Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Семь смертей Эвелины Хардкасл The 7½ Deaths of Evelyn Hardcastle
12

Вода давно остыла, я посинел от холода, меня бьет дрожь. Исключительно из тщеславия я содрогаюсь при мысли о том, что камердинеру Рейвенкорта придется вытаскивать меня из ванны, будто подмокший мешок картошки.

Почтительный стук в дверь избавляет меня от принятия дальнейших решений.

– Милорд, у вас все хорошо? – спрашивает камердинер, входя в спальню.

– Да, вполне, – отвечаю я, хотя руки немеют.

Он заглядывает за ширму, смотрит на меня. Потом, не дожидаясь распоряжений, закатывает рукава и поднимает меня из воды; под обманчивой худобой кроется завидная сила.

На этот раз я не возражаю. Гордость меня покинула.

Он помогает мне выбраться из ванны. Из-под рукава сорочки виднеется край выцветшей татуировки. Рисунок зеленоватый, подробностей не разобрать. Видя, что я заметил наколку, камердинер поспешно одергивает рукав.

– Грехи юности, милорд, – объясняет он.

Минут десять я испытываю муки унижения, пока он вытирает меня насухо и заботливо облачает в костюм: сначала одна нога, потом другая, сперва одна рука, потом другая. Все сшито великолепно, из шелка, но наряд безжалостно жмет, сдавливает и тянет во всех местах, будто целая орава любящих тетушек. Вся одежда на размер меньше, чтобы потрафить хозяйскому самолюбию. Наконец камердинер меня причесывает, втирает в пухлые щеки кокосовое масло и вручает мне зеркало, чтобы я мог оценить результаты его трудов. Зеркало отражает человека лет шестидесяти, с подозрительно черными волосами и карими глазами цвета спитого чая. Пытаюсь отыскать во взгляде хоть какой-то намек на себя, на того, кто сейчас управляет Рейвенкортом-марионеткой, но так ничего и не нахожу. Впервые задумываюсь, кем же все-таки я был раньше, до того, как приехал в Блэкхит, и какие действия привели меня в эту западню.

Эти размышления, сами по себе довольно занимательные, невероятно раздражают.

Разглядываю отражение Рейвенкорта, а по коже пробегает озноб, как и вчера, когда я увидел отражение Белла. Очевидно, в какой-то части сознания сохранилась память о моем настоящем облике, и я всякий раз недоумеваю, когда зеркало отражает незнакомые черты.

Отдаю зеркало камердинеру.

– Нам нужно в библиотеку, – говорю я.

– Я знаю, где она, милорд, – отвечает он. – Принести вам книгу?

– Я пойду с вами.

Камердинер умолкает, задумчиво морщит лоб. Потом произносит с сомнением в голосе – слова звучат осторожно, будто на цыпочках пробираются по зыбкой почве:

– Библиотека далеко, милорд. Боюсь, прогулка покажется вам… утомительной.

– Как-нибудь справлюсь. Небольшая разминка мне не повредит.

Он стискивает зубы, удерживая череду возражений, приносит трость, берет портфель и выводит меня в темный коридор, где керосиновые лампы заливают стены теплыми лужицами света.

Мы идем медленно, камердинер швыряет мне под ноги крохи новостей, но мой ум занят размышлениями о тяжеловесности тела, которое я упрямо толкаю вперед. Похоже, что какой-то злодей за ночь перестроил особняк, растянул помещения, сгустил воздух. Доковыляв до неожиданно яркого вестибюля, я с удивлением замечаю невероятную крутизну лестницы. В облике Дональда Дэвиса я стремглав сбегал по ступенькам, а сегодня утром по ним не подняться без альпенштока. Теперь понятно, отчего лорд и леди Хардкасл отвели Рейвенкорту покои в первом этаже. Для того чтобы попасть в спальню Белла, мне понадобятся подъемник и два силача, которые к тому же запросят плату за день работы.

Я часто останавливаюсь, перевожу дух, что позволяет мне наблюдать за гостями, разгуливающими по особняку. С первого взгляда ясно, что особого веселья никто не испытывает. Из углов доносятся нервные перешептывания и отголоски напряженных споров, в коридорах звучат разговоры на повышенных тонах, хлопают двери, обрывая диалог на полуслове. Супруги ссорятся, крепко сжимают бокалы, багровеют от еле сдерживаемой злобы. Каждая реплика щетинится шипами, в колючем воздухе разлита угроза. Может быть, это просто нервическое состояние или обманчиво мудрое предчувствие, но Блэкхит полнится ожиданием трагедии.

До библиотеки я добираюсь на дрожащих ногах, спина ноет, утомленная вертикальным положением. К сожалению, награды за перенесенные страдания я не получаю. Пыльные полки гнутся под тяжестью книг, замшелый красный ковер льнет к половицам. Холодные головешки в камине чернеют древними костями, напротив стоит небольшой стол и неудобное деревянное кресло.

Мой спутник выражает свои чувства, сокрушенно прищелкнув языком:

– Прошу прощения, милорд, я сейчас принесу кресло из гостиной.

Оно мне действительно понадобится. Набалдашник трости до боли натер левую ладонь, ноги подкашиваются. Сорочка взмокла от пота, все тело зудит. Прогулка по особняку превратила меня в развалину; добраться до озера раньше соперников я смогу только в ином облике, желательно в теле того, кому под силу одолеть лестницу.

Камердинер приносит большое кресло, ставит его передо мной. Берет меня под руку, усаживает на зеленые подушки.

– Позвольте осведомиться о цели нашего визита в библиотеку, милорд?

– Если повезет, мы встретимся с друзьями, – отвечаю я, утирая лицо носовым платком. – У вас найдется бумага?

– Да, конечно, милорд.

Он вытаскивает из портфеля стопку листков и авторучку, готовится записывать. Я собираюсь сказать, что не нуждаюсь в его услугах, но гляжу на потную натертую ладонь и решаю, что в данном случае гордость – бедная родственница разборчивости.

С минуту подбираю слова, потом начинаю диктовать:

– Логично предположить, что многие из вас гостят здесь дольше меня и обладают более пространными сведениями об особняке, о Чумном Лекаре и о том, зачем мы ему понадобились.

Я умолкаю, слушаю шорох пера по бумаге.

– Вы меня не искали. Полагаю, для этого существует веская причина, но я предлагаю вам всем сегодня в обед собраться в библиотеке и помочь мне задержать того, кто нас отсюда не выпускает. Если ваше присутствие невозможно, прошу вас, изложите на этом листе все, что вам удалось узнать. Любые сведения, даже самые незначительные, могут принести огромную пользу и ускорить наш отъезд. Как говорят, одна голова хорошо, а две лучше, но в нашем случае вполне можно обойтись одной, зато совместной.

Дожидаюсь, пока камердинер закончит писать, смотрю ему в лицо. Он озадачен и изумлен. Он вообще весьма любопытный тип, совсем не так прост, как кажется.

– Куда отправить письмо, милорд? – спрашивает он.

– Вот сюда, – говорю я, указывая на книжную полку. – Вложите его между страницами первого тома Британской энциклопедии, адресаты его там найдут.

Он смотрит на меня, переводит взгляд на послание, а потом выполняет мое распоряжение. Страница аккуратно проскальзывает в энциклопедию. По-моему, ей там самое место.

– Когда ждать ответа, милорд?

– Через несколько минут – или через несколько часов. Придется проверять регулярно.

– И что теперь делать? – Он достает носовой платок, вытирает руки от пыли.

– Поговорите с прислугой. Узнайте, у кого из гостей есть маскарадный костюм средневекового чумного лекаря.

– Какой именно, милорд?

– Фарфоровая маска с клювом, черный плащ и тому подобное, – говорю я. – А я пока вздремну.

– Здесь, милорд?

– Да.

Он недоуменно смотрит на меня, пытаясь собрать воедино крупицы рассыпанной перед ним информации.

– Разжечь камин? – спрашивает он.

– Нет, мне и так хорошо, – отвечаю я.

– Как вам будет угодно, милорд, – говорит он, но не уходит.

Не знаю, чего он дожидается. Наконец он снова глядит на меня и направляется к двери; смятение тихонько крадется следом.

Я кладу руки на живот, закрываю глаза. Всякий раз, когда я засыпаю, то пробуждаюсь в ином облике. Безусловно, я рискую, покидая обличье Рейвенкорта, но понимаю, что мало чего добьюсь, пребывая в этом воплощении. Если повезет, то я проснусь и обнаружу, что прочие обличья нашли мое послание в энциклопедии, а значит, мы все встретимся.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть