Ловец шел по переулкам лабиринта, то срываясь на бег, то снова восстанавливая дыхание. В голове его теснились мысли и образы, казалось, сводившие его с ума. А может, не казалось? Сейчас, остывая, он понимал, что чуть сгоряча не натворил. Да, эта пигалица его не на шутку разозлила. Но и он сам хорош… слетел с катушек по полной.
В последнее время он часто ловил себя на том, что еще чуть – чуть, и сорвется. Его до зубовного скрежета раздражал Лурк – ловец из второй группы, что кичился знатностью своего рода. Порою Тэду хотелось поправить самодовольную физиономию этого аристократического павлина хорошим хуком. Особенно когда этот аристократишка цедил в кулак о всяком уличном отродье, что невесть как попало в Оплот. И плевать, что Тэд прожигал свою шкуру в языках пламени лабиринта поболее многих, что находил души по едва уловимому следу, чтоб был одним из лучших в столичном отделе в свои неполные двадцать пять. Голубая кровь и древность рода, подкрепленные солидным банковским счетом, для многих важнее иных заслуг.
А еще Тэд тихо ненавидел своих соседей – правильную супружескую чету, с которой порою сталкивался, выходя из дома. В них было идеальным абсолютно все, но только с виду. Всегда улыбающиеся, всегда интересующиеся его делами, целующие друг друга в щеку напоказ – образцовые соседи. В общем, на первый взгляд муж – эталонный семьянин, а жена – прилежная домохозяйка. Но от них так смердело ложью, так разило, что хотелось заткнуть нос. Супруг пускал слюни на молоденьких мальчиков, пока думал, что его никто не видит, а благоверная по четвергам принимала у себя гостя, которого в борделе на Лайс – стрит величали не иначе как «Мастер плеток и боли».
Да, Тэда раздражало многое, но чтобы вот так, как сегодня, бросить вожжи… Мысли щелкали, мельтешили в голове не хуже напёрстков у профессионального кидалы. А руки… они до сих пор ощущали нежную кожу, упругость девичьей груди. А ее запах… казалось, он проник даже сюда, сквозь привычный смрад лабиринта. Аромат с привкусом морской соли и имбиря. Эти воспоминания заставляли его кровь течь по жилам быстрее.
Но мир без теней не терпел измен, и тут же, в издевку, подкинул Тэду очередную гадость, коих у сумрака было не меньше, чем блох на шелудивой дворняге.
Две каменные химеры, что барельефами украшали стены одного из ходов лабиринта, вдруг стряхнули с себя, казалось бы, вечный сон. По их уродливым мордам взбесившимися пауками поползли трещины. Удар сердца – и ожившие монстры вышли из каменных то ли чертогов, то ли могил.
– Торопиш-ш-шься? – затянула одна морда, опалив Тэда огнем из своей глотки.
«А день обещал быть приятным… Но, собака, слова своего не сдержал…», – обреченно подумал Тэд.
Вторая химера раззявила пасть, откуда показался длинный, тут же затрепетавший змеиный язык.
– Зас-с-счем тебе с-с-спеш-шить, – уродливая серая рука потянулась к Тэду.
Скрюченные пальцы с загнутыми когтями вдруг стали осыпаться песком, а под ними проступила тонкая женская кисть. За нею, как лавина, следующая за покатившимся с горы камнем, начала осыпаться и вся химера. И вот уже вместо змееязыкой уродины перед Тэдом предстала блондиночка в пеньюаре. Та самая, которой он со злости запихнул проклятые десять талеров. Когда он совал скрученные трубочкой купюры в вырез той девицы, им двигал отнюдь не интерес к прелестям красотки, что были едва прикрыты тонкой тканью сорочки.
Тэд хотел увидеть на перемазанном лице пигалицы… что? Он и сам толком не знал, но логичнее всего было предположить – жадность и зависть к более удачливой товарке. Ведь когда эта зараза запихивала ему купюры в ворот рубашки, ею двигали страх и ненависть, бурлившие в крови от только что пережитого. Но после того, как на кухне появились чокнутая старуха, у мелкой было время, чтобы прийти в себя и осознать: дав волю злости, она собственноручно лишила себя «заработанных» денег.
Ловец с болезненным мазохизмом ждал именно алчного блеска в глазах пигалицы, такого же, как у той блондинки в неглиже, хотел убедиться, что и мелкая зараза – столь же продажная. Ведь он по опыту знал, что и развратницы, и тихони в конечном итоге одинаковы. Только тихони ломаются дольше и громче.
Тэд ждал именно этой реакции от худышки, а получил… да его таким презрением Лурку во век не облить, как бы тот аристократишка ни старался.
И вот странность – его такая реакция пигалицы не раздражала. Она ему даже… оказалась приятной. Сродни той, что бывает, когда, открывая почтовый ящик, ожидаешь увидеть в нем квитки и рекламные буклеты, а находишь письмо от старого друга.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления