Руки вспотели. Кондиционер вновь сломался, и наружу не выйдешь, там слишком жарко. Я провожу ладонью по подлокотнику кожаного дивана. На обивке остается мокрый след.
Интересно, откуда берется пот?
А кожа откуда?
Мама говорила, что кожу делают из коров, но она лгунья, и я ей не верю. Как это кожа – из коров? Я же гладил их, они немного пушистые. Больше похоже, что кожу делают из динозавров.
Наверняка так и есть. Не понимаю, зачем мама мне врет? Отцу она тоже врет. У нее из-за этого постоянно неприятности.
Отец напоминает: не доверяй шлюхам. Я не знаю, что такое «шлюхи», но отец их ненавидит.
Когда он сильно злится на маму, то зовет ее шлюхой. Может быть, это другое название вруньи?
Жаль, что мама шлюха. Вот бы она больше не врала и не попадала так часто в неприятности. Мне не нравится, когда у нее неприятности.
Правда, отец говорит, что мне полезно смотреть. Если я хочу стать мужиком, то надо видеть, как баба плачет. От бабьих слез мужик слабеет, но если часто видеть их в детстве, то меньше будешь верить им, когда вырастешь. Отец поколачивает маму за то, что она шлюха, и заставляет меня смотреть. Так я запомню, что все шлюхи плачут, и когда вырасту, меня на слезы будет не взять.
«Никому не доверяй, Эйса, – говорит отец. – Особенно шлюхам».
Я перетягиваю плечо ремнем и похлопываю по венам. Теперь-то мне известно, что кожу делают не из динозавров.
Ну, хоть в этом мать не врала.
Я плохо помню, как они с отцом в ту ночь подрались. Крикам из родительской спальни я не удивился, потому что и так слышал их каждый день. А вот тишина насторожила. Еще никогда в доме не было так тихо. Помню, как лежал в кровати и слушал собственное дыхание. С тех пор я ненавижу тишину.
Потом еще несколько дней никто не знал, как отец поступил с матерью. Ее тело нашли завернутым в окровавленную простыню, прикопанным под домом. Я выскользнул наружу и видел, как ее достают.
Отца копы арестовали, а меня отправили к тетке. Я сбежал от нее в четырнадцать лет.
Я знаю, что отец сидит где-то в тюрьме, но ни разу его не навестил. После той ночи я о нем даже не слышал.
Думаю, мужикам, что женятся на шлюхах, доверять тоже нельзя.
Я слегка прижимаю иглу к руке, а когда она пронзает кожу, не спешу, растягиваю удовольствие. Укол – самое начало, моя любимая часть.
Большим пальцем вжимаю поршень, и вниз к запястью, вверх к плечу по венам устремляется жидкое тепло.
Бросаю шприц на пол и снимаю ремень. Руку прижимаю к груди, придерживаю другой рукой, затылком прислоняюсь к стене. Закрываю глаза и облегченно улыбаюсь: моя девушка не шлюха, не то что моя мать.
Заподозрив Слоун в измене, я наконец допер, почему отец так ненавидел шлюх. Я испытал к Слоун ту же ненависть, какую он, должно быть, испытывал к матери.
Хорошо, что Слоун не шлюха.
Рука безвольно падает на матрас.
Как же мне охуенно.
На лестнице слышны шаги Слоун.
Вот она взбесится, увидев, что я ширяюсь, да еще в нашей спальне. Она же думает, что я только продаю эту дрянь.
После сегодняшней выходки лучше ей вообще помалкивать и не вякать.
Как же мне… охуенно.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления