Днем всегда стояла жара. Девушка пробиралась по крышам и чердакам верхнего яруса – там ветер не такой душный и шанс наткнуться на чужаков был минимален. Правда, наверху господствовала пыль, которая забивалась даже под одежду, не говоря уж о глазах и глотке. Когда-то, когда она только начинала обследовать город, ей несказанно повезло: она нашла очки для ныряния. Без них путешествовать по продуваемому верхнему ярусу крайне сложно.
Она часто думала, а каково это – жить в месте, где воды настолько много, что можно погрузиться в нее целиком, так, что придется защищать глаза. Иногда ей снилось море. Но в ее снах оно ничем не отличалось от скучных песчаных пустошей, которые окружали город. В них точно так же можно было захлебнуться. Песком.
Здесь, наверху, не было ярких красок. Ветер вымарывал все следы человеческого присутствия, оставляя только голый бетон. Иногда сверху через дыры в крышах можно было разглядеть чьи-то жилища, обустроенные по вкусу хозяев. Они были похожи на яркие цветы, раскрывшиеся в пустыне, и выглядели так же неуместно и беззащитно. Краски не выживали в этом мире. Они привлекали ненужное внимание, которое обычно заканчивалось катастрофой. Потому их и было так трудно найти.
Девушка собирала краски именно поэтому. Наверное, какой-то живучий дух противоречия гнал ее на поиски абсолютно бесполезных вещей. В конце концов это и наполняло смыслом каждый день. Захватывающее приключение можно придумать из чего угодно и сколько угодно обманывать себя тем, что искала она только мелки, а склад консервированных апельсинов нашла по чистой случайности, приняв его за мастерскую по ремонту каров.
Она мало помнила свою мать. Та погибла давно, настолько давно, что из памяти успели стереться все воспоминания. Кроме одного. Мать замечательно умела рисовать – под ее рукой расцветали восхитительные цветы, порхали птицы, замирали неведомые животные. Стены в их логове были разрисованы от пола до потолка. Там вечно пахло краской, и от этого иногда казалось, что птицы летают, а звери перешептываются между собой. И постоянно болела голова. А над дверями были написаны пять странных слов «Love will save your soul». Эти слова так и остались для девушки загадкой.
Девушка боялась долго оставаться без дела, выискивая любые возможности наполнить день хоть каким-то занятием. Иначе в голову приходили мысли, странные мысли. Зачем?..
Она чуть было не сорвалась. Крыши верхнего яруса представляли собой мешанину бетонных плит, труб и арматуры, жестоко расправляясь с теми, кто проявлял беспечность. Она проходила через центр города, опасно близкий к громаде вышки. Здесь строения были приземистыми – верхний ярус не поднимался над жилыми помещениями башни, чтобы не мешать швартовке и разгрузке дирижаблей. В неярком дневном свете башня тускло поблескивала бронированными боками. Она казалась чудовищно неуместной в этом песчаном мире и притягивала взгляд – так бывает невозможно оторваться от зрелища пожара, сжигающего дотла твой родной дом.
На стенах кое-где виднелись отверстия от пуль. Девушка повернула в сторону восточной окраины и спустилась во внутренние помещения через провалившийся потолок. Громада вышки всегда нагоняла на нее непреодолимый ужас. Страшно осознавать, что в этом беззвучном мире на тебя смотрят несколько сотен пулеметных гнезд, способных разнести тело в кровавые клочья за несколько мгновений. Башня ревностно охраняла своих жильцов от посягательств извне.
Несколько сотен людей жили в верхних ярусах воздушного порта. В основном это были инженеры и технический персонал, обслуживающий потрепанные сильными ветрами и песчаными бурями дирижабли, чтобы они могли отправиться дальше. Там жили и солдаты охраны – не во всем можно полагаться на технику, в конце концов, ее гораздо проще обмануть, чем живого человека. Башня была отлично оборудована и обеспечивала жильцов всем необходимым для безбедного существования. Три скважины, пробуренные непосредственно под ее основанием, давали ей автономное водоснабжение, самоочищающиеся фильтры обеспечивали свежим воздухом, а небольшая биохимическая ферма поставляла свежие продукты в дополнение к обычному сухому пайку. Люди жили семьями, с детьми и даже иногда с домашними питомцами. Но в башне всегда царила тишина…
Постоянный гул ветра заглушал шорох ее одежды. Девушка могла поклясться, что не издает ни звука. Она давно приучилась двигаться как можно тише – это избавляло от массы проблем. Запутавшись в обломках труб, ветер уныло завывал, разметывая песок по огромным складским помещениям. Судя по неимоверно высоким потолкам, возможно, когда-то здесь хранились запасные части дирижаблей. Она с трудом находила уступы, за которые можно было уцепиться. Провалившаяся крыша открывала доступ скудным солнечным лучам, и те прочерчивали светлые полосы в зависшей в воздухе пыли. Это было по-своему красиво.
Склад был совершенно и недвусмысленно пуст. Даже обломков почти не осталось. Девушка спрыгнула на пол и огляделась. Стены остались абсолютно нетронутыми, а вот потолок местами обвалился, стальные жалюзи на окнах кое-где были погнуты, огромные оконные проемы беззубо ухмылялись слепыми рамами. В таких складах всегда бывали небольшие подсобки, в которых хранили всякую дребедень. Люди вечно забывают о таких подсобках, и в них часто можно найти что-нибудь интересное.
Она пошла вдоль стены. Электрика в городе сохранилась плохо, гораздо хуже, чем водопровод. Разваливающиеся здания перебивали проводку, сгорали распределительные станции, не получая должного обслуживания, обнажившаяся арматура замыкала оборванные провода… На стене находилось множество приборных панелей, которые выглядели нетронутыми временем. Девушка нажимала все кнопки подряд, надеясь, что хоть одна из них сработает и хоть какую-то дверь не настолько замело песком, чтобы заклинить механизм. Несколько дверей было выбито, из них едва ощутимо тянуло затхлостью и запахом горелой проводки, некоторые были просто заклинены арматурой или стальными балками. Очевидно, они вели к малым складам, которые давно уже разграбили. Девушка прошла вдоль одной стены и направилась к противоположной. Судя по небольшому количеству песка под окнами, сквозняк сюда не добирался. Она заметила несколько многообещающих панелей и пробежалась по ним пальцами. С трудом открылась первая дверь. Увы, за ней не оказалось ничего интересного – всего лишь небольшая мастерская по ремонту роботов-грузчиков. Видимо, этот склад и вправду предназначался для хранения и сборки новых дирижаблей.
Вторая дверь отошла на пару пальцев от косяка, а затем, издав душераздирающий скрежет, намертво застряла в песке. Девушка попыталась подтолкнуть ее плечом, но та не сдвинулась ни на йоту. Песок плотно забил поворотный механизм, навсегда лишив дверь подвижности.
Следующая дверь открылась достаточно для того, чтобы можно было протиснуться в эту щель. Несколько раз дернувшись, она со скрежетом застряла в песке. Девушка подперла дверь, чтобы та не захлопнулась за ее спиной, – старые механизмы порой обладали весьма зловредным чувством юмора – и пролезла внутрь. Там оказалась небольшая комната отдыха для персонала. Воздух в ней настолько застоялся, пропитавшись запахом гниющей мебели, что девушка, задыхаясь, сорвала с лица защитную повязку. В центре комнаты стояло несколько на удивление хорошо сохранившихся диванов; такие же, но уже порядком прогнившие, стояли у дальней стены. Тускло светила вечная аварийная лампа, позволяя рассмотреть несколько стеллажей с книгами и цветочный горшок, в котором когда-то что-то росло. Время и сухость воздуха превратили содержимое горшка в труху. Вся комната была покрыта толстым слоем пыли, но ветер и песок не добрались сюда. Девушка задумчиво исследовала книжные полки. Кое-где валялись яркие безделушки, изображающие разных животных с застывшими на пластиковых мордах умильно-дебильными выражениями. Наверное, кто-то считал, что они придают помещению уют.
– …Смотри, смотри сюда, я тебе говорю! Этого котенка я хочу подарить своей Джо, она обожает кошек!
– У нее скоро день рождения?
– Да нет, просто скоро будет год, как мы живем вместе. Как думаешь, ей понравится?
– Господи, но это же такая безвкусица… Как она может не понравиться?
– Перестань надо мной издеваться! Ты всегда…
На верхней полке стояли фотографии. Но девушке не хотелось смотреть на лица давно умерших людей. Эти фотографии напомнили ей мумии застывшего за обеденным столом семейства, которое она нашла несколько месяцев назад. Тягостная картина до сих пор периодически возникала перед глазами.
В углу находился кран и стояло несколько ящиков. Помещение было похоже на импровизированную кухню. Мало ли, наверное, эти честные трудяжки любили перекинуться парой слов о своих семьях за чашечкой чего-нибудь горячего…
В ящиках обнаружились початая пачка кофе, чай и несколько пакетов сахара. Она засунула руку еще глубже и извлекла несколько банок. Одна была покрыта чем-то черным и липким, и девушка отшвырнула ее в угол. Остальные две были полны патоки. Добыча отправилась в сумку.
Потом она обшарила все ящики под книжными полками. Там обнаружились корявые рисунки и несколько пачек высохших красящих палочек. Карандаш. Еще один. Блокнот. Папка с записями.
Вдобавок ко всему прочему девушка выбрала пару книг.
Набитая до отказа сумка стала слишком неудобной для того, чтобы с ней пробираться по переплетениям арматуры, поэтому девушка перевязала шлейку, переделав торбу в рюкзак. День был на редкость удачный – всего лишь к обеду она нашла столько ценного. Пожалуй, следует почаще наведываться в эту часть города. А сейчас пора обратно.
Домой?..
Она снова пролезла в дыру в потолке, намереваясь уйти тем же путем, каким пришла. Ей удалось добраться почти до половины стены, когда от потолка отделился большой кусок бетона и полетел вниз. Прямо на нее.
Девушка едва успела отпрянуть, вцепившись пальцами в торчащую из стены арматурину, и повисла, лихорадочно пытаясь найти хоть какую-нибудь опору для ног.
– Так-так, кто это здесь? – раздался сверху насмешливый голос. – Глядите, парни, эта нахальная девчонка решила, что может спокойно разгуливать по нашей территории.
В отверстии показались три головы.
– Хэй, Бо, а у нее полно добра! – крикнул кто-то снизу.
Девушка посмотрела себе под ноги и увидела еще четверых. Значит, их семеро.
– Чего молчишь, крыса? – Мужчина наверху подцепил ломиком еще один кусок бетона. Тот качнулся на арматурной решетке и пополз вниз. – Все равно у тебя ничего не останется.
Она подтянулась на руках, качнулась и прыгнула. Девушке удалось вцепиться в кусок трубы, который дрогнул под ее весом и начал выворачиваться из стены. До пола было все еще слишком далеко. Ноги уперлись в стену, и девушка с силой оттолкнулась от нее, в полете вытащив свою дубинку.
– Мальчики, я иду! – Всем своим весом девушка рухнула на того, кто не успел уклониться, огрев его по голове дубинкой.
Раздался неприятный хруст. От удара о пол подкосились ноги, отчего она неуклюже перекатилась на бок.
– Эта сучка убила Джекоба! – заорал мужчина с крыши и полез вниз – вместе с двумя подручными. – Раздавите ее, парни!
Молодые, некоторые даже младше нее, но уже покрытые шрамами, они были опытными бойцами. Без слов каждый достал то, чем собирался драться. Металлолом. Опасные железки.
– Я покараю вас огненным мечом! – заорала она, размахивая своей дубинкой. – Убирайтесь, иначе я покараю вас огненным мечом!
Тот, кого называли Бо, остановился поодаль.
– Если вас где-то ждут, убирайтесь отсюда, иначе все останетесь здесь! – В ее глазах появился странный блеск. Ее никто нигде не ждал.
Потому она всегда побеждала.
Они окружали ее, как стая песчаных волков.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления