Через пару часов мы с Сапфирой вернулись в «Грот», и я решила еще немного подремать. Кошмары больше не снились.
В итоге я проспала дольше, чем планировала, и никто меня не разбудил. Полагаю, недостаток сна, ведь я спала по четыре часа в сутки, наконец взял свое.
В изножье кровати лежит записка и злаковый батончик: «Душ в конце коридора». Сапфира оставила мне полбутылки шампуня и одноразовую бритву.
На секунду мне даже жаль, что я не могу остаться. Это место абсолютно нелепо, но последние несколько часов я почти не чувствовала себя одинокой. Я уже и не помню, каково быть частью общества. А у этих ребят свое специфичное общество – по крайней мере, это я могу сказать.
В дверь стучит Олдрик.
– Привет, – здоровается он, когда я приоткрываю ее и возвращаюсь к кровати. Он прислоняется к дверной раме. – Я просто хотел, чтобы ты знала – что бы ни наговорила тебе Мэвис, мы будем рады, если ты останешься. Здесь происходят довольно крутые…
– Олдрик, – перебивает его Сапфира, подходя сзади с недовольным видом. Олдрик двигается, чтобы освободить ей место в двери. – Я говорила, что Веспер нужно идти, – шипит она. – Хватает и того, что ты подписался на это. Не вмешивай ее.
Меня немного ранит, что, возможно, Сапфира хочет, чтобы я ушла. Но ее не в чем винить. Я бы тоже не хотела, чтобы предвестница жила под одной крышей с дорогими мне людьми.
Я пожимаю плечом.
– Это мило с твоей стороны, Олдрик, но мне пора двигаться дальше.
Сапфира окидывает его свирепым взглядом, и Олдрик виновато поднимает руки, пятясь из комнаты. Она кидает мне ключи, и я ловлю их у груди. Затем подкидывает мне маленький мобильный.
– Езжай на фургоне на автовокзал и просто оставь его там. Мы заберем его завтра. Телефон одноразовый. Предоплаченный. Все наши номера уже сохранены. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь… просто позвони.
Я киваю, крутя в руках мобильный и ключи. Вчера я чуть не угрохала Сапфиру и всех ее друзей, а она все равно заботится о моей безопасности. Когда я поднимаю взгляд, чтобы выразить свою благодарность, ее уже нет.
Чуть позже я пользуюсь подержанным планшетом Джои и их кошмарным вай-фаем, чтобы посмотреть расписание автобусов – один из них отправляется на юг сегодня в восемь вечера. Как раз вовремя. Я моюсь в общей душевой и очень тщательно вытираюсь полотенцем с надписью: «ЭТО ПРИНАДЛЕЖИТ МЭВИС, НЕ ТРОГАТЬ!!!»
Бросаю влажное полотенце на пол и благодаря этому небольшому акту неповиновения в довесок к побритыми ногам чувствую себя так, будто могу покорить весь мир.
Я собираю волосы в привычный пучок и закидываю рюкзак на плечо. Время идти.
В холле пусто, но откуда-то из недостроенной части отеля доносятся низкие басы. Я останавливаюсь на секунду и прислушиваюсь.
Это метал-версия «We Will Rock You».
Что? Где все? Я снова сверяюсь со своими дешевыми часами – время еще есть. И хоть мне, пожалуй, пора бы уже научиться не позволять любопытству брать надо мной верх… я все равно хочу знать.
Я иду на звук грохочущих басов, доносящийся из-под пола. С каждым шагом они становятся сильнее наряду с моим растущим страхом. Но я продолжаю двигаться дальше по извилистым коридорам в глубь отеля. В конце одного из них есть лестница вниз. Я открываю дверь и захожу внутрь.
Музыка становится громче, а свет тускнеет. Стены дрожат от басов. Я дохожу до конца лестницы, распахиваю дверь, и у меня перехватывает дыхание. Не знаю, чего я ожидала, но точно не такого.
Помещение выглядит так, будто однажды было частью подземного гаража – все сделано из цемента и камня, но его переделали для этого. Что бы это ни было. Вокруг бродят десятки людей, закрывая собой вид на центр зала. Я прохожу дальше, позволяя двери бесшумно закрыться за мной, и незаметно смешиваюсь с толпой. В этом я мастер.
Музыка льется через колонки, которые прикреплены к стенам лозами, свисающими с потолка. Я протягиваю руку к той, что висит прямо передо мной, и кручу ее двумя пальцами. Между двумя листочками прячется лиловый цветок королевы ядов, и я отпускаю его как обожженная. Кто же использует цветы королевы ядов в качестве декорации? В моем животе образовывается дыра, когда я замечаю небольшую линию трибун, как на стадионе, которые тянутся к подвесному потолку. Толпа впереди редеет, и я наконец вижу, что находится по центру. Это слегка приподнятая клетка, огороженная по всем восьми бокам. Я уже видела такое прежде – похоже на боксерские поединки, которые любили смотреть папа с Айрис, но… другое. Через отверстия проникает фиолетовый свет. Каждые несколько секунд по ограждению проходит мерцающая волна. Это необычный восьмиугольник. Я пячусь к дальней стене, не сводя глаз с клетки, будто, если смотреть на нее достаточно долго, все кусочки пазла сложатся воедино.
Все чего-то ждут – я чувствую нетерпение, потрескивающее в воздухе, пока крадусь по краю помещения. На задней стене вырисовывается очертание бутона королевы ядов цвета электрик, а по залу начинают выплясывать лучи прожекторов, наконец останавливаясь на основании клетки, где стоят двое людей.
Вспыхивает свет, и толпа разражается аплодисментами. Две девушки в зеленых атласных платьях заходят в клетку и поднимают руки. Появляется мерцающий серебром экран, как в кинотеатре, с контуром цветка королевы ядов над клеткой.
Зрители затихают, и внутреннее чутье подсказывает мне, что пора уходить, но я не могу сдвинуться с места. Не знаю, любопытство это или паника – скорее, и то и другое. Но я внимательно наблюдаю, как комната погружается во тьму, и экран показывает маленький городок. Из колонок над нами доносится женский голос.
– В восемнадцатом веке в городе Брашов жила женщина с волосами цвета запекшейся крови. Никто не знает ее настоящего имени.
Экран мигает, показывая рыжеволосую женщину, идущую по мощеным улочкам.
– Одни звали ее ведьмой; другие считали провидицей.
Женщина улыбается, наклоняясь, чтобы погладить собаку, и косится на женщин, которые скептично наблюдают за ней из дверного проема в противоположной части улицы.
Разве не всегда так с могущественными женщинами? Нас либо боятся, либо боготворят. Вилы или розы.
Среднего не дано.
Экран кружится, и голос продолжает:
– Поначалу ее прегрешения были невелики – она показала свою силу ординару. Утром к ее двери был прибит лиловый бутон. Волчий аконит. Королева ядов. Цветок смотрителей. Она знала, что это значит. Знала, от кого это послание.
Отец рассказывал мне легенду, но меня пленила картинка на экране – как женщина протягивает руку к бутону на гвозде. По ее испачканной в грязи руке течет сок. А затем она улыбается.
Улыбка расцветает в смех.
– Если она не убьет себя, смотрители сделают это за нее. Но она их не боялась. Она сняла цветок с гвоздя и поставила его в вазу у окна, а еще начала растить их в своем саду. Несмотря на холод и тот факт, что по ночам изморозь покрывала окно поцелуями, цветы выросли.
Женщина садится в саду и изучает бутоны. Я пытаюсь понять, что я вижу, мысли в голове кружатся.
Зачем они это показывают?
Остальная часть истории мне известна – я зачитывалась ею до тех пор, пока страницы папиного блокнота не загнулись от нервного вождения пальцами по краям.
– Ее следующий проступок неизвестен, но его хватило, чтобы одной морозной ночью через ее окно влез потрошитель.
Я могла бы рассказать эту историю даже во сне. Иногда я так и делаю.
Следующим утром горожане вышли на площадь и обнаружили его тело рядом с замерзшим фонтаном…
С аконитом во рту и широким, улыбчивым порезом через все горло. Ее собственное послание, по всей видимости.
Смотрители отправили еще одного.
Его тело тоже оказалось на площади.
Так продолжалось семь дней. Семь потрошителей, семь трупов. Ординары были напуганы и ничего не понимали, но аномалы знали, что это значит. Вскоре смотрители поняли, что чем больше они заставляли ее молчать, тем громче она становилась.
В Брашов приехало больше аномалов. Что-то в Королеве ядов внушало им свободу – в женщине, которую смотрители не могли убить. Некоторые из них – Аконитовый двор, как они себя прозвали – начали показывать свои способности ординарам.
В моей голове зарождается странная мысль – недостающий кусочек пазла, – а две девушки в зеленых платьях идут навстречу друг другу, их ладони постепенно сближаются, пока история достигает апогея.
– Начиналось все с малого. Миазм и визуал устроили публичную дуэль на городской площади. На следующий день та наполнилась зрителями. Люди хотели увидеть еще.
Экран показывает двух мужчин – блондина и лысого с татуировками на черепе, – сражающихся на мостовой. Миазм поднял руки, и в сторону визуала полился зеленый свет, а тот, в свою очередь, создал взмахом руки портал и вышел позади миазма. Визуал пошевелил пальцами и так быстро сотворил клинок, что миазм даже не успел обернуться, прежде чем ему приставили лезвие к горлу.
– Они хотели увидеть созданий, подобных себе, но лучше.
Проекция показывает быстро сменяющиеся бои аномалов. Я замечаю камнекожего и вэйпера, но других не узнаю. Понятное дело, что список моего отца был неполным, но я и не представляла, что мои знания настолько скудны.
Я начинаю поворачиваться, но голос меня останавливает. Не знаю почему. Конец истории мне известен. Зачем его видеть – не ясно.
Но я будто прирастаю к месту.
– И они начали драться. Вскоре аномалы переместились с городской площади на поле и построили трибуны. Это переросло в нечто большее. Поговаривают, что Королева ядов присутствовала на каждом турнире. И там, прямо под ее взглядом, мир впервые открыто увидел нас. Именно тогда мы вышли из мифов и ступили на мостовую. Как это всегда бывает, какое-то время все было прекрасно. Прошла пара месяцев – ничего не происходило. Ни трупов, ни цветков. Просто тишь да гладь, будто затянувшийся вдох. Турниры продолжались. Аномалы бесстрашно ходили по улицам, и Королева ядов была нашим символом – нашим освободителем. Она, судя по всему, не думала об этом в таком контексте и продолжала посещать таверну, обзаводиться любовниками и разгуливать по улицам босой. Ее волосы цвета крови по-прежнему подхватывали снежинки, будто ничего не изменилось. Никто не знает, как это произошло. Хоть город и полнился аномалами, смотрители никому не показывались на глаза.
Экран затягивается черным клубящимся дымом.
Но когда он растворяется, я задерживаю дыхание.
– Следующим утром ее обнаружили посреди площади с открытыми, мутными, уже покрывающимися коркой льда глазами. А вокруг нее выложенные идеальным кругом – бутоны аконита. Во рту – семь цветков.
Я хочу отвернуться, но вид яркой рыжеволосой женщины, неподвижно лежащей в снегу, не дает мне отвести взгляд от экрана.
Из колонок раздается мужской голос:
– Уверен, смотрители считали, что на этом все закончилось. Уверен, они думали, что после такого никому не хватит глупости бросить им вызов. Но они ошибались, поскольку кое-что произошло – аномалы вкусили солнечный свет и устали от тени. Повсюду начали организовываться турниры. Но смотрителям не понравилось, что мы пристрастились к свободе.
На проекции отражается сцена, от которой замирают трибуны. Люди в капюшонах, со скрытыми лицами и цветком королевы ядов в руках.
Смотрители.
– Всего за одну ночь они взяли на вооружение каждого аномала в своем арсенале, чтобы уничтожить всех, кто когда-либо сражался на турнирах. Заря омыла своим светом головы на пиках с аконитом во ртах – предупреждение от самого главы смотрителей, Ивана Илерии. С тех пор мы жили в страхе.
Девушки опускают руки, и экран тускнеет. В клетке появляется силуэт мужчины. Это он говорит. Его голос спокойный и уверенный.
– Они использовали магию всех своих людей вместе взятых, чтобы создать правило, по которому мы не может показывать свою силу ординарам. И с того дня мы придерживались этого правила. Наши руки были связаны, но мы все равно боялись смотрителей. Любой проступок мог оповестить ординаров о нашем существовании, что привело бы к цветку королевы ядов на нашей двери. Но тем дням пришел конец. – Тут на него падает свет прожектора, и во мне вспыхивает узнавание. Я уже видела его прежде. Пока я пытаюсь понять где, мужчина улыбается.
Комната наполняется аплодисментами, и меня озаряет.
Анания. Анания Вентра. Соблазнитель русалок с обложки журнала из автобуса. Тот парень с недвижимостью. Он аномал? Он. Наверное, это о нем говорила Тесса. Теперь я понимаю.
– Мы пришли сюда, чтобы отметить начало новой эры. Ординары, мы рады видеть вас среди нас. Многие из вас слышали об этом турнире. Наверняка вы гадаете, правдивы ли слухи. Заверяю вас, что да.
Анания поднимает руку и срывает цветок королевы ядов с лозы наверху. Затем давит его в кулаке, трет между ладоней и показывает зрителям.
Он испорчен.
– Мы больше не живем в страхе.
Тут он поднимает цветок выше, и трибуны погружаются в полнейшую тишину. Мне казалось, что раньше было тихо, но это не идет ни в какое сравнение. Я слышу собственное сердцебиение, пока раздавленный цветок выпрямляет свои лепестки и возвращается к жизни.
Толпа ахает, некоторые зрители вскакивают на ноги.
Ботанисты не способны на такое. Они могут вырастить новое растение, но не могут вернуть его к жизни. Мои мысли кружатся в поиске ответа, в памяти пролистываются страницы с вычеркнутыми историями и запятнанными кофе картами. В голову ничего не приходит, кроме одного, но это невозможно. В мире есть лишь одна группа аномалов, которая имеет такую силу, но она была в списке вымерших кланов на последней странице папиного блокнота.
– Я уже много лет знаю о боях в «Подполье». Гладиаторы… – при этом слове толпа разражается воплями, и Анания улыбается. – Да, вот кто они – воины, которые осмелились использовать свои силы как пожелают, не чувствуя страха. Поэтому я пришел сюда и попросил начать турнир в этой клетке. – Он обводит ее рукой.
Я вспоминаю свой разговор с Сапфирой. Как она не хотела, чтобы я знала, чем они тут занимаются. Вот почему. Это убежище – подпольный бойцовский клуб.
– Добро пожаловать на Турнир реверсии! – зычно объявляет Анания, и аплодисменты становятся оглушительными.
Мой инстинкт самосохранения твердит, что нужно бежать отсюда. Если уйду сейчас, то еще успею на автобус. Но есть и другая мысль, более громкая и сильная – та, что зацепилась за слово «реверсия». Если это значит то, что я думаю, то Анания – реверсор.
Он не должен существовать. Но раз он существует, то записи моего отца не до конца верные. Это значит, что он ошибался, и в этой мысли кроется одновременно ужас и надежда. После короткой борьбы ужас побеждает, и я начинаю красться к двери.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления