– Сын за отца не отвечает, – вспомнил я историческую фразу[4]Слова И. В. Сталина (1878–1953), сказанные им 1 декабря 1935 г. на совещании комбайнеров. Выступавший А. Тильба заявил: «Хоть я сын кулака, но я буду честно бороться за дело рабочих и крестьян». – «Сын за отца не отвечает», – перебил его И. В. Сталин. Увы, последовавшие позже репрессии продемонстрировали иное. ( Примеч. авт .).
– Пафосная демагогия! – вскипел Брагин. – Скажите-ка людишкам, что ваш отец серийный маньяк, да посмотрите на их реакцию… и Маргарита никогда бы не поверила, что я не знал правды о Пискунове, бросила бы меня, не пожелав жить с отпрыском убийцы. В общем, я купил у Фочкиной красивую родословную, показал ее Рите, она бросилась мне на шею, и мы помирились. Понимаете?
Я кивнул.
– Вы похоронили правду, а та вылезла из-под надгробья – пришла флешка с мультфильмом.
Кивнув, клиент опять начал рыться в сумке.
– Когда я устроил мать в пансион, с деньгами у меня стало трудно. У нас с женой так повелось, что совместный отдых оплачиваю я. Живем мы на средства, заработанные супругой, а расслабляемся на мои. Я стараюсь накопить, чтобы слетать в интересные места, мы побывали в Кении, на Маврикии, на Галапагосских островах. Но в этом году интернат опять поднял цену, у меня на счетах маленькая сумма, а Рита планирует на зимние каникулы посетить Австралию, куда на одних билетах разоришься, жена ведь летает только бизнес-классом. Придется брать в долг. Ясно, в каком я настроении?
Артем снова пшикнул себе в рот из баллончика. Макс воспользовался тем, что он замолчал:
– Некто знает правду про убийство Плотникова, и сейчас этот человек издевается над тобой.
– Изощренным образом, – подхватил Брагин. – Слушайте, что дальше было…
Через неделю после получения письма я пошел в супермаркет. Брожу по залу, складирую продукты в тележку. Время позднее, магазин пустой, играет музыка. Вдруг мелодия стихает, и нежный женский голос произносит: «Артем Брагин, я знаю, что сделала Анна Сергеевна. Скоро всем это расскажу. Чтобы избежать позора, вам лучше повеситься». У меня по спине пот потек, я уронил пакет, который в руке держал. Забыв про тележку, поспешил к кассе, спросил: «Где вход в радиорубку? Хочу объявление заказать». У микрофона сидел парень. Я на него накинулся с вопросами, потребовал сказать, что за женщина недавно выступала. А тот удивился: «Вам показалось. Я тут один, последний человек ко мне заходил в двадцать ноль семь. У нас все строго, если хотите, чтобы информация прозвучала в эфире, сначала оплатите ее, я занесу ваши данные в журнал, прикреплю чек. Это в случае, если граждане, например, просят ребенка найти. А когда кто-то хочет свой товар прорекламировать, надо обращаться в пиар-отдел. Никаких баб сегодня вообще не было, одни мужики приходили, трое. И объявления я делаю сам, заказчики к микрофону не допускаются».
Больше никакой информации я от парня не добился. Вышел из радиорубки и поинтересовался у кассирши, слышала ли она женский голос, делавший странное объявление. Девушка отмахнулась: «Целый день то музыка, то реклама крутится, я на это внимания не обращаю, иначе с ума сойдешь».
Спустя еще неделю меня тормознул гаишник. Поймал на МКАДе, потребовал права предъявить, багажник открыть. Никаких нарушений не обнаружил, вернул документы и козырнул: «Артем Глебович, следуйте по своему маршруту. Я знаю, что сделала Анна Сергеевна, скоро об этом всем расскажу. Чтобы избежать позора, вам лучше повеситься».
Я растерялся, онемел-остолбенел. А гаец тем временем сел в служебную машину, сирену включил и унесся. Придя в себя, я добрался до поста ГИБДД, зашел в будку, где сидели двое полицейских. Сказал: «Парни, меня пять минут назад один из ваших тормознул и хрень понес. Похож на пьяного, вытащил из моих прав фотку жены с ребенком, забрал ее себе. Можно найти этого патрульного?» Они мне стали вопросы задавать: как фамилия сотрудника, номер его машины, есть ли свидетели происшествия, потребовали внешность описать.
А я стою дурак дураком. Мужик тот представился скороговоркой, тачка у него была с «люстрой», на номер я не посмотрел. И морду его не разглядел, помню только, что фуражка на башке была. Про свидетелей вообще смешно, поток машин мимо несся.
Прошла пара дней. Я из кафе, где обедаю, вышел, ко мне на улице девочка подбежала лет тринадцати, пропищала: «Скажите, пожалуйста, где переулок Звонкова?» Я, кретин, давай объяснять. Она внимательно выслушала, поблагодарила, отошла на пару шагов и вдруг крикнула: «Дяденька, я знаю, что сделала Анна Сергеевна. Всем об этом расскажу. Чтобы избежать позора, вам лучше повеситься». А затем шасть в метро. Я опять обомлел. Но вскоре в себя пришел, бросился за ней в подземку, надеясь догнать, да куда там…
Артем махнул рукой и замолчал.
– Девочка своего имени не назвала, никаких особых примет мой друг не помнит, одежду и внешность описать затрудняется, – добавил Воронов. – Но это еще не все. Тема, расскажи про Емелькину.
Брагин потянулся к сумке.
– Хватит таблетки жрать, – остановил его Макс, – это же не конфеты. От того, что химии наглотаешься, лучше не станет, наоборот, совсем голова варить перестанет.
– Кто такая Емелькина? – спросил я.
– Оксана Федоровна, мой главбух, – мрачно объяснил Артем. – Я после встречи с той девчонкой покой потерял, от каждого телефонного звонка дергался, спать перестал, купил таблетки от нервов. В пятницу пришла ко мне в кабинет Емелькина, начали мы дела обсуждать. Часа полтора потратили, потом она документы собрала, к двери потопала. А на пороге обернулась и выдала: «Артем Глебович, я знаю, что сделала ваша…» Договорить Емелькина не успела, я на нее бросился, принялся за плечи трясти, закричал: «Говори, сука, кто тебя нанял меня доводить? Имя назови!» Она вырываться стала, завизжала, бумаги выронила. Лена, моя секретарша, без разрешения в кабинет внеслась, затем юрист Сергей примчался, меня от главбуха оторвал и увел ее. Лена, не посоветовавшись ни с кем, вызвала «Скорую». Хорошо хоть ума хватило не в муниципальную службу обратиться, а в ту, где у нас с женой полис куплен. Уж не знаю, чего мои подчиненные доктору наболтали, но тот сразу завел: «Вам нужно обратиться к невропатологу…»
Брагин вновь выхватил из сумки баллончик и судорожно запшикал себе в рот.
– Идиот в халате укол мне вкатил, я лег на диван и заснул, примерно на час. Потом очухался, умылся, поспешил к Емелькиной. Она, как меня увидела, ногой под столом задергала. Я сразу понял: охрану хочет вызвать, тревожную кнопку нашаривает. Сказал ей тихо: «Прости, Оксана, не знаю, что случилось. Можешь сказать, что ты после совещания в кабинете сказать собиралась?» И что выяснилось? У нас работает Галя Макарова, одинокая мать, сынишку без алиментов воспитывает, я ей симпатизирую. Нет, нет, никакого секса, простое человеческое сочувствие. Я сам из неполной семьи, знаю, как женщины жилы рвут, чтобы ребенка прокормить-одеть-выучить. Макарова не лучший сотрудник, не очень внимательна, но я, если ее ошибку увижу, вызову Галю к себе, пропесочу по-тихому, и все. Остальные-то служащие за огрехи на собрании по полной получают, их штрафуют, а у нее деньги не срезают. Не поднимается у меня рука и так от не очень большой зарплаты кусок отхватить. До главбуха неведомыми путями дошло известие об очередном косяке Галины, вот она и решила мне в глаза правду сказать: «Я знаю, что сделала ваша любимица – перепутала стройплощадки, взяла пробы грунта не там, где следовало».
– М-да, конфуз получился, – подытожил я.
Артем показал на пульт, лежащий на письменном столе.
– От кондиционера? Можете включить? Жарко очень.
– Лучше форточку приоткрою, – сказал Макс и направился к окну.
Брагин поежился.
– Я в тот же день обратился к врачу, тот навыписывал таблеток, а от них у меня сонливость появилась. Отправился к гомеопату, получил этот спрей, вроде ненадолго помогает. Еще пилюли из трав глотаю. Но мне все равно нехорошо, я постоянно жду встречи с кем-то вроде того гаишника или девчонки, в магазин хожу с опаской, радио в машине не включаю, телевизор смотреть перестал. Повсюду мерещатся люди, которые ухмыляются, перемигиваются, шепчут: «Я все знаю…» Сегодня вышел из ванной, слышу – мобильный трезвонит. На дисплее номер странный, много нулей. Но ко мне ведь заказчики со всей страны обращаются. Беру трубку, а там шепот: «Артем Глебович, я знаю, что сделала Анна Сергеевна. Всем скоро расскажу. Лучший для вас способ избежать позора – повеситься». У меня аж в глазах потемнело. Рита кричит: «Тема, иди завтракать!» А у меня ноги к полу приросли. Еле в себя пришел, есть-пить не стал, на работу полетел. Велел службе безопасности выяснить, кто звонил. Секьюрити сообщили: «С вами связались из телефона-автомата на вокзале, ничего об абоненте сказать невозможно». Я отключил трубку, поменяю номер сотового. Максим по понятным причинам помочь мне не может. Он посоветовал обратиться к вам. Иван Павлович, необходимо отыскать сволочь. Возьметесь?
Следующие пятнадцать минут мы утрясали финансовые и другие вопросы, потом Артем спросил:
– Как действовать станете?
– Четкого плана пока нет, – ответил я, – надо подумать. Гаишника и девочку я навряд ли найду, а вот официанта из кафе и радиста супермаркета хорошенько расспрошу. Скажите адреса кафе и магазина.
– Ресторан находится на Третьей Полянской, прямо у многоэтажного бизнес-центра, гастроном на улице Краснова называется то ли «Незабудка», то ли «Тюльпан». Можно воспользоваться вашим туалетом? – на едином дыхании выпалил клиент.
– Третья дверь налево от кабинета, – пояснил я.
Артем вскочил и, не забыв прихватить сумку, испарился.
– И как тебе Брагин? – полюбопытствовал Макс.
Я вынул из стола печать.
– Или у него мания преследования, или кто-то правда хочет довести мужика до суицида.
– Артем никогда не был психом, – поспешил возразить друг. – Мы раньше много общались, я бы заметил отклонения.
– Душевный недуг не всегда врожденный, он может проявиться спустя много лет после того, как ребенка принесли из роддома, – вздохнул я.
– Звучит обнадеживающе, – хмыкнул Воронов. – Ты уж постарайся, Брагин хороший мужик.
– Странно, что ты раньше меня с ним не знакомил, – запоздало удивился я. – Ни разу Артема на твоих днях рождения не видел.
Воронов встал.
– Жизнь нас развела, в последние годы мы с ним лишь созванивались.
Я шлепнул на договор с клиентом печать.
– И ты никогда о Брагине не упоминал. Вот, например, Геннадий Полубояринов. Мы с ним тоже за одним столом не сидели, но я в курсе, что он недавно машину новую купил, что у него родился сын. Или Степан Кривицкий. Тоже ни разу в лицо его не видел, однако слышал от тебя про его развод с женой, знаю, как ты ему адвоката искал, не хотел, чтобы супруга Степана на улицу выперла. А в отношении Брагина тишина.
– Ваня, вокруг меня полно людей, о которых ты понятия не имеешь, – улыбнулся Макс. – Зато я всегда тебе о своих бабах докладываю, и если новая появляется, сразу ее демонстрирую. А как поступаешь ты? Шифруешь почище Штирлица! Сколько раз я тебе звонил вечером, спрашивал: «Чего поделываешь?» И слышал: «Спать лег». А фоном к разговору слышал тихий женский смех.
– Просто я не считаю нужным сводить тебя с дамами, которые являются малозначимым эпизодом в моей жизни, – начал оправдываться я. – С некоторыми женщинами у меня романы больше трех месяцев не длились.
– Девяносто дней. Это же почти брак! – засмеялся Воронов. – Интересно получается: ты не желаешь меня с подружками знакомить, а я забыл тебе доложить про приятеля, с которым сто лет не встречался… Короче, не хватает в наших отношениях доверия. Хочешь поговорить об этом? Или лучше пойдем на совместный прием к психотерапевту?
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления