Она проснулась от того, что Стив положил руку ей на плечо. Тига открыла глаза и посмотрела ему в лицо. Парень сидел на корточках рядом с ней.
– Ты давно пришла? – тихо спросил он.
Девушка кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза.
– Я принесла поесть. И гранаты в куртке.
Она попыталась встать, но Стив удержал ее. Потом взял пальцами за подбородок и повернул ее лицо к себе.
– Мы ждали тебя к вечеру. Ты вернулась раньше. Что-то случилось?
Девушка хотела вывернуться, но Стив держал ее так крепко, что стало больно.
– Возьми себя в руки.
Голос парня был очень спокойным, и это выводило из себя.
– Чего тебе от меня надо? – прошипела Тига. – Ты… Вы…
Она запнулась.
– Мне надо узнать, что случилось. И веди себя тише, Лейн спит, – так же спокойно продолжил Стив.
Девушка смерила его злобным взглядом:
– Танки скоро будут в городе. Завтра или послезавтра. Нам нужно срочно уходить отсюда, потому что здесь все к чертовой матери разнесут. Теперь ты меня отпустишь? Мне нужно…
Стив вздохнул и закатил глаза.
– Никуда ты не уйдешь. Мы действительно тебя ждали. Просто обычно, если я говорю, что вернусь вечером, я возвращаюсь вечером. Но ты скоро привыкнешь. И перестань дергаться, мое терпение не резиновое.
Тига продолжала сверлить его злобным взглядом. Умом она понимала, что Стив в общем-то прав, однако ей все равно было очень обидно. Но парень терпеливо ждал, пока она успокоится, и в конце концов дождался. Девушка вздохнула.
– Извини, что я пришла не вовремя. Я постараюсь больше так не делать.
– Вот и умница, – Стив поднялся на ноги и помог Тиге встать. – Покажи, что ты там притащила. Есть хочу, как собака.
– А Лейн?
– Пусть поспит. Она устала.
Тига саркастически хмыкнула.
Мать тоже уставала. Отсыпалась сутками.
Стив пожал плечами:
– Не понимаю, что тебя так удивляет. Ведешь себя так, будто с луны свалилась. Жизнь – сложная штука, детка.
Тига проигнорировала это замечание. Она подхватила рюкзак и прошла на кухню. На столе появились три банки тушенки, затем банка консервированных апельсинов, несколько шоколадных батончиков, бутылка воды и пачка галет. Стив похлопал ее по плечу и распечатал галеты.
– Неплохо, совсем неплохо. Тушенка – это круто. Жаль, что разогреть мы ее не сможем, – с набитым ртом пробубнил он. – Шоколад ты Лейн отдай. Она за него убить готова.
– Я думала, что Лейн – твой брат.
Тига тоже была голодна, она так торопилась, что не успела поесть, и потому теперь набросилась на апельсины.
– Лейн – моя девушка, и я ее люблю, – просто ответил Стив. – А этот маскарад… Она говорит, что так чувствует себя увереннее. Тем более пока все думают, что она мальчишка, к ней никто не пристает. Нам лишние драки ни к чему.
Тига кивнула. В этом был некоторый смысл. Лейн действительно была похожа на мальчишку. И хорошо вжилась в роль.
– Боюсь, у нас нет времени ждать, пока Лейн выспится, – девушка вспомнила нервозную суету на улицах. – Похоже, Корпорация взялась за нас всерьез. Вряд ли народ на улицах понимает это… Но нам нужно уходить как можно скорее. Если это карательная акция…
Стив дернул плечом.
– Карательная, не карательная… Как-нибудь выкрутимся. Я не вижу причин торопиться, и тебе советую расслабиться. Дёрганная ты какая-то.
Тига хмыкнула.
– Ты даже не представляешь, насколько опасна башня. Особенно когда в нее подвозят свежие запасы. Дирижабли появились на неделю раньше срока. Это плохо. Послушай…
– Какого хрена он тебя должен слушать, дорогуша? – в кухню ввалилась растрепанная Лейн. – Думаешь, что пришла сюда, вся из себя такая хорошая, и мы мигом начнем вилять перед тобой хвостами и ходить на цыпочках?
– Нам нужно быстрее уходить отсюда, – как можно спокойнее сказала Тига. Стив молча переводил взгляд с нее на Лейн и обратно. – Я знаю…
– Да что ты вообще знаешь? – заорала Лейн. – Всю жизнь пряталась по норам, как крыса, и еще пытаешься нам указывать?
– Что я знаю?.. – сухо переспросила Тига. – Я до тринадцати лет жила в башне. И кое-что знаю, поверь.
Лейн как-то сразу остыла. Башня была утопией, раем на земле, про нее ходили легенды. Это не могло быть правдой.
– Ты… Но как?.. – Голос у Лейн стал совсем тихим. И Тига начала рассказывать.
Она еще помнила столицу, хотя, когда они с матерью бежали оттуда, Тига была еще совсем маленькой. Там было зелено и многолюдно, по улицам носился транспорт, яркими красками пестрели витрины магазинов, а ночью город переливался разноцветными огнями реклам. И повсюду росла зелень, благоухали парки, и скверы, и сады, и дендрарии, а деревья были красивыми и ухоженными. На каждом ярусе города обязательно создавались зеленые уголки. Это было прекрасно. Город запомнился ей мешаниной ярких красок, странными запахами и изобилием. Но хороших воспоминаний было немного. Потом мать поссорилась с каким-то влиятельным человеком. Очень влиятельным, сыном управляющего отделения Корпорации. Ей повезло, что удалось выбраться из столицы. На транзитном пункте К-411 была острая нехватка инженеров и техников, и мать без колебаний променяла возможность несчастного случая в ярком городе на вероятность спокойной жизни в транзитном пункте. Ей досталась должность оператора разгрузочного цеха башни, что было совсем неплохо. В один прекрасный день немолодая женщина с маленьким ребенком и чемоданом самых необходимых вещей появилась в воздушном порту, из которого отправлялись дирижабли. Путешествовать на дирижаблях было невероятно медленно и скучно.
С того момента, как Тига вместе с матерью покинула столицу, вся жизнь стала медленной и скучной. Потянулись годы в башне. Ее мать сутками пропадала в разгрузочном цехе, а Тига отчаянно пыталась подружиться с другими детьми. Да, там были дети, рожденные теми, кто провел в этой башне всю жизнь, и они ненавидели худую девочку, которая рассказывала о завораживающих вещах: о клумбах и деревьях, о солнце днем и луне ночью… Они запирали ее в кладовых, били, отбирали у нее вещи и выбрасывали. Они не хотели дружить. И Тиге тоже расхотелось дружить с ними. Вместо этого она начала исследовать башню. Там всегда было где спрятаться.
Башня была просто огромной. В ней помещались ремонтные цеха и аппараты, предназначенные для обслуживания дирижаблей, временные склады, жилые помещения. Там были лазарет, спортивный зал, бассейн и даже небольшой сад. Они называли это садом. В банках с питательной смесью росли бесцветные помидоры, а они называли это садом.
А в те дни, когда мать оставалась в своей комнате, она рисовала для Тиги яркие цветы, деревья и разноцветных птиц. Ее мать тосковала по прежней жизни, тосковала по человеку, из-за которого бежала, и эта тоска передавалась и девочке. Ей очень нравились рисунки матери. А еще ей нравилась странная фраза: «Любовь спасет твою душу». Мать часто повторяла эту фразу, когда становилось особенно плохо. И заставила Тигу тоже поверить в нее.
А потом тот человек нашел их. Он был тщеславным гордецом, он не мог позволить, чтобы кто-то узнал, что у него, управляющего столичным отделением Корпорации, когда-то были настолько низкие связи. Что у него был внебрачный… Ах, да, этот человек женился на обеспеченной столичной красотке и просто не мог допустить скандала.
Матери Тиги был предоставлен выбор – быть сброшенной вниз с разгрузочного порта или уйти из башни самой. Быстрая смерть или медленная. Женщина решила уйти и забрать с собой ребенка. В конце концов, надежда сгубила многих.
– Мне тогда было тринадцать. Я все это помню. – Тига перевела дыхание. – И я знаю выход из башни. Но через него нельзя попасть внутрь. И знаю, как там работает охранная система. Сейчас туда даже близко подходить нельзя.
Лейн молчала. Она не могла поверить, что это правда и что чья-то жизнь может быть такой глупой. И охранная система башни сейчас волновала ее меньше всего. Стив мягко обнял ее за плечи.
– А где сейчас твоя мать? – тихо спросила девушка.
Тига жалела, что начала рассказывать все это. Она не хотела бередить воспоминания, но они рвались наружу, и это было больно. Ей хотелось, Господи, как же ей хотелось выговориться наконец и перестать тащить все эти воспоминания в одиночку!
– Моя мать давно мертва. Ее убили лет пять или шесть назад, – хрипло ответила Тига.
Как может выжить здесь женщина, которая умеет только водить погрузчик и контролировать работу программ обслуживания? А ведь у нее был ребенок, которого она любила больше жизни. Ее мать не умела ничего, что помогло бы выжить здесь. Она была физически слабой, недостаточно быстрой, недостаточно ловкой. Но красивой. И достаточно рациональной, чтобы воспользоваться этим.
Она спала с мужчинами, а те доставали то, что было необходимо ей и Тиге. И они были по-своему честны, они всегда держали слово. У Тиги и ее матери был безопасный дом, была пища – все необходимое для жизни. Но девочке было страшно видеть, как умирала ее мать. Та собирала краски. Меняла их на еду и себя, а потом, когда набиралась сил, разрисовывала комнаты яркими цветами и птицами. Она почти не разговаривала с дочерью, отгораживаясь от внешнего мира. Тига убегала и подолгу шаталась по окрестностям, потому что мать пугала ее. Казалось, женщина погрузилась в свой собственный мир, не в силах справиться с тем, что обрушила на нее жизнь. Но она продолжала молчаливо и трепетно помогать дочери. Тига росла сильной, сильнее матери. Она больше не пыталась ни с кем подружиться и избегала людей. А в городе были люди, много людей, куда больше, чем в башне. Территория вокруг вышки была поделена между тремя крупнейшими группировками, в которые входили сотни людей. У многих были семьи. Все они жили вместе, в хорошо замаскированных убежищах или подземных структурах. Мужчины дрались за власть и припасы, женщины ждали их и рожали им детей. Это были угрюмые женщины. Им не нравилось, когда их мужчины отдавали то, что по праву причиталось им, кому-то еще. А потому, когда мужчины были в очередном рейде, несколько разъяренных девиц ворвались в дом Тиги. Они били ее мать, били долго и жестоко, били чем попало. Сначала она пыталась сопротивляться, а потом…
Она была слишком слабой.
А Тига успела убежать.
Да, она вернулась туда еще раз, когда страх отступил настолько, что она смогла нормально думать. Она вернулась в эту жуткую комнату, где лежал растерзанный труп ее матери, а на стенах цвели невозможно яркие цветы, забрала из тайника все, что могло пригодиться, и убежала оттуда навсегда.
В городе можно было выжить, главное, держаться от людей подальше. И она выжила.
– Если ты так ненавидишь людей, почему пришла к нам? – спросила Лейн. – Кто тебе сказал, что мы лучше?
Тига пожала плечами:
– Я больше не могу оставаться в одиночестве. Я схожу с ума. Я хотела… Хочу быть рядом с вами, и мне плевать, хуже вы или лучше остальных. Потому что если я умру одна, то никто не узнает, что я вообще была. И никто не узнает, как погибла моя мать.
– И тебе не наплевать? – фыркнула Лейн.
– Нет, – прошелестела Тига. – Не плевать. Я хочу спасти свою душу.
– Что за бред ты несешь, – голос Лейн так и сочился насмешкой. – Какая душа? Мы все живем, чтобы умереть когда-нибудь. И если нам повезет, то мы умрем завтра, а не сегодня. Если ты будешь…
– Лейн, – перебила ее Тига. – Ты любишь Стива?
Девушка запнулась и смутилась. Потом с вызовом ответила:
– Да, люблю.
– Тогда ты бредишь не меньше, чем я.
Лейн молчала. Ей было нечего сказать.
– Собери вещи, малыш. Мы все-таки уйдем сегодня.
Стив мягко вытолкнул ее из кухни, смерив Тигу долгим и задумчивым взглядом. Девушка чувствовала себя опустошенной. Воспоминания, которые она пыталась уничтожить, вырвались наружу. И от этого стало немного… легче?
«Я должна отдохнуть», – подумала она.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления