ReadManga MintManga DoramaTV LibreBook FindAnime SelfManga SelfLib MoSe GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Резервация
Глава 4. Хищники

Медлев вывел Стинова из здания – впервые с того самого дня, как Игорь оказался в секторе Эйнштейна.

– Куда мы направляемся? – спросил Стинов.

– К новому месту жительства, – ответил Медлев.

– Это следует расценивать как проявление особого доверия или наоборот? – несколько иначе сформулировал вопрос Стинов.

– Время покажет, – последовал более чем неопределенный ответ.

О том, что нет смысла задавать дальнейшие вопросы, догадаться было несложно.

Руки у Стинова на этот раз не были скованы наручниками, что, впрочем, ровным счетом ничего не значило, – бежать, не имея при себе удостоверения личности и кредитной карточки, было бы полнейшим безумием.

Медлев со Стиновым так долго ехали на ленте движущегося тротуара, что, должно быть, добрались до самого конца центрального прохода сектора. Сойдя на неподвижную полосу тротуара, они свернули налево и вскоре оказались в тупике, зажатом между двумя высокими серыми зданиями, подпирающими крышами плиту перекрытия между секторами. Медлев нажал кнопку звонка рядом с тяжелой, металлической дверью. Из открывшейся круглой ячейки выдвинулся и уставился на визитеров «глазок» телекамеры. Через минуту дверь приоткрылась, ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель можно было протиснуться боком. Как только Стинов, а следом за ним и Медлев вошли, дверь сразу же захлопнулась. Стоявший за ней человек повернул штурвал тяжелого ручного запора.

Ярко освещенный коридор, в котором они оказались, тянулся в двух направлениях. Медлев указал налево. Они миновали не меньше десятка дверей, из-за которых не доносилось ни звука. Вокруг царила такая глубокая тишина, что казалось, кроме них двоих в здании больше нет ни одного живого существа. Остановившись возле одной из дверей, Медлев открыл ее электронным ключом и жестом пригласил Стинова войти. Комната, в которой они оказались, была значительно больше той, в которой Стинов прежде коротал дни. Кроме кровати, здесь был еще стол, два стула и даже терминал инфо-сети, который, впрочем, как позднее выяснил Стинов, был отключен. Слева от входа находилась дверь, ведущая в туалетную комнату, в которой, кроме туалета, имелась небольшая ванная с душем.

– Это комната для гостей, – сделал необходимое, как ему казалось, пояснение Медлев.

– Для таких, как я? – не удержался от язвительного замечания Стинов.

– Не только, – коротко, не вдаваясь в подробности, ответил Медлев. – Здесь тебе придется провести два-три дня.

– А потом?

В ответ на этот наивный вопрос Медлев только снисходительно улыбнулся и направился к двери.

– Я буду заходить к тебе, – обернувшись, сказал он.

Изображая радушного хозяина, Стинов приветливо взмахнул руками:

– В любое время!

Два дня и две ночи провел Стинов на новом месте.

Никогда еще он не читал так много, как в эти дни вынужденного одиночества. Не то чтобы прежде у него на это не хватало времени, а просто всегда находилось какое-нибудь занятие, требующее значительно меньшего напряжения умственных способностей, а потому и кажущееся более привлекательным. Медлев, который, как на прежнем месте, так и теперь, исправно заходил к нему дважды в день, добросовестно снабжал Стинова мнемо-чипами с записями книг, который тот выбирал по каталогу центральной библиотеки. Порою, когда у Медлева выдавалось несколько минут свободного времени, он не отказывался и обсудить со Стиновым только что прочитанную им книгу.

Ни о чем другом, кроме книг и, собственно, дела, из-за которого Стинов оказался взаперти, они больше не разговаривали. Понимали они друг друга буквально с полуслова и, наверное, могли бы подружиться, если бы не роли надзирателя и заключенного, которые им приходилось исполнять.

За все это время Стинов сжевал только одну пастилку эфимера – сразу после того, как Медлев вернул ему конфискованную при аресте упаковку. Привычная легкость, сопровождаемая слабым, едва заметным головокружением и зыбкостью очертаний окружающих объектов, вместо того чтобы снять напряжение, спровоцировала почему-то появление ощущения глухого раздражения. Стинову стало казаться, что он сделал что-то не так, допустил какую-то непоправимую ошибку.

Вечером Стинов совершенно спокойно заснул без эфимера и с тех пор больше не прибегал к помощи галлюциногенных пастилок.

Утром третьего дня за ним явился Медлев. Одет он был не в обычный свой полуспортивный костюм, который изо дня в день только цвет менял, а в полевую форму грязно-зеленого цвета с наплывающими друг на друга черными и серыми разводами.

– Куда это ты так вырядился? – удивленно посмотрел на него Стинов.

– Скоро узнаешь. – Медлев указал на дверь: – Пойдем.

Пройдя по коридору в другой конец здания, они вошли в большой, ярко освещенный зал. Одна стена зала была занята узкими шкафчиками с металлическими дверцами. По центру тянулись два ряда низких скамеек, на которых сидели человек двадцать мужчин. На каждом из них была такая же, как и у Медлева, полевая форма, дополненная серьезной боевой экипировкой. У каждого на поясе висел большой широколезвенный нож, а возле ног, прислоненные к краю скамейки, стояли электрошокеры с длинными рукоятками и резиновые дубинки, как у комендантов. Кроме того, у многих на перекинутых через плечи ремнях были закреплены короткие металлические дротики и звездочки-сюрикены разнообразных размеров и форм. Имелись и другие типы холодного оружия, зачастую настолько причудливые на вид, что о способе их применения можно было только догадываться.

Медлева находившиеся в зале приветствовали как старого знакомого. На Стинова смотрели с любопытством, словно на диковинку, но ни о чем его не спрашивали.

Петр Медлев раскрыл один из пристенных шкафов и достал комплект обмундирования с парой легких ботинок на высокой шнуровке.

– Примерь, тебе это должно быть в самый раз, – сказал он, кинув одежду Стинову.

– Послушай, я полагал, что руководство Информационного отдела просто поставит в известность Совет о том, чем занимаются коменданты, – сказал Стинов, натягивая камуфляжную куртку. Он заметно нервничал, и руки его немного дрожали. – А здесь, похоже, готовится боевая операция.

– В Совет входит и представитель Комендантского отдела, – расправляя складки, Медлев одернул куртку у него на спине. – Пока Совет раскачается и соберется провести проверку, коменданты уйдут из сгоревшего сектора и заметут за собой все следы. Их можно брать, только когда они этого не ждут.

– И часто вы разбираетесь с комендантами подобным образом? – спросил Стинов.

– Хотелось бы чаще, – ответил Медлев. – Но пока Совет колеблется, выбирая, какую из сторон поддержать, приходится соблюдать видимость добрых, партнерских отношений.

Подобная откровенность со стороны бывшего надзирателя объяснялась просто. Стоянович приказал взять Стинова с собой – либо решил, что парню можно доверять, либо собирается убрать его после операции. И в том, и в другом случае никакой опасности он не представлял.

– Я всегда был уверен, что Совет занимает нейтральную позицию по отношению ко всем отделам, – сказал Стинов.

– Только до тех пор, пока ему это выгодно. Держи, – Медлев кинул Стинову серый халат, в которых обычно ходят ремонтники из Технического отдела. – Наденешь, когда скажут.

Из соседнего шкафа Медлев взял себе нож и электрошокер. Через плечо он перекинул ремень с десятком металлических дротиков, каждый из которых он внимательно осмотрел. Два из них, почему-то не понравившиеся ему, он заменил на новые. К поясу он прицепил большой диск с выпуклым, почти шарообразным центром с четырьмя загнутыми под тупыми углами лопастями.

– На огнестрельное оружие в Сфере наложен строжайший запрет. И я считаю, что это правильно, – сказал Медлев. – Сфера – это не Земля. Здесь слишком большая плотность населения. Целясь в одного противника, можно убить два десятка случайно оказавшихся рядом людей. А если такое оружие попадет к иксайтам или бешеным? – Медлев обреченно покачал головой. – На этот раз коменданты зашли слишком далеко.

В зал быстрой, решительной походкой вошел Стоянович, одетый в полевую форму. Несмотря на невысокий рост, выглядел он уверенно и браво.

– Хук! – резким, командирским голосом выкрикнул он, направляясь к центру зала. – Все готовы?

– Полный порядок, господин Стоянович, – ответил, вскочив на ноги, худой брюнет с длинными волосами.

– Ну так надевайте халаты – и вперед!

Все принялись натягивать на себя серые халаты ремонтников, тщательно маскируя под ними оружие.

– А мне оружия не положено? – шепотом спросил у Медлева Стинов.

– Зачем оно тебе? – удивился тот. – Ты просто проводник. С комендантами разберутся без тебя.

– Ну, на всякий случай, – пожал плечами Стинов. – Для уверенности.

– А обращаться-то с оружием ты умеешь?

– С дубинкой у меня вроде бы неплохо получалось.

– Держи, – Медлев протянул Стинову резиновую дубинку.

– А это кто? – тихо спросил Стинов, взглядом указав на направляющегося в их сторону коротышку.

– Гетри Стоянович, шеф службы безопасности, – так же тихо ответил Медлев.

Стоянович подошел к Стинову и смерил его презрительным взглядом.

– Пришло время посмотреть, чего стоят твои россказни, – процедил он сквозь зубы. – Не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус. – Он повернулся к Медлеву. – Если он что-то отчудит, отвечать будешь ты, Медлев.

Не дожидаясь ответов, Стоянович повернулся к ним спиной и, уперевшись крепко сжатыми кулаками в бедра, окинул оценивающим взглядом всю свою команду.

Стинов затравленно посмотрел на Медлева. Тот едва заметно улыбнулся ему и ободряюще подмигнул.

По команде Хука облаченные в серые халаты диверсанты направились к выходу из зала.

В конце коридора Стоянович открыл дверь электронным ключом. Комнатка за ней была совершенно пустой, но такой маленькой, что в ней с трудом уместилась вся команда. После того как дверь, ведущая в коридор, была закрыта, Стоянович нашел на стене почти незаметную щель и вставил в нее карточку другого ключа. Часть стены отъехала в сторону, открыв проход, ведущий в ствол узкой и темной шахты.

Стоянович, наклонившись, запустил руку в проход. Следом за щелчком переброшенного тумблера глухо заурчал приводной механизм. По дальней стенке шахты медленно поползли две широкие роликовые цепи, на которых с интервалами примерно в полтора метра были закреплены узкие металлические перекладины. Стоянович шагнул в проход, поставил ногу на проплывающую мимо ступень, за другую ухватился руками и поехал вниз. Минут через десять конвейер остановился, но после короткой паузы заработал снова.

Один за другим, вставая на ступени, диверсанты проваливались во тьму.

Когда большая часть из них покинула комнату, командовавший в отсутствие Стояновича длинноволосый Хук ткнул пальцем в Стинова.

– Теперь ты. Следи, чтобы пальцы в цепь не попали.

Придерживаясь руками за стены, Стинов ступил в проход и остановился на краю кажущейся бездонной шахты. Когда очередная ступенька оказалась на уровне его ног, он встал на нее и быстро перехватился руками за другую, расположенную на уровне груди. Следом за ним перебрался на движущийся конвейер Медлев.

Блеклое пятно света над головой вскоре померкло, а затем и вовсе растворилось во тьме. Спуск вниз, сопровождаемый мерным машинным рокотом и едва слышным позвякиванием цепей на приводных шестернях, казался бесконечным. Не видя ничего вокруг себя, Стинов боялся потерять равновесие и, покачнувшись, зацепиться за какой-нибудь выступ на стене. Вцепившись руками в перекладину и замерев, он старался избавиться от то и дело возникающей в воображении страшной картины падения в разверстую под ногами бездну.

Он, наверное, непроизвольно закрыл глаза. Только услышав короткий, тихий свист и обернувшись, Стинов понял, что едва не проехал мимо цели. Торопливо ухватившись за протянутую руку, Стинов шагнул в проход.

Комната, в которой собирались диверсанты, была точно такой же, как и та, которую они оставили наверху. Когда последний информационник выбрался из шахты, Стоянович остановил конвейер и, проведя электронным ключом по потайной щели, восстановил целостность стены.

Прежде чем открыть другую дверь, Стоянович погасил свет. Через секунду темноту разрезала узкая полоска блеклого света.

Стинов ожидал команды на выход, но его попросту толкнули в спину. Сделав шаг вперед, он скользнул вдоль луча света и оказался в узком проеме между стеной и трехъярусным складским стеллажом, заполненным огромными пластиковыми контейнерами огненно-рыжего цвета. Помещение склада было ярко освещено, но в том месте, где они находились, лежала глубокая тень.

Стинова снова толкнули в спину, заставив потесниться, чтобы освободить место тому, кто следовал за ним.

Неслышно пробираясь между стеной и стеллажом, диверсанты вышли к углу склада, где находилась дверь запасного выхода. Дверь была заперта, но Хук, вставив в замочную скважину универсальный ключ, быстро подобрал нужную комбинацию.

По проходу, тянущемуся вдоль длинных рядов стандартных складских корпусов, информационники шли уже не таясь. Здесь было много настоящих ремонтников, одетых так же, как они.

Поперечный проход, в который они свернули, заканчивался тупиком, упирающимся в стену сектора. Здесь Хук присел на корточки и запустил в едва различимое отверстие на полу тонкий металлический штырь с резьбой на конце. Повернув его несколько раз, он уперся ногами в пол и потянул вверх. От напряжения на шее у него вздулись вены, когда он приподнял тяжелую металлопластиковую плиту.

После того как все диверсанты спустились вниз и плиту установили на прежнее место, во теме зажглись фонарики. В узких лучах света, пересекающих тьму, было невозможно рассмотреть, что это за помещение, но информационники, похоже, бывали здесь не раз. Скинув халаты, они быстро привели в порядок свое боевое снаряжение – убедились, что оружие удобно ложится в руку и легко вынимается. Заняло все это не более двух минут, после чего была открыта очередная потайная дверь.

На этот раз им пришлось пробираться по узкому, давящему на плечи проходу. Под ногами что-то хлюпало и чавкало. Пахло прелью и ржавым железом.

Шли они довольно долго. Для Стинова так и осталось загадкой, каким образом можно выбирать правильное направление в этих крысиных ходах. Время от времени он светил фонариком на стены, но за все время пути не заметил на них ни одного знака, который мог бы служить ориентиром.

Наконец шедший впереди Стоянович остановился.

– Здесь, – сказал он шедшему следом за ним Хуку.

Автоматической отверткой Хук вырвал из стены штук пять заклепок и, навалившись плечом, отогнул наружу край металлопластикового листа. Из отверстия потянуло свежим воздухом, пропитанным запахом гари, – за стеной находился сектор Ломоносова.

Место, где диверсанты выбрались из прохода, располагалось где-то в глубине сгоревших секций. Свет от ламп, протянутых вдоль бывших проходов между корпусами, едва достигал сюда. Вся площадь первых этажей была завалена какой-то не до конца сгоревшей рухлядью и обломками рухнувших сверху перекрытий. Для того чтобы свободно двигаться дальше, информационники поднялись на второй этаж.

Диверсанты передвигались почти бесшумно – один Стинов производил больше звуков, чем остальные двадцать человек, вместе взятых. Его уже настолько утомил этот бесконечно долгий поход, что он теперь чисто механически, глядя только себе под ноги, шел туда, куда и остальные, и жалел, что оставил упаковку с эфимером в кармане рубашки.

Спустя какое-то время Стоянович дал команду остановиться и взмахом руки подозвал к себе Стинова.

– Там сектор Набокова, – большим пальцем указал он на стену. – Куда дальше?

Стинов осмотрелся по сторонам. Впереди, в нескольких метрах, между каркасами сгоревших домов находился проход. Должно быть, тот самый, по которому он шел вместе с Марти и Карелой.

Спустившись в проход, Стинов принялся исследовать стену и очень скоро нашел дыру, ведущую в парк с голографическими елями. Не составило труда найти и развалины дома на перекрестке, в котором приятели собирались устроить пикник.

– Коменданты были там, – рукой указал направление Стинов. – Метрах в двухстах отсюда.

Едва он успел произнести эти слова, как раздались приглушенные хлопки выстрелов.

– Странно, что они не выставили постов, – заметил, обращаясь к Стояновичу, Хук. – Настолько уверены в своей безопасности? Даже после того, как упустили свидетеля?

Стоянович, прищурившись, посмотрел на Стинова.

– Медлев, не спускай с него глаз, – тихо, но так, чтобы было слышно и Стинову, произнес он. – Пусть все время находится поблизости. Если он завел нас в ловушку, я ему лично горло перережу.

Сказав это, Стоянович как будто потерял к Стинову всякий интерес. Отвернувшись в сторону, он принялся быстро отдавать команды. Поодиночке и по двое диверсанты неслышно, как тени, исчезали среди развалин.

Четверо оставшихся – Стинов, Медлев, Стоянович и Хук – поднялись на второй этаж и направились в сторону противника тем же путем, каким несколько дней назад пробирался Игорь. Первым шел Хук, сжимая в руке телескопическое копье, которое в сложенном виде имело чуть более тридцати сантиметров в длину.

Они прошли чуть больше половины пути, когда Хук предостерегающе вскинул руку и замер на месте. Впереди по плитам перекрытия прогуливался из стороны в сторону человек в спортивном костюме. Томясь от скуки, он крутил в руках дубинку и то и дело, цепляя носком ботинка, отбрасывал в сторону попадавшийся под ногу мелкий мусор.

Хук бросил взгляд на Стояновича. Тот молча кивнул.

Стоянович, Медлев и Стинов остались на месте, укрывшись в тени поднявшегося вертикально обломка разломившейся плиты, а Хук медленно, избегая открытых пространств, двинулся вперед.

Подобравшись к противнику на расстояние одного большого прыжка, Хук замер. Его тело словно растворилось в окружающем полумраке. Даже партнеры, следившие за каждым его шагом из укрытия, могли только вообразить нечеткую, расплывающуюся границу между человеческой плотью и обволакивающей ее тьмой.

Хук поднял рукоятку телескопического копья на уровень груди, готовясь нанести один точный удар. Однако жертва вела себя настолько беспечно, что охотник решил действовать по-иному. Положив копье на пол, Хук достал нож.

Он прыгнул на часового, когда тот повернулся к нему спиной. Свободной рукой зажав коменданту рот, Хук плавным движением вонзил лезвие ножа ему между ребер. Слабый, задушенный всхлип коменданта услышал только один убийца. Почувствовав, как дернулась в ладони рукоятка ножа, Хук удовлетворенно улыбнулся – острие вошло точно в сердце. Аккуратно уложив мертвое тело на пол, Хук извлек из его груди нож и вытер лезвие об одежду жертвы.

Стоянович тем временем уже подобрался ползком к краю перекрытия и наблюдал за улицей, где продолжали упражняться в стрельбе коменданты.

– Восемь пистолетов, – шепотом сказал он подползшему к нему Хуку. – Стрелять они толком не умеют, но все равно, имея такое оружие, уложат нескольких наших.

– Надо подождать, – сказал Стинов. – Закончив стрелять, они сложат оружие в контейнер и отнесут его в дом напротив.

Стоянович на Стинова даже не взглянул.

Произведя еще пару залпов, коменданты разрядили оружие и сложили его в контейнер. Двое взяли контейнер за ручки и понесли в здание.

– Пора? – спросил Хук.

Стоянович повернулся к Медлеву и осторожно провел пальцем по диску с острыми лопастями, который тот снял с пояса и держал теперь в руке.

– Показал бы, как действует твоя вертушка, – сказал Стоянович. – Все ребята хвалят, а я так ни разу и не видел.

Поудобнее перехватив диск за основание одной из лопастей, Медлев подтянулся к самому краю плиты, осмотрел пространство внизу и, приподнявшись, встал на одно колено. Сделав широкий замах, он резко, с силой швырнул свое оружие вниз.

Подобно вспыхнувшей при ярком свете молнии, диск прочертил в воздухе прямую линию. С криками ужаса и боли отлетели в стороны двое оказавшихся на его пути комендантов – одному из них отточенные лопасти, вращаясь, распороли живот, второму рассекли бедро. Ударившись о землю, диск каким-то удивительным образом спружинил и снова взлетел в воздух. Еще один комендант упал на землю с отрубленной по локоть рукой. Остальные бросились врассыпную, спасаясь от смертоносного волчка, который, отскакивая от любой встретившейся на пути преграды, метался с одной стороны улицы на другую.

Должно быть, все, находившиеся внизу, что-то одновременно кричали, и в этом гвалте тонули отдаваемые инструктором приказы, который, пожалуй, единственный не поддался общей панике и пытался как-то сорганизовать и привести в порядок свою команду. Быстро убедившись в тщетности своих усилий, он кинулся в дом.

Забежав в здание, инструктор кинулся к лестнице, ведущей на второй этаж. На бегу он достал из кармана складной радиотелефон и принялся тыкать пальцем в кнопки. То и дело попадая не на ту кнопку, он чертыхался, нажимал кнопку сброса и начинал набирать номер заново. Наконец в трубке раздался гудок свободной линии.

Взбежав на второй этаж, инструктор упал в стоящее неподалеку от лестницы кресло.

– Слушаю, – раздался в трубке негромкий голос.

– Господин Строп! – возбужденно закричал инструктор. – Это Галкин! Мне срочно требуется помощь!

– Что случилось? – недовольно произнес голос в трубке.

– На нас напали!

– Напали? Кто?

– Не знаю! Но это не бешеные! Их гораздо больше, чем нас!..

– У тебя же есть оружие.

– Они тоже вооружены!

– Что?!

– Нет, у них обычное оружие, – быстро поправился Галкин. – Но они напали неожиданно!.. Мы в критическом положении!.. Нам срочно требуется помощь! Долго мы не продержимся!

– Ты что же, хочешь, чтобы я прислал к тебе отряд комендантов? – Голос в трубке сделался похожим на змеиное шипение.

– Кого угодно! – отчаянно взмолился Галкин.

– Ты, видно, совсем рехнулся, если говоришь об этом по открытой линии. Я знать не знаю, кто ты такой и чем ты там занимаешься.

– Господин Строп!..

В трубке послышались короткие гудки отбоя.

Инструктор со злостью швырнул телефон в стену.

Вскочив на ноги, он выдернул из-под куртки револьвер с большим открытым барабаном и длинным стволом и осторожно выглянул в окно.

Вертушка Медлева, израсходовав всю энергию вложенного в нее броска, в последний раз распорола воздух и упала на землю, вращаясь, подобно юле. Скрытые в ее корпусе пружины отстрелили в стороны лезвия изогнутых ножей, одно из которых вонзилось в руку прижавшегося к стене коменданта.

Трое комендантов упали, пораженные дротиками и сюрикенами, брошенными скрывающимися среди развалин информационниками.

Глаза Хука вспыхнули яростным, почти безумным огнем. Он вскочил на ноги и, широко взмахнув руками, прыгнул вниз. Комендант, рядом с которым он оказался, замахнулся на него дубинкой с острым лезвием на конце. Хук выбросил вперед руку, сжимавшую рукоятку копья. Три скрытых в рукоятке колена выскользнули одно из другого, и острие копья вонзилось коменданту в горло. Ударом ноги Хук сбросил с копья безжизненное тело.

Появившиеся одновременно с двух сторон информационники перекрыли проход и двигались навстречу друг другу, тесня комендантов в сторону уцелевшего при пожаре корпуса, служившего им базой. Коменданты пытались отбиваться от наседающих на них противников, но исход схватки казался уже предрешенным.

– Хук, займись оружием! – крикнул сверху Стоянович.

Хук, оказавшийся в центре схватки, мотнул головой, давая понять, что услышал приказ. Быстро перекидывая копье с одной стороны на другую, не столько для того, чтобы поразить, сколько чтобы просто разогнать обступивших его комендантов, он начал пробиваться к входу в корпус.

Взмахом руки приказав Медлеву со Стиновым следовать за собой, Стоянович побежал вниз по лестнице. Левая рука его лежала на рукоятке ножа. Выйдя на улицу, он коротким ударом снизу, без замаха, вонзил нож в спину оказавшегося у него на пути коменданта. Вырвав дубинку из руки падающего на землю смертельно раненного человека, он дважды ударил его по голове, после чего отшвырнул дубинку в сторону. Обтерев руки широким носовым платком в крупную серую клетку, Стоянович сцепил пальцы за спиной и приготовился наблюдать за схваткой, происходившей на противоположной стороне прохода.

Но когда уже казалось, что сопротивление комендантов сломлено, из дома на помощь им выбежал новый отряд. Теперь коменданты численно превосходили противников, однако информационники имели преимущество, располагая большей свободой для маневрирования. Двое человек из отряда Хука упали под ноги дерущимся – один получил удар ножом в грудь, другой – в живот. Через минуту еще один схватился руками за разрубленное горло.

– Не дергайся, – прошипел сквозь зубы Стоянович, заметив, что Медлев готов броситься на помощь своим товарищам. – У тебя есть за кем присматривать.

Стинов, стоявший рядом, не услышал его слов. Все его внимание было поглощено жестоким побоищем, происходившим всего в нескольких шагах от него. Перемешанные в кучу тела дерущихся, взлетающие над головами дубинки и шокеры, крики убитых и раненых, пятна крови на мостовой – все элементы этого кошмара, переплетаясь, сливались в единую жуткую картину, в реальность которой разум отказывался верить. Локоть, согнутый под прямым углом, выброшенная вперед стопа с оттянутым носком, занесенная для удара дубинка с перемазанным кровью концом, дико вытаращенные глаза, голубоватая полоска дугового разряда между контактами электрошокера – любая выхваченная взглядом деталь являла собой символ ужаса и дикой, бессмысленной злобы. Происходящее казалось похожим на драку диких зверей, две стаи которых сцепились друг с другом только потому, что их вожаки не поделили между собой не до конца обглоданную кость, не понимая, что им-то самим все равно ничего не достанется.

Троим информационникам, возглавляемым Хуком, удалось вклиниться в плотную группу обороняющихся и разорвать ее надвое. Хук и те, кто следовал за ним, ворвались в здание. Оставшиеся на улице довершали начатое ими дело. Теперь коменданты уже не оборонялись, а просто прикрывали дубинками головы от сыплющихся на них со всех сторон ударов.

В здании раздался выстрел. Через несколько секунд еще два, один за другим. Что там происходило, никто не знал. Но похоже было, что коменданты не связывали с этой разрозненной пальбой надежд на спасение.

Двоим комендантам удалось вырваться из кольца. Петляя, как затравленные зайцы, они бросились к противоположной стороне прохода, надеясь укрыться в развалинах. Стоянович выдернул из петли на перекинутом через плечо Медлева ремне дротик и метнул его в коменданта. Дротик вошел ему в грудь, и парень упал, раскинув руки в стороны. Второй замер на месте и, бросив на мостовую дубинку, поднял руки. Стоянович взялся за новый дротик. Комендант упал на колени и, уткнувшись лбом в мостовую, пронзительно закричал. Стоянович усмехнулся и вставил дротик на место. Неторопливой походкой, не обращая внимания на скулящего коменданта, он направился к входу в здание, возле которого его бойцы укладывали на мостовую лицами вниз сдавшихся в плен комендантов.

– Поднимайся, – подойдя к скорчившемуся коменданту, сказал Медлев.

Внезапно комендант, казавшийся полностью раздавленным и уже ни на что не способным, выбросил руки вперед, схватил Медлева за ноги и, рванув изо всех сил, повалил его на землю. Отчаяние и ужас смерти подарили коменданту последний, безумный и почти неконтролируемый разумом всплеск сил, бросивший его вперед. Подпрыгнув, он навалился на поверженного врага и, выдернув нож у него из-за пояса, полоснул им его по горлу.

Тело Стинова снова среагировало быстрее, чем успел принять решение разум. Одним прыжком оказавшись возле коменданта, Стинов, даже не вспомнив о болтавшейся на поясе дубинке, сцепленными руками ударил его сбоку по голове. Комендант откатился в сторону и попытался встать на ноги, но подбежавший Стинов ударил его по ребрам носком ботинка. Комендант, вскрикнув, опрокинулся на спину, и Стинов, нанося добивающий удар, каблуком проломил ему грудину.

Опустив руки, Стинов замер над телом умирающего коменданта, который, скребя руками по мостовой, словно бы все еще пытался что-то крикнуть перекошенным ртом.

– Неплохо. Совсем неплохо для парня из Архивного отдела.

Стинов обернулся. Стоянович смотрел на него сквозь прищуренные веки холодным, оценивающим взглядом.

– Профессионально сработано, – взглядом указал он на тело коменданта. – Где ты этому научился?

– Нигде, – тихо ответил Стинов. – Само собой получилось.

– Это ты кому-нибудь другому расскажи.

Угол рта Стояновича дернулся в усмешке, не сулящей ничего хорошего.

Стинов посмотрел на Медлева. Тот сидел на мостовой, пытаясь зажать рукой хлещущую из разрезанной шеи кровь.

– Помоги ему, – сказал Стоянович и пошел дальше.

Стинов присел возле Медлева на корточки. Тот посмотрел на него жалобным взглядом и сунул в руку перевязочный пакет. Стинов вскрыл пакет и отвел в сторону руку Медлева, которой тот зажимал рану. Перерезанная артерия упругими толчками выбрасывала порции алой, насыщенной кислородом крови. Простой перевязкой остановить такое кровотечение было невозможно. Необходима была срочная медицинская помощь.

Стинов приложил пальцы Медлева к тому месту на шее, где надо было пережать артерию.

– Держи крепко, – сказал он и, вскочив на ноги, побежал вдогонку за Стояновичем.

Тем временем Хук вывел из здания четырех комендантов, одним из которых был инструктор. Он шел, прижав руку к пробитому копьем плечу, меж пальцев сочилась кровь. Следом за ними двое информационников вынесли контейнер с оружием.

Комендантов уложили на мостовую. Инструктор сел, тяжело привалившись спиной к стене.

– Карташова пристрелил, сволочь, – концом копья Хук указал на инструктора.

На секунду устало прикрыв глаза, он провел ладонью по мокрому от пота лицу и откинул назад прилипшие пряди волос.

– Медлеву требуется помощь врача! – крикнул Стинов, подбежав к Стояновичу.

Посмотрев на него, шеф безопасности досадливо поморщился.

– Мне тебя научить, как надо перевязывать раны?

– У него перерезана артерия. Если ему не поможет врач, то через несколько минут он умрет от кровопотери.

Стоянович глянул по сторонам, ища кого-то среди окруживших его информационников.

– Аксель! – крикнул он, не найдя того, кто был ему нужен.

– Я здесь, господин Стоянович, – махнул рукой один из бойцов.

– Цел? – спросил у него Стоянович.

– В порядке. Царапиной отделался.

– Осмотри Медлева. Если ему еще можно помочь, бери кого хочешь в помощь и уносите его отсюда. Идите в направлении сектора Коха. Там на втором уровне в бункере есть медпункт с дежурным врачом. Оставайтесь там, за вами придут.

Аксель побежал выполнять приказ.

Не зная, что ему теперь делать, Стинов остался возле Стояновича. Шеф безопасности подошел к раненому инструктору и, взглянув на него как будто с сочувствием, покачал головой. Затем он перевел взгляд на стоявший у его ног контейнер. Наклонившись, он откинул крышку, взял в руку один из лежавших в нем пистолетов и внимательно его осмотрел.

– За основу, несомненно, был взят «кольт» «миротворец», – сказал он, снова переведя взгляд на инструктора. – Однако сработано топорно.

Протянув руку с пистолетом, Стоянович стволом сбил с лица инструктора темные очки. Вскинув окровавленную ладонь, комендант прикрыл лицо, словно защищая глаза от непривычно яркого света.

– Что, Галкин, по-прежнему боишься смотреть людям в глаза? – насмешливо поинтересовался Стоянович.

Комендант дернул подбородком, но ничего не ответил.

– А ведь говорил я Бермеру, что такой придурок, как ты, не остановится, после того как его один раз стукнули по башке, – продолжал Стоянович. – Значит, после того как твоя идея создания отрядов, вооруженных огнестрельным оружием, не вдохновила руководство Информационного отдела, ты решил податься к комендантам. И там тебя встретили с распростертыми объятиями.

Стоянович не задавал вопросов, а как бы отвечал на них вместо своего собеседника.

– Будущее за огнестрельным оружием, – негромко, но уверенно произнес Галкин. – Тот, кто первым овладеет им, получит и всю полноту власти.

– Ты идиот, Галкин, – тоскливо вздохнул Стоянович. – Игрушки, подобные этим, уничтожили жизнь на Земле. А Сферу они просто разнесут в клочья.

– Но теперь-то, когда готовое оружие у тебя в руках, ты наверняка воспользуешься им, – попытался усмехнуться комендант.

– Воспользуюсь, – подумав, кивнул Стоянович. – Но только один раз. Ты это заслужил.

С этими словами он поднес дуло пистолета ко лбу коменданта и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел. Голова коменданта дернулась назад и ударилась о стену, оставив на ней кровавое пятно. Тело его завалилось на бок.

Стоянович бросил пистолет в контейнер, ногой захлопнул крышку и повернулся к своим бойцам.

– Давайте-ка быстренько наведем здесь порядок, ребята, – сказал он. – Не должно остаться никаких следов. Корпус должен выглядеть так же, как и остальные. Что делать с комендантами, вам известно. Если их здесь когда-нибудь и найдут, то спишут на бешеных. Хук, контейнер с пистолетами возьми с собой. Прежде чем уничтожить, их нужно показать Бермеру, а то в последнее время у старика начало складываться не в меру благодушное отношение к действительности.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии