Когда я впервые увидела наследника, мне было семь. Мама умерла, я осталась одна и жила в Болотах, пытаясь скрыть своих творцев и выжить. Процессии не были редкостью, но наследник не появлялся на людях с тех пор, как был обнаружен его грехотворец и мальчика связали знаком, обязав его служить своему отцу. Его мать торжественно провела его по городу, и я видела, как он тонул в бело-красной шинели – одежде грехоосененных, состоящих на службе у суверена. Ему было девять, и ростом он был чуть выше меня.
Через месяц он снова прошел по городу, но на этот раз с ним были примерно две тысячи человек, мятежников из Хилы. Среди них были как пэры, так и простолюдины, и все они шли за ним как послушные псы. Их воля была уничтожена его грехотворцем. Его отец подарил сыну часть своей армии, чтобы он доказал свою ценность и подавил восстание. Но вместо этого он принес своих солдат в жертву. Дети мыслят в рамках равного обмена, поэтому мальчик принес в жертву волю своих солдат, чтобы уничтожить волю восставших. Разумеется, этой жертвы его грехотворцу было мало, и четыре тысячи солдат лишились своей воли.
Его отец был в ужасе.
А мать устроила в его честь еще один парад.
Ходили слухи, что она всего лишь спросила: «Какой толк от солдат, которые ставят под сомнение приказы?»
И пусть знак на груди Алистера Уирслейна не давал ему убивать с помощью своего грехотворца, чудовищем его делал вовсе не он. В Хиле не было пролито ни капли крови, но это не значит, что он не убил тех людей.
Эти люди не задавая вопросов покончили с собой на следующий день после возвращения.
– Вы ошиблись, – сказала я, пытаясь понять, как мальчик, который едва мог удержаться в седле, стал этим нависающим, облаченным в серебряные одежды мужчиной. – У меня с вами нет ничего общего – и никогда не будет.
– Я никогда не ошибаюсь, – он улыбнулся и положил руку на голову офицера. – Она уничтожила ваши воспоминания о настоящем ордере. Будьте на чеку.
Солдаты поднялись, но я заметила, что они сжимают винтовки дрожащими руками. Еще один солдат, девушка, одетая в черную форму армии Уирслейна, выскользнула из кареты после наследника. Ее форма была сделана из тонкого шелка – и на ней виднелись следы слез. Костяшки ее пальцев покрывали бесчисленные шрамы.
Жертвенная стражница – у суверена и наследника была целая группа солдат, нанятых исключительно для принесения в жертву их грехотворцам.
Наследник подошел ко мне. Он мельком глянул на стоящих на коленях жителей Лощины, как ястреб смотрит на муравьев. Он голоден, но никогда не сможет утолить свой голод. Я пристально посмотрела на наследника. Мой благотворец прижался ко мне. Наследник подошел ко мне почти вплотную.
У меня есть творец, о котором он не знает. Я выкручусь из этой ситуации.
– Здесь есть еще один грехотворец? – спросил наследник. Он даже не опустил подбородок, чтобы посмотреть на меня, его лица было не видно из-за больших круглых очков. Грешные могли выглядеть как угодно, но их всегда выдавали их глаза – такого же кровавого оттенка, как у бога Хаоса. Наследник не был одним из Грешных, но благодаря этим красным очкам выглядел как они. Никто никогда не видел его глаз. – Кто тебя обучал? Какая формулировка была у контракта?
Контракты. Я всегда называла их «молитвами», но у осененных было принято говорить именно «контракты». Они составляли их, точно указывая, какая будет жертва и что они хотят создать или уничтожить, а после – надеялись, что формулировка была достаточно четкой. Если это было не так, творцы позволяли себе вольности – часто опасные вольности.
Наследника обучили составлять контракты. Того требовал его грехотворец, даже несмотря на то, что в крайнем случае наследник мог произнести условия вслух. Моему грехотворцу это было не нужно.
– Та грехоосененная мертва, – сказала я, подняв голову.
Он усмехнулся.
– Тогда мне повезло, что вселенная так любит баланс и ты оказалась на моем пути, как только убрала с него других грехотворцев. Мы с тобой ведь редкие пташки.
Я стала спорить.
– Ваше превосходительство, – сказал Джулиан, дрожащей рукой сжимая мою лодыжку. – Она не грехоосененная.
– Вообще-то, «ваше величество», – наследник носком сапога заставил Джулиана убрать руку. – Мы всегда узнаем друг друга. Ты не виноват в своей невнимательности, но постарайся не терять нить происходящего. – Наследник поднял руку к моему лицу, не касаясь моей кожи, но намереваясь это сделать, и опустил ладонь на мое плечо. – Можно?
Члены королевской семьи не привыкли слышать слово «нет».
Я склонила голову. Наследник откинул воротник моей рубашки и обнажил кожу над моим сердцем – гораздо деликатнее, чем я могла бы ожидать от красноглазого грехоосененного. Мое сердце заколотилось, его грехотворец резко вытянулся в мою сторону. Наследник отпустил ткань и сделал шаг назад. Его пальцы не коснулись моей кожи.
– У тебя нет знака. Ты самоучка, – с его губ сорвался тихий хрип, как будто он бесчисленное количество ночей провел без сна. – Ты само совершенство.
– Я ничего из себя не представляю, – сказала я. – Я не…
Наследник улыбнулся, хлопнул в ладоши и повернулся к офицеру.
– Нужно завершить то, зачем мы здесь. Уиллоуби Чейз – взять его.
– Кого? – сглотнул офицер.
Жертвенная стражница наследника вырвала ордер из рук Уилла.
– Предателя, которого вы должны были взять под стражу.
– Его здесь нет, – солгала я. – Вы не можете его арестовать.
– По закону, мы должны его схватить. Правила нужно соблюдать. Условия контрактов должны неукоснительно выполняться, – наследник оглядел толпу и подозвал свою жертвенную стражницу и солдат, стоявших рядом. – Эта грехоосененная поедет со мной. Схватите Уиллоуби Чейза – можете использовать для этого любые средства.
Мой живот скрутило от страха. Я могла бы вынести послевкусие, оставшееся после смерти Райлана, и, возможно, вытерпела бы даже зловонные ветры Устья – если наследник решит сделать меня своей игрушкой. Но я не могу допустить, чтобы Уилл оказался в руках суверена. Уилл приютил меня. Благодаря ему у меня есть семья. Я не могу позволить ему умереть из-за какого-то сфабрикованного обвинения.
Но сейчас они знают. Он знает.
Я – грехоосененная, и люди обратили внимание, что у меня есть два творца – как у суверена. Они возненавидят меня за ложь или будут бояться меня так, как в маленьких городах боятся новоприбывших. Если я позволю им забрать Уилла, меня никогда не простят.
Я схватила наследника за руку. Он резко обернулся, пытаясь вырваться из моей хватки. Между его пальцами появилась игла длиной с мое предплечье, и он поднес ее к руке своей жертвенной стражницы. Там, где острие коснулось ее кожи, проступила кровь. Я подняла руки.
– Я пойду с вами, по собственной воле, без борьбы, – сказала я, – но только если Уилл Чейз останется здесь до суда и вы не свяжете меня знаком.
– Нет! – Джулиан вскочил на ноги.
Наш друг Мак схватил Джулиана за колени и дернул его назад. Один из офицеров направил на них свой арбалет. Мак обхватил Джулиана и что-то зашептал ему на ухо. Джулиан замер. За спиной наследника подняли головы Кара и Старая Айви. Кара вытащила нож из сапога Айви. Наследник слегка наклонил к ним голову.
У меня есть преимущество. Я могу заключить с ним сделку. Так у Уилла будет хоть какой-то шанс.
– Таковы мои условия. Вы принимаете их? – спросила я.
– С чего ты решила, что можешь диктовать мне условия? – он ухмыльнулся и повернулся ко мне спиной.
– Потому что я принесу в нашу борьбу то, чего вы привнести не сможете, – я сильно прикусила щеку изнутри. – Так что начинайте торговаться.
«Сделай так, чтобы на обоих кончиках его иглы появилась шляпка как у гвоздя. Сделай иглу бесполезной, – взмолилась я своему благотворцу. – Возьми мою кровь и боль в качестве платы».
Передо мной стоит мальчик, который подавил восстание пэров, который без раздумий лишил людей воли и собирал осененных для своих исследований, используя их, пока они не умирали. Его мать принесла своих врагов в жертву давно исчезнувшим Худым, а он не моргнул и глазом.
Но сейчас его колотила дрожь.
– Ты – двуосененная, – выдохнул он. К его лицу прилила кровь. Он резко поднял руку, будто хотел меня коснуться, но одернул ее.
Хорошо. Он хочет меня забрать.
Я кивнула.
– Вы правда хотите узнать, как я могу использовать их обоих?
– Ты скрывалась, – сказал он, скрещивая руки и проводя большим пальцем по своей губе. – Тебя не обучали.
– Нет, – сказала я, – но как, по вашему, я смогла остаться в тени?
Дикая собака так же опасна, как и дрессированная.
– Ты будешь сотрудничать? – спросил он. – Будешь со мной работать?
«Со мной». Не «на меня». Интересно.
– Да.
Он улыбнулся.
– Ты знаешь, что по закону работающий осененный должен быть связан.
Для защиты нации, как говорили суд и совет, чтобы мы не могли убить всех и захватить власть.
– Вы – наследник короны Цинлиры, – сказала я. – Вы и есть закон.
– Но все же порядки нужно соблюдать, – он шагнул ко мне. – Ты будешь работать со мной и делать то, что я скажу.
– Я буду работать с вами, – сказала я. – Только я не буду делать то, что вы скажете.
– Думаю, мы сработаемся, – медленно сказал он. – Контракт составим по дороге в Устье Реки Богов. Но мы договорились.
Контракт. Он сказал это так, как будто простые слова на бумаге могли гарантировать, что настолько богатый, титулованный и могущественный человек будет держать свое слово.
– Ваше величество, – прошептала жертвенная стражница, склонив голову, – ее превосходительство будет недовольна. Уилл Чейз все еще в розыске.
– Моя мать ничего об этом не узнает, – сказал он. Он смотрел на меня, склонив голову набок, и снова провел пальцем по своей нижней губе. – Ты что-то говорила про налетчиков. Внушила солдатам воспоминание о них. Где они?
– Они мертвы, – громко сказала Айви. Голос ее звучал приглушенно, потому что она говорила, опустив голову. На земле были глубокие борозды от ее пальцев, а пряди ее черных с проседью волос дрожали в такт ее словам. – Мы казнили шестерых бандитов после того, как они убили одного из наших детей.
– Мои соболезнования, – сказал он, даже не изменив выражения лица. – Уиллоуби Чейз должен явиться в суд в назначенный день, или ты умрешь, моя новая двуосененная. Он должен ответить на обвинения. Где он?
Джулиан резко втянул носом воздух. Уилл посмотрел на меня.
– Он путешествует, – ответила я. – Он занятой человек.
Наследник подозвал меня поближе, не сводя с меня взгляда своих красных глаз.
– Он явится на суд, а ты будешь работать на меня. Если его признают виновным, то принесут в жертву, – сказал он и протянул руку. – Договорились?
– Если его не признают виновным, ему сохранят жизнь и отпустят на свободу.
Я сжала его протянутую руку. Когда наша кожа соприкоснулась, по моему телу пробежала дрожь. Но он касался меня ровно столько, сколько требовали правила вежливости. Какой учтивый монстр.
– Договорились, – сказал он. – Поехали.
Он, не оглядываясь, отправился к экипажу.
– Лорена, – Джулиан вскочил на ноги и схватил меня за руку. – Тебе необязательно это делать.
– Найди меня, – сказала я, с трудом вытягивая руку из его хватки. – Прошу тебя. Найди меня в Устье, и мы все исправим.
Я посмотрела на Уилла. Взгляд его был суров, челюсть сжата. Его руки больше не дрожали. Джулиан кивнул, я быстро сжала его руку и отстранилась. Наследник ждал меня у ступеней кареты. Он подал мне руку, помогая мне подняться, и зашел внутрь вслед за мной. Его жертвенная стражница закрыла за ним дверь. Я забилась в самый дальний от двери угол. Наследник сел напротив меня.
– Мы с тобой, – дрожащим голосом выдохнул он, – сотворим что-то необыкновенное.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления