Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Иномирье. Otherworld Otherworld
Девочка в лесу

Это был просчет с моей стороны, тут и говорить нечего. Я был уверен, что снятие денег с кредитной карты останется незамеченным, не приняв в расчет матушкину новую бухгалтершу, горящую трудовым энтузиазмом. Тем не менее непонятно, из-за чего вообще разгорелся весь этот сыр-бор. Готов поручиться, мать ежемесячно тратит на ботокс гораздо больше шести кусков. Если уж на то пошло, не удивлюсь, если еще большие суммы выкладывает мой отец: он понемногу начинает напоминать восковую статую самого себя из музея мадам Тюссо. Вероятно, у него где-нибудь на заднице выбито предупреждение: «БЕРЕЧЬ ОТ ОТКРЫТОГО ОГНЯ!».

Преподав мне урок, мои родители не стали задерживаться в доме. Им еще предстояло закатить в лунку несколько ответственных мячей, насладиться блюдами итальянской кухни, приобрести ряд роскошных изделий из кожи и переделать множество других не менее важных дел. Так что я опять остался один. Я сижу на краю плавательного бассейна, свесив ноги с бортика. Вся моя аппаратура раздолбана, так что теперь никуда не деться от так называемой реальности – здесь, в нашем замечательном Брокенхерсте, штат Нью-Джерси. Наш дом выстроен в виде фальшивого французского шато, а название города сперто у какого-то милого местечка в Англии. Трава на нашем газоне имеет неведомый природе оттенок зеленого цвета, а вкус разогретой в микроволновке сосиски, которую я жую, приводит на ум таинственные сорта мяса, выращенного в лаборатории.

Можно потрогать Брокенхерст, можно ощутить его запах, но ты должен окончательно спятить, чтобы назвать его реальным .

Сразу же за нашим задним двором начинается лес. Когда я был малышом, он казался мне бесконечным; сейчас большую часть деревьев вырубили. Я пытаюсь отыскать тропинку, ведущую через то, что от него осталось. Она совсем заросла, но во сне я по-прежнему могу по ней пройти. Она ведет прямиком к одному из немногих старых домов в здешних окрестностях, которые не успели снести. Участок, где стоит дом, подболочен, и на протяжении девяноста с чем-то лет, вплоть до недавних пор, здание медленно уходило в землю. Именно там и живет Кэт, и именно там я был бы прямо сейчас, если бы она согласилась хотя бы поговорить со мной. Однако моя лучшая подружка нынче шарахается от меня, стоит лишь мне подойти поближе. Пускай это стоило мне нескольких кусков и опасного для жизни столкновения с отцом, но я должен был увидеть ее в OW. В Брокенхерсте, к несчастью, она не хочет иметь со мной никаких дел.


Мы познакомились с Кэт десять лет назад, когда нам обоим было по восемь. Моего отца как раз сделали старшим партнером в его юридической фирме, и в качестве победного трофея он отстроил этот Мак-Замок. Тысячи деревьев были скормлены жаждущим жертв дереводробилкам, и наш дом вырос на самом краю территории, которой впоследствии предстояло стать самым шикарным из элитных жилых комплексов Брокенхерста. Мы переселились сюда в первый день лета. Миссис Козматка – нянечка, нанятая моей матерью, – велела мне никуда не уходить с травяного пятачка на нашем заднем дворе, когда я буду играть вне дома. Ступать в лес мне строго-настрого запрещалось: мать была уверена, что он кишит змеями, клещами и ядовитыми растениями.

В защиту миссис Козматки надо сказать, что она была новенькой. Она еще ничего обо мне не знала. И первые два с чем-то часа я действительно не давал ей повода для беспокойства. Я сидел точнехонько на том самом месте, где сижу сейчас, и разглядывал деревья. Лес казался мне таким живым! Я слышал, как потрескивают ветки и шелестят листья…

А потом некто вышел мне навстречу с той стороны.

В то лето я только и делал, что играл в Гарри Поттера, поэтому не усомнился, что передо мной какое-то мифическое существо. Было понятно, что это не кентавр, но я решил, что это может быть фавн или какой-нибудь лесной дух. Даже если бы существо заговорило со мной при той первой встрече, я все равно не поверил бы, что это человек. Я никогда не видел настолько перепачканного ребенка. Высохшая грязь покрывала ее с головы до ног – впоследствии Кэт объяснила мне, что это был камуфляж. И это работало ничуть не хуже заклинания! Когда нянечка вышла из дома, Кэт достаточно было сделать всего лишь шаг назад, чтобы полностью раствориться в лесу, словно бы он проглотил ее целиком.

О, мой нежный детский мозг! От него остались одни ошметки. Мы только что переехали сюда с Манхэттена. Все, что я видел в первые восемь лет своей жизни, – это продвинутые частные школы и походы в гости к другим детям, которых звали Арло и Финеас. Это была практически идеальная жизнь, поэтому моему терапевту было так сложно установить причину моих «поведенческих проблем» (Арло с Финеасом регулярно получали от меня трепку).

Задним числом нетрудно понять, что со мной произошло. Всю жизнь меня держали в клетке. Я не был ребенком – я был телятиной . А потом здесь, в пригороде Нью-Джерси, для меня открылся портал, и передо мной предстало видение неукрощенной стихии. Я ни слова не сказал нянечке об увиденном существе, однако следующие несколько часов были проведены в восторженном ожидании его возвращения. Я был уверен, что оно явилось, чтобы посмотреть на меня, однако больше оно на лужайку не выходило. К ланчу я понял, что больше не в силах ждать. Когда нянечка ушла в дом, чтобы сделать для меня сэндвичи с тунцом, я ускользнул в лес, чтобы попытаться его найти.

Не успел я углубиться на пару ярдов, как до меня донесся голос миссис Козматки: она звала меня, стоя посреди заднего двора. Ее крики становились все более отчаянными, но я заткнул уши пальцами и двинулся дальше, пока не оказался за пределом слышимости. Чем дальше я уходил в лес, тем более диким он становился. И повсюду, куда бы я ни посмотрел, виднелись следы присутствия неведомого существа. Доски, прибитые гвоздями к стволам деревьев, – самодельные лестницы, ведущие к наблюдательным пунктам высоко в кронах. Навесы, построенные из веток и сучьев и, словно ковром, выложенные изнутри мягким зеленым мхом. Здоровенный форт, сооруженный из натасканных отовсюду обломков древесины, кусков полиэтилена и автомобильных покрышек… Я забрался на каждую из лестниц и полежал в каждом из укрытий. Я чувствовал себя путешественником, сделавшим открытие, каких теперь больше не делают. Мне посчастливилось обнаружить затерянный мир.

За весь тот вечер я ни разу не вспомнил о проходящем времени. А потом внезапно обнаружилось, что я хочу есть и пить, а солнце уже заходит. Вокруг становилось все темнее. Вдруг в отдалении показался какой-то огонек. Я поспешил к нему и обнаружил запрятанный среди деревьев небольшой белый домик. Усыпанная гравием подъездная дорожка, извиваясь, исчезала в лесу с противоположной стороны. Место, которое я обнаружил, не было похоже на сказочный домик феи; скорее его можно было назвать полуразвалившейся лачугой. Половина дома, очевидно, понемногу уходила в землю, на крыльце ржавела кухонная посуда. Со стен во многих местах отслаивалась краска, отчего дом выглядел больным. Тем не менее в гостиной горел свет, и изнутри доносился запах жарящегося бекона. Я стоял, собираясь с духом, чтобы постучать во входную дверь, когда вдруг услышал рычание.

Из кустов вышли три псины. В тот момент они показались мне огромными, хотя вряд ли они были намного больше обычной бордер-колли, да к тому же все трое имели изможденный вид. Их серая с рыжим шерсть свалялась, из-под кожи проступали ребра. Крадучись, троица начала приближаться ко мне, обнажив желтые клыки. Они уже некоторое время шли за мной и теперь были готовы к решающему броску. Я был для них сочным маленьким теленком, который заблудился в лесу. Не сомневаюсь, что при одном взгляде на меня у них начинали течь слюнки.

Я схватил с земли палку и принялся медленно пятиться, держа подобранный сук перед собой наподобие меча. Было понятно, что бежать нет смысла. Лучше всего было бы на что-нибудь залезть. Я был так занят, обшаривая взглядом окрестности в поисках дерева с низкими ветвями, что совершенно забыл о необходимости смотреть под ноги. Споткнувшись о камень, я упал назад и оказался на земле. В одно мгновение собаки набросились на меня. Я приготовился ощутить их зубы, вонзающиеся в мою плоть.

И тут воздух за моей спиной издал громкий хлопок. Одна из собак взвыла от боли и подскочила вверх по меньшей мере на фут. Еще один хлопок – и кора ближайшего дерева взорвалась фонтаном ошметков. Третий хлопок, и собаки обратились в бегство.

Я исследовал свои руки-ноги на предмет отсутствующих частей и кровавых ран, но, к своему немалому удивлению, обнаружил себя совершенно нетронутым.

– Эй! Ты в порядке? – окликнул меня чей-то голос.

Поднявшись с земли, я повернулся в ту сторону. На крыльце домика стояла девчонка примерно моего возраста. Прежде всего я увидел волосы – буйную гриву медно-рыжих завитков. Затем мой взгляд переместился на пневматическую винтовку в ее руках. Я подошел ближе, и мне стали видны веснушки – они покрывали всю ее переносицу и распространялись на щеки в обе стороны.

Глаза, однако, я опознал. Это были глаза того самого покрытого грязью существа, которое шпионило за нашим домом.

– Это твои собаки? – спросил я.

– Не-а, – отозвалась девчонка. – Это кой-доги. Наполовину собаки, наполовину койоты. Раньше они жили в глубине леса. А теперь вы повырубали половину деревьев, и по ночам псы приходят к дому. Околачиваются здесь. Жрут наш мусор.

– Я ничего не вырубал!

Девчонка закатила глаза.

– Как будто ты не понимаешь, о чем я. Не ты, так другие такие же.

– Где ты научилась так здорово стрелять? – спросил я.

Я не мог оторвать глаз от ее пневматической винтовки. Ни у кого из моих манхэттенских друзей не было ничего подобного. Если бы кто-нибудь из соседей увидел в руках ребенка хотя бы рогатку, служба защиты детей моментально получила бы уведомление.

– Меня научила бабушка. Она говорит, если ты красивая и при этом бедная, то нужно уметь защищаться.

Должно быть, я смотрел на девчонку слишком долго, потому что ее брови сдвинулись, а взгляд стал жестким.

– Ну да, я знаю, что ты думаешь, – резко сказала она. – Не такая уж я и красивая, так что могу не беспокоиться.

– Я ничего такого не думал, – честно признался я. – Просто ты не такая, как все остальные, кого я знаю.

Это было правдой, но прозвучало ужасно жалко. Наверняка я мог бы увидеть множество похожих на нее детей даже и в Нью-Йорке, если бы хоть раз покинул пределы Верхнего Ист-Сайда.

Девчонка нахмурилась, словно решая, обижаться ей или нет.

– Ну, я и в самом деле не такая, – произнесла она наконец. Потом подняла глаза к клочку синеющего неба. – Скоро стемнеет. Хочешь, провожу тебя обратно до твоего дома?

– А твои родители разрешат? – спросил я потрясенно.

Мои собственные родители, стоило лишь солнцу зайти за горизонт, запирали все двери и занавешивали окна шторами.

– Мой папа умер, – сказала она.

– А мама?

– Ее нет дома. – Казалось, мои вопросы были ей неприятны. – А твои родители, где они?

Я пожал плечами.

– Не знаю. Они не говорят мне, куда уходят.

Может, они были где-нибудь в Гонконге, почем мне знать. Они часто возвращались домой с безделушками, приобретенными в аэропортах дальних стран.

– А кто эта женщина у вас в доме, которая все утро названивала по телефону?

Только тут я осознал, как долго меня нет дома. Прошло уже немало часов с тех пор, как я улизнул в лес. Миссис Козматка небось уже позвонила моим родителям, и они наверняка не в восторге.

– Это нянечка.

Слово сорвалось с моих губ прежде, чем я успел его удержать.

– Хм. Наверное, скучно весь день сидеть дома с какой-то старушенцией. – Это прозвучало просто как наблюдение, не более того.

Стоит ли говорить, что я скорее предпочел бы играть посреди проезжей части, чем провести лишний час с миссис Козматкой. Однако признаться в этом было бы не по-мужски, поэтому я просто пожал плечами:

– Да, пожалуй.

– Пошли, – сказала девчонка.

Не теряя времени, она двинулась вперед, положив на плечо дуло своей винтовки. Я поспешил ее нагнать и пошел рядом, не забывая внимательно смотреть по сторонам. Было ясно, что мне еще понадобится отыскать эту дорогу.


Когда мы в тот вечер наконец добрались до моего дома, свет горел в каждом окне. Выглянув из-за угла здания, я увидел на подъездной дорожке полицейскую машину. Ее мигалка окрашивала газон красно-синими вспышками, но сирена была отключена.

– Сколько в этом доме комнат? – спросила девчонка.

– Целая куча, – заверил я ее. – Я не считал.

Вранье. Я прекрасно знал, что комнат двадцать две.

– И что вы туда кладете?

Я мог бы перечислить ей все содержимое своей жизни, но это было невыносимо скучно.

– Ты пойдешь завтра в лес? – спросил я.

– Конечно. Там так много надо сделать! Видел мой форт? Когда в последний раз шел дождь, стены в нескольких местах размыло. Крыша постоянно обваливается.

– Видел. Хочешь, я тебе помогу?

Она прищурила глаза, по-видимому сомневаясь в моих способностях.

– Меня зовут Саймон, – добавил я.

Я так давно никому не представлялся, что мое имя прозвучало словно подарок.

– А я Кэт, – отозвалась девчонка. – Поищи завтра у родителей в гараже, принеси какие-нибудь гвозди и веревку.


В кухне рыдала миссис Козматка. Моя мать стояла с бокалом красного вина, отец вел серьезную беседу с полицейским.

– Ага! Смотрите-ка, кто к нам пожаловал! – воскликнул коп, первым увидевший меня за отцовским плечом. Он подмигнул мне, словно мы с ним были посвящены в некую общую тайну. – Похоже, кто-то ходил на разведку в лес.

Быстро оглядев себя, я обнаружил, что весь усеян колючками, а к подошве одной из моих кроссовок прилип сухой листик.

– Саймон! – завопила миссис Козматка, бросаясь ко мне.

Однако ее опередила моя матушка. Будучи мастером визуальных эффектов, она желала, чтобы полисмен видел, как она первой заключает меня в объятия.

– Что тебе там понадобилось? – недоуменно вопросил отец.

Даже в те времена мое присутствие, казалось, служило для него источником постоянного легкого раздражения. Словно я был щенком, которого они завели по мимолетной прихоти его жены, а теперь эта зверюга только и делает, что портит вещи и гадит на ковер.

– Я играл, – ответил я.

– Но разве миссис Козловски… – начала мать.

– Козматка, – поправила нянечка, которая, очевидно, уже осознала неизбежность увольнения и больше не чувствовала необходимости мириться с выкрутасами моей матушки.

– Разве миссис Козматка не говорила тебе, чтобы ты не заходил в лес? – сурово продолжала мать. – Ты хоть представляешь, сколько хлопот ты всем доставил? Офицеру Робинсону пришлось бросить все свои дела, ехать сюда…

– Никаких хлопот, мэм, – заверил офицер Робинсон, казалось, несколько обескураженный нашими семейными разборками. Он опустился передо мной на колени: – Ты что, потерялся?

Я потряс головой.

– Не-а.

– Тебе было весело?

Я не мог сдержать себя. Улыбка, расплывшаяся по моему лицу, должно быть, выглядела маниакальной. Коп взъерошил мне волосы и поднялся. Он был нормальный парень. И до сих пор такой – правда, в наши последующие встречи он уже не мог относиться ко мне так же приветливо.

– Прошу прощения, офицер, – начала моя мать, – но мне кажется, это не…

– Мистер и миссис Итон, лес вокруг Брокенхерста в дневное время практически безопасен, там играет большинство местных детей. В том числе и мои собственные девчонки. Хотя, конечно, – добавил он, глядя на меня сверху вниз, – я бы на твоем месте все же возвращался домой за пару часов до темноты. Когда солнце садится, из леса, бывает, выходят бродячие собаки.

– Бродячие собаки?! – ахнула моя мать, словно речь шла о львах или медведях.

– Мы здесь называем их кой-догами, и во дворе ваш сын защищен от них не больше, чем в лесу. Может быть, вам стоит подумать о том, чтобы приобрести для Саймона рогатку или пневматическое ружье и научить его стрелять. Эти трусливые псы питаются отбросами, они не станут ввязываться в драку.

– Саймону всего восемь лет! – возразил мой отец. – Он не может бродить по лесу один, без присмотра!

– Почему бы и нет? – возразил коп, и мой отец прикусил язык.

– Не знаю, зачем Саймону играть в лесу, когда у него здесь куча игрушек, и бассейн, и все, чего только можно пожелать, – сказала мать.

– Вы совершенно правы, мэм, – подтвердил офицер Робинсон. – Не сомневаюсь, что вы приобрели для вашего мальчика все необходимое. Но в лесу Саймон сможет построить свой собственный мир.

Скептицизм моей матери не был поколеблен. Однако отец, очевидно, решил, что его мужскому достоинству брошен вызов, и принял сторону полицейского. После этого разговора я с полным правом уходил по утрам из дома и возвращался перед самым закатом, весь облепленный грязью и листьями. Никто никогда не спрашивал меня, чем я занимаюсь в лесу. Сам я тоже ничего им не говорил – и ни разу даже словом не обмолвился о существовании Кэт.

Со временем мое поведение стало исправляться. Я затевал все меньше драк. Мы с Кэт строили новые миры и сжигали старые. С варварской благожелательностью мы правили нашим собственным лесным королевством. Кэт научила меня стрелять, пилить и забивать гвозди. Я отдавал ей мое скудное недельное жалованье, когда у ее матери не хватало денег на продукты, и учил ее ругаться по-французски. В школе мы колотили врагов друг друга и делали друг за друга домашние задания. Вместе мы купили наши первые игровые приставки и затем вместе перешли на персональные компьютеры. Во всех мирах, которые мы посещали, мы были неразлучны.

Целых десять лет Кэт была моим лучшим другом, моей семьей. Тем не менее я едва ли хоть раз упомянул ее имя при родителях. Она принадлежала к моему миру, а не их. Ни Гранта, ни Ирэн это совершенно не касалось.


Солнце садится за моей спиной. В Брокенхерсте очаровательный воскресный вечер. Холодный ветерок рябит поверхность бассейна, и деревья на краю лужайки, качаясь, трутся друг о друга, словно пассажиры в переполненном вагоне метро. Кэт где-то там, за этими деревьями, совсем недалеко. Я чувствую ее присутствие. Надеюсь, с ней все в порядке, но я ничего не буду знать наверняка, пока завтра не увижу ее в школе. Моя OW-гарнитура превращена в груду обломков, мне официально запрещено пользоваться электронной почтой, а мои звонки Кэт заблокировала три месяца и четыре дня назад.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть