Теперь нам нужно рассказать об этом юноше, который был так самоотверженно предан своему господину.
Марселен родился в Техасе; он был раб и сын раба. Его первым хозяином был француз, человек гуманный и умный, мягко относившийся к своим рабам. Он любил их, заботился об их просвещении и перед смертью даже освободил их в своем завещании. Но последнее было утаено жадными наследниками и несчастные рабы выведены на продажу. Здесь-то Марселена и его мать увидел Дювошель, которого охватила жалость при виде несчастных рабов, продаваемых подобно скоту. Он поспешил купить их, а вслед за тем составил формальный акт их освобождения.
Когда все формальности по этому делу были кончены, Дювошель обернулся к двум рабам, которые боязливо жались в углу залы, не понимая того, что происходит перед ними. Несчастная мать с плачем обнимала своего ребенка (Марселен тогда был еще дитя).
– Добрая женщина, – мягко проговорил он, – возьмите эту бумагу, вы свободны!
– Свободна?! – пробормотала она, взглянув на него с изумлением, смешанным с недоверием, – от чего свободна, господин?
– Как от чего! Вы свободны, я говорю, делать что угодно вам и идти куда хотите, вы свободны, слышите ли?
Бедная женщина молча покачала головой с недоверчивым видом.
– Это невозможно, – проговорила она, – вы сами имеете черную кровь в жилах, господин!
– Ну, так что ж такое? – удивленно спросил он.
Негритянка опустила голову, не отвечая.
Некоторое время Дювошель смотрел на нее с выражением крайней жалости.
– Я понимаю вас, несчастная женщина, – печально проговорил он, – цветные люди еще более жестоки для своей расы, чем даже белые! Не правда ли, вы это хотите сказать?
Она подняла на него свои глаза и чуть слышно отвечала:
– Да!
– Успокойтесь, бедная женщина, – проговорил Дювошель, – я происхожу из такой страны, где рабство уничтожено и где негры завоевали себе свободу.
– А разве существует такая страна? – с изумлением спросила она.
– Да, и я туда скоро возвращаюсь, как только покончу здесь свои дела. Знаете что, купив вас, я имел только одну цель – возвратить свободу вам и вашему ребенку. Возьмите эти двести долларов; надеюсь, их будет достаточно вам, чтобы иметь возможность заняться каким-нибудь делом.
Негритянка по-прежнему покачала головою и решительно отказалась от кошелька, который протягивал ей Дювошель.
– Нет, господин, – проговорила она, – вы говорите, в вашей стране нет рабов, но у вас должны же быть слуги!
– Да, у нас есть слуги, – с улыбкою отвечал Дювошель, – но эти слуги совершенно свободны и могут покинуть свое место, когда пожелают.
– Хорошо, – заметила она, – тогда, господин, возьмите эту бумагу и золото; они нам не нужны. Я и мой ребенок, мы будем вашими слугами.
– Как, вы согласны покинуть свою родину?
– У раба нет родины, господин, – печально ответила она, – да и нельзя быть уверенным нам здесь, что эта свобода, которую вы так благородно нам дали, не будет похищена у нас снова. Вы не знаете белых Техаса! Довершите ваше доброе дело, господин, и дозвольте нам следовать за вами. Кто знает?! Может быть, когда-нибудь и мы пригодимся вам.
– Хорошо, – проговорил Дювошель, – вы последуете за мной в Гаити, только помните, что вы сопровождаете меня добровольно и что вы свободны!
– О, господин, теперь мы еще более рабы, чем когда-либо, – отвечала негритянка со счастливым видом, – потому что мы теперь рабы из благодарности!
Через несколько дней Дювошель вместе с приобретенными слугами уехал в Сан-Доминго.
Как известно, негры доходят до крайности и в ненависти и в любви. Так и было с новыми слугами Дювошеля: почувствовав благодарность к своему благородному господину, они не знали, как выказать лучше свою преданность и самоотвержение. Поэтому, когда произошли те печальные события, о которых мы говорили выше, Марселен решил рискнуть жизнью, чтобы дать ему возможность отомстить поклонникам змеи. Юноша сообщил о своем проекте матери, которая, нежно обняв его, промолвила только одно слово – «Иди!»
Дювошель, против воли, должен был согласиться на такой самоотверженный поступок слуги.
Мы уже говорили, каким испытаниям подвергался бедный юноша, как он их выдержал и как, наконец, был принят в секту.
Очнувшись утром после ночной пляски поклонников змеи, Марселен с любопытством оглянулся кругом. На поляне, по-видимому, было все спокойно, но юноша инстинктивно чувствовал, что за ним наблюдают невидимые взоры. Он не спеша поднялся, потянулся как человек, только что проснувшийся от глубокого сна, и тихо, спокойно направился к Леогану, вместо того, чтобы идти к Черным горам, где он хотел быть.
Прошло несколько минут. Юноша беззаботно шагал, напевая вполголоса креольскую песенку. Вдруг раздался грубый голос, и какой-то человек вынырнул перед ним словно из-под земли.
– Ты что-то весел сегодня, Марселен! – иронически проговорил он.
Юноша незаметно вздрогнул, но, быстро оправившись, спокойно поднял глаза на собеседника. Пред ним стоял в своем белом одеянии, скрестив на груди руки, с мрачным видом, Флореаль-Аполлон; сардоническая улыбка играла на толстых красных губах вождя поклонников змеи.
– Я доволен, папа Вуду, – простодушно отвечал юноша, – и прошлой ночью, и этим утром!
– А, – заметил Флореаль, устремляя на него пронизывающий взгляд и как бы желая проникнуть в глубину его души, – ты находишь, что прошлая ночь была приятна для тебя?
– Да, – отвечал юноша с выражением ненависти, омрачившей прекрасные черты его лица, – и эта ночь предвещает много других, так же приятных…
– Что же тебе сделал твой господин, – спросил Флореаль после некоторой паузы, – что ты так сильно ненавидишь его?
– Что он сделал мне?! Ты сказал это сам сейчас, папа Вуду!
– Как?!
– Он мой господин! – вскричал со смехом юноша, бросая сверкающий взгляд на Флореаля.
– Так, – пробормотал этот вполголоса, – я не ошибся в нем! – потом громко прибавил:
– Куда же ты идешь сейчас?
– В Леоган, чокнуться с мамашей Нереиной!
– И только?
– Потом я думаю посетить Жюли, мою хорошую знакомую, знаете, красивую прачку в Бизотоне.
– А ты любишь Жюли?
– Я должен жениться на ней!
– Ну, это еще не основание! – с иронией заметил Вуду, потом прибавил, – послушай, ты мне нравишься, можешь ли ты быть верным?
– Да, для тех, кого я люблю!
Флореаль-Аполлон бросил на него странный взгляд.
– А меня ты любишь? – резко спросил он.
– Почему же нет?! Вы ведь не сделали мне никакого зла!
– Хочешь ли ты служить мне?
– Я не могу покинуть своего господина! – отвечал юноша, нахмурив брови.
– Успокойся, я этого не требую от тебя.
– Когда так, я согласен.
– Будешь ли ты мне верен?
– Да.
– Поклянись священной змеей!
– Клянусь!
– Хорошо, смотри, дитя, ты знаешь, к чему обязывает тебя эта клятва! – проговорил негр угрожающим тоном, который невольно заставил задрожать бесстрашного юношу.
– Я сдержу клятву, папа Вуду! – твердо отвечал юноша, несмотря на свое волнение.
– Следуй за мною!
– Идите вперед, папа Вуду, а я за вами: где вы пройдете, пройду и я!
– Хорошо!
И Флореаль-Аполлон быстро углубился в лес с уверенностью человека, которому прекрасно известна дорога.
Марселен с решительным видом шагал позади негра, хотя его сердце невольно сжималось от страха. Но отступать было уже поздно; к тому же юноша уже обрек свою жизнь в жертву преданности господину.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления