Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Лорд поневоле Chick
Глава 8. НЕМНОГО О НЕФТИ

— Нет, и еще раз нет, Джойси! — Лорд Мансар терял терпение.

Его друг и однокашник по Итону розовощекий Феликс Джойси удрученно скатывал в трубочку лист бумаги. Это была карта с розовыми и зелеными кружками, владелец которой уже охрип от попыток заинтересовать в ней своего собеседника и заручиться его согласием.

— Итак, Феликс, — Мансар закурил сигару, — поскольку это касается тебя, то прими мои поздравления: нефть в Румынии бьет фонтаном, хотя я лично не слыхал, чтобы какой-нибудь фонтан забил в районе Дубника… Я понимаю твой азарт…

— Это целое состояние! — воскликнул Джойси.

Лорд Мансар снисходительно кивнул.

— Я возьму акции, обещаю тебе, — продолжал он, — но ни за что не войду в правление, — я терпеть не могу ваших учредителей. Это люди, которые накатанной дороге всегда предпочитали кривые тропинки, а это, как ты знаешь, мне претит.

— Меггисон вовсе не мошенник, — заметил Джойси.

— Конечно, Меггисону далеко до Глиона, но это не значит, что он достоин похвалы. И даже за весьма высокий процент, на который может расщедриться Глион для директора правления, — он помолчал, задумавшись, — все равно, Джойси, с этими твоими компаньонами, клянусь Юпитером, я не стал бы рисковать!

— Не думаю, чтобы это было сопряжено для тебя с каким-либо риском, — заметил Джойси, задумчиво дымя сигарой. — Нам нужно только одно громкое имя в составе правления, которое могло бы произвести впечатление на мелких вкладчиков: от этого будет зависеть уровень коммерческого успеха покупки акций.

Лорд Мансар поджал губы и поднял брови, — гримаса, которая на всех языках означает: «Очень сожалению, но помочь ничем не могу». Вдруг на его лице промелькнула лукавая улыбка.

— Клянусь Юпитером! — пробормотал он. — Ты знаком с маркизом Пальборо?

Феликс Джойси наморщил лоб. Он знал многих маркизов и даже нескольких герцогов, но маркиза Пальборо… Джойси напряг память.

— Постой, не тот ли это юноша-клерк, дядя которого добился восстановления исчезнувшего титула? — спросил он, внезапно припомнив газетную шумиху.

— Это он, — сказал Мансар. — Пальборо работал в Министерстве Иностранных Дел, временная его служба кончилась, и, я думаю, мне удастся его убедить войти в правление. Так ты говоришь, тысяча фунтов годовых?..

Джойси отрешенно поглядел в окно.

— В Министерстве Иностранных Дел? Это недурно… Совсем мальчик, не правда ли?

— Он выглядит молодо, — согласился Мансар, — но вовсе не дурак. Притом лучший боксер-любитель в Англии в легком весе!

Он коснулся слабого места друга: в Итоне Феликс был чемпионом в тяжелом весе.

— Как могло это случиться, что я его не видел? — оживился Джойси. — Кстати, самого лучшего из легковесов я все-таки видел на ринге. Он побил молодого Герберта, чемпиона среднего веса из Итона. Этого парня звали Чиком…

Лорд Мансар обрадовался.

— Это его дружеская кличка! Будь спортсменом, Феликс, и забирай его к себе в правление! Твой Глион будет иметь счастье броситься на шею настоящему живому маркизу!

— Я подумаю об этом, — пообещал Джойси.

Вечером Джойси позвонил Мансару и сообщил, что его кандидат принят. Это известие доставило ему двойную радость. Он слегка вздохнул, но думал при этом не о Чике…


Маркиз Пальборо играл в домино с хозяином дома, когда шум подъехавшего автомобиля заставил его поспешно набросить снятый пиджак. Гвенда сидела в своей комнате и писала длинное письмо одной из своих подруг, игравшей в провинции.

В дверь постучали, и вошла миссис Фиббс.

— Лорд Мансар? — растерялась Гвенда. Ее смущение лишь в малой степени объяснялось нежеланием сейчас принимать гостей. С некоторых пор она заметила особый характер того внимания, которое ей оказывал Мансар, и это вносило некоторое беспокойство в ее жизнь и заставляло по возможности избегать встреч с ним.

— Я заехал на минутку по дороге, — улыбнулся Мансар, — смею подумать, вы не рассердитесь за столь поздним визит, если узнаете, какую новость я вам привез…

— У Чика тоже есть новость, — заметила Гвенда с печальной улыбкой. — Его служба в министерстве завершилась.

Лорд Мансар кивнул.

— Я знаю. Сэр Джон говорил мне об этом несколько дней назад. Он чрезвычайно доволен вами, Пальборо.

— Я надеюсь, — ответил Чик уныло. — Странно, неужели история, связанная с Брюсселем…

— Он чрезвычайно доволен вами, — повторил Мансар. — Просто человек, которого вы замещали, возвращается из Египта. Вельсон представил ваше имя на ближайшую вакансию, но, мне кажется, что мы сможем устроиться лучше…

Он приятно улыбнулся и сообщил о своем разговоре с Джойси.

— Итак, Пальборо, они согласились на вашу кандидатуру! Думаю, это будет для вас самым подходящим делом.

Лицо Чика не выразило никакого воодушевления.

— Меня это немного смущает, — заметил он, покачав головой. — Я не знаю, что делают директора и решительно ничего не смыслю в нефти. Кроме того… мне будет всегда казаться, что я сделался подставным директором.

Лорд Мансар был искренне удивлен.

— Вы странный человек, Пальборо. Я не думал, что вы что-нибудь знаете о подставных директорах.

Чик скромно улыбнулся.

— В Сити приходилось о многом слышать, — ответил он, как бы извиняясь за свою осведомленность. — Но если вы уверены, лорд Мансар, что я не окажусь в дураках и что я должен принять на себя это дело, я вам очень признателен.

Но спокойствие, почти безразличие в его голосе Мансара разочаровало.


Гвенда сошла вниз проводить гостя.

— Вы бесконечно добры к лорду Пальборо, — произнесла она, — и, пожалуйста, не осуждайте его. Чик чувствует себя настолько обязанным вам за все эти услуги, что он не совсем…

— Я знаю, и я все понимаю, — заметил лорд Мансар с добродушной улыбкой.

Он взял ее руку и удержал в своей несколько дольше, чем разрешал этикет, и она осторожно ее высвободила. Наступило неловкое молчание. Наконец лорд Мансар проговорил:

— Миссис Мейнард, вы не сочтете меня грубияном, если я задам вам один личный вопрос?

— Я не могу себе представить вас в роли грубияна, — улыбнулась она.

— Ваш муж не умер?

Она покачала головой.

— Нет.

— Вы не разведены с ним?

— Тоже нет.

— И не собираетесь разводиться?

— Нет, лорд Мансар, — ответила она спокойно.

— Очень сожалею, — сказал он и вышел.

На следующий день, в десять утра, Чик был представлен мистеру Глиону. Местом их первой встречи была большая уютная комната, все убранство которой состояло из одного стола, полдюжины стульев и четырех огромных карт в дубовых рамах — если не считать, конечно, самого мистера Бертрана Глиона, который был настолько импозантен, что мог заменить собой любой интерьер. Он был необъятно толст, а его страсть к ярким шелковым жилетам еще больше выделяла и подчеркивала его полноту.

Мистер Глион с гордостью говорил своим близким друзьям, что сам изобретал фантастические рисунки для своих жилетов. У него было очень широкое и очень красное лицо, которое часто становилось багровым, маленькие светлые усы и пара густых белоснежных бровей.

Он был очень богатым человеком, построившим благосостояние на доверии многочисленных мелких акционеров, которые вследствие этого сделались бедными. Отношения между мистером Глионом и этими акционерами могут быть проиллюстрированы песочными часами. Поставьте песочные часы в надлежащее положение, и весь песок в конце концов неизбежно очутится в одной половине. Философия мистера Глиона не оставляла места в мире для богатых акционеров и богатых учредителей. Кому-то одному должно достаться все богатство — мистер Глион считал себя предназначенным именно для этого.

Он сидел в конце стола на огромном и очень удобном стуле. С правой стороны от него (без особых удобств) восседал его друг и компаньон Джон Меггисон. Меггисона можно было охарактеризовать как томного джентльмена. Все атрибуты его внешнего облика казались уснувшими. У него было тонкое, несколько увядшее лицо, он был молчалив и если говорил, то не иначе как полушепотом. Налет усталости и увядания на его лице мог быть объяснен, видимо, тем, что он растратил свои силы в попытках найти компромисс между своим чувством чести и потребностями мистера Глиона.

Бертран Глион отодвинул свой стул и встал.

— Ну-с, лорд Пальборо, а? Да… — он поглядел на Чика и снова повторил: — Да… — Мистер Меггисон также взглянул на Чика и слегка тряхнул головой, тем самым намереваясь показать своему компаньону, что Чик не подходит. (Одной из его иллюзий было то, что мистер Глион будто бы находился под влиянием его суждений).

— Да, — в третий раз повторил мистер Глион. — Присядьте, лорд Пальборо!

Пятью минутами позже Глион вышагивал с длинной указкой в руке, растолковывая Чику при помощи карт, диаграмм и планов, что сулят богатства нефтяных месторождений в районе Дубника. Немного времени погодя к ним присоединился мистер Джойси, восполнявший энтузиазмом пробелы в своих познаниях. Итак, все четыре директора «Дубницкого нефтяного общества» собрались вместе…


Когда Чик вернулся домой, представляя собой человека весьма обремененного делами, Гвенду испугало выражение его лица.

— Чем вы огорчены, Чик? — спросила она участливо.

Чик тронул переносицу и взглянул на нее невидящим взглядом.

— Да? — сказал он и вздрогнул, как будто внезапно проснулся. — Да?.. Простите, Гвенда. Вы спросили, чем я огорчен? Ничем, кроме самого себя. Это такое огромное дело, Гвенда! Мое имя будет напечатано в проспектах, а мне ничего не нужно делать, кроме как являться в контору один раз в месяц…

Она улыбнулась.

— Дорогой мой, от этого не отказались бы многие!

— Очень возможно… Гвенда, вы знаете что-нибудь о нефти?

Гвенда рассмеялась.

— Это я-то! Конечно, нет, Чик! Но вам вовсе не нужно быть знатоком нефтяного дела, чтобы быть директором нефтяного общества!

— Я полагаю, что так, — ответил Чик, но в его голосе звучало сомнение.

На следующий день он вернулся домой с целой связкой книг. Все они относились к добыче нефти и ее переработке. На три дня и три ночи он заперся в своей комнате, чтобы подтвердить подозрение, зародившееся у него в результате быстрого обмена взглядами между мистером Глионом и его другом.

Это было во время их завтрака, когда мистер Глион красноречиво рассуждал о тех дивидендах, которые могло бы выплачивать еще не развернувшееся предприятие. Только один взгляд заметил Чик, но этого было достаточно для подробного изучения всего, относящегося к нефти и ее переработке.

Прошла неделя и, одолев свои книги о нефти, он занялся уникальным геологоразведочным обзором Румынии, который смог достать в библиотеке. Это была маленькая книжечка на немецком, и следующие три дня Чик провел с немецко-английским словарем под рукой, с трудом осваивая тонкости языка Гейне и Шиллера.


Проспекты были отпечатаны и выпущены с быстротой, которая лорду Мансару показалась неприличной. На первом заседании правления, на котором присутствовал Чик, мистер Глион объявил, что подписка идет как нельзя лучше. Тем не менее, Глион, видевший на своем веку рождение и смерть бессчетного множества компаний и имевший большой опыт в отношении всякого рода подставных директоров, возвратился в свой превосходный дом на Кресчент-стрит, дрожа от ярости.

— Что это за негодяй, которого мне подсунули! — набросился он на своего кроткого компаньона. — Клянусь головой, я выброшу его из правления!

— Он молод, — прошептал мистер Меггисон.

— Молод… черта с два! — кипятился Глион. — Из-за дела, которое должно было отнять от нас не более десяти минут, он заставляет нас валять дурака до шести вечера! Заметили ли вы, как он настаивал на чтении отчетов инженера? Слышали вы, что он сказал по поводу покупной стоимости участков и как интересовался, кто получит эти деньги?

— Он очень молод, — пробормотал мистер Меггисон.

— Молод! — шумел шарообразный председатель правления. — Он вызвал недовольство Джойси, а мне Джойси позарез нужен для обработки рынка!


В это время Феликс Джойси, потерявший значительную долю своего энтузиазма, шел рядом с мрачным Чиком вдоль набережной Темзы.

— Вы знаете чертовски много о нефти, — заметил Джойси с явным неудовольствием, ибо людям свойственно огорчаться, когда что-нибудь нарушает их благодушный оптимизм. — Где вы всему этому научились?

— Я читал, — скромно ответил Чик.

— О, в книгах! — воскликнул Джойси презрительно.

— Да, в книгах. Книги рассказали о том, что есть такая страна, которая называется Румынией. Вы бывали там когда-нибудь?

Мистер Джойси признался, что там он не бывал.

— Вы страшно взбесили Глиона, — заключил он после минутного молчания.

— В самом деле? — изумился Чик. — Это такой толстый красный человек, не так ли?

— Это он. Вы упрекнули его за дорогую покупку. Пятьсот тысяч фунтов вовсе не так много, если имущество таково, каким я его считаю.

Чик что-то невнятно промычал.

— Кто получит деньги? — спросил он, помолчав.

— «Южный Нефтяной Синдикат», — ответил Джойси неохотно, с некоторой заминкой, ибо знал, что мифический «Южный Нефтяной Синдикат» был одним из псевдонимов мистера Глиона и мистера Меггисона.

Они расстались там, где трамвайные вагоны ныряли в темный туннель под Темзой, и на прощание Чик бросил свою бомбу.

— Я думаю, что на этих участках нет никакой нефти, — обронил он. — До завтра, мистер Джойси!

С этими словами он покинул молодого биржевика, растерянно глядевшего ему вслед.


Через две недели пришел новый отчет от инженера, занятого бурением скважины. Глион отнесся к нему с философским спокойствием.

— Несомненно, джентльмены, он должен начать бурить новую скважину… Все это очень досадно, очень… — Он устало провел рукой по лбу. — Пусть хоть другие пожнут плоды наших трудов. Спокойствие, джентльмены, мы можем не дойти до нефти в течение месяца, в течение двух месяцев или даже двух лет, — но рано или поздно наше дело все-таки увенчается успехом… Перейдем теперь к следующему вопросу нашего заседания…

— Одну минуту, — вмешался Чик. — В проспектах вы писали…

— Всякое обсуждение проспектов нарушает порядок дня, — осадил его Глион, пользуясь правом председателя. — Переходим к следующему вопросу!


На следующий день Чик получил приглашение явиться на Кресчент-стрит. Мистер Глион был болен. Он был очень болен. В доказательство этому он возлежал на тахте, облаченный в лучезарную пижаму (рисунок которой он, вероятно, изобрел в тот час, когда устал разрисовывать свои жилеты).

— Доктор велел мне прекратить всякую деятельность, — пожаловался он Чику. — Присядьте, Пальборо. Можно вам предложить чаю? Или вы хотите виски с содовой?

Чик вежливо отказался. Глион кашлянул.

— Видимо, я стал немного стар для этого, Пальборо, — начал он. — В зените моей карьеры я имею самое блестящее дело, каким когда-либо руководил финансист, и тут недуг сваливает с ног! Общество нуждается в молодых руководителях, полных юношеской силы. Вы меня понимаете?

Чик молча кивнул, недоумевая, к чему он клонит.

— Я уже беседовал об этом с Меггисоном, и мы вместе с ним решили отойти от дел и предоставить вам, молодежи, продолжить начатое.

— Однако… — начал Чик.

— Один момент. — Мистер Глион поднял руку с выражением скорби. — Здесь нет речи о том, чтобы оказать вам какую-то услугу, мой друг. Я должен получить заслуженное вознаграждение за труды. Люди уже следят за неблагоприятным эффектом этого… э… того, что я сказал раньше, — и уже засучивают рукава. Они думают, что я сдамся, но они не знают, что я имею по правую и по левую руку — он картинно поднял одну руку по направлению к окну, а другую к своему кабинету в стиле Людовика XVI — двух молодых гениев. — Они и только они доведут «Дубницкое нефтяное общество» до победного конца!

Затем он поделился с Чиком своими соображениями по этому поводу.

У мистера Глиона было сто тысяч акций. У Чика было их пятьсот, которые были предоставлены ему бесплатно для возведения его на пост директора. Он передает все свои акции Чику по номинальной цене скажем, по шиллингу или даже по шести пенсов, — так предлагал Глион, следя за выражением лица молодого человека, и тотчас же пожалел, что не назвал цену в полкроны (2, 5 шиллинга).

По плану Глиона Джойси должен был стать директором-распорядителем, а Чик — председателем правления.

Можно сомневаться, согласился бы Чик на это предложение, если бы прочел разгромный обзор «Дейли мэйл», появившийся в это самое утро. Джойси был вне себя от негодования, когда встретился с Чиком по его настойчивой просьбе. Они собрались в комнате правления на улице Королевы Виктории, и энтузиазм Джойси помог им разрешить наболевший вопрос. На следующее утро он получил доверенность на сто тысяч акций, принадлежавших мистеру Глиону и его филантропическому другу, и, посовещавшись еще раз друг с другом, они приняли отставку прежнего председателя правления и директора-распорядителя.

С этого дня для Чика начался кошмар. Он сразу очутился на виду у широкой публики, настроенной далеко не миролюбиво. Сведения из Румынии, дошедшие до Лондона из посторонних источников, были менее обнадеживающими, чем отчеты буровиков. Почтовый ящик ежедневно был набит жалобами испуганных и возмущенных акционеров, которые уже уплатили по пятнадцати шиллингов за каждую акцию номинальной стоимостью в один фунт. Чик чувствовал, что он поседеет, если не произойдет чудо…

В воскресенье в маленькой гостиной на Даути-стрит состоялось совещание, на которое, к удивлению Гвенды, вместе с Джойси приехал Мансар.

— Я вчера пытался разыскать вас целый день, Чик. Вы не можете себе представить, как мне неловко, что именно я вовлек вас в это грязное дело!

Феликс Джойси выглядел необычно угрюмым и опустившимся, он не спал уже три ночи подряд.

— Ты был прав, Мансар, — простонал он. — Это отъявленные мерзавцы! Они подкинули нам своего отвратительного ребенка!

— Могу я вам чем-нибудь помочь? Чик, пожалуй, вместо вас я готов войти в правление…

— Нет, этого не нужно, — возразил Чик. — Мы увязли в этом деле по собственной глупости и сами будем выкарабкиваться. Меня это не так затрагивает, потому что…

— Это затрагивает вас больше, чем кого-либо, — перебил его Мансар. — Вы только начинаете, Пальборо, а любой дебют не должен быть связан со скандалом. На деле же вы невольно связали свое имя с мошенниками, и я проклинаю себя за это…

— Разве у компании нет денег? — изумилась Гвенда, сидевшая вместе с ними за столом.

— В этом и есть мошенничество! — воскликнул Джойси. — В банке лежит свыше ста тысяч акций. Пальборо и я имеем право распоряжаться ими. И это все! Предприятие казалось настолько состоятельным, что мы ни минуты не колебались, не так ли, Пальборо?

Чик промолчал, ибо в свое время он достаточно колебался, но увлекающийся компаньон сумел его уговорить.

— Я думала, что капитал составляет миллион фунтов, — не переставала удивляться Гвенда.

В ответ Мансар прочел ей небольшою лекцию из области финансовых тайн: об акциях, выданных в счет стоимости имущества, о денежных суммах, фактически уплаченных его продавцам, и так далее…

— Мистер Глион имеет свою долю, — заметил Чик. — Я думаю, не мог бы он вернуть ее?

Угрюмый Джойси расхохотался.

— Пальборо, вы сможете извлечь обратно кусочек сахара, который побывал в стакане горячего чая в течение десяти минут?.. Нет, от Глиона вы ничего не получите! Этот мошенник даже не может быть застрахован, иначе мы смогли бы раздобыть его полис и убить его!

— Он «нехорошая жизнь», — заключил Чик, мысленно возвращаясь к дням службы у Лейзера. И добавил задумчиво:

— Пожалуй, он мог бы пройти по литере Н, самой последней…

Это совещание закончилось так же, как и предыдущие, — компаньоны не пришли к какому-нибудь определенному плану спасения предприятия, ибо, кроме ликвидации, ничего другого им не оставалось.


Меггисон вошел в кабинет Глиона. Этот кабинет был отделан и по заказу обставлен известной мебельной фирмой, и на этот раз мистер Глион, к счастью, удержался от навязывания своих рисунков, которые создали такую славу его жилетам во всех уголках Сити.

— Кажется, они попали в неприятное положение, — начал Глион, посасывая мозельское пиво из высокого стакана. — Вы видели сегодняшний номер «Файнэшнл таймс»?

— Там не очень лестно отзываются о нас, — сказал Меггисон.

— А об этом мальчишке Пальборо говорят такие вещи… — Глион затрясся от смеха. — На свете есть и такая глупость, которая называется — быть слишком умным! — Он налил себе еще стакан. — И, поверьте мне, когда вы имеете дело с человеком, мнящим о себе слишком много, можете быть спокойны, все преимущества на вашей стороне!

В дверь тихо постучали, и вошел лакей с маленьким подносом в руке.

— Телеграмма, — сообщил Глион, надевая очки.

По мере того как он читал, мистер Меггисон отметил несколько выражений на лице Глиона: недоверчивое удивление сменилось широкой улыбкой.

— Ответа не будет, — бросил Глион ожидавшему лакею и захохотал. Хохот становился настолько оглушительным, что его компаньон не на шутку встревожился.

— Когда вы имеете дело с человеком, думающим, что он очень умен, — заметил Глион, отдышавшись, — все шансы на нашей стороне!

Он швырнул телеграмму Меггисону, и тот прочитал:


«Дошли до нефти на глубине 220 метров, отличный фонтан. Очевидно, нефть залегает здесь очень глубоко. Великолепные перспективы. Все местные авторитеты удивлены, что мы вообще нашли нефть на этом участке.

Меррит».

— Что это значит? — удивленно спросил Меггисон, и его друг снова разразился смехом.

В этот момент дверь отворилась, и снова вошел лакей.

— Вас просят к телефону, сэр, от маркиза Пальборо. Угодно вам говорить с ним?

— Переключите его сюда, — Глион подмигнул своему недоумевающему другу. — Он не теряет времени, не правда ли! — Дайте-ка мне трубку, Меггисон!

Его приветствовал голос Чика.

— Как поживаете, лорд Пальборо? Да, я читал газеты… Мне очень жаль… Нет, я совсем отошел от этого дела. Состояние моего здоровья вынуждает меня, увы… Мой доктор запретил мне интересоваться какими бы то ни было акционерными обществами… Выкупить эти акции и взять на себя руководство? Пустяки!.. Подождите, мой дорогой, годик или два. Вы получите еще прекрасные вести из Румынии!

Он снова подмигнул своему компаньону и продолжил разговор с маркизом.

— О да, вы купили их, прекрасно… То, что вы и Джойси не заплатили еще?.. Пустяки, это нас нисколько не беспокоит…

— Нет, мы не намерены торопить вас с расчетом…

Он послушал еще, покачивая головой.

— Я очень сожалею… Спокойной ночи!

Глион повесил трубку и хитро взглянул на Меггисона.

— Дорогой мой, это — одно из самых блестящих дел, — заметил он, ухмыляясь.

Телефон снова зазвонил. Он поколебался одно мгновенье и протянул руку к аппарату.

— О, это опять вы, Пальборо?.. Нет, я уверен, что мистер Меггисон также не сможет вернуться ни при каких обстоятельствах. Он чувствует себя неважно… А, кстати, Пальборо, где сейчас Джойси? Что-что? В Румынии?! — мистер Глион будто бы проглотил лимон. — Благодарю вас, это все, что я хотел знать…

Он повесил трубку и перевел взгляд на Меггисона.

— Гм… На чем я остановился?

— Вы назвали дело блестящим…

— И добавлю — одно из самых блестящих, это верно, но только не для нас… Так-то, Меггисон!..

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть