Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Падший ангел
10

Денис решил, что не станет он устанавливать личность новой пассии Макарова. В конце концов, есть достаточно недвусмысленные фотографии, и этого уже достаточно, чтобы подтвердить худшие подозрения его клиентки. А если она потребует более весомых доказательств, значит, так тому и быть – придется заняться более грязной работой. Хотя, с его точки зрения, то, что там происходило, свидетельствует о близости отношений между господином Макаровым и белокурой незнакомкой не менее, чем если бы они вместе принимали душ. Если же балерина захочет установить личность девушки, примерявшей платье в торговом комплексе «Охотный ряд», он, частный детектив Грязнов, сделает и это.

Но, увидев снимки, Вероника побледнела так, что Денис испугался, не случится ли с барышней обморок, хотя настолько слабой ее никак прежде не считал. Обморока не вышло – и то правда, чай, не девятнадцатый век.

Денис осторожно спросил:

– Вы… Ты ее знаешь? – После того посещения «Глории» Вероника, уже покидая агентство, сказала провожавшему ее Денису, что они вполне могли бы перейти на «ты». И вот перешли…

– В том-то все и дело, – прошептала балерина. – Это Ольга, подруга моя… так сказать…

Вот оно что! Денис счел нужным утешения оставить при себе: такого, конечно, врагу не пожелаешь, да и никакие слова сейчас не помогут. Он сказал только:

– Тоже балерина?

– Да.

Больше о Макарове в тот день не вспоминали.

Денис перебирал в памяти основные факты, которые ему удалось собрать о Веронике. Стремительная карьера балетной примы, построенная с нарушением всех правил театрального мира. К своим двадцати шести годам Вероника была уже вполне состоятельной женщиной и могла себе позволить вести по-настоящему звездный образ жизни.

Еще до того как Вероника пригласила его к себе в гости на чашку кофе, дабы там он и сообщил ей «пренеприятнейшее известие», сыщик успел осмотреть интерьеры ее квартиры в журнале «Мой прекрасный дом», но журнальные фотографии не передавали и малой части того впечатления, которое производило жилище примы на нового гостя.

Каждая из огромных комнат была оформлена в особом стиле. Гостиная была ярким образцом неоклассицизма, итальянская мебель создавала ощущение торжественности момента.

– Здесь я принимаю официальные делегации, – пошутила немного подсевшим голосом Вероника.

– И часто навещают?

– Бывает, – последовал неопределенный ответ.

Кухня и столовая, совмещенные в одно помещение, но разделенные аквариумом с огромными экзотическими рыбами, напоминающими разноцветных плавучих бабочек, были стилизованы в стиле кантри: получилось нечто среднее между интерьером сельского домика в Южной Италии и русскими дачными традициями.

– Пришлось пойти маме на уступки. Ей все хотелось каких-нибудь рюшечек и оборочек. В конце концов, она следит за моим питанием. И у нее здорово получается. Как на ферме красоты у Элизабет Арден.

– Что еще за ферма такая?

– Господи, какой ты серый. Элизабет Арден – основательница элитной косметической компании, ее салоны красоты для миллионеров известны во всем мире. Еще у нее есть что-то вроде санатория для дамочек, которым надо отдохнуть, похудеть. Там с едой такая примочка – кормят клиенток почти как в концлагере, если считать количество калорий, но оформляют эти листики шпината с зернышками фруктов совершенно роскошно. Вот и возникает ощущение, что ты ешь много и хорошо.

– И зачем только женщины так себя истязают? – искренне вздохнул Денис.

– Природа ведь редко кому дает настоящую красоту. Приходится добиваться искусственными способами. Думаю, что натуральные красотки вообще остались только в России, ну еще, может быть, в Польше. На Западе медицина уже до такого космического уровня дошла, что может с человеческой внешностью делать все что угодно. Вот у меня был приятель – английский бизнесмен, а у него жена – известная топ-модель, в десятку лучших моделей Европы входит. Так на ней вообще живого места не осталось, наверное. Все реконструировали пластические хирурги.

– Не может быть.

– Что значит – не может быть? Ты небось думаешь, что Шварценеггер сам себе такие мышцы накачал? Да нет – приехал в Голливуд из своей Австрии, сразу обратился к медикам. Ему какие-то мышцы пересадили, какие-то стимулировали к росту. Вот и получился этакий терминатор. Конечно, потом ему пришлось регулярно форму поддерживать в тренажерном зале.

Вероника, увидев растерянность и недоумение Дениса, от души расхохоталась:

– Доверчивый ты наш! – и продолжила, видимо, наболевшую тему: – А для того чтобы стать моделью, кроме высокого роста и худобы, уже вообще практически ничего не надо. Только богатый спонсор.

– У тебя, наверно, был конфликт с женой того бизнесмена? – поинтересовался Денис. – Сцены ревности устраивала? Скандалы в общественных местах?

– Если и ревность, то весьма своеобразная.

– То есть?

– Да не интересуют ее мужчины совсем. Лесбиянка она.

– Зачем же замуж выходила?

– Из-за денег, разумеется. Деньги и общественный статус. Что ей делать-то, после того как в тираж выйдет?

– А балерины что делают? Ведь у балетных артистов тоже век недолгий.

– Ну по-разному. Отдельные танцуют на сцене до семидесяти лет. Ты как считаешь, очень приятно смотреть, как старая женщина пытается стоять на пуантах? Да пусть она хоть трижды великая балерина, но устраивать подобные шоу пенсионеров – это уж слишком на любителя. Надо смотреть правде в глаза. Как ты думаешь, для чего искусство балета изначально было придумано?

– Для красоты, наверное.

– Вот именно. Чтобы на хорошеньких женщин в облегающем трико смотреть. Раньше, когда юбочка приподнималась хотя бы до колена, – уже была сенсация. Искусство балета – эротическое искусство. Про это все забыли.

– Наверное, ты права, – пробормотал Денис, подумав, что в классическом балете действительно мало эротики.

– Просто русская балетная школа последние несколько десятков лет развивалась в атмосфере советского ханжества, поэтому и довели бесплотность всяких виллис-лебедей до крайней точки.

– Про бесплотность поподробнее, пожалуйста.

– Знаешь, какое самое страшное ругательство в хореографическом училище? «Что это за мюзик-холл?!» – Вероника передразнила грозный окрик балетмейстера. – Между прочим, мюзик-холл и кабаре там всякие – это захватывающее зрелище. А балет теперь нужен только горстке замшелых старушек. Дожили.

– Может, и такой элитарный вид должен существовать?

– Знаешь, что бы эти критики ни писали про мою технику, стиль и так далее, они не понимают главного. Именно я возвращаю балет массовому зрителю! Потому что на воблу сушеную в балетной пачке, как бы она фуэте ни крутила и арабеск ни держала, нормальный человек смотреть не пойдет. А я огромные залы собираю. «Россию» в Москве, «Октябрьский» в Питере!

Похоже, что у Вероники взгляды на искусство балета серьезно расходились с мнением старушек-балетоманок типа Анастасии Аполлинарьевны. Положа руку на сердце, Денису была понятнее и ближе эффектность Вероники, а не чистота балетных позиций.

– Пойдем перекусим что-нибудь?

– Как же ты без мамы готовишь?

– Зачем готовить-то? Сейчас все приличные московские рестораны доставляют блюда на дом. Позвоним куда-нибудь. Ты проголодался?

– Да мне как-то неловко при тебе наедаться. Ты же на этой своей концлагерной диете.

– О, тут тоже свои секреты есть. Если бы я в точности следовала диете от Арден, то я бы не маму напрягала готовкой, а из Америки самолетом заказывала. В общем, не волнуйся за мою диету. Если бы на меня могло повлиять то, кто и что ест рядом со мной, мне бы не удалось стать звездой. Какую кухню предпочитаете, господин сыщик?

– Что-нибудь попроще, без особых наворотов.

– Ага, русскую или европейскую, но не французскую и не японскую. Сейчас сообразим. Думаю, ресторан «Пушкинъ» – это то, что доктор прописал.

Надо же, подумал Денис, это ведь и мой любимый ресторан.

А Вероника уже ворковала своим неподражаемым голоском:

– Будьте любезны Виктора Иваныча… Голубчик, это Вероника Кутилина. Организуйте мне доставочку обеда в русском стиле для крепкого молодого мужчины. Да, гусика в яблочках, закусочек всяких для разнообразия. А мне что-нибудь более легкое во французских традициях. Посмотрите, там моя матушка оставляла вам список того, что для меня годится. Нет-нет, никаких презентов, Виктор Иванович, не потерплю! Все на мой счет, как обычно.

Ничего себе – попроще! Вероника заказала обед, стоимостью соразмерный с месячным заработком какого-нибудь несчастного бюджетника. С другой стороны, наверное, девочка, которая с пяти лет стоит у балетного станка, стирая ноги в кровь на пуантах, имеет право пожить хорошо, сделав звездную карьеру.

Словно прочитав его мысли, Вероника засмеялась:

– Деньги существуют, чтобы их тратить. Привезут в течение часа. Пойдем, я тебе свои сокровища покажу.

Они прошли по просторному коридору с зеркальными стенами.

– Вот мой домашний балетный класс, – распахнула одну из дверей Вероника.

Кремовые стены, огромные зеркала, белый рояль, балетный станок.

– А что это за портрет? Какая-то известная балерина?

– Матильда Феликсовна Кшесинская. Мой кумир.

– Та, что была любовницей Николая Второго?

– Больше ты о ней ничего не знаешь? – усмехнулась Вероника. – Между прочим, танцевала она весьма неплохо, а любовницей была не только Николая, но еще и с великими князьями дело имела. Можно сказать, что крутила роман со всей династией. Во всяком случае, с мужской ее частью. По крайней мере, с теми, кто женщинами интересовался.

Обратив внимание, что Денис в очередной раз чуть поморщился от намеков на гомосексуальную ориентацию известных людей, Вероника начала хихикать:

– Слушай, это очень провинциально – считать гомосексуализм извращением.

– А что это такое, по-твоему?

– Просто индивидуальная особенность. Как цвет глаз или рост. Только в таком отсталом обществе, как у нас, могут из-за этого охи-ахи разводить. Во Франции к такому совершенно нормально относятся. Парижане люди очень искушенные. И в Лодоне тоже ничего. Хоть там как раз когда-то Оскара Уайльда в тюрьму за это отправили.

– Не понимаю я этого, – буркнул Денис.

– Зато я понимаю. У нас в балете мужчины нормальной ориентации – вымирающий вид. И хорошо, кстати. Так легче работать. Мы с детства привыкаем к такому положению вещей.

Денис угрюмо молчал, осмысляя специфику балетного мира. Вероника почувствовала его подспудное неодобрение и добавила:

– Зато вот такие ханжи, как ты, настоящего гомосексуалиста могут разглядеть, только если он надел на себя платье с кружавчиками и губы накрасил. На самом деле очень многие из них выглядят весьма мужественно. Я вот никогда не ошибусь, а ты даже со своей профессией, в которой так важен зоркий глаз, разобраться сможешь, только если мужиков за делом застукаешь.

– Хорошо. Сейчас пари заключать не будем. Потом, если понадобится, привлеку тебя в качестве консультанта по определению скрытых гомосексуалистов. Будешь нашим экспертом по сексуальным меньшинствам.

– Ой, ну хватит об этом! Пойдем, я тебе на жизнь пожалуюсь. Вот уж нет худа без добра или добра без худа – даже не знаю.

Они прошли в гардеробную Вероники, обставленную антикварной мебелью рубежа девятнадцатого-двадцатого веков.

– Представляешь, теперь я не смогу носить свои драгоценности.

– Боишься ограбления? Может, и правда надо поостеречься: Брать напрокат даже удобнее – все понты на публике соблюдены, а ювелирная фирма сама охрану обеспечивает.

– Да при чем тут ограбление! Там, где собирается богемная тусовка, охранников значительно больше, чем грабителей. Украшения крадут обычно из квартир. Так что нечего известным людям жить в обыкновенных домах, не предпринимая достаточных мер безопасности. А то бывает – ни консьержа, ни сигнализации, ни двери железной. Если ты звезда – то все у тебя должно соответствовать звездному статусу. Это тоже наша работа – жить звездной жизнью. Между прочим, весьма утомительная.

– Так в чем же дело?

– Когда я во Франции выступала, со мной фирма «Картье» контракт заключила. Я стала их лицом и должна ходить только в их бриллиантах. Причем именно в тех моделях, которые им сейчас надо рекламировать. А у меня ведь есть собственная коллекция. Поклонники надарили. Многие вещи эксклюзивные, сделаны на заказ специально для меня.

– Разве это плохо? Наверное, спокойнее и выгоднее, чем ногами на сцене махать?

Вероника недовольно поморщилась:

– Пожалуйста, прояви побольше уважения к моей работе. За простое махание ногами столько денег не платят. Знаешь, что мой гонорар за выступление в «России» такой же, как у эстрадных звезд из первой десятки?

– Молодец. И как тебе это удалось?

– Понимаешь, у нас совершенно не умеют заниматься промоушеном. Для любого западного публичного человека – это важная часть его работы. К тому же у нас как привыкли… Вырастили девочек в хореографическом училище, в Большой театр передали – пусть сидят и не рыпаются, ждут своего счастливого часа, рабыни в балетных пачках. Вот Ульяна Лопаткина часто в интервью говорит, что первые года три, пока она в кордебалете стояла, ей пошли на пользу. Ерунда это полнейшая. Научиться плавать можно только в воде, а не на берегу.

– Но может быть, у всех по-разному?

– Что – по-разному? Времени-то нам всем одинаково отпущено. Балетный век короток. После тридцати танцевать уже тяжеловато. Да и незачем. У нас ведь нагрузки как у спортсменов. Организм изнашивается. У каждого артиста в распоряжении лет десять – пятнадцать максимум, чтобы продемонстрировать все, на что он способен. Если лет пять постоять на заднем плане – можно крест на себе ставить как на артисте. Это у художников или у писателей можно тешить себя иллюзиями, что признают после смерти. А у нас все по факту – или есть успех у публики, или нет.

– Ты такая целеустремленная. Я даже завидую.

Кутилина с серьезнейшим видом закивала:

– Иначе нельзя. Я всегда знала, что буду первой, что добьюсь успеха. Мы с мамой жили в однокомнатной квартирке в Черемушках, после того как они с отцом развелись. Он-то не побрезговал хороший кусок жилплощади урвать.

Раздался звонок в дверь.

– А вот и наш обед, – по-детски обрадовалась Вероника. – Ты иди принимай у курьера еду, а я пока переоденусь в домашнее.

Она сбросила брючный костюм лимонного цвета от Ив Сен-Лорана, скинула туфельки-лодочки ручной работы и быстро прошла в ванную. Приняв душ, немного поразмыслила, какой наряд выбрать для неспешной беседы на домашнем обеде с Денисом, и остановилась на белоснежном платье из жатого шелка, напоминавшем наряд Наташи Ростовой во время ее первого бала. Покрой достаточно свободный – стилизация под античность, лиф присобран под грудью, плечи и руки обнажены, мягкие складки шуршащей ткани спускаются до полу. Может сойти и за домашний балахон, и за бальное платье. Свои густые темные волосы она заколола в классический пучок на затылке.

Когда девушка появилась в столовой, Денис, суетившийся с тарелками, просто ахнул:

– Теперь я понимаю, что значит «гений чистой красоты»…

– Хорошо, что тебе понравилось платье. Я его заказала, когда узнала, что Апраксин будет снимать фильм по Толстому. Никакой войны, только история Наташи Ростовой. Я намерена исполнить главную роль. Как ты думаешь?

– У тебя, конечно, все получится! – восхищенно присвистнул Денис.

– Кстати, завтра состоится презентация новой коллекции «Картье», и меня будут представлять как новое лицо фирмы. Если хочешь, приходи на прием.

– Не уверен, что успею… но очень постараюсь, – неожиданно для самого себя закончил фразу Денис.

– Приходи-приходи. Обожаю вечеринки, особенно в свою честь.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии