, убит, обмыт и похоронен. Чарли Бэббит был мертвецом.
— Он сказал, что тебе не видать «ламборгини» как собственных ушей, — продолжал Ленни, делая на это особый акцент.
Чарли бросил его в этом аду, сбежал из города и находился вне пределов досягаемости, оставив его одного сражаться с огнем. Теперь настала очередь Чарли обжигаться, и Ленни не сказал бы, что был этим особенно расстроен.
— Он сказал, до пятницы. Что мне ему ответить?
Чарли словно услышал раскаты глухого хохота. Какая, к черту, разница, что Ленни теперь скажет Вайяту? Вайят поставил крест на жизни Чарли. Дернул ручку и спустил его в унитаз.
— Скажи ему, что чеки отосланы, — сказал он и повесил трубку. Он живо представил себе свое будущее. Оно было безрадостным.
Чарли сидел, мрачно уставясь на тарелку с остывающей едой. Он слегка поковырял ее вилкой, но кусок не лез в горло. Он не был голоден. Он никогда больше не будет голоден. Мертвецы не едят. Он воткнул окурок в середину тарелки с жареным мясом и снова вздохнул.
В противоположность Чарли Рэймонд ел с удовольствием. Чарли разрезал ему гамбургер на крохотные кусочки, и он поглощал их один за другим, гораздо быстрее, чем обычно. У Рэймонда был хороший день. Новая одежда и «Вотчмен», чтобы смотреть Вапнера. Восхитительно долгая поездка на папиной машине по пустынному шоссе из Альбукерка в Джозеф-Сити в Аризоне. А сейчас они сидели в комфортабельной гостинице для шоферов, в большой современной столовой, и он поглощал прекрасно приготовленный гамбургер, к которому к тому же подали картофель «фри».
Чарли разрезал ему гамбургер и полил кетчупом. Рэймонду нравился вкус кетчупа, особенно с жареной картошкой.
Как раз неподалеку от их столика стоял небольшой музыкальный автомат. Там было много песен, сто сорок. Песни были записаны на четырнадцати пластиковых карточках, и чтобы послушать нужную песню, надо было опустить четвертак. Рэймонд, очарованный, быстро пробежал глазами пластиковые карточки.
Должно быть, кто-то опустил четвертак, потому что Рэймонд услышал пение. Женский голос. Пэтси Клайн пела «Сладкие грезы».
— Е-19, — сказал Рэймонд.
Не понимая, Чарли посмотрел на брата. Пэтси Клайн. Ну и что? Потом до него дошло.
— Номер песни. В-19.
— Е-19, — поправил Рэймонд.
Как это возможно? Рэймонд просмотрел карточки так быстро, что не должен был бы даже успеть прочесть их, не говоря уже о том, чтобы запомнить. Никто не мог бы сделать это.
— Это та песня, которую мы слушаем?
— Эта песня. Которую мы слушаем.
Чарли смотрел на Рэймонда, кусая ногти, пока ему в голову не пришла идея, а в сердце не зародилась надежда.
— Закрой глаза руками. — Он показал как.
Рэймонд, который мог повторить любой простой жест, закрыл глаза руками. Чарли быстро просмотрел пластиковые карточки.
— «Игрок». Кенни Роджерс, — наобум назвал он.
— Г-12, — быстро и верно ответил Раймонд.
— «Разбитое сердце». Хенк Вильямс.
— «Твое разбитое сердце», — с серьезным видом поправил Рэймонд. — Хенк Вильямс-младший.
— Ладно, ладно. Какой номер?
— L-4, — Потрясающе! — Плохое настроение Чарли растаяло, как кубик льда на горячей плите. Широкая улыбка засверкала на его лице. — «Голубая луна Кентукки». Билл Монро.
— И «Блю грасс бойз». Р-11, — быстро ответил Рэймонд.
Охренеть можно! И все это с закрытыми глазами! Он просто гений. Рэймонд Бэббит просто долбаный гений. «Замечательные способности, — говорил доктор Брунер. — Аутистический феномен». «За это надо выпить», — счастливо подумал Чарли. Эти «замечательные способности» спасут его бедную задницу.
— Рэй, братишка, давай немного повеселимся, — предложил он брату. — Ты когда-нибудь играл в карты?
Чарли купил три колоды покерных карт и вытащил из них джокеров. Используя капот «бьюика» как карточный столик, он разложил карты и показал Рэймонду картинки, чтобы познакомить его с мастями и достоинствами. Затем он перетасовал все три колоды вместе, сделав большую стопку карт, в которой было всего по двенадцать: двенадцать тузов, двенадцать двоек, двенадцать троек и так далее. Рэймонд смотрел на него восхищенным взглядом, очень серьезно.
— Ты смотришь внимательно? — требовательно спросил Чарли.
Рэймонд кивнул. Он смотрел внимательно.
— Ты готов?
Еще кивок. Рэймонд был готов. Тогда Чарли взял эту пухлую тройную колоду и начал бросать карты на капот машины лицом вверх с невероятной быстротой. Каждая карта была видна буквально секунду, ее немедленно прикрывала следующая сданная карта. Стопка карт росла. Сбросив чуть больше половины колоды, Чарли взглянул на Рэймонда и положил оставшиеся лицом вниз на капот.
— Итак, что осталось?
Рэймонд не колебался ни секунды:
— Девять тузов, семь королей, десять дам, восемь валетов, семь десяток..
Чарли поднял руку, и поток слов остановился. Невероятно. Черт побери, он же настоящий игрок! Гроза столов для игры в очко! Игорные дома будут поставлены на колени! Способности Рэймонда Бэббита приведут их хозяев в трепет. Они будут удерживать его подальше от столов, рассылать его фотографии в каждое казино Америки: «Вам известен этот человек?» А он, Чарли, сидел на золотой жиле и даже не догадывался об этом.
— Может, — счастливо промурлыкал Чарли, осознав его возможности. — Человек может. Ты сможешь повторить это? — спросил он Рэймонда.
— Сможешь повторить. Это.
— Тогда вперед? Садись в машину!
Когда Рэймонд устроился в «бьюике», Чарли утопил педаль газа в пол и они сорвались с места, как вспугнутая птица. Карты, лежавшие на капоте, разлетелись по дороге. Они по-прежнему едут в Лос-Анджелес, но сначала небольшой крюк. Визит в Лас-Вегас, игорную столицу США, где Рэймонд Бэббит сможет быть «феноменом», а не «аутистичным феноменом».
Джозеф-Сити в Аризоне был не далее чем в ста милях от Лас-Вегаса. Меньше двух часов езды. Бьюик покинул сороковое шоссе и перебрался на девяносто третье, ведущее прямо в Вегас. Пока они ехали, Чарли объяснил Рэймонду правила игры. Он не боялся, что Рэймонд с одного раза не запомнит, зная, что он не в состоянии забыть ничего из того, что когда-либо слышал или читал.
— Двадцать одно, запомни это. Это название игры. Они сдают карты из «башмака», но это только так называется. Это совсем не то, что надето у тебя на ноги. Так что не ожидай увидеть что-нибудь подобное. Самая важная вещь, которую нужно запомнить, это то, что казино обязано останавливаться на семнадцати. Банкомат не может прикупать карту, если он показал семнадцать. Если у банкомата семнадцать, а у тебя больше семнадцати, но меньше двадцати одного, ты выиграл. Понял?
— Понял.
— Если ты прикупил слишком большую карту и набрал больше двадцати одного, у тебя перебор. Ты проиграл. Деньги. Понял?
— Понял.
— Если ты прикупишь любую карту в десять очков — десятку, валета, даму, короля — к тузу, ты выиграл. Очко. Понял?
— Понял.
— Если ты хочешь, чтобы банкомат дал тебе еще одну карту, ты должен постучать по столу — вот так — или сказать: «Еще». Если ты не хочешь карту, тогда ты должен покачать головой или сказать: «Пас». Если ты набрал восемнадцать, ты пасуешь. Не пытайся даже прикупать, если у тебя восемнадцать или больше. Понял?
— Понял.
— И если ты будешь считать, какие карты уже сыграны, то узнаешь, что осталось в «башмаке», и сможешь определить, чем он набит — десятками или маленькими картами и поймешь, пасовать тебе или прикупать. Лучше прикупать и брать большие карты, чем пасовать с маленькими. То есть лучше, когда «в башмаке» много десяток. Понял?
— Понял.
— «В башмаке» будет одновременно, как минимум, три колоды. Может быть, четыре или даже пять колод. Ты должен сосчитать их все, вне зависимости от того, сколько там колод. Понял?
— Понял. Можно мне порулить, Чарли Бэббит?
— Нет. Слушай меня. И когда там останется много десяток и картинок, это хорошо. Для нас.
Чарли не спросил: «Понял?» — и Рэймонд не ответил.
— А ну-ка, повтори, — нетерпеливо сказал Чарли.
— Десятки — это хорошо. Десятки — это хорошо. Десятки — это хорошо. Десятки — это хорошо.
Рэймонд выглядел крайне довольным собой, может быть, потому, что Чарли был так доволен им.
— Точно. И ты должен поставить…
— Один, если плохо. Два, если хорошо.
— И, — пригласил Чарли, ожидая услышать самое важное из того, чем он прожужжал Рэймонду уши на протяжении последних десяти миль.
— Держать пасть закрытой. — Рэймонд открыл рот и, резко захлопнув его, посмотрел на Чарли, ожидая его одобрения.
Чарли кивнул.
— У игорных домов свои собственные законы. И самое главное то, что они не любят проигрывать. Так что ни в коем случае не показывай, что ты считаешь.
Рэймонд повернулся к брату и сказал:
— Я считаю, я считаю, я считаю, я считаю, ха!
— Если ты скажешь это в Вегасе, где любой тебя может услышать, мы никогда больше не увидимся. Никогда.
Рэймонд вжался в сиденье, обдумывая это. Приподнятое настроение улетучивалось из него, как из проткнутого воздушного шарика. Он выглядел таким пристыженным, что Чарли улыбнулся ему своей лучшей улыбкой, и Рэймонд, словно подхватив реплику, растянул губы в ответ.
— Чар… ли, — осторожно позвал он. — Чар… ли. — На этот раз это сильно отличалось от его маниакального бормотания.
Кто угодно может играть в лото или на игральных автоматах. Вы можете быть одеты в лохмотья, из ваших волос могут торчать перья. Вы можете быть безумны, как Болванщик и Мартовский Заяц, вместе взятые, — и вы все равно сможете играть в лото или на автоматах. Но если вы переступили порог казино и сели за стол, предназначенный для игры в очко, или баккара, или в одну из других джентльменских игр с высокими ставками, вам не мешает выглядеть получше, выглядеть победителем, который может себе позволить проигрыш. В казино всюду есть глаза, и любые проявления ненормальности не приветствуются. Рэймонда могут раскусить с первого взгляда. Он не только ведет себя как пациент дурдома, он не так одет.
Ну что ж, одежда делает человека. И пока кредитная карточка Чарли действительна, он может поработать над внешним видом Рэймонда. Приличная стрижка и маникюр для начала. Новый костюм вместо мешковатой одежды из магазинчика готового платья. Начищенные туфли, И Рэймонд превратится из гадкого утенка в прекрасного лебедя.
Но лебедь будет не меньшим шизофреником, чем утенок, поэтому будущее их было покрыто мраком. Достаточно одного взгляда в его глаза, пустые и пристальные, или, еще того хуже, вращающиеся и вылезающие из орбит. Что тогда? Что, если Рэй устроит припадок прямо за карточным столом? Добрый, старый, непредсказуемый Рэй. С ним нужно держать ухо востро. Но у Чарли есть шанс. Пара приличных выигрышей, и они немедленно уедут. Он должен выиграть по крайней мере столько, чтобы отдать долг Вайяту и вернуть задатки покупателям. Иначе он никогда не сможет больше работать в Лос-Анджелесе. Может быть, ему удастся спасти сделку с машинами. Может быть, он даже вернется в Лос-Анджелес с набитыми карманами. Почему бы и нет? У многих это получалось. Все зависит от Рэймонда.
Когда они добрались до Вегаса, на город опустилась ночь и главная улица, Стрип, была залита огнями, милями и милями неона. Вращающиеся кости, вагонные колеса, фламинго. Неоновые буквы: «М-Джи-М Грант», «Сахара», «Дезертинн». Рэймонд никогда не видел ничего подобного, и его глаза почти выпрыгивали из орбит, он крутил головой из стороны в сторону, чтобы разглядеть все это сверкающее великолепие.
Ночь в дешевом отеле. Завтра они наведут на Рэймонда последний глянец, чтобы он в большом казино выглядел прилично. Затем завтрашняя ночь. Это будет большая ночь. Они отправятся в казино «Цезарь-Палас», и Рэймонд покажет себя.
Чарли вздохнул и покачал головой. Как жалко, что он не верит в Бога. Сейчас самое время помолиться.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления