Девчонки в коротких шортах и топах, пришедшие на кастинг в группу чирлидинга, собрались на трибунах вокруг футбольного поля. Надя с парой подружек сидят в первом ряду. Я улыбаюсь ей, и она отвечает мне тем же. Я рада, что она больше не расстраивается из-за моего замечания о сальто назад.
Ренни с мисс Кристи, нашим тренером, стоят перед девочками, а мы с Эшлин сидим в стороне. Мы надели форму, чтобы показать остальным. Ренни – тоже. Это футболки без рукавов с вышитой на груди буквой «Д», плиссированные юбки с шортами под ними и гольфы с крошечными разноцветными мячиками. Должна признаться: я счастлива снова надеть форму.
Мисс Кристи убегает в тренерскую, чтобы сделать копии бланков родительских разрешений, и Ренни переходит к действию. Осматривая трибуны, она говорит низким голосом:
– Итак, теперь серьезно. Если вы хотите быть членом группы поддержки Джар Айленд Хай, то должны выглядеть и вести себя соответственно, причем постоянно. Вы представляете не только себя, но и меня. Вы – моя команда. У меня высокие стандарты. – Ренни делает паузу для большего эффекта. – Будем надеяться, что в этом сезоне мы получим новую форму и это будут короткие топы. А значит, я не хочу видеть ни одной жареной картофелины у вас за обедом. Я серьезно. И еще, Дори, – говорит Ренни, и Дори испуганно поднимает на нее глаза, – ты должна попрощаться с этой курткой. В ней ты выглядишь как футбольная мамочка, а не чирлидерша.
Я охаю, а Эшлин хихикает, закрывая рот рукой.
Девочки нервно перешептываются. Ренни оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что мисс Кристи еще не возвращается, и резко говорит:
– Я разве сказала, что закончила?
Все замолкают.
– У нас не может быть слабых звеньев. Это значит: если ваша подруга делает что-то не так, скажите ей об этом. Например, Мелани! Ты должна вызубрить три этих слова: очищение, тоник, увлажнение.
Глаза Мелани наполняются слезами, но она быстро кивает.
Я сижу и не верю своим ушам. То есть да, у Мелани плохая кожа, но разве обязательно говорить об этом при всех? Я смотрю на Эшлин, надеясь на солидарность, но она пожимает плечами и шепчет:
– Не поможет. Бедняжку надо отправить к дерматологу.
Ренни указывает пальцем на Надю.
– Я хочу, чтобы все посмотрели на Надины ноги. У всех должен быть именно такой тон загара. Если нет, сходите к Бекки, в салон «Мистик Бич» на Сэндтреп-стрит. Она творит чудеса.
Моя сестра светится гордостью, но скромно опускает голову.
– И я говорю не только с девятиклассницами! – Я вижу, как Ренни сканирует взглядом присутствующих девчонок из десятых и одиннадцатых классов. Я точно знаю, кого она ищет: Терезу Круз. – Не устраивайтесь слишком удобно только потому, что вы старше. Каждая должна заслужить свое место. Я без колебаний сброшу любой балласт, если это пойдет на благо команде.
Мисс Кристи выходит из металлических дверей, я кашляю и подаю Ренни знак закругляться.
Наконец она улыбается.
– Это ваш последний шанс, девочки! Если думаете, что не справитесь, лучше уходите прямо сейчас.
Никто не двигается с места.
В раздевалке только мы с Ренни. Мы снимаем форму и переодеваемся в свои вещи. Эшлин и мисс Кристи заставили остальных девчонок бегать вокруг футбольного поля.
Я натягиваю свитер через голову и говорю:
– Поедем прямо отсюда к Алексу? Сегодня за обедом он был очень расстроен.
– Из-за чего?
– Из-за того, что мы ушли с его вечеринки, – отвечаю я, и Ренни бледнеет. – Я сказала ему, что мы зайдем после тренировки, чтобы убрать все украшения и привести в порядок домик у бассейна.
– Рив тоже там будет?
Я кисло говорю:
– Надеюсь, что нет.
Я наклоняюсь и снимаю кроссовки.
– Ты слышала, как за обедом Рив, не умолкая, рассуждал о том, кто должен стать его чирлидершей? – спрашивает Ренни.
Я не отвечаю, и она продолжает:
– Думаю, он таким образом пытался попросить меня. В том смысле, что это же очевидно, да? Капитан для капитана.
Я стягиваю волосы в хвост.
– Но разве он не провел все лето с Терезой Круз?
Ренни сухо смеется.
– Ой, ну погуляли пару раз, подумаешь! К тому же ты видела ее бедра? Она едва может скрестить ноги, тем более сесть на шпагат. Ты действительно думаешь, что Рив захочет, чтобы его представляла такая чирлидерша?
– Не знаю, – я затягиваю хвост еще сильнее.
– «Не знаю»?
– Я думаю, Тереза красивая.
Ренни смотрит на меня как на сумасшедшую, но я не обращаю внимания и спрашиваю:
– Ну так что, ты поедешь со мной?
Ренни закатывает глаза.
– У Линди есть служанка. Мы ему не нужны.
– Правильно говорить не «служанка», а…
– Вот только не надо читать мне лекцию по терминологии богачей! – перебивает она меня, надевая топ.
Пока я снимаю носки и надеваю сандалии, сердце чуть не выскакивает из груди. Ренни собирает вещи, даже не взглянув на меня.
– Рен, я знаю, ты еще расстроена из-за того, что случилось с Кэт этим утром…
Не успеваю закончить, как Ренни смотрит на меня мертвым взглядом и говорит:
– Как будто мне есть дело до этой психованной.
Потом она выходит из раздевалки, даже не попрощавшись.
К тому времени, как я подхожу к парковке, ее «джипа» там уже нет. Мне приходится выслеживать Эшлин, чтобы она подбросила меня к Алексу.
Эш подвозит меня до дома Алекса. Я с облегчением выдыхаю: машины миссис Линд нет на подъездной дорожке. Я надеялась, что ее не будет дома, а то вдруг она тоже на меня сердится.
Отстегивая ремень, я говорю:
– Спасибо, что подбросила, Эш!
– Без проблем, Лилс. Прости, что не могу помочь тебе прибраться! – говорит она, изображая грустное лицо. – Я обещала маме поехать с ней в парикмахерскую. В прошлый раз ее там постригли как старуху.
– Ничего страшного, – отвечаю я.
Я не рассказала ей о нашей с Ренни ссоре. Это только между нами.
Я выпрыгиваю из машины и машу Эшлин вслед. Вместо того чтобы войти в парадную дверь, иду прямо к заднему двору. Алекс сеткой очищает бассейн, пытаясь выловить из воды красный пластиковый стаканчик.
– Привет! – говорю я.
Он испуганно поднимает голову.
– А Ренни где?
Обычно я бы выдумала ей оправдание, но сегодня просто пожимаю плечами.
Я начинаю собирать гавайские факелы и бумажные пляжные фонарики, которые мы развесили по двору. Я никак не смогу унести все это домой. Если Алекс хочет избавиться от этих вещей, ему придется меня подбросить. Хотя он все еще кажется сердитым.
– Тебе достался хотя бы один из моих капкейков? – спрашиваю я.
– Да. – Алекс сидит в шезлонге, уставившись в телефон.
– Понравилось?
– Ничего так, – отвечает он.
– Тебе попался обычный или с мармеладной рыбкой? Я положила их в несколько капкейков.
Алекс наконец-то смотрит мне в глаза.
– Я съел три, и, думаю, в одном была рыбка, – говорит он более теплым тоном.
Слава богу! Я слегка улыбаюсь.
– Круто! Э-э… пить хочется. Можно мне газировки?
Алекс кивает головой в сторону домика у бассейна.
– Сходи и возьми.
Окей. Что ж, видимо, мне придется тащить все барахло домой на собственном горбу.
Домик у бассейна – это фактически квартира Алекса, состоящая из гостиной, кухни и огромной спальни. Он обустроил его как холостяцкую берлогу в стиле Джеймса Бонда. Черный кожаный секционный диван, большой телевизор на стене, настоящий автомат с колой у бара. И у него есть кладовка с закусками, которую его мама заполняет печеньем, чипсами и всем, чего только можно пожелать.
Дверь в спальню открыта, и я вижу одну из наших пластиковых пальм, сдутую и висящую на спинке стула. Его комната обычно чистая, но сегодня здесь беспорядок. Кровать не убрана, на полу одежда.
Я иду, чтобы взять пальму, и вдруг останавливаюсь. Около кровати кучей свалена одежда, а на самом верху лежит зеленый топ. Я наклоняюсь, чтобы подобрать его.
Майка моей сестры, та, что она надевала на вечеринку, часть ее костюма рыбки. Я знаю, потому что у меня точно такая же, того же бренда, только на размер больше. На груди засохшее розовое пятно – клубничное дайкири. Я его нюхаю: ром.
Выхожу из домика с майкой в руках. Увидев, что у меня в руке, Алекс широко раскрывает глаза.
– Откуда у тебя Надина майка? – спрашиваю я его.
– О… на нее кто-то что-то пролил. Я дал ей одну из своих домашних футболок, – отвечает он.
Внезапно мне становится тяжело дышать.
– Надя пила?
Я велела ей не пить, запретила.
– Она не делала никаких глупостей, надеюсь?
– Например? Типа уехать неизвестно куда и неизвестно к кому? – Алекс мотает головой. – Нет, ничего такого она не делала.
Кровь отливает у меня от лица. Он говорит о Наде… или обо мне?
Алекс уходит и начинает загружать украшения в багажник машины. Я беру столько гавайских факелов, сколько могу унести, и следую за ним. Он ничего не говорит, и я – тоже.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления