Центр Города – полукруглая площадь к северу от Старого Моста. Второй полукруг располагается на южном берегу реки. Две половинки так и называются – Северная и Южная Площади, и хотя геометрически они образуют единое целое, на вид отличаются друг от друга как небо и земля. Северная Площадь тонет в тяжелом, мистическом безмолвии – оно затекает сюда с окружающих улиц. А на Южной всегда как будто чего-то недостает. Домов здесь меньше, чем на северном берегу, а за клумбами и оградами, похоже, давно никто не ухаживает.
В центре Северной площади высится Часовая башня. Вернее – то, что напоминает часовую башню. Ибо стрелки огромных часов мертвы, и строение давно не служит тому, ради чего его возвели.
У башни – четыре стороны: снизу пошире, сверху поуже, – и обращены они строго по сторонам света. Наверху – четыре гигантских циферблата, стрелки которых застыли на 10:25. Глядя на узкие окошки под циферблатами, невольно думаешь, что внутри башня полая и по какой-нибудь лесенке можно взобраться наверх. Однако у подножия никакого входа не видно. Башня так высока, что время на часах можно увидеть, лишь перейдя по Старому Мосту и посмотрев с южного берега.
От Северной Площади веером расходятся улицы. Все дома из камня или кирпича, безликие – ни вывесок, ни украшений; все двери заперты, никто не входит и не выходит. На какое здание ни посмотри – непонятно, то ли это почтамт, оставшийся без корреспонденции, то ли горняцкая артель, уволившая всех рабочих, то ли похоронная контора, закопавшая последних клиентов. И все же здания вовсе не кажутся заброшенными. Когда я брожу по улочкам, так и чудится, будто там, внутри, неизвестные люди, затаив дыхание, продолжают неведомую работу.
На одной из таких сонных улочек и расположена Библиотека. Обычная каменная постройка, как и те, что рядом. Ни таблички, ни каких-то признаков библиотеки. Потемневшие от времени стены, узенький козырек над входом, железные решетки на окнах, массивная дубовая дверь. Скажи кто-нибудь, что здесь хранят зерно, я б и не подумал сомневаться. И если б не схема, которую нарисовал мне Страж, боюсь, я искал бы эту библиотеку до конца света.
– Обживись, пообвыкни, а потом отправляйся в Библиотеку, – говорит мне Страж в первый день моего появления в Городе. – Там дежурит женщина. Скажешь ей, что тебя прислали читать старые сны. Она расскажет, что делать дальше.
– Старые сны? – машинально переспрашиваю я. – Как это понять – старые сны?
Разговаривая со мной, Страж строгает ножом какие-то колышки. Услышав мой вопрос, откладывает нож, сметает ладонью со стола стружку и выбрасывает ее в мусор.
– Старые сны – это старые сны. Там, в Библиотеке, их столько – жизни не хватит перечитать. Выбирай, какие хочешь, и смотри один за другим.
Выстрогав очередной колышек, он поднимает его перед собой, придирчиво осматривает и отправляет на полку за спиной. Там я замечаю уже штук двадцать точно таких же.
– Ты можешь спрашивать у меня что угодно. Это дело твое, – говорит Страж, сцепив руки на затылке. – А мое дело – отвечать тебе или нет. На какие-то вопросы я ответить не могу. Но так или иначе, теперь ты должен каждый день читать в Библиотеке старые сны. Это твоя работа. Приходить туда к шести вечера – и до десяти или одиннадцати читать сны. Девушка будет кормить тебя ужином. Остальное время занимайся чем хочешь. Никаких ограничений. Это тебе понятно?
– Понятно, – отвечаю я. – И до каких пор я буду заниматься этой работой?
– До каких пор? А я и сам не знаю. Видимо, пока не наступит время для чего-то другого, – говорит Страж. И, вытащив из вязанки дров поленце, начинает выстругивать очередной колышек.
– Городок у нас бедный, – добавляет он чуть погодя. – Ничего лишнего – кормить бездельников – не производит. Каждый житель где-нибудь работает. Тебе положено читать в Библиотеке старые сны. Ты ведь прибыл сюда не баклуши бить, надеюсь?
– Работа меня не пугает, – пожимаю я плечами. – По мне, так лучше работать, чем сидеть без дела.
– Вот и хорошо, – кивает Страж, проводя ногтем по лезвию ножа. – Тогда лучше поскорее браться за дело. Отныне у тебя нет имени. Ты – Читатель Снов. Точно так же, как я – Страж Ворот и больше никто. Это понятно?
– Понятно, – отвечаю я.
– В Городе может быть лишь один Страж Ворот. И только один Читатель Снов. Для чтения снов нужен статус. Сейчас ты получишь его.
Он снимает с посудной полки крохотную белую плошку, ставит на стол и наливает в нее масла. Достает спичку, чиркает, поджигает. Берет с другой полки нож странной формы – с очень узким лезвием – и прокаливает кончик на огне. Потом задувает пламя и ждет, когда железо остынет.
– Я только помечу твои зрачки, – говорит мне Страж. – Это не больно, и бояться тут нечего. Раз – и готово.
Он оттягивает мне правое веко и протыкает зрачок острием ножа. Как ни странно, ни боли, ни страха действительно нет. Лезвие входит в глаз беззвучно и мягко, как в желе. То же самое Страж делает и с левым.
– Когда ты перестанешь читать сны, эти ранки сами исчезнут, – объясняет он, возвращая на место плошку и нож. – Они нужны только для чтения. Но пока они есть, остерегайся дневного света. Запомнил? Этими глазами нельзя видеть солнечные лучи. Посмотришь на солнце – получишь Наказание. Выходи из дома либо к вечеру, либо когда очень пасмурно. В ясный день держи свое жилище в полутьме и на улицу носа не высовывай.
Он дает мне очки с черными стеклами и велит снимать их только на время сна. Так я прощаюсь с солнечным светом.
В Библиотеке я появляюсь несколько дней спустя, ближе к вечеру. Тяжелая деревянная дверь со скрипом открывается, и я ступаю в длинный пустой коридор. Воздух вокруг такой пыльный, словно здесь не проветривали годами. Половицы совсем истерлись, а штукатурка на стенах пропиталась желтым светом одинокой лампочки на потолке.
По обеим сторонам коридора тянутся двери. Все ручки изъедены ржавчиной и покрыты слоем белесой пыли. Ржавчины нет лишь на ручке хлипкой двери в самом конце коридора. За матовым стеклом горит свет. Я стучу несколько раз, но ответа не слышу. Берусь за латунную ручку, осторожно поворачиваю, и дверь беззвучно открывается внутрь. Никого. Комната похожа на зал ожидания: огромная, пустая, без единого окна. Простенький стол, три стула, старинная железная печка. Еще часы на стене да стойка для выдачи книг. На печке заходится струйками пара черный облезлый чайник. За стойкой – еще одна дверь с таким же матовым стеклом, и там тоже горит свет. Не зная, стучать или нет, я останавливаюсь и жду, пока кто-нибудь не придет.
По стойке небрежно рассыпаны канцелярские скрепки. Я собираю несколько, пару раз подбрасываю их на ладони, затем подхожу к столу и усаживаюсь на стул.
Она появляется из-за двери за стойкой минут через десять-пятнадцать. В руках – что-то вроде длинных ножниц для разрезания газет. Увидев меня, как будто удивляется: ее щеки заливает румянец.
– Простите, – говорит она. – Я и не знала, что кто-то пришел. Если бы вы постучали… А я разбирала завалы в хранилище. Там такой беспорядок.
Не говоря ни слова, я долго смотрю ей в лицо. Вроде бы она мне кого-то напоминает. Словно какой-то осадок поднимается с самого дна моей памяти. Но я не могу ничего понять, и самый нужный вопрос ускользает в кромешную тьму.
– Как вы, наверное, знаете, сюда давно уже никто не ходит, – добавляет она. – Кроме Читателя Снов.
Не сводя с нее глаз, я киваю. Пытаясь восстановить ускользающий образ, разглядываю ее глаза, губы, широкие скулы, копну подобранных на затылке волос. Но чем дальше, тем больше призрак воспоминания в моей голове расплывается. Я вытряхиваю его из памяти и закрываю глаза.
– Прошу прощения, но… вы уверены, что не ошиблись зданием? В этом районе все дома так похожи, – говорит она и кладет ножницы на стойку рядом со скрепками. – А сюда может заходить только Читатель Снов. И больше никто.
– Я пришел читать сны, – сказал я. – Так мне приказал Город.
– Извините, вы не могли бы снять очки?
Я снимаю черные очки и гляжу на нее. Она смотрит в мои зрачки, поменявшие цвет на холодное белесое пламя. И ее взгляд будто пронзает меня до самого сердца.
– Достаточно, – говорит она. – Наденьте, пожалуйста. Не хотите ли кофе?
– Спасибо, – киваю я.
Она приносит из задней комнаты две чашки, наливает кофе и усаживается за стол напротив меня.
– Сегодня я приготовлю, что нужно, а чтением снов займемся завтра, – говорит она. – Вы готовы работать прямо здесь? Есть еще читальный зал, он сейчас заперт, но я могла бы открыть…
– Можно и здесь, – отвечаю я. – Ты мне поможешь?
– Да, конечно. Моя работа – охранять старые сны и помогать тому, кто их читает.
– Мы нигде с тобой раньше не встречались?
Она поднимает взгляд и смотрит на меня в упор. Морщит лоб, словно пытаясь что-то припомнить, но лишь качает головой.
– Понимаете, память в этом городе – вещь очень размытая, доверять ей нельзя. Бывает, что-то вспоминается. Бывает, не вспоминается ничего. Наверное, вы – в той части, которая не вспоминается. Мне очень жаль.
– Да ладно, – говорю я. – Ничего страшного.
– Но мы, конечно, вполне могли где-то встречаться. Я здесь давно живу, город у нас небольшой…
– Я прибыл сюда всего несколько дней назад.
– Несколько дней? – Ее, похоже, это удивляет. – Ну тогда вы меня точно с кем-то перепутали. Ведь я в этом городе с рождения и ни разу никуда не уезжала. Наверно, вам встретился кто-то похожий…
– Наверное, – говорю я. И отхлебываю кофе. – Только знаешь, что мне иногда кажется? Будто когда-то давно все мы жили совершенно иной жизнью, совсем в другом месте. А потом по какой-то случайности забыли об этом и стали жить, как сейчас, ничего о себе не зная. Тебе никогда такое в голову не приходило?
– Нет, – отвечает она. – А может, вам это кажется потому, что вы – Читатель Снов? Все-таки Читатели Снов и думают, и чувствуют не так, как обычные люди…
– Кто знает, – пожимаю я плечами.
– Ну вот вы сами знаете, где были и что делали раньше?
– Не помню, – говорю я. Затем подхожу к стойке, беру одну скрепку и долго смотрю на нее. – Но мне кажется, будто раньше был еще какой-то мир. Совершенно точно. И будто бы там я встречался с тобой…
Потолок Библиотеки – такой высокий, что вокруг меня тихо, как на дне морском. Сжимая в пальцах канцелярскую скрепку, я стою без единой мысли в голове посреди комнаты и растерянно озираюсь. Одинокая женщина сидит за столом и молча допивает кофе.
– Я даже не знаю, зачем я здесь, – говорю я.
Чем дольше я разглядываю потолок, тем сильнее кажется, будто пыльца желтоватого света вокруг лампочки пульсирует, становясь то крупнее, то мельче. Наверное, все из-за ранок на зрачках. Страж переделал мои глаза, чтобы они различали нечто особое. Огромные старинные часы на стене медленно и беззвучно считают время.
– Видимо, я появился здесь с какой-то целью. Но теперь не помню, с какой, – говорю я.
– Это очень спокойный город, – говорит она. – Может, вы здесь потому, что искали покоя? Если так, то вам здесь понравится.
– Может быть, – будто бы соглашаюсь я. – Что я должен сегодня делать?
Она качает головой, медленно встает и убирает со стола пустые кофейные чашки.
– Сегодня у вас никаких дел нет. Работа начнется завтра. А пока идите домой и отдохните как следует.
Я еще раз гляжу на потолок, потом на ее лицо. И снова мне чудится, будто это лицо вызывает странную волну где-то в глубинах моего сердца. Смутные, неразборчивые воспоминания копошатся в голове. Я закрываю глаза и пытаюсь заглянуть в себя до самого дна. Закрываю глаза – и тишина мелкой пылью заполняет меня изнутри.
– Завтра в шесть, – говорю я.
– До свидания, – кивает она.
Я выхожу из Библиотеки, кладу руку на перила Старого Моста, слушаю реку и смотрю на Город, который в очередной раз покинули звери. Часовая Башня, Городская Стена, дома у реки и щербатые горы Северного Хребта встают в ранних сумерках бледными голубыми тенями. Кроме шороха воды в реке, не слышно ни звука. Даже птицы куда-то исчезли, все до одной.
«Может, вы здесь потому, что искали покоя?» – спросила она. Как бы то ни было, проверить я все равно не могу.
Когда совсем темнеет и вдоль набережной зажигаются фонари, я возвращаюсь по безлюдным улочкам Города к Западному Холму.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления