Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Сын города The City's Son
Глава 12

– Будьте добры, я бы хотел поговорить с Парвой.

Кара подсматривала в дверной проем своей комнаты. Из кровати она могла разглядеть открытую входную дверь внизу и человека с мясисто-розовой лысиной, стоящего на верхней ступеньке.

– Я очень сожалеть, сэр, – ответила мама на своем напевном английском. – Она очень болеть. И не может встать с кровать.

Кара медленно оглядела комнату. Девушка торчала здесь уже третий день. Пахло больницей, и она начинала чувствовать себя соответствующе. Кара прятала самсу с бараниной, приносимую мамой, под кровать.

«Аар ki pasandeenda , – каждый раз говорила ей мама, – твои любимые!» Теперь, когда она сидела дома, как в ловушке, Карина долгая борьба за вегетарианство была разбита ошеломляющей демонстрацией показной амнезии. Девушка чувствовала запах теста и мясного жира, свернутых вместе в одну забивающую артерии торпеду.

Девушка даже стихов почитать не могла. (Отец прибил бы ее, найди он экземпляр Донна[4]Джон Донн (1572–1631), английский поэт и проповедник, настоятель лондонского собора Святого Павла., вшитый в учебник дочери по биологии. В своей простоте он, вероятно, понял бы как раз достаточно старомодного английского, чтобы уловить самые грязные фрагменты.) Кара начала чувствовать себя по-настоящему больной.

– Я мог бы… Возможно, я мог бы быстренько зайти и повидать ее? Это не займет… – мужчина затих. Его голос звучал испуганно – учитывая выражение лица, которым мама, похоже, отреагировала на подобное предложение, Кара не могла его винить.

Вслед за «До свидания» громко хлопнула дверь.

Кара просидела пару минут, нервно скребя ногтями кожу пальцев и ладоней. Она больше не болела, хотя и отслаивалась, словно карандашная стружка. Нижний слой был отвратительно розовым против ее обычного – чайного. Скоро кожи, касавшейся чего-либо на прошлой неделе, совсем не останется. Конечно, в итоге она бы все равно стерлась и обратилась в пыль, но так девушка чувствовала себя немного лучше. Она услышала подвывание пылесоса и перекрывающее его довольное пение мамы, ведущей единоличный джихад против грязи. У мамы Кары были полные шкафы платьев, все еще в магазинных пакетах.

«Они бывают новыми лишь раз, дорогая, – счастливо покудахтывала она. – Я берегу их для особого случая».

Именно так чувствовала себя Кара, придя домой посреди дня со словами, что заболела, когда мама, не задавая никаких вопросов, жадно поприветствовала ее и уложила в кровать: будто ее приберегают для особого случая. Как покрывающееся пылью платье в пакете.

Кара не могла не вспоминать кабинет Солта, резко пахнущий дезинфицирующим средством. Она сидела там, окаменев от ужаса, ожидая, что он будет кричать, но Солт, конечно, никогда бы этого не сделал. Вместо этого он прочитал вслух «послужной список» Бет: аресты за мелкие магазинные кражи и вандализм, драки, прогулы. Ее репутация была испятнанной, сказал учитель; он знал, что по выходным она продавала картины на Кэмденском рынке, и подозревал, что в остальные дни приторговывает среди учеников травкой. Он отметил, что в Фростфилдской средней школе нет никаких сведений о месте работы отца Бет, и мистер Брэдли еще ни разу не приходил на родительское собрание.

– Я лишь могу заключить, – с поддельным сожалением сказал Солт, – что она сама, как может, добывает себе пропитание. И теперь этот акт вандализма, в котором замешана и ты.

Он отмахнулся от Кариных протестов. Учитель знал, что это была Бет, конечно, знал, неважно, мог или не мог сие доказать. Никто другой просто не мог этого сделать.

– Защитники прав детей, конечно, дадут свою независимую оценку, – с мрачным удовлетворением заметил Солт, – но, полагаю, у них есть прочная клетка, чтобы транспортировать твою маленькую подружку.

Он как будто выдернул затычку из живота Кары. Полуночное граффити, шатания по улицам, возможность выходить в город ночью – в этом вся Бет. Попади она в приют, и тот станет ее концом.

Кара подумала: «Она сделала это для тебя».

– Я не хочу этого, Парва, – сказал Солт, наклоняясь вперед, и девушка почувствовала запах утреннего кофе в его дыхании, – но она ужасно на тебя влияет. Разрушает твое будущее. – Он запнулся, как будто его только что посетила мысль, а потом медленно проговорил. – Думаю, если бы я увидел в тебе подлинную заинтересованность в будущем, реальную готовность измениться, то избавился бы от этого. – Он похлопал по обложке папки.

Кара неохотно посмотрела ему в глаза, выражавшие только глубокую озабоченность. Он подначивал ее, заставляя чувствовать свою беспомощность – показывая ей, как великолепно умел притворяться невинным.

– Дважды в неделю, после уроков, – мягко сказал он. – В этом кабинете. Дополнительная математика. Я тебя выручу.

Кара сглотнула, с болью разрабатывая пересохшее горло, потом снова, пока, наконец, не нашла в себе силы кивнуть.

Голос Солта стал твердым:

– Я хочу, чтобы твоя маленькая подружка ушла, Парва: это не обсуждается. Она может уйти либо из моей школы, либо из дома. Тебе решать. – Улыбка вползла на его лицо: – Это будет нашей тайной, – сказал он, наклонился над столом и поцеловал девушку в губы.

Каждый мускул ее тела сжался от запаха пота в складках его шеи, щетина царапнула скулу. Твердые кончики пальцев опустились на ее поясницу и залезли под резинку трусов.

Она не знала, хотел ли он ее, потому что испытывал желание или потому, что понимал, какую боль это ей причинит. Кара не знала, была ли для таких, как он, какая-то разница.

Ее сердце сжалось почти до точки при мысли о матери, узнавшей, что дочь целованная, что она перестала быть новой. Что бы тогда случилось с особым случаем ?

Стоя в кабинете директрисы, под испепеляющим взглядом Бет, Каре хотелось закричать: «Не смей ненавидеть меня! Я сделала это для тебя!»

Но не могла. Она просто стояла и смотрела, как Бет отворачивается от нее с глазами полными обвинений в предательстве. Кара знала: теперь, когда подруга так ей нужна, Бет ненавидела ее.

Кара не хотела нуждаться в Би. Крошечная злобная и разъяренная часть сердца Кары ненавидела ее в ответ.

Ветерок, влетевший в окно, пощекотал Каре шею. Девушка пошла закрыть его, а потом остановилась. Лысеющий мужчина сидел в видавшей виды машине несколькими ярдами дальше по улице. Она уставилась на него, но он так и не прикоснулся к зажиганию. Он не выглядел угрожающим. Плечи его резко упали – он казался совершенно разбитым.

Кара прикусила нижнюю губу:

– Мам, – крикнула она по-английски. – Я хочу немного поспать. Попросишь папу не будить меня, когда он придет?

Мамино согласие доплыло до нее вверх по лестнице. Парва скинула халат и натянула джинсы с футболкой. Сняла хиджаб с безликой головы манекена, стоящей у зеркала, и надежно обернула вокруг головы.

«Что ты делаешь? – поинтересовался голос в голове. – Он незнакомец, незнакомый странный мужчина. Это небезопасно».

Мысли вроде этих теперь постоянно ее преследовали, но девушка не могла уступить им. Бет бы не уступила. И Бет, конечно же, не уступила бы Солту. Кара презирала эту мысль, но та никуда не девалась, цепляясь за ее разум, как пиявка: если бы только она могла немного больше походить на Бет, то была бы в безопасности.

Кара сложила подушки и одеяло, чтобы обмануть обычную проверку, и выключила свет.

После нескольких дней разглядывания потолка спальни день показался Каре болезненно ярким, а небо – поразительно синим. Сердце трепетало, словно колибри в клетке из ребер. Вокруг было немного людей, но она все равно вздрагивала, если кто-то проходил слишком близко. Девушка попыталась успокоиться и собраться с мужеством, пока, наконец, не почувствовала, что может подойти и постучаться в окно машины. Мужчина подпрыгнул и уставился на нее, и она тут же почувствовала, как страх отступает: в его лице не было никакой угрозы. У него были обвисшие щеки, как будто бессонница выжала из него все соки.

Окно скрипнуло вниз:

– Парва? – начал он неуверенно, а потом исправился: – Кара?

Кара встрепенулась, услышав это имя, и склонила голову набок.

– Кто вы, мистер? – спросила она, хотя была уверена, что и так это знает – он был вторым человеком, который когда-либо так ее называл.

– Я Пол Брэдли. Мне сказали, ты болеешь… спасибо. Спасибо, что согласилась поговорить со мной. – Его голос звучал трогательно благодарным. А потом он спросил. – Ты не видела мою дочь?

«Нет; я ее не видела и, возможно, никогда не увижу – да мне и плевать. Плевать, даже если она выпила краску из своего собственного баллончика, завязала с граффити и сдохла», – подумала Кара, но вслух спросила:

– Что случилось с Бет?

Деланная улыбка обвалилась с лица мистера Брэдли.

– Я надеялся, ты знаешь, – пробормотал он. – Мы могли бы поговорить?

– Я не могу далеко уходить, – сказала Кара. – Я сказала родителям, что болею.

– А разве ты не болеешь? – теперь его голос звучал озадаченно.

Кара призадумалась.

– Болею, – ответила она, – но не так, как они считают.

Он нажал кнопку, и на пассажирской двери щелкнул предохранитель.

– Можем поговорить внутри, если хочешь, – на улице холодно.

Кара встала как вкопанная, будто покрывшись льдом. От одной мысли, чтобы сесть в машину к мужчине, даже от ее волос повеяло холодом. Она осмотрела кнопку, которую он ткнул, предохранители на дверях, и твердо потрясла головой.

– Окей, – пробормотал он, – тогда где?

Кара указала на кафе на другой стороне улицы и поспешила к нему, прежде чем мистер Брэдли успел выйти из машины.

Из кафешного стерео лилась музыка в стиле инди. Эспрессо-машина трещала аккомпанементом.

«Девчонку знаю я одну, – надрывался певец, – и в ней как в омуте тону…»[5]Строчка «Oh girl, you’ve got me in a whirl» из песни Саггса «Girl».

«И это стало бы хитом, – мысленно продолжила Кара, – когда бы не было г…»

– А разве вы не должны пойти к копам? – спросила она, когда отец Бет сел, прервав ее размышления.

Мистер Брэдли глотнул кофе и спросил, не хочет ли она чашечку, но девушка молча потрясла головой, и он больше ничего ей не предлагал.

– Я обращался, – начал он. – Но они не сильно помогли. По-видимому, раньше у нее были с ними проблемы.

«А ты не догадывался?» – про себя поинтересовалась Кара:

– Послушайте, мистер Брэдли, – сказала она, пытаясь, чтобы голос звучал успокаивающе. – Я уверена, что с Бет все в порядке. Она сможет о себе позаботиться. Через пару дней она… – Девушка затихла, увидев выражение его лица.

Он бросил стопку документов на дешевый столик.

– Полицейские сказали то же самое – слово в слово, – заметил он немного дрожащим голосом. – Я поискал в сети…

Кара взяла бумаги и пролистала их: около двадцати распечаток газетных сообщений, фотографии обезумевших родителей с умоляющими глазами и имена под заголовками: Джессика Саарлэнд, Ян Томпсон, Майкл Уильямс, Ровена Муре. Все они сообщали о пропавших детях.

– И это только те, кто был достаточно мал или достаточно мил, а газетчикам нечем было заполнить номер, – голосом проигравшего объяснил он. – Я сам был журналистом и знаю, как это работает.

Кара почувствовала, как сжался желудок. Рапорт о пропаже Бет осядет на самое дно полицейского шкафа для хранения документов, зажатый между Аллах знает сколькими другими потерянными жизнями и забытыми перспективами, по сорок штук в каждом выдвижном ящике.

– Извините. Мы поссорились – сильно, – призналась она. – Наговорили друг другу разных гадостей. Я не видела ее уже много дней.

Мистер Брэдли ссутулился еще сильнее и долго молчал, прежде чем заговорить:

– Не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Хочешь – я не знаю, хочешь, я попробую отвлечь твоих, чтобы ты смогла прокрасться в свою комнату?

Она подняла голову и уставилась на него:

– Ого, мистер Брэдли, – восхитилась она. – Бет никогда не упоминала, что вы ниндзя. – Он покраснел, когда Кара продолжила. – Все окей. Кроме того, мама довольно люта. Если она снова вас увидит, после того, как вы предлагали зайти в мою комнату…. – Она свистнула и «перерезала» себе горло пальцем.

– Она не выглядит такой уж страшной.

– Не позволяйте котенку из Карачи вас одурачить. Она бы медленно пропустила вас через сыротерку, если бы заподозрила, что вы спутались с ее маленькой девочкой. Я сама с нею справлюсь.

Мужчина засмеялся, и его лицо тут же стало виноватым, словно смеяться в такое время было неправильно.

– Когда Бет вернется, – сказал он, – надеюсь, вы помиритесь. Я рад, что у нее есть такая подруга, как ты.

Что-то тошнотворное заворочалось у Кары в животе:

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть