биографическийисторическийкультурологиянаучно-популярныйнон-фикшнфилософский интеллектуальная прозасовременная русская проза
Это был воистину русский парадокс. В стране "Домостроя", где многочисленные народные пословицы довольно искренне описывали положение женщины: "Курица не птица, баба не человек", "Кому воду носить? Бабе! Кому битой бить? Бабе! За что? За то, что баба", – весь XVIII век русским государством самодержавно правили пять женщин-императриц и одна Правительница. Все наши коронованные дамы были необычайно воинственны и сумели оставить в наследство XIX веку и мужчинам-императорам – необъятную страну, с необъятными проблемами, которые в конце концов привели страну к катастрофе…
Как барокко может быть безобразным? Мы помним прекрасную музыку Вивальди и Баха. Разве она безобразна? А дворцы Растрелли? Какое же в них можно найти безобразие? А скульптуры Бернини? А картины Караваджо, величайшего итальянского художника эпохи барокко? Картины Рубенса, которые считаются одними из самых дорогих в истории живописи? Разве они безобразны? Так было не всегда. Еще меньше ста лет назад само понятие "барокко" было даже не стилем, а всего лишь пренебрежительной оценкой и показателем дурновкусия - отрицательной кличкой "непонятного" искусства. О том, как безобразное стало прекрасным, как развивался стиль "барокко" и какое влияние он оказал на мировое искусство, и расскажет новая книга…
В "Безумии толпы" Дуглас Мюррей исследует опасности "культуры отмены" и роста политики идентичности, которые все чаще становятся не способом защитить угнетенных, а инструментом наказания несогласных. Он обращается к таким противоречивым вопросам современности как сексуальность, пол, раса и влияние технологий на наше поведение в Интернете, где нам следует заново научиться прощению и состраданию. Дуглас Мюррей один из немногих авторов, осмеливающихся опровергнуть преобладающее общественное мнение и поставить под сомнение драматические изменения в нашем обществе - от хирургической коррекции пола детям до того, как права трансгендерных людей влияют на женщин. Проницательная книга Мюррея возвращает…
Основа китайской культуры — гуманитарный дух. В чем он выражается? Что лежит в основе гуманитарной религии Китая? Чем китайское познание мира и традиционное мышление отличается от западного? Профессор Лоу Юйле ищет ответы на эти вопросы, рассуждает о человеке, его месте в мире, о сохранении самобытности и культурной идентичности. Данная книга посвящена не только поиску отличий китайской цивилизации от западной, но и их философскому осмыслению. Автор призывает к отказу от противопоставления традиций и современности, поскольку современность выросла именно из традиций. Лоу Юйле уверен, что его соотечественники должны оставаться современными людьми, сохраняющими свои традиции при любых социально-экономических…
Mythos: A Retelling of the Myths of Ancient Greece
историческийкультурологиямифы и легендынаучно-популярныйнон-фикшн европейский эпос
Кто-то спросит, дескать, зачем нам очередное переложение греческих мифов и сказаний? Во-первых, старые истории живут в пересказах, то есть не каменеют и не превращаются в догму. Во-вторых, греческая мифология богата на материал, который вплоть до второй половины ХХ века даже у воспевателей античности — художников, скульпторов, поэтов — порой вызывал девичью стыдливость. Сейчас наконец пришло время по-взрослому, с интересом и здорoво воспринимать мифы древних греков — без купюр и отведенных в сторону глаз. И кому, как не Стивену Фраю, сделать это? В-третьих, Фрай вовсе не пытается толковать пересказываемые им истории. И не потому, что у него нет мнения о них, — он просто честно пересказывает,…
историческийкультурологиянаучно-популярныйнон-фикшнпсихологическийсоциальныйфилософский… политика
Провокационное объяснение того, почему постмодернизм был самым энергичным интеллектуальным движением XX века. Философ Стивен Хикс исследует европейскую мысль от Руссо до Фуко, чтобы проследить путь релятивистских идей от их зарождения до апогея во второй половине прошлого столетия. "Объясняя постмодернизм" - это полемичная история, дающая свежий взгляд на дебаты о политической корректности, мультикультурализме и будущем либеральной демократии, а также рассказывает нам о том, как прогрессивные левые, смотрящие в будущее с оптимизмом, превратились в апологетов антинаучности и цинизма, и почему их влияние все еще велико в среде современных философов.
Книга представляет собой комплексный анализ китайских ценностей, начиная с их зарождения в древности и до наших дней. В ней показана неразрывная связь пропагандируемых в настоящее время в Китае основных ценностей социализма - процветание, демократия, цивилизация, гармония, свобода, равенство, справедливость, управление по закону, патриотизм, преданность делу, честность и дружелюбие - с традиционными нравственными ценностями, выработанными различными направлениями классической китайской философии и прежде всего конфуцианством. Подчеркивается, что ценностные идеалы современного китайского общества имеют как общечеловеческое значение, так и национальную специфику, что обеспечивает политический,…
документальныйисторическийкультурологиянаучно-популярныйнон-фикшн Японияобычаи и традициипутешествиясовременная русская проза
Дмитрий Коваленин исколесил Японию вдоль и поперёк, глубоко изучил мифологию, культуру и быт японцев, и составил сборник очерков, в которых подробно знакомит читателей с удивительным и многогранным миром древнейшей нации. Кем были японские предки? Что общего у кимоно и оригами? Чем отличается хайку от хокку и как их составлять? О чём повествуют главные японские мифы? Что означает понятие Пустоты? Какова историческая роль японской женщины? В чём особенность печатной книги в Японии? Что такое японская нечисть? Во что играют японцы? Как Хаяо Миядзаки создавал свои шедевры? Эта книга отвечает на все вопросы и даёт ключ к пониманию японской цивилизации с древних времён и до наших дней.
Современная японская культура обогатила языки мира понятиями «каваии» и «кавайный» («милый», «прелестный», «хорошенький», «славный», «маленький»). Как убедятся читатели этой книги, Япония просто помешана на всем милом, маленьком, трогательном, беззащитном. Инухико Ёмота рассматривает феномен каваии и эволюцию этого слова начиная со средневековых текстов и заканчивая современными практиками: фанатичное увлечение мангой и анимэ, косплей и коллекционирование сувениров, поклонение идол-группам и «мимимизация» повседневного общения находят здесь теоретическое обоснование. Сопоставляя каваии с другими уникальными понятиями японской эстетики, автор размышляет, действительно ли каваии представляет культуру…
культурологиянаучно-популярныйнон-фикшн Японияискусствоведениеистория искусства
В настоящей монографии излагаются причины создания усыпальницы Токугава Иэясу - синтоистского святилища в Никко. В первой части приводится подробное описание построек основного комплекса и захоронения с указанием архитектурных стилей и декоративно-художественного убранства, дополненное чертежами, выполненными по авторским фотографиям. Впервые в отечественной японистике даётся полное описание художественного декора построек святилища, включающего в себя скульптурные и живописные композиции. Монография дополнена 163 иллюстрациями, из которых 26 авторских рисунков, 15 фотографий конца XIX - начала XIX столетия, демонстрирующих многообразие декора построек святилища. Во второй части книги рассмотрены…
Р. Бенедикт - американский культурантрополог, виднейший представитель этнопсихологического направления в американской антропологии. В годы войны занялась изучением японской национальной психологии. На основе собранных материалов написала знаменитую книгу "Хризантема и меч" (1946). В ней с культурно-релятивистских позиций японская культура рассматривается как иерархическая по своей сути, что предполагает точное знание каждым членом общества своего места в нем и своей роли. Автор типологизирует японскую культуру стыда, противопоставляя ее западной, прежде всего американской, культуре вины с этическим акцентом на божественных заповедях. Эта работа стала классической в культурной антропологии и зарубежном…
Айзек Азимов рассказывает о первом периоде римской истории: возникновении и укреплении могущества Древнего Рима, грандиозных триумфах и поражениях, об идеализме и подлых интригах. Кто такие этруски и откуда пришел в Италию этот загадочный народ? С какими проблемами столкнулись первые жители города и когда открывались двери Януса? Книга дает ответы на эти и другие вопросы, а также знакомит с главными героями повествования — военачальниками и политиками великой республики.
Главная героиня романа — Чарли, молодая талантливая актриса, знакомится с офицером израильской разведки, который использует ее в сложной многоходовой комбинации с целью поимки неуловимого палестинского террориста. Очень скоро Чарли понимает, что у каждойиз сторон этого многолетнего конфликта своя правда — кровавая, экстремистская, отталкивающая, неправда...
Для Уильяма Беккера это был привычный рейс по пустынным улицам ночного города. Но в автобус вошла она… Входит в: — цикл «Канонические марсианские хроники» > роман «Марсианские хроники», 1950 г. — сборник «The Vintage Bradbury», 1965 г. — роман «Марсианские хроники», 1950 г. — антологию «Новая сигнальная», 1963 г. — антологию «Одинокий Адам», 1992 г.
Вот я и решила написать серию переплетенных между собой историй, рассказанных от первого лица разными голосами. Вот неизменные сюжеты: изнасилование, терроризм, растление, извращения, все потустороннее и зловещее, полтергейст, вампиры и пришельцы, маньяки, загадочные преследователи (которые обычно тоже оказываются маньяками), домашнее насилие, порнография и массовые убийства. Жертвы всех этих преступлений — как правило, женщины…
Мало какой сериал критики приняли так восторженно, как «Безумцев». Впрочем, аудитория не нуждалась в хвалебных рецензиях, «Золотых глобусах» или премиях Гильдии киноактеров США, чтобы понять - в этом сериале есть что-то особенное, что-то восхитительно тревожное и будоражащее. С первого эпизода мы погрузились в сомнительную, с точки зрения морали, атмосферу корпоративной и семейной жизни 1960-х. Нам представили симпатичных героев, совершающих несимпатичные, а порой просто безнравственные поступки. Но как-то так вышло, что мы все равно переживаем за Дона Дрейпера и радуемся, когда ему удается изыскать способ эффективно продавать вредные для здоровья продукты, обманывать жену и скрывать свое настоящее…
Нацуки Икэдзава на сегодняшний день признан лучшим японским писателем в жанре малой прозы. Его произведения отмечены престижной литературной премией Кэндзабуро Оэ и наивысшей премией Акутогавы( 1987 год). Natsuki Ikezawa has been described as the best short story writer in Japan today, and colleagues as accomplished as Nobel Prize winner Kenzaburo Oe have publicly admired his work. This is no mean achievement in a country where short fiction is as highly appreciated as the shorter forms of verse for which Japan is famous.When Ikezawa won his country's highest literary honor, the Akutagawa Prize, in 1987 for "Still Life" -- one of two longer stories in this collection of five -- readers hailed…
В книге рассказывается о героических делах советских бойцов и командиров, которых роднит Перемышль — город, где для них началась Великая Отечественная война.
Ни одного нецензурного слова. Ни одного убийства. Ни одной сексуальной сцены. Только ругань, насилие и любовь. Такова новая повесть Олега Дивова, которую автор называет ''приземленной космической оперой''. Ее герои, Билли и Айвен, – чистое стихийное бедствие. Они вооружены, а их машины умеют летать в космос. Упав с неба на тихий американский городок, эти двое все перевернут вверх дном и всех поставят на уши. Не нарочно. Просто их попросят о помощи. А все из-за Билли, у которого есть одна волшебная хреновина. Шеф полиции еще пожалеет о своей просьбе, город понесет материальный ущерб, да и военно-космическим силам Земли достанется на орехи. Бей Чужих, спасай Галактику!
«Прошу, убей меня!» — первая подлинная история самого нигилистичного из всех поп-движений, всеобъемлющий отчет о разнузданной и взрывной «эре панка» устами непосредственных участников, начиная со времен расцвета Фабрики Энди Уорхола в шестидесятые и до агонии в тисках «корпоративного рока» восьмидесятых. Лу Рид, Игги Поп, Дэвид Йохансен, Ди Ди Рамон, Нико, Патти Смит, Ричард Хелл, Малькольм Макларен и множество других культовых фигур панк-поколения говорят со страниц этой откровенной и шокирующей книги — фактически «документального романа» по формуле «секс, наркотики, рок-н-ролл».