Ночное бормотание, шлепанье воды за бортом… и больше никаких звуков. Джефф, мгновение помешкав, последовал за Дэйвом, тоже переступил порог и остановился рядом с ним.
Все светильники на палубе были пригашены. Дэйв задернул короткую занавеску на иллюминаторе. На чисто выдраенной палубе лежала лишь полоса света из открытой двери. Джефф и Дэйв смотрели вперед по ходу судна, примерно в шестидесяти футах от них они увидели женщину, которая стояла, опираясь о перила, и рассматривала неясные очертания берега Индианы.
Если Дэйв подумал, что слышал чьи-то шаги за дверью, то он, должно быть, ошибался. Женщина была слишком далеко, чтобы успеть покрыть это расстояние за секунду-другую.
— Кейт! — окликнул ее Дэйв.
Женщина, лицо которой все еще оставалось неразличимым, повернулась, и он подозвал ее жестом. Явно не удивившись и сделав короткий вдох, она, нимало не смущаясь, легкой походкой направилась к ним.
Из ночной темноты появилась высокая красивая брюнетка, фигуру которой не могли скрыть все ухищрения последней моды. Она была в белом. Невероятно короткую юбку прикрывала удлиненная шерстяная накидка, а волосы были скрыты под шляпкой в форме колпака. В ее походке чувствовалась какая-то нерешительность. Она все время отводила и прятала красивые карие глаза. Ей могло быть тридцать с небольшим.
— Дэйв Хобарт, чтобы мне так жить! — хрипловатым голосом сказала она и протянула руку, которой Дэйв бегло коснулся. Его отношение к ней явно не отличалось теплотой.
Кейт не обратила на это внимания. Ее взгляд, в котором проникновенность сочеталась с чувственностью, остановился на лице Дэйва. Она положила руку ему на плечо и позволила ей скользнуть по его груди.
— Знаешь, когда я сегодня проходила здесь, я заметила, как ты прячешься — ты точно прятался, бедняга, — ты явно не хотел, чтобы тебя заметили! Но…
— Прятался? Ради бога, кто тут прятался? Я, как всегда, открыт и доступен. И хочу представить моего очень давнего друга, который направляется в ту же гавань, что и мы. Мистер Колдуэлл, миссис Кит. Джефф, познакомься с Кейт.
— До чего приятно, мистер Колдуэлл! — певуче воскликнула миссис Кит. — Я, конечно, слышала о вас. Вы же… — Она снова обратила внимание на Дэйва: — Мистер Колдуэлл составил тебе компанию на время путешествия?
— Нет, мы путешествуем поодиночке. А ты с кем-то делишь каюту?
— Дэйви-бой, я тоже одна! Да и в любом случае, какая девушка захочет путешествовать с такой старой вдовой, как я? Возвращаетесь в город ваших предков, Джефф?
— Боюсь, что только на очень короткое время, — ответил за него Дэйв. — Тем не менее, думаю, что могу уговорить его остаться у нас в Холле.
— До чего будет чудесно! По крайней мере, я на это надеюсь. Надеюсь, что уж он-то не свалится с лестницы и не сломает себе шею? О, мой дорогой, — вскинулась Кейт, — меня снова понесло! Мне говорили, что я балаболка и такта у меня не больше, чем у фермера из Арканзаса. Я ничего не имела в виду, Дэйв, и клянусь, что и словом больше не обмолвлюсь!
— Кто-то обязательно вспомнит… и вот тут-то, скорее всего, ты поддержишь разговор.
— Я? Ни за что! — воскликнула Кейт. — Я никогда не встречала того беднягу, который погиб. И, кроме того, это случилось очень давно, когда я была маленькой девочкой. Но я никогда не забуду историю с блюдом и большим серебряным кувшином!
При этих ее словах Джефф посмотрел на Дэйва, который отвел взгляд и уставился в каюту за их спинами. Что бы он ни чувствовал, он помнил, как надлежит себя вести.
— Я прошу прощения за эту бесцеремонность и наши халаты, Кейт, — сказал Дэйв. — В любом случае нет смысла стоять здесь, не так ли? Не составишь ли нам компанию выпить?
На мгновение показалось, что Кейт откровенно растерялась.
— Я бы с удовольствием, милый, и ты это прекрасно знаешь! Но я всего лишь вышла пройтись перед сном, чтобы хорошо выспаться. Так что лучше воздержусь, честное слово, мне лучше воздержаться! — В последний раз покрутив пуговицу на пижаме Дэйва, она отошла назад, не отрывая взгляда от его лица. — Спать мне нужно больше, чем остальным, если не найду, чем заниматься. Спокойной ночи, спокойной ночи!
И, цокая каблучками, она двинулась по палубе. Дэйв неотрывно смотрел вслед удаляющейся спине этой стройной, гибкой вдовы, поведение которой не оставляло сомнений относительно того, какими мотивами она руководствовалась. Джефф, подавшись к дверному проему, тоже смотрел ей вслед, пока миссис Кит, дойдя до носа судна, не исчезла из виду; было лишь слышно, как она открыла какую-то невидимую дверь, за которой мерцала маленькая лампа, и скользнула внутрь.
— Дэйв, какая это может быть каюта?
— Это вообще не каюта, это вход в палубный салон. Кто-то оставил в нем свет. Ну и…
Они оба вернулись в каюту, прикрыв дверь, Дэйв, сжав кулак, махнул рукой и выругался, зло усмехнувшись.
— Кейт Кит, — пробормотал Джефф. — К. К. Должен быть и третий инициал, не так ли?
— Имеется. Ее девичья фамилия была Кеттеринг, если ты вообще способен представить ее в роли девушки.
— Она явно произвела на тебя впечатление.
— Кейт производит впечатление на всех лиц мужского пола, которые оказываются в зоне ее досягаемости. Сейчас она одна, но долго ее одиночество не продлится. Она регулярно совершает это путешествие… как во времена моего дедушки карточные игроки регулярно плавали по реке. Черт с ней, Джефф! Провались она в ад и обратно!
— Спокойней, Дэйв. Она очень привлекательная женщина.
— О, Кейт в самом деле привлекательна. Она была бы мастером искусства обольщения, если бы только умела помалкивать. К сожалению, она слишком много хочет и слишком часто проявляет жадность.
— С каких пор ты-то стал читать проповеди?
Видно было, что Дэйв старается справиться с собой.
— Я не хочу выглядеть занудой. А что касается проповедей, я не смогу их читать, просто не получится. Тем более что у меня в жизни все как полагается, есть и девчонка. Но это никого не касается, кроме меня. Когда я думаю о том, чего не должен был бы делать…
— Это тебя не останавливает, и ты продолжаешь в том же духе, но разве это мешает тебе радоваться своим поступкам?
— Мне постоянно не дает покоя это проклятое чувство вины! Да, и сейчас я думаю о девчонке. Но я не должен подражать Кейт и не хочу говорить об этом.
— Не переживай, — успокоил его Джефф. — Этот дальний знакомый семьи Тэд, как его там…
— Тэд Питерс из «Данфорт и K°», Батон-Руж.
— Тэд Питерс из Батон-Руж — это тот, кто свалился с лестницы и сломал себе шею? Тебя тянет поговорить о нем?
— Нет, с какой стати?
— Действительно, Дэйв, с какой стати? Ведь это случилось семнадцать лет назад, почему сейчас это тебя так волнует?
— Да вовсе не волнует. Я вообще годами не вспоминаю эту историю. Хотя недавно мне припомнились некоторые странные обстоятельства, которые в то время никому не были известны…
— Странные обстоятельства? Ты никогда мне о них не рассказывал.
— Еще бы! Мне было сказано держать язык за зубами, или я лишусь содержания.
— В те дни мы все о чем-нибудь помалкивали. И все же что ты там упоминал о блюде и большом серебряном кувшине?
Дэйв, который, казалось, был готов снова пуститься в пространные рассуждения, вдруг сделал красноречивый жест.
— Это был красивый, очень большой серебряный кувшин для воды с серебряным подносом. Обычно он стоял на буфете в нашей столовой, которую все называли трапезной. Помнишь этот кувшин и поднос?
— Наверно, я видел и тот и другой, но не обращал внимания. На буфете стояло множество предметов. Но проблема вот в чем, Дэйв. Есть что-то весьма странное в поведении гостя, который свалился с лестницы. Атлетический мистер Питерс стал спускаться — в середине ночи, если память мне не изменяет, — оступился…
— Нет, Джефф, ты ошибаешься. Понимаешь ли, он не спускался вниз. Он уже был внизу и стал снова подниматься, когда… Хочешь услышать, как это было?
— Я весь — внимание.
— Это случилось, — многозначительно начал Дэйв, — в ноябре 1910 года, точная дата не имеет значения. Я был в школе, а Серена гостила у тети Бетси, что жила на севере штата. Если не считать слуг, то в доме, кроме моих родителей и Тэда Питерса, больше никого не было. Ах да, и еще старый Айра Рутледж, который остался на ночь, хотя его можно не считать.
В два часа ночи всех разбудил жуткий металлический грохот. Дом был погружен в темноту. Тэда Питерса, в свитере, спортивных фланелевых брюках и теннисных туфлях, нашли лежащим у подножия главной лестницы со сломанной шеей. В кармане у него был фонарик, но, похоже, он им не воспользовался. Серебряные поднос и кувшин, оба достаточно увесистые, лежали неподалеку от того места, где он их уронил.
— Черт побери, в чем там было дело? — продолжал Дэйв. — Понятно, что он сделал и что собирался делать. Глубокой ночью оставил свою спальню. Спустился вниз. Разве я не говорил тебе, что кувшин и поднос стояли в трапезной — где же еще им было стоять. По какой-то непонятной причине, прихватив с собой массивный пустой кувшин с подносом, Тэд Питерс стал подниматься наверх — и тут с ним случилась неприятность. Вот таковы реальные факты, хотя они не попали в прессу и не выяснились на допросе.
Джефф поймал себя на том, что мучительно размышляет.
— То есть, было полицейское расследование, — сказал он, — но обстоятельства происшедшего не попали в прессу и не выявились на допросах?
— Надо учесть, что и окружной прокурор, и коронер были друзьями семьи…
— Тем не менее, пусть даже оба играли ей на руку…
Прислонившись спиной к туалетному столику, Дэйв поднял указательный палец.
— Пусть в это трудно поверить, но они никому не играли на руку и не пытались замолчать это происшествие. Расследование дела было поручено способному полицейскому детективу лейтенанту Троубриджу, имя которого позднее стало известным в связи с некоторыми делами в Байу Сент-Джон. Сейчас он в отставке. Историю с Тэдом Питерсом, которая явно была несчастным случаем, окружной прокурор посчитал не подлежащей разглашению. Но следствие попало в самый глухой тупик, который только молено себе представить.
— Вот как?
— Они установили истину, но она не имела смысла. На лестнице кто-то схватил жертву и столкнул ее вниз.
— Этого не могло быть, — возразил Джефф, — и ты знаешь, что этого не было.
— Но!..
— Ты же не можешь себе представить, что там на лестнице была какая-то злобная сила? Я в это не верю. Как и ты. На самом деле, Дэйв, это что-то иное, не так ли? За всем этим кроется что-то другое, не правда ли… что на самом деле и волнует тебя так долго?
— Может быть, и так. Я думал, что все могу выложить тебе и снять с плеч этот груз, но кое-что трудно даже понять. А рассказать тебе я могу лишь самое очевидное. Видит Бог, у меня есть на то свои причины! Кроме того, тут присутствует Серена.
— Серена! А она при чем?
— Я думаю, что у Железной Девы есть свои причины для беспокойства. Послушай, Джефф. Я под большим секретом расскажу тебе кое-что. Ты не выложишь Серене то, что тебе известно?
— Нет. Я уважаю твое доверие.
— Она отправилась навестить подругу, не так ли? — напомнил Дэйв. — Хелен привыкла жить за пределами Цинциннати; ее муж — большая шишка в правлении крупной производственной компании. Менее года назад он был переведен в Джексонвилль во Флориде. Кого бы Серена ни навещала на Севере, но только не Хелен. Кто это мог быть?
— Есть какие-то идеи?
— Отнюдь. Это часть конфиденциальной информации. — Дэйв помедлил. — И тут я ничем помочь не могу, Джефф. Она всегда пользовалась репутацией задиры… или очень смахивала на задиру. Ты, наверно, любому врежешь в глаз, если он что-то намекнет о твоей сестре? Но у меня твердое убеждение, что это правда или было правдой в прошлом. Не думаю, что это верно и сейчас. Я думаю, что она обзавелась приятелем и наконец-то врезалась в него по уши. Кто он такой, черт возьми, это другой вопрос. Может быть, тот парень Сейлор, о котором ты упоминал?..
— Возможно, Дэйв, хотя между ними, похоже, не те отношения. Если у Серены есть бойфренд, то им может быть кто угодно. Сейлор, или, может быть, принц Уэльский, или Дуглас Фербенкс, или Джой Собаколов. Есть ли какая-то весомая причина, по которой она не может иметь бойфренда?
— Нет, конечно же нет! Но что ее так волнует?
— А что тебя волнует?
После этого вопроса Дэйв потерял всю свою живость и у него резко изменилось настроение.
— Знаешь, Джефф, наша постоянная мрачность — худшее лекарство, к которому мы можем прибегнуть. Если все новости с моей стороны настолько угнетают, может, с твоей забрезжит какая-то надежда? Не покажется ли тебе Новый Орлеан после Парижа слишком унылым? Или ты хочешь вспомнить мерцание луны? Не хочешь ли ты узнать о каких-то своих приятелях из тех, что знал раньше?
Джефф ответил, почти не задумываясь:
— Откровенно говоря, Дэйв, только сегодня вечером я вспоминал малышку Пенни Линн. Она была совершенно очаровательной, хотя, должно быть, давно вышла замуж.
— В очередной раз попал пальцем в небо, знаток! Она все еще здесь и все еще не занята; не слушай никого из ее ухажеров. Серена думает, что Пенни безнадежно влюблена в тебя. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Да, понимаю. Но поверить не могу.
— Почему же?
— Я видел Пенни всего три раза в жизни. И два раза были просто катастрофами.
— Неужто-таки катастрофами?
— Пара чисто случайных происшествий… одно из них ни в коей мере не было моей ошибкой, но она решила, что я самым худшим образом из всех возможных хотел смутить ее. Естественно, не было ничего подобного: я был так же смущен, как и она… или даже больше. Но я не смог ее убедить в этом; я не мог даже зайти к ней домой, чтобы объясниться.
Дэйв отошел от туалетного столика и расположился на стуле.
— Может, расскажешь мне?
Джефф встретил Пенни во время рождественских каникул, когда ему было семнадцать лет, а Линны только что перебрались в Новый Орлеан из Кентукки. В доме старой мадам де Соур состоялся вечер танцев — очень церемонный, под строгим присмотром пожилых тетушек. Перед ним всплыл из прошлого облик Пенни: каштановые кудри, живые серо-голубые глаза, украшавшие хорошенькое личико — воплощение женственности.
— Она моложе меня, а выглядела и вовсе юной, но у нее была такая женственная фигура, что на Пенни невозможно было не обратить внимания. На ней было пышное лиловое вечернее платье с оборками… уж его-то я запомнил. Мы не отходили друг от друга; я думал, что потерял сердце и начал терять голову.
Когда мы закончили десятый ганец, я не обратил внимания, что носком левой ноги наступил на подол ее платья. Музыка умолкла. Пенни откинулась назад, чтобы аплодировать оркестру. Платье полностью разорвалось от шеи до талии, в одно мгновение обнажив ее тело. Конечно, на ней было нижнее белье, в то время его еще все носили. Но, так или иначе, она оказалась перед всем залом в одном белье. Пенни ничего не сказала. Секунду она, как парализованная, стояла на месте, а в следующую разрыдалась и выбежала из зала. Словом, хуже не придумаешь. А другой случай…
— Кажется, я что-то слышал о вашей второй встрече. Ты вроде снова попытался ее раздеть, да?
— Нет, конечно же нет! И это вовсе не смешно, Дэйв.
— Я знаю. Прости, что не удержался от смеха. Такие вещи смешны, только если случаются с кем-то другим. Так что же на самом деле случилось?
Их следующая встреча была совершенно безобидна. Она состоялась опять-таки во время рождественских каникул, но два года спустя. Джефф остановился у дядюшки Джила, потому что их фамильный дом был продан. Как-то днем Джефф пересекал Ли-Серкл, когда мимо проехали Пенни с отцом, сидящим за рулем своего «пирс-эрроу». Пенни, узнав его, подняла руку и одарила смущенной полуулыбкой; даже ее старик снизошел до кивка. Посчитав себя прощенным, амнистированный преступник позвонил и попросил составить ему компанию на какое-то мероприятие на будущей неделе.
— Это был большой прием в гостинице «Сент-Чарльз». В эпизоде снова участвовала лестница, хотя никто не пострадал… кроме достоинства. Я имею в виду ту широкую, длинную лестницу в холле гостиницы, которая вела на антресоли. Обычно ступеньки ее были покрыты толстой гладкой ковровой дорожкой…
— Она и сейчас на месте. Ну и?..
— Мы с Пенни были в одном из помещений на антресолях и начали спускаться по лестнице. Я ее не толкнул. Я к ней даже не прикоснулся, что бы потом ни говорили. Она спускалась очень быстро, почти бежала, поскользнулась и совершенно внезапно, прежде чем я успел подхватить ее, полетела кувырком. Может, что-то было на лестнице, а может, какая-то неполадка в ее корсаже. На этот раз ее платье из какой-то серебристой ткани разодралось от корсажа до подола. Она слишком быстро вскочила, не успев понять, что теряет не только платье. Белье тоже было порвано и сползло к талии. Пенни успела перехватить его, но она оказалась уже достаточно обнажена. В холле было не так много людей, но среди них находилась ее мать. Пенни вскричала: «Что ты сделаешь со мной в следующий раз, если он вообще будет? Полностью разденешь?» Это было все. Она снова разрыдалась и убежала. Да, беды юности всегда кажутся смешными. Но если ты засмеешься, я тебе шею сломаю!
— Я не буду смеяться, Джефф, — заверил его Дэйв. — Ты говоришь, что не смог успокоить ее?
— Ни тогда, ни потом. Она вообще не захотела видеть меня. Когда я смог дозвониться, ее старик вмешался и прервал нас. Немного позже я сделал еще одну попытку, но на этот раз вмешалась уже ее мать. Я сделал еще несколько попыток. Однажды я был совершенно уверен, что родителей нет дома, но Пенни передала через горничную, что ей не о чем со мной разговаривать. Психиатры, наши современные лекари-кудесники, могли бы сказать, что у нее посттравматический синдром. Может, она до сих пор настроена против меня.
— После того как прошло столько времени? — ухмыльнулся Дэйв. — Да не верь ты в это, сынок. Неужто, ты серьезно воспринимаешь эту чепуху?
— Что ты-то знаешь об этой истории?
— Ничего, но я знаю женщин. Пенни слишком добрая девушка, чтобы так долго помнить дурное. А если она в самом деле сохнет по тебе, как я подозреваю, то на самом деле ее не волнует, что ты сделал тогда или что можешь сделать в будущем. Объяснить тебе еще что-нибудь?
— Да. Ты можешь объяснить, что беспокоит тебя и Серену?
Низкий, хриплый рев пароходного гудка разнесся в воздухе. И в этот момент Серена Хобарт в темном вечернем платье, которое она надела к обеду, открыла дверь и вошла с палубы.
— Право же, Дэйв… — с нескрываемым неодобрением начала она.
Эмоциональная атмосфера решительно изменилась. Дэйв, мгновенно ощетинившись, вскочил:
— Все в порядке, Серена! Я не сказал ни одного лишнего слова!
— Уже полегче… если я смогу поверить тебе. Но есть, по крайней мере, одна тема, — ее взгляд скользнул между ними, — которой нельзя касаться, на которую никак нельзя намекать, как бы ни был любопытен твой приятель. Когда я узнала, что ты окажешь нам честь своим присутствием…
— Ладно, ладно! Сядь и успокойся. Как ты узнала, где найти меня?
Светловолосая Серена, невозмутимая, как героиня Мишель Арлен, позволила себе устроиться в кресле Дэйва, пока тот возмущенно метался по каюте.
— Не так давно я сидела на палубе, думая о том, о сем, когда появилась не кто иная, как Кейт Кит. Я не видела ее ни за ленчем, ни за обедом, уверена, что и она не видела меня, а вот тебя-то она не упустила из виду. Она сказала, что и ты на борту. — Серена передернула плечами. — Конечно, мне пришлось сделать вид, что я все это знаю и в курсе дела, чем ты занимаешься в этой части света. Кстати, Дэйв, куда ты в самом деле направляешься?
— Посоветоваться с экспертом, только и всего! А затем, поскольку никто из вас не собирается появиться дома раньше 1 мая, я вообразил, что это будет самый приятный способ попутешествовать.
— Самый приятный, Дэйв? До этого утра я тоже так считала. Но теперь я в этом не уверена. — По губам Серены скользнула холодная улыбка. — Нельзя не признать, что Джефф здесь считается кем-то вроде привилегированного гостя, но он не должен слишком злоупотреблять этим положением. Вы все еще испытываете ненасытное любопытство, Джефф?
— Я любознателен от природы, — ответил Джефф, — кроме того, у меня есть весомая причина проявлять любопытство.
— В самом деле? И что же это за причина?
Джефф посмотрел на нее:
— Во-первых, Айра Рутледж написал мне письмо, сообщив, что хочет видеть меня в Новом Орлеане в связи с некоей деликатной ситуацией (неназванной), которая включает меня и еще одно лицо (тоже неназванное), не входящее в семью Хобарт. Затем Дэйв написал мне письмо примерно в том же духе, но более взволнованное, настаивая, что я должен быть здесь, потому что дело очень спешное. О том, в чем оно заключается и почему имеет отношение к другим неродственникам, кроме меня самого, не было и речи. И наконец, что за мистическое значение придается дате 1 мая?
— 1 мая, Джефф?
— Айра упомянул какую-то дату — до конца апреля. Дэйв подчеркнуто сказал о 1 мая и сейчас упомянул его снова. Короче, что это все значит и при чем тут 1 мая?
Дэйв возмущенно повернулся к нему:
— Слушай, Саббатини!..
— Хобартов никогда надолго не оставляет чувство юмора, — заметил Джефф. — Если помнишь, ты называл меня Саббатини в письме. Сегодня рано вечером Серена пробормотала имя, которое звучало как Мерриман. Она не смотрела на меня, но у меня появилось чувство, что она имела в виду покойного Генри Сетона Мерримана. Если вы не кончите веселиться, то можете расширить список. Есть еще Стенли Вейман, Чарльз Мейджор…
Серена искренне рассмеялась:
— Нет, Джефф. Согласна, это не смешно. — При этом она откровенно подсмеивалась над ним. — Деликатная ситуация, не так ли? Вот уж действительно деликатная! Нам лучше все ему рассказать, Дэйв.
— Но!..
— Я считаю, лучше мы ему все расскажем, потому что если он узнает это от Айры, то сделает неправильные выводы. Это вовсе не деликатно, это вовсе не важно, это вообще ничего не значит.
— Ты имеешь в виду только ту часть? — спросил Дэйв.
— Конечно, только ту. Поскольку теперь ты считаешься официальным главой дома, лучше расскажи ему сам. И тогда все будет разрешено одним махом — и его непонимание, и моя кажущаяся невнятной речь, и эта странная дата 1 мая. Так говори же, о царь Давид Израильский! Пусти в ход свою привычную болтливость — вместе с моим благословением.
Дэйв собрался с силами:
— Ладно. Я-то шутил о Саббатини! Но если Серена упомянула некоего Мерримана, — он посмотрел на Джеффа, — то она имела в виду не писателя Сетона Мерримана, а Эрла Дж. Мерримана из Сент-Луиса, Миссури. В определенном смысле его можно считать варваром, но он сделал нам очень выгодное предложение, и мы обещали ему сообщить наше решение до 1 мая или в этот день. Видишь ли, Джефф, мы, скорее всего, продадим Делис-Холл.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления