В ту ночь я почти не спала. Ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к мирному дыханию Сони, и сама периодически тяжело вздыхала. Рука то и дело осторожно касалась плоского живота.
Ребенок… Чудо этого мира – и растет во мне.
Кто же ты – мальчик или девочка? Маг он или обычный человек? А на кого похож?
Хотела я этого или нет, но эти мысли не давали мне покоя, мешая уснуть и выбросить все из головы.
Где-то под утро меня все-таки сморило. Но и во сне покоя не было – меня посетило видение. Пустая Академия, сумрак и свет луны, льющийся сквозь высокие сводчатые окна. Я бежала по коридору, вздрагивая от звука собственных шагов, что громким эхом отражались от пустых стен. Мне куда-то надо было спешить, что-то найти. И это что-то очень важное. Открывала двери в аудитории одну за другой. Некоторые из них пусты, а в некоторых меня ждали.
– Ты разочаровала меня, Солнечная, – Хмурая смерила меня презрительным взглядом и отвернулась.
И я поняла, что это конец. Для нее я мертва.
– Как ты могла с нами так поступить? – Том стоял посредине другой аудитории, в руках у него был маленький сверток.
И там, во сне, я знала, что там ребенок. Мой ребенок.
– Не твой, – злорадно улыбнулась хрупкая невысокая блондинка в красивом свадебном платье и начала кружиться вокруг меня. Я видела эту девушку всего один раз, несколько месяцев назад. – Это мой ребенок. И Томас тоже мой.
– Убийца, – зловеще хохотала старая целительница, протягивая ко мне окровавленные руки с огромными когтями.
А кровь медленно стекала с ее пальцев, падая на пол.
Кап… кап… кап…
Кровь тоже моя.
– Миа! Очнись!
Я резко открыла глаза.
Надо мной стояла растрепанная подруга и крепко держала меня за плечи.
– Что случилось? – Я подняла руки и потерла глаза.
– Это ты мне скажи. Ты так кричала во сне. Ужас какой-то… Так напугала меня. Никогда не слышала, чтобы так кричали. У меня кровь в жилах стыла.
– Прости, я не хотела.
– Ты в последнее время сама не своя. Может, тебе зайти к лекарям, а?
– Все будет хорошо, – Я отвернулась к стене и обхватила плечи руками, пытаясь хоть как-то согреться. На улице жара, в комнате у нас было душно, а меня била мелкая дрожь. – Скоро все будет хорошо.
Разлеживаться не стала. Только рассвело, я поднялась, заправила постель и быстро переоделась. Соня звала меня завтракать, но пришлось отказаться. И дело было не только в привычной утренней тошноте. Целительница наверняка даст мне какие-то травы, и еще неизвестно, как я на них отреагирую.
Центральный банк находился всего в пяти минутах от академического городка, и я добралась до него довольно быстро.
Внутри было тихо и немноголюдно. Все-таки утро субботы жители столицы предпочитали встречать у себя дома.
Работало всего два окошка, и я быстро заняла очередь в одно из них, старательно подавляя зевок.
И надо было такому случиться, что именно из-за своей сонливости и рассеянности я пропустила момент, когда все началось, и не смогла выставить даже самую элементарную защиту.
Сначала у меня резко заложило уши. До боли, до звона в голове.
И вместо того чтобы сориентироваться и сделать хоть что-то, я замерла, прижимая руки к ушам и падая на колени.
Но упасть самой мне не дали. Откуда-то сбоку что-то огромное налетело на меня и швырнуло в угол комнаты. Свет померк перед глазами, и я провалилась в удушающую темноту.
Сложно сказать, сколько времени я провела без сознания, – может, пару минут, а может, и больше. Мне казалось, что время вообще сошло с ума – то замедляя свой бег, то рванув вперед с бешеной скоростью. Перед глазами все мелькало и кружилось, сотни ярких огней взрывались, перемешивались, перетекая из одного цвета в другой и обратно. Пахло гарью, копотью и кровью… Да, именно кровью. Не сразу поняла, что кровь моя, и именно ее металлический сладковатый вкус чувствовала во рту.
Огни замерцали еще ярче, закружившись в таком бешеном вихре, что я полностью потеряла ориентацию в пространстве.
Вернулся слух – вокруг истошно вопила магическая охранка, где-то рядом стонали и плакали люди, кто-то ругался. Пронзительное разноголосье, а местами сдавленные рыдания – все смешалось в нестройный гул.
Меня все-таки вырвало. Стояла на четвереньках, опираясь руками о пол, и меня мучительно выворачивало. Но так как я еще ничего не ела с утра, желудок был пустой, и рвало меня желчью. Ее горький вкус горел на языке и губах. Хотелось умыться, глотнуть воды или попытаться сделать хоть что-нибудь. Но живот продолжало сводить болезненными спазмами. На глазах уже давно появились слезы, холодный пот, казалось, выступил сразу из всех пор, и стало трудно дышать. Когда же это закончится? Я же просто умру, захлебнувшись собственной рвотой.
А потом вдруг резко все прекратилось. Кто-то осторожно обнял меня за плечи и протянул фляжку с водой.
Первым глотком я прополоскала горящий рот, воду выплюнула на пол. Тогда мне точно было не до манер. Сосуд не отняли, позволили выпить воду до дна.
– Жива? – тихо спросил мужской голос, и я, медленно открыв глаза, в первый раз взглянула на того, кто был моим спасителем.
Сердце буквально ухнуло в пятки, когда я уткнулась взглядом в желто-оранжевые глаза с вытянутыми зрачками, что, не мигая, пристально смотрели прямо на меня.
Перевертыш.
Отшатнулась, едва не упав, и испуганно замерла, лихорадочно вспоминая инструкцию, предусмотренную на случай встречи с перевертышем. И не просто перевертышем, а одичавшим.
Первое – не смотреть в глаза. Тут же опустила взгляд, но краем глаза продолжала за ним следить. Готовая в любой момент… Что? Чем я могу ему ответить? За те пару секунд, что я на него смотрела, могла оценить крепкую фигуру и развитую мускулатуру. Я даже заклинание не успею сплести, как он разорвет мне горло.
Второе – не делать резких движений. Перевертыши – это в первую очередь хищники.
Замерла, пытаясь успокоиться и восстановить сбившееся дыхание. Нельзя показывать свой страх. Учует – и пиши пропало. Будет забавляться, как кот с мышкой. Я инициирована, значит, похищать меня нет смысла и в живых оставлять тоже. Но почему не убил сразу? Зачем воды дал?
– Тебе лучше успокоиться, – тихо произнес он и слегка склонил голову набок. – Ребенку можешь навредить.
Вот тогда-то я испугалась окончательно. Как? Откуда он знает о самой большой тайне в моей жизни? И что еще он может знать? И чем это мне грозит? Или моя участь уже предрешена, живой из банка мне не выйти? Выходит, и аборт делать не надо, все закончится здесь и сейчас. А следом пришла и другая мысль. О том, что хочу, чтобы этот ребенок появился на свет. Трудно сказать, что это было – озарение или сиюминутный порыв. Но раз возникнув, эта мысль накрепко утвердилась у меня в голове.
– Бруно, – раздался надо мной другой голос. – Ты чего застрял? Забыл, что к ведьмам близко подходить нельзя? Даже под блокировкой они очень опасны.
Еще один перевертыш. Да сколько же их здесь?
Повернувшись на голос, я увидела людей и магов, что большой группой жались к стене, не сводя глаз с монстров, находящихся рядом со мной. Во взглядах, которые они периодически бросали в мою сторону, была лишь жалость. Все ясно, меня уже списали и мысленно отправили в мир иной.
– Принюхайся, Хан, – ответил первый, быстро вставая на ноги.
Тот, что находился сзади, наклонился и так глубоко втянул воздух, что у меня волосы встали дыбом на затылке, а кожа покрылась мурашками.
– Хм… интересно… Но надо спешить, звероловы скоро будут здесь. Времени почти не осталось.
Бруно кивнул и неожиданно подошел ко мне, наклоняясь к уху. Ожидала чего угодно, даже того, что он меня прямо здесь и сейчас на глазах других заложников изнасилует. Но перевертыш вдруг быстро зашептал, опаляя горячим дыханием кожу:
– Блокировка несильная, и ты еще можешь колдовать. На хорошее проклятье не хватит, но ты делай щит. Самый прочный, какой только сможешь… Они идут и не пощадят никого.
– Бруно! – рявкнул все тот же неизвестный.
Ушел, оставив меня одну.
Не знаю, почему я ему поверила, отчего начала плести вокруг себя защитное заклинание, собирая крохи резерва, что не ушли под блокировку. Не солгал, силы действительно хватило на блок – достаточно сильный, чтобы выдержать удар.
Наивная. Удар, что сотряс здание банка, был намного сильнее. И это настоящее чудо, что щит выдержал.
Все громыхало, ревело и горело.
Я видела, как на моих глазах заживо сгорали люди и маги, как рушились стены и потолок, как весь мир стал одним сплошным пламенем и жутким черным дымом.
Наконец боги смилостивились надо мной, даря такое спасительное и милосердное забвение.
– Двадцать три трупа, – произнес кто-то совсем рядом со мной. – Верховный будет недоволен.
Первым вернулся слух. Я еще не поняла, что все позади и сознание вернулось, до конца отказываясь принять услышанное. Просто лежала на холодном полу, под завалами, что с трудом сдерживал мой щит, скрючившись и прижимая руки к животу.
А как же я? Я же живая! Или нет?
Попыталась пошевелиться, но тело затекло до такой степени, что отказывалось подчиняться. С губ сорвался тихий стон…
И в тот же миг резкой воздушной волной все камни и булыжники, что нависли надо мной, были сброшены в сторону.
– Надо же, живая, – произнес все тот же голос.
– Не может быть! – ответил ему кто-то.
– Да. Вот ведь… Ведьма. Щитом укрылась, – и почему-то мне показалось, что в его голосе радости от моего нежданного спасения не было. – Целителей сюда.
Щит с громким хлопком лопнул, оставив меня, беззащитную, лежать на холодном полу. Страх и чувство тревоги никуда не делись. Даже рядом с перевертышем было спокойнее.
Меня аккуратно, насколько это было возможно, подняли и уложили на носилки. Тело сразу пронзила боль, словно тысячи острых иголок одновременно впились в кожу. Последствия магического истощения всегда болезненны, и сдержать стона я не смогла. Плюс еще самочувствие ухудшала блокировка магии, которой так славились перевертыши.
К слову сказать, перевертыши не владели магией, лишь жалкими крохами. Единственное, что они могут, это сотворить десяток простеньких заклинаний. Именно поэтому они так нас ненавидят – просто завидуют. И именно от зависти периодически похищают неинициированных магов и ведьм. Говорят, у себя в долине они проводят жуткие опыты с целью забрать их силу себе. Конечно, официально власти этот факт не подтверждают, но людская молва давно гласит: перевертыши виноваты в исчезновении юных магов, а иногда и целых семей.
Целитель попался опытный и снял блокировку в течение десяти минут.
Магия, такая родная и мощная, побежала по капиллярам и сосудам, возвращая меня к жизни. Как же хорошо чувствовать себя ведьмой.
Беглый осмотр показал, что серьезных ран, кроме десятка синяков и пары царапин, у меня нет. И это заключение медленно, но верно перевело меня из статуса потерпевшей в подозреваемые. Все знали, чем заканчивается налет одичавших, – смерть каждого, кто встанет у них на пути. И тут вдруг я – живая и здоровая. Конечно, это породило множество вопросов. И только статус ведьмы спас меня от немедленного заключения под стражу.
Меня завели в небольшую каморку с широким деревянным столом и узкими неудобными лавками. Через час сидения на них у меня болело все тело.
Но зато у меня было достаточно времени, чтобы все обдумать и решить, что же делать дальше.
О перевертышах было мало что известно. Их народ уже много столетий жил закрыто и обособленно на севере материка. Там, где неприступные пики гор и густые непроходимые леса переходят в жуткие топи. История не дает точного толкования, когда они появились и откуда взялись. Просто однажды небольшое государство возникло, словно ниоткуда, и сразу заявило о своей независимости.
Тогдашнему императору это не понравилось, и он решил силой доказать, кто на самом деле здесь решает судьбы миллионов. Взяв более двух сотен магов и более тысячи солдат, он пошел войной на маленькое государство и потерпел сокрушительное поражение. Те немногие, кому удалось вернуться, рассказывали о жутких нелюдях, ведомых и оберегаемых своей Богиней, которые могут менять человеческий облик, становясь страшными зверями невиданной силы и величины. И даже маги ничего не могли противопоставить им, уж слишком сильны и опасны они были.
За всю историю было еще несколько попыток покорить перевертышей, и каждая из них оказывалась провальной. Пока, не более чем шестьдесят лет назад, между нашими государствами не был заключен мирный договор, что остановил кровавые войны, и началась закулисная игра в шпионов и диверсантов.
Мои размышления прервал звук открывающейся двери, и в комнату вошли двое. Они молча сели напротив меня и достали увесистую папку.
– Миа Солнечная, двадцать два года, – громко и четко произнес усатый маг, позыркивая на меня маленькими черными глазами-пуговками.
А я чуть не закричала от разочарования.
Папка… Мое личное дело.
Все кончено. Теперь в Академии знают о произошедшем. Я понимала, что скрыть это не получится, но не думала, что все произойдет настолько быстро. Интересно, позволит ли Хмурая мне что-либо объяснить?
– Да, – кивнула я.
– Студентка Высшей Академии, факультет универсальной магии, специалист по ловушкам и межпространственным ямам. Отличница, любимица деканши. Одна из десяти лучших… Родом из провинции Завозово. Отец – Сэлли Солнечный, владелец небольшой торговой лавки. Мать – Мариука Солнечная. Семь братьев и сестер – трое старших и четверо младших. Что же не сиделось тебе, Миа Солнечная, в своем Завозове? Вышла бы замуж, родила мужу двух-трех деток. Чего приперлась-то в столицу?
– Дар, – прохрипела я, отделавшись одной общей фразой, которая объясняла все.
В нашей семье дар проснулся только у Джека и у меня. Если способностям брата родители обрадовались, то мне же велели прекратить забивать голову всякими глупостями. Не женское это дело – магией заниматься. Мой удел – выйти замуж и рожать каждый год-два очередного ребенка, ублажая мужа.
Может, так бы все и было, если бы одичавшие не забрали Джека незадолго до его инициации. Тогда-то и проснулись мое упрямство и жажда мщения. Мне хотелось стать великой ведьмой, чтобы отомстить этим монстрам за любимого брата.
Я сбежала из дома в семнадцать лет, накануне собственной помолвки, которая должна была плавно перейти в свадьбу. Когда наш дом был полон хмельных гостей и родственников. Темной ночью, с жалким серебряником и несколькими медными монетами в небольшом узелке с пожитками и большими планами на будущее. Никогда не сомневалась, что оно у меня будет светлым.
Родители мне этого так и не простили.
– Как связалась с одичавшими? – без лишних предисловий спросил второй, что до этого времени молча слушал своего напарника. Этот был рыжий полный маг с пышными бакенбардами и веснушками на курносом носу. А еще от него сильно пахло жареным луком. Так сильно, что меня вновь затошнило.
– Я с ними не связывалась.
– Да? Тогда скажи мне, Солнечная, почему они оставили тебя в живых? Единственную из двадцати четырех, которым не посчастливилось оказаться этим утром в банке.
– Меня спас щит.
– Твой щит запитали перевертыши. И не надо делать такие удивленные глазки. Ты что, действительно думала, что мы не заметим на тебе следов этих тварей?
А я ничего не могла сказать в ответ. Широко раскрыв рот и растерянно хлопая глазами. Как такое может быть? Неужели правда? Но почему?
– Я… Я не знаю.
– Врешь, Солнечная, – влез первый. – Ты – ведьма, а связалась с убийцами, что заживо сожгли столько людей. И это не первые их жертвы.
Разве это они сделали? Мне показалось, что это маги, идя на штурм, все взорвали и уничтожили. Но делиться своими опасными мыслями я не стала. Мое положение и так было шатким.
– Я не…
– Молчать! – вопль рыжего заставил меня подпрыгнуть и испуганно сжаться. – Что, перестала нравиться своим любовникам, и они тебя кинули? Отчего только не прибили?.. Может, пожалели или поняли, что мы тебя накажем более изощренно и болезненно.
Сердце ушло в пятки. Эти двое ни на секунду не усомнились в моей виновности. О каком объективном расследовании может идти речь, когда меня уже во всем обвинили?
– Слушай, Мокрый, а давай ее посадим на пару часиков в общую камеру. Думаю, тамошние жители очень обрадуются такой куколке, – сказал первый, блестя сальными глазенками.
Они же блефуют, рассчитывая меня запугать и выбить признание… Или нет?
Что-то сделать или даже просто подумать о безвыходности своего положения я не успела. Дверь вновь распахнулась, и в каморку вошел высокий, широкоплечий, с тронутыми сединой волосами мужчина неопределенного возраста с жуткими желтыми глазами. Он двигался так плавно, что я сразу поняла – перевертыш.
Увидев его, напарники сразу скисли.
– Нам сообщили, что после нападения одичавших осталась выжившая, – мягко и в то же время немного хрипло произнес мужчина.
– Пособница, – бросил рыжий.
Золотисто-желтые глаза внимательно меня осмотрели.
– С чего вы решили?
– Они ее спасли, напитали щит и укрыли от взрыва, что сами же и спровоцировали.
Я ожидала, что перевертыш возразит, ведь на самом деле все было иначе, но он промолчал. Ноздри мужчины затрепетали. Я видела, как он медленно и глубоко втягивает воздух вокруг меня, считывая и распознавая запах. Интересно, а та вонь, что исходит от рыжего, ему не мешает?
– Девчонка не виновата, – наконец произнес он.
– Что?
– Почему?
– Ее просто спасли.
– При всем своем уважении, господин посол, – ядовито произнес второй. Его тон говорил о том, что никакого уважения в адрес перевертыша он не испытывает. – Ваши слова не являются основанием для того, чтобы снять обвинения.
Но тот его не слушал, продолжая буравить меня взглядом.
– Пять недель? – спросил он.
– Что? – опешила я, совершенно отказываясь понимать, что здесь происходит. Словно это страшный сон, и я сейчас проснусь.
– Беременность пять недель?
– Д-да…
– Вот и повод, – радостно завопил первый. – Поэтому они ее пощадили. Залетела от перевертыша и стала не нужна.
– На ней нет запаха перевертыша, она вообще последний месяц постель с мужчиной не делила. А беременная женщина для нас – святое, – сухо ответил посол. – Ни один перевертыш никогда не причинит вред будущей матери, что носит в своем чреве невинное дитя. Иначе Богиня навсегда отвернется от несчастного. И тем более ни один из нас никогда не оставит женщину, что ждет от него ребенка. Такой перевертыш просто недостоин жить.
Рука сама собой накрыла плоский живот и слегка его погладила. Он проследил за движением взглядом и скривил губы в мимолетной улыбке.
– Ваш сын спас вас, девушка.
– Сын? – едва слышно прошептала я, из последних сил сдерживаясь, чтобы не устроить истерику, что уже была на подходе.
Одинокая и такая горячая слезинка медленно скользила по лицу, щекоча кожу. За ней последовала другая.
– Сын.
Та мысль, что промелькнула в банке, стала обретать черты. И дело не только в том, что он спас меня. Я просто поняла, что не смогу убить своего ребенка. И пусть мои мечты катятся к черту, пусть будущее туманно и неопределенно, разве это важно? Ведь теперь я не одна в этом мире. У меня же есть то, за что надо бороться и что надо беречь. А слава и успех найдут меня сами.
Меня отпустили через два часа. Даже извинились. Сухо, неискренне, но извинились. Напоследок посоветовав как можно меньше рассказывать о произошедшем, чтобы не иметь проблем в будущем. Намек был мною услышан и понят.
Сразу после освобождения я отправилась в деканат. Там уже знали о моем грехопадении, так что откладывать разговор смысла больше не было. Чем быстрее я разберусь со всем этим, тем лучше.
Хмурая уже ждала меня. Но привычного страха и восторга у меня не было.
– Адептка Солнечная, как это понимать? Как…
– Госпожа магесса, мне необходимо с вами поговорить, – весьма невежливо перебила ее и села на стул, после чего запоздало спросила: – Разрешите?
– Объяснитесь немедленно, Солнечная.
Набрала полную грудь воздуха. Для того чтобы все рассказать и попросить о помощи, требовалась недюжинная смелость или глупость. В любом случае выбора у меня больше не было. Свое решение я уже приняла и отказываться от него была не намерена.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления