Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Убить Отца Kill the Father
II. Каменный круг

1

Кошмар начался в начале сентября, в субботу, в пять часов пополудни, когда некий мужчина в шортах попытался, размахивая руками, остановить поток проезжающих машин. На голове у мужчины была повязана футболка, защищавшая от пекла, а на ногах болтались потрепанные шлепанцы.

Наблюдая за ним из автомобиля и одновременно сворачивая на обочину, пожилой патрульный причислил мужчину в шортах к «полоумным». После семнадцати лет службы и нескольких сотен не мытьем, так катаньем утихомиренных пьянчуг и прочих буйных граждан он наловчился в два счета распознавать полоумных. А у этого типа, вне всяких сомнений, поехала крыша.

Не успели двое полицейских выйти из автомобиля, как мужчина в шортах осел на дорогу и свернулся клубком, что-то невнятно бормоча. Он казался измотанным и, похоже, страдал от обезвоживания, поэтому молоденький патрульный, проигнорировав брезгливый взгляд напарника, дал ему попить, достав бутылку воды из кармана на дверце машины.

После этого слова мужчины в шортах наконец удалось разобрать.

– Я потерял жену, – повторял он. – И сына.

Мужчину звали Стефано Мауджери. Этим утром он с семьей отправился на пикник за несколько километров отсюда, в Пратони-дель-Виваро. После раннего обеда он задремал, убаюканный свежим ветерком. Когда он проснулся, оказалось, что жена и сын исчезли.

Три часа он бродил кругами, безуспешно разыскивая своих, и в итоге, совершенно потерявшись и едва не свалившись с солнечным ударом, оказался на обочине дороги. Пожилой полицейский, слегка сбитый с толку, спросил Мауджери, почему он просто не позвонил жене на мобильник, на что тот ответил, что звонил, пока его телефон окончательно не разрядился, но все время попадал на автоответчик.

Теперь пожилой полицейский смотрел на Мауджери уже с меньшим скептицизмом. На срочных вызовах ему не раз приходилось выслушивать истории про сбежавших с детьми под мышкой благоверных, вот только до сих пор еще ни одна дамочка не бросала супруга посреди поляны. По крайней мере, если оный супруг был жив.

Патрульные отвезли Мауджери обратно к площадке для пикника. Там никого не оказалось. Любители отдыха на природе разъехались по домам, и только принадлежащий Мауджери серый «фиат-браво» одиноко стоял невдалеке от разложенной на траве пурпурной скатерти с остатками еды и игрушкой из мультика «Бен Тен» – способным перевоплощаться во всевозможных космических монстров юным супергероем.

Этот Бен Тен на их месте превратился бы в гигантскую муху и пролетел над лугами в поисках пропавших, однако патрульным не оставалось ничего иного, как позвонить в участок и поднять тревогу, инициировав одну из самых масштабных поисковых операций в этой местности за последние годы.

Тогда-то в дело и вступила Коломба. Ее ждал первый после долгого перерыва рабочий день. И явно один из худших.

2

Поджарая, широкоплечая, скуластая Коломба, казавшаяся чуть старше своих тридцати двух лет из-за пролегших вокруг ее зеленых глаз преждевременных морщинок, неизменно притягивала внимание. Один ее любовник как-то заметил, что у нее лицо воительницы, способной скакать на коне без седла и срубать ятаганом головы врагов. Тогда она лишь рассмеялась и оседлала его самого, да так, что у него захватило дух. Однако сегодня, сидя на бортике ванны и не отрывая взгляда от зажатого в руке мобильника, на экране которого высвечивалось имя Альфредо Ровере, она чувствовала себя скорее жертвой, чем воительницей. Начальник мобильного отряда сыскной полиции Ровере, формально остававшийся ее наставником и руководителем, звонил вот уже в пятый раз за последние три минуты: она ни разу не взяла трубку.

До сих пор в накинутом после душа халате, Коломба уже безбожно опаздывала на ужин к друзьям, прийти на который согласилась после долгих колебаний. Выписавшись из больницы, она большую часть времени проводила в одиночестве. Из дому она выбиралась разве что утром, часто на рассвете, – переодевшись в спортивный костюм, она бегала по набережной Тибра, который протекал под окнами ее квартиры, расположенной в двух шагах от Ватикана.

На набережной приходилось всегда быть начеку: помимо выбоин в мостовой, она должна была огибать то собачье дерьмо, то крыс, молниеносно выскакивающих из куч гниющих отбросов, – однако Коломбу ничуть не раздражали ни крысы, ни выхлопные газы проносящихся над ее головой машин. Хоть туристам этого и не понять, она любила Рим именно за грязь и скверну. После пробежки Коломба иногда заходила за продуктами в мини-маркет на углу, который держали двое выходцев из Шри-Ланки, а по субботам даже добиралась до книжного киоска на площади Кавур, где набивала сумку подержанными книгами – классикой, детективами и любовными романами, которые читала на неделе. Почти ни одну из этих книг она не дочитывала до конца. Слишком запутанные сюжеты сбивали ее с толку, а слишком незамысловатые наводили сон. Ни на чем она не могла сосредоточиться по-настоящему. Временами ей казалось, что все попросту проходит мимо нее.

Не считая продавцов, Коломба могла за несколько дней не перекинуться словом ни с одной живой душой. Разумеется, она общалась с матерью, но ту достаточно было слушать, и за весь разговор не открыть рта. Изредка ей еще позванивали пара друзей и коллег. В редкие минуты самокопания Коломба понимала, что перегибает палку. От одиночества она не страдала, ей всегда было комфортно одной, но теперь она как будто стала безразлична ко всему миру. Она знала: проблема в том, что с ней случилось, во всем виновата Катастрофа, – но, как ни старалась, не могла пробиться сквозь невидимую пелену, отделяющую ее от остального человечества. В том числе и поэтому она заставила себя принять сегодняшнее приглашение, но в итоге у нее не было сил даже выбрать подходящую одежду, в то время как ее друзья допивали уже по третьему коктейлю.

Дождавшись, пока телефон замолчит, она снова взялась за расческу. В больнице ее очень коротко обстригли, но сейчас волосы отросли почти до обычной длины. Коломба успела заметить, что в волосах пробивается первая седина, когда зазвонил домофон. На несколько секунд она замерла с расческой в руке, надеясь, что ей послышалось, но тут звонок раздался снова. Она выглянула из окна: внизу стояла патрульная машина.

«Вот дерьмо!» – подумала она, схватила мобильник и перезвонила Ровере.

Шеф ответил после первого же гудка.

– За тобой приехали, – сообщил он вместо приветствия.

– Вижу, не слепая, – процедила Коломба.

– Я хотел тебя предупредить, но ты не брала трубку.

– В душе была. И вообще, я на ужин опаздываю. Так что извините, но придется вам отправить водителя туда, откуда он приехал.

– Даже не хочешь узнать, почему я за тобой послал?

– Нет.

– Я все равно скажу. Мне надо, чтобы ты прокатилась в Пратони-дель-Виваро.

– Что там стряслось?

– Не хочу портить сюрприз.

– Одного сюрприза с меня достаточно.

– Следующий будет поинтереснее.

Коломба фыркнула:

– Послушайте, может, вы забыли, но я в административном отпуске.

– Хоть раз за все это время я тебя о чем-то просил? – посерьезнел Ровере.

– Нет, ни разу, – признала она.

– Может, я пытался тебя заставить раньше времени вернуться, уговаривал остаться на службе?

– Нет.

– Значит, ты не можешь отказать мне в этой просьбе.

– Хрена с два не могу.

– Ты мне правда нужна, Коломба.

По его голосу понятно было, что так и есть. Несколько секунд она помолчала. Похоже, ее загнали в угол.

– Это действительно так необходимо? – наконец спросила она.

– Само собой.

– И вы не хотите рассказать, в чем дело.

– Не хочу влиять на твою точку зрения.

– Мило с вашей стороны.

– Так что? Да или нет?

«Это последний раз», – подумала Коломба.

– Ладно. Но скажите своему человеку, чтоб перестал названивать в домофон.

Ровере отключился. На пару мгновений Коломба замерла, уставившись на телефон, потом предупредила уже смирившегося с ее отсутствием приятеля, что не придет, выслушала его вялые протесты и натянула потертые джинсы и толстовку с « Angry Birds » . В таком прикиде Коломбе и в голову не пришло бы явиться на службу. Поэтому она так и оделась.

Она схватила ключи с комода у входной двери и машинально проверила, пристегнута ли к ремню кобура. Пальцы ощутили только пустоту. Коломба сразу вспомнила, что со дня госпитализации ее табельный пистолет хранился в полицейской оружейной, и все-таки молодую женщину накрыло мерзкое чувство: словно споткнувшись о несуществующую ступеньку, она на миг перенеслась в прошлое, когда в последний раз потянулась за оружием, и это ощущение спровоцировало приступ паники.

Ее легкие тут же сжались, а по комнате замелькали стремительные тени. Неизменно оставаясь вне поля зрения, тени с визгом крались по стенам и половицам, а она не могла сфокусировать взгляд и лишь ловила их краем глаза. Коломба понимала, что тени ненастоящие, и все-таки чувствовала их каждой клеточкой тела. Ей стало страшно. От слепого, кромешного ужаса перехватило дыхание. Задыхаясь, она нащупала угол комода и с силой ударила по нему тыльной стороной ладони. Боль взорвалась в пальцах и ударом тока отдалась в руке, но растаяла слишком быстро. Она ударяла еще и еще, пока кожа на костяшке одного из пальцев не лопнула и разряд, подобно сердечному дефибриллятору, не запустил ее легкие. Коломба едва не захлебнулась воздухом. Наконец она начала дышать ровнее. Тени исчезли, ужас растаял ледяной испариной на затылке.

Она жива, жива. На протяжении следующих пяти минут она, опустившись на пол, твердила себе эти слова, пока они не обрели смысл.

3

Еще пять минут Коломба, не поднимаясь с коленей, восстанавливала дыхание. Последний приступ паники был у нее много дней назад – да нет, прошло уже несколько недель . Приступы начались сразу после выписки из больницы. Ее предупреждали, что такое может случиться – и частенько случалось с пережившими подобное, – однако, судя по рассказам, она ожидала скорее легкой трясучки и бессонницы. Но первый приступ походил на землетрясение и поразил ее до глубины души, а второй оказался еще сильнее. От нехватки кислорода она потеряла сознание и подумала, что умирает. Приступы повторялись все чаще, иногда до трех-четырех раз в день. Чтобы их спровоцировать, достаточно было всего лишь звука или, например, запаха дыма.

Психолог из больницы оставил ей свой номер на случай, если ей понадобится поддержка. Прямо-таки упрашивал к нему обратиться. Но Коломба не рассказала о приступах ни ему, ни кому-либо еще. Она пробила себе дорогу в мире мужчин, многие из которых предпочли бы, чтобы она приносила им кофе, а не раздавала распоряжения с пистолетом за пазухой, научившись скрывать свои слабости и переживания. И потом, в глубине души она верила, что получила по заслугам – в наказание за Катастрофу.

Заклеивая пластырем разбитую костяшку, Коломба хотела было снова набрать Ровере и послать его на хрен, но так и не решилась. Она постарается, чтобы их встреча была настолько короткой, насколько позволит элементарная вежливость, а потом вернется домой и отправит по почте заявление об отставке, которое давно ждет своего часа в ящике стола. А уж после решит, чем занять остаток жизни. Остается лишь надеяться, что она не станет, подобно некоторым вышедшим на пенсию коллегам, крутиться возле полицейского участка, лишь бы снова почувствовать себя в кругу семьи.

Бушующая на улице гроза словно сотрясала весь мир. Коломба накинула поверх толстовки ветровку и вышла из дому.

Ожидавший за рулем машины паренек выскочил под ливень, чтобы ее поприветствовать:

– Я агент Альберти Массимо, госпожа Каселли.

– Садись в машину, промокнешь, – сказала она, усаживаясь на пассажирское сиденье возле водителя.

На разыгравшуюся сцену с любопытством глазели из-под зонтов несколько соседей. Она переехала сюда недавно, и не все были в курсе ее профессии. А может, и никто, учитывая ее нелюдимость.

В автомобиле Коломба сразу почувствовала себя как дома: мелькающее отражение проблескового маячка на лобовом стекле, полицейская радиочастота и приклеенные к козырьку фотографии разыскиваемых преступников казались давно не виденными старыми знакомыми.

«Неужто ты и правда готова подать в отставку?» – спросила она саму себя. Нет, готова она не была. Но ничего другого не оставалось.

Альберти включил сирену и тронулся.

– Выруби, – фыркнула Коломба. – Мы не спешим.

– Мне приказано поторопиться, госпожа Каселли, – ответил Альберти, но послушно выключил сирену.

Это был светлокожий парнишка лет двадцати пяти с едва заметными веснушками. От него пахло лосьоном после бритья – аромат приятный, хоть и не слишком уместный в это время дня. Может, он таскал этот лосьон с собой и намазался специально, чтобы произвести на нее впечатление. Да и форма на нем была уж больно чистенькая и отутюженная.

– Ты новенький, что ли? – спросила она.

– Месяц назад закончил академию, госпожа Каселли, а до этого год прослужил в армии по контракту. Вообще-то, я из Неаполя.

– Поздновато ты начал.

– Если бы я провалил вступительный экзамен в прошлом году, то в этом уже не прошел бы по возрасту. Насилу успел.

– Ну, удачи тебе, – пробормотала она.

– Госпожа Каселли, можно вопрос?

– Давай.

– Как попасть в мобильный отряд?

Коломба скривилась. В мобильное спецподразделение мечтал попасть каждый второй патрульный.

– Во-первых, нужна рекомендация. Подаешь заявление начальству, проходишь обучение в криминальной полиции. Только если туда попадешь, заруби себе на носу, что там не так весело, как ты воображаешь. О нормальном рабочем графике можешь забыть.

– Позвольте спросить, а вам как удалось туда попасть?

– Сдала экзамен в Милане, два года прослужила в участке, потом перевелась в отдел по борьбе с наркотиками в Палермо. Четыре года назад, после назначения Ровере, меня тоже перевели в Рим в качестве замначальника.

– В убойный отдел?

– Послушай моего совета, не говори «убойный отдел», если не хочешь, чтобы все считали тебя пингвином . – «Пингвинами» называли желторотых новичков. – Ты кино насмотрелся. Мы – спецподразделение по расследованию убийств, о’кей?

– Простите, госпожа Каселли, – сказал Альберти. Когда он краснел, веснушки становились более заметными.

Коломба решила переключить его внимание.

– Как вышло, что ты разъезжаешь в одиночку? – спросила она.

– Обычно я патрулирую в паре с коллегой со стажем, но тут я добровольно вызвался участвовать в поисках. Это мы с напарником сегодня натолкнулись на Мауджери на провинциальной дороге.

– Просто представь, что я понятия не имею, о чем ты.

Альберти пояснил, в чем дело. Так Коломба узнала о мужчине в шортах и его исчезнувшем семействе.

– Вообще-то, в поисковой операции я не участвовал, а только съездил к ним на квартиру и подежурил возле дома, – закончил Альберти.

– Возле дома Мауджери?

– Да. Если жена и сбежала, то с собой она ничего не взяла.

– А соседи что говорят?

– Ничего толкового, госпожа Каселли, но болтовни я наслушался с три короба, – сказал Альберти и снова расплылся в улыбке. Он не пытался сохранить каменное выражение лица, как обычно делали пингвины, и это говорило в его пользу.

Коломба и сама невольно усмехнулась. После долгого перерыва соорудить на лице подобие улыбки стоило ей немалых усилий.

– Куда едем?

– Координационный центр поисковой операции находится на ипподроме в Виваро. Участвуем мы, карабинеры, пожарные и служба гражданской обороны. Ну и кучка добровольцев, которые в основном только путаются под ногами. Слухи уже поползли.

– Как обычно, – с досадой сказала Коломба.

– Была какая-то подвижка часа три назад. Я видел, как два «лендровера-дефендер» с несколькими полицейскими и магистратом направились в сторону Монте-Каво. Судья Де Анджелис, знаете такого?

– Да.

Судью она знала и была от него не в восторге. Франко Де Анджелис слишком уж обожал появляться на полосах газет. До пенсии ему оставалась всего пара лет. Поговаривали, будто он метит в Высший совет магистратуры и готов ради заветного назначения на все.

– Как далеко Монте-Каво от места пикника? – спросила она.

– Через лес километра два, а по дороге все десять. Хотите взглянуть на сводку? Распечатка в бардачке.

Помимо прочего, в документе были две взятые из «Фейсбука» фотографии пропавших. Лючия Балестри оказалась поблекшей тридцатидевятилетней женщиной с волнистыми черными волосами. Мальчишка был пухленький, в очках с толстенными стеклами. На снимке он сидел за школьной партой и не смотрел в объектив. Мальчику было шесть с половиной лет. Звали его Лука.

– Пешком до Монте-Каво – не ближний свет. Неужели их с матерью никто не видел?

– Насколько мне известно, нет.

Снова зарядил дождь, и движение тут же замедлилось, но с помощью мигалки они разверзли море машин, словно Моисей воды, и за полчаса добрались до съезда на Веллетри. На глаза Коломбе стали попадаться снующие туда-сюда полицейские автомобили и фургоны службы гражданской обороны, которые по приближении к ограде ипподрома слились в сплошной поток. Конный клуб представлял собой цепочку непритязательного вида одноэтажных построек, возведенных вдоль скаковой дорожки.

Машина с черепашьей скоростью тащилась по дороге, загроможденной служебными и гражданскими автомобилями, автобусами карабинеров, каретами «скорой помощи», автоцистернами пожарных и даже парочкой фургонов телевизионщиков со спутниковыми антеннами на крышах и полевой кухней, над которой поднимался густой столб дыма.

«Только тира да аттракционов не хватает», – подумала Коломба.

Альберти притормозил за каким-то трейлером.

– Приехали, госпожа Каселли, – сказал он. – Господин Ровере ждет вас в оперативном центре.

– Ты там уже побывал? – спросила она.

– Да.

– Проводи меня, так быстрее будет.

Оставив машину на ручнике, Альберти повел Коломбу между заброшенных с виду построек. Оттуда доносилось конское ржание, и ей оставалось лишь надеяться, что навстречу им не вылетит какая-нибудь обезумевшая от грозы лошадь. Они подошли к одному из строений, которое охраняли двое полицейских в форме. Те кивком поприветствовали Альберти и проигнорировали Коломбу, приняв ее за штатскую.

– Жди здесь, – сказала она и без стука распахнула дверь, на которой висела бумажка с надписью «ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИЦИЯ. БЕЗ ДОКЛАДА НЕ ВХОДИТЬ».

Она вошла в заставленное металлическими стеллажами помещение архива. За четырьмя необъятными конторками расположились полдюжины агентов в форме и в штатском, каждый из которых говорил по рации или по телефону. Над развернутой на столе картой склонился Альфредо Ровере – невысокий мужчина лет шестидесяти с аккуратно зачесанными назад редеющими седыми волосами. Она заметила, что его ботинки и брюки по колено забрызганы грязью.

Сидевший у входа полицейский поднял глаза и узнал Коломбу.

– Госпожа Каселли! – вскочив, воскликнул он.

Коломба не помнила его имени – только позывной «Арго-03», который он использовал на смене. Все тут же умолкли и уставились на нее.

Коломба через силу улыбнулась и взмахом руки показала им, чтобы возвращались к работе.

– Пожалуйста, не обращайте на меня внимание.

Арго пожал ей руку:

– Госпожа Каселли, как поживаете? Нам вас не хватало.

– А вот я по вас не скучала, – неловко пошутила она.

Арго снова взялся за телефон, и вскоре гомон возобновился. Из реплик полицейских она поняла, что вдоль дороги выставлены посты. Странно. Это не входит в стандартную процедуру при розыске пропавших.

Ровере подошел к Коломбе и, глядя ей в глаза, слегка сжал ее плечи. Его дыхание отдавало табаком.

– Отлично выглядишь, Коломба. Правда.

– Спасибо, – ответила она.

Ровере, в свою очередь, показался ей усталым и постаревшим. Под глазами у него набухли мешки, и ему явно не помешало бы побриться.

– Что происходит?

– Все-таки любопытно?

– Нисколько. Но раз уж я здесь…

– Скоро сама увидишь. – Он взял ее под руку и развернул к двери. – Надо найти машину.

– Моя осталась на въезде.

– Не пойдет, нужен джип.

Они вышли наружу, и прислонившийся к стене Альберти тут же вытянулся по стойке смирно.

– Ты еще здесь? – спросил Ровере.

– Это я попросила его подождать, – вмешалась Коломба. – Надеялась скоро вернуться домой.

– Умеешь водить внедорожник? – спросил паренька шеф.

– Да, господин Ровере.

– Тогда вернись ко въезду и раздобудь джип. Мы тут подождем.

Альберти поспешно повиновался. Стоя под запрещающим знаком, Ровере закурил сигарету.

– Едем в Монте-Каво? – спросила Коломба.

– Вот так и пытайся ничего не рассказывать тебе заранее. Вечно ты все разнюхаешь, – отозвался он.

– Вы думали, я не догадаюсь побеседовать с водителем?

– Было бы неплохо.

– Ну и что там такое?

– Хочу, чтоб ты увидела своими глазами.

Едва не столкнувшись с мотоциклом дорожной полиции, во двор задним ходом въехал «дефендер».

– Наконец-то. – Ровере подхватил Коломбу под руку и повел к машине.

Она нетерпеливо вырвалась:

– Мы что, куда-то опаздываем?

– Да, еще полчаса, а то и меньше, и нам будут весьма не рады.

– Почему это?

– Могу поспорить, ты и сама догадаешься.

Ровере открыл перед ней дверцу машины.

– Я всерьез подумываю вернуться домой, – не шелохнувшись, сказала Коломба. – С детства терпеть не могла загадок.

– Обманщица! Тогда бы ты выбрала другую профессию.

– Это я и собираюсь сделать.

– Значит, ты точно решила? – вздохнул он.

– Абсолютно.

– Ладно, потом обсудим. Садись давай.

Смирившись, Коломба уселась сзади.

– Умница, – сказал Ровере, забираясь на переднее сиденье.

Следуя указанием Ровере, Альберти вырулил с территории ипподрома на дорогу Виваро, меньше чем через пять километров свернул на улицу деи Лаги и наконец выехал на шоссе, ведущее к коммуне Рокка-ди-Папа. Промелькнули последние домишки и забегаловка, где под навесом на веранде, попивая кофе, курили полицейские. Все гражданские как сквозь землю провалились. На глаза попадались лишь люди в форме и военные автомобили. Проехав еще километр, они выехали на дорогу к Монте-Каво.

Наконец они остановились: вокруг не было ни души. Где-то в конце тропинки сквозь кроны погруженных в сумрак деревьев просвечивали лучи прожекторов.

– Дальше пойдем на своих двоих, для джипа здесь слишком узко, – сказал Ровере и достал из багажника два ручных фонарика.

– Мне что, искать спрятанные записки?

– Не отказался бы хоть изредка получать столь явные подсказки. – Он протянул ей фонарик.

– Какие еще подсказки?

– Имей терпение.

Они пошли по тропе меж деревьев, ветви которых сплелись в зеленый свод. Теперь, когда дождь перестал, наступила почти полная тишина, в воздухе веяло влажностью и гниющей листвой. Запах напомнил Коломбе, как в детстве они вместе с дядюшкой (ныне давно покойным) ходили по грибы. Ей так и не удалось припомнить, нашли ли они тогда хотя бы парочку.

И без того запыхавшийся от ходьбы Ровере снова закурил.

– Вот она, Священная дорога, – произнес он.

– Вы о чем? – спросила Коломба.

– Эта дорога когда-то вела к римскому храму. Видишь? Еще можно различить древнюю кладку. – Ровере навел фонарик на серые, стертые от времени базальтовые плиты. – Три часа назад одна из поисковых групп прошла по этой аллее до обзорной площадки.

– Какой обзорной площадки?

Ровере направил луч фонарика на темнеющие впереди деревья:

– Вон той.

Коломба, пригнувшись, пробралась сквозь заросли, и перед ней открылась просторная каменная терраса, огражденная железным парапетом. Десятью метрами ниже простиралась заросшая соснами и каменными дубами поляна. Между узкой дорожкой и деревьями были припаркованы два «дефендера» и полицейский фургон для перевозки технического оборудования. Снизу доносился приглушенный рокот дизельного генератора, от которого работали прожектора, и отзвуки голосов.

– Ребята заметили их по чистой случайности. – Ровере показал куда-то вниз, и она посветила за парапет.

На краю темноты мелькнул светлым бликом одинокий камень. Поначалу ей показалось, что за кустарник зацепился пластиковый пакет. Выхватив его из сумрака лучом фонарика, она поняла, что приняла за пакет пару свисающих с ветки и медленно покачивающихся на ветру бело-синих кроссовок. Даже на расстоянии видно было, что обувь детская, не больше двадцать восьмого или тридцатого размера.

– Значит, мальчик там упал? – спросила Коломба.

– Присмотрись получше.

Приглядевшись, она заметила, что кроссовки не просто зацепились, а привязаны за шнурки. Она обернулась и посмотрела на Ровере:

– Кто-то их сюда повесил.

– Именно. Поэтому группа спустилась. – Он указал на тропинку. – Можешь пройти здесь, только поосторожнее, спуск крутой. Один из ребят лодыжку подвернул.

Ровере пошел впереди, заинтригованная Коломба невольно двинулась следом. Кто повесил там кроссовки? И зачем?

Внезапный порыв ветра обдал ее водяными брызгами, и Коломба вздрогнула. Легкие сжались.

«Не хватит ли приступов на сегодня? – подумала она. – Вот вернешься домой и паникуй сколько хочешь. Можешь даже поплакать опять. Только, пожалуйста, не сейчас».

Она сама не знала, к кому обращается, и понимала только, что здешняя атмосфера начинает действовать ей на нервы. Ей захотелось как можно скорее уехать. Пройдя мимо деревьев, они оказались на заросшей чахлым кустарником и ежевикой крутой насыпи, размеченной полукругом из крупных камней. Возле одного камня собралось человек десять, включая Франко Де Анджелиса и замначальника Центрального следственного управления Марко Сантини. У подножия валуна что-то фотографировали два типа в белых комбинезонах. На груди у них красовалась эмблема отдела анализа тяжких преступлений, и Коломба разом все поняла. В глубине души она предчувствовала это с самого начала. Ведь поиск пропавших – не ее конек, она занимается расследованием убийств. Она подошла поближе. Валун отбрасывал темную заостренную тень на скорченную на земле фигурку.

«Только бы не ребенок», – мысленно взмолилась Коломба. Ее молитва была услышана.

Труп принадлежал женщине. Она была обезглавлена.

4

Тело лежало на животе: ноги скрещены, одна рука поджата под себя, другая обращена ладонью к небу. Шея оканчивалась зияющей бордовой раной. В свете прожекторов поблескивала влажной белизной обнаженная кость. На расстоянии метра лежала голова, обращенная лицом к телу.

Подняв взгляд от трупа, Коломба обнаружила, что остальные смотрят на нее.

Сантини, пятидесятилетний мужчина спортивного телосложения с тонкими усиками, был явно взбешен.

– А тебя кто сюда звал? – спросил он.

– Я, – ответил ему Ровере.

– И с какой стати, осмелюсь спросить?

– Для повышения квалификации.

Сантини воздел руки к небу и отошел прочь. Коломба пожала руку судье.

– Славно, славно, – рассеянно проговорил тот и почти тут же под благовидным предлогом удалился, утащив за собой Ровере.

Издалека Коломба видела, как они вполголоса о чем-то спорят.

Остальные – кое-кто ее узнал, а другие о ней только слышали – продолжали глазеть на нее, пока к ней на выручку не пришел, материализовавшись из сумрака, Марио Тирелли. Судмедэксперт был высоким сухопарым человеком в рыбацкой панаме. Он жевал лакричный корень. Тирелли неизменно имел при себе запас лакрицы в серебряном портсигаре, который был едва ли не старше его самого.

– Как ты? – сжав ее ладонь ледяными руками, спросил он. – Я страшно соскучился.

– И я по тебе, – откликнулась Коломба. – Я до сих пор в отпуске, так что не больно-то радуйся.

– Тогда что ты забыла здесь в такую погодку?

– Как видно, я позарез понадобилась Ровере. Лучше расскажи, что тут делают они .

– Ты про управление или про аналитиков?

– Да про всех. По идее, они должны заниматься организованной преступностью или серийными убийствами. А тут всего один труп.

– Строго говоря, если повелит начальство, они хоть пропавших кошек будут разыскивать.

– А Де Анджелис – закадычный дружок Сантини.

– И они охотно друг друга прикрывают. Видимо, криминалистам Сантини не доверяет, вот и приволок этих клоунов в белых комбинезонах. Если ему повезет, не придется ни с кем делить лавры.

– А если не повезет?

– Свалит все на вас.

– Вот же дерьмо сволочное!

– Сантини в своем репертуаре. А ты бы лучше отдыхала, чем в это дерьмо вляпываться.

– Да и ты тоже. Ты разве не вышел на пенсию?

– Я тут в качестве консультанта. Мне не по нраву сидеть дома и читать детективы, а кроссворды решать я не умею, – улыбнулся Тирелли. Он был бездетным вдовцом и предпочел бы умереть со скальпелем в руке. – Хочешь, расскажу про эту женщину, или так и будешь делать вид, что тебе все до лампочки?

– Выкладывай.

– Ее обезглавили холодным оружием с изогнутым клинком. Чтобы отделить голову от туловища, убийца нанес как минимум четыре-пять ударов между вторым и третьим шейным позвонком. Скорее всего, смертельным оказался уже первый удар, нанесенный под затылочную кость, когда женщина еще стояла.

– То есть ее ударили сзади.

– Судя по направлению удара, да. Она моментально потеряла сознание и через минуту умерла. Судя по степени трупного окоченения, убийство произошло сегодня после полудня, но из-за дождя время точно не определить. Я бы сказал, между тринадцатью и восемнадцатью часами. Вот увидишь, умники-аналитики назовут время смерти с точностью до секунды, – язвительно добавил он.

– Никаких следов борьбы, – сказала Коломба. – Она явно доверяла убийце, иначе успела бы хоть немного обернуться до убийства.

– Он напал неожиданно и окончательно обезглавил ее после того, как она упала на землю.

Воспользовавшись тем, что Сантини и прочие отошли от трупа, Коломба вернулась, чтобы повнимательней взглянуть на тело. Она осмотрела его машинально, почти не задумываясь, что делает. Тирелли последовал за ней.

– Одежду с нее не снимали и не одевали ее заново, – произнесла Коломба. – Признаки посмертного изнасилования отсутствуют.

– Согласен.

Она рассмотрела голову вблизи. Глаза повреждены не были.

– Никаких признаков проникновения в рот и уши.

– Слава тебе господи…

– Думаешь, мальчик все видел?

– Пока неизвестно. Его еще не нашли.

– Его похитил убийца?

– По всей вероятности.

Коломба покачала головой. Она терпеть не могла, когда в такие дела оказывались замешаны дети. Обернувшись, она снова взглянула на место преступления:

– С сексом это не связано. Над телом не надругались.

– По-твоему, обезглавливание надругательством не считается?

– Помимо этого, признаки насилия отсутствуют, на женщине ни царапины.

– Может, ему хватило и того, что он натворил, – сказал Тирелли.

Не успела Коломба ответить, как один из прочесывавших кусты экспертов крикнул из зарослей:

– Эй! Сюда!

Все, включая в очередной раз пошедшую на поводу у собственных рефлексов Коломбу, кинулись к нему. Эксперт поднял садовый нож, держа его за лезвие кончиками затянутых в перчатку пальцев. Сантини нагнулся и пригляделся:

– На лезвии небольшие сколы, возможно от контакта с костью.

– Тебя ждет большое будущее в качестве заточника, – произнесла Коломба.

На скулах Сантини выступили желваки.

– Ты еще здесь?

– Нет, у тебя галлюцинации.

– Главное, ничего не трогай. Меньше всего нам нужно, чтобы ты и здесь облажалась.

К лицу Коломбы прилила кровь. Сжав кулаки, она шагнула вперед:

– А ну-ка повтори, урод.

Обнаруживший нож эксперт примирительно вскинул руку:

– Ладно вам, завязывайте с этим детским садом.

– Да она же психопатка, не видишь, что ли? – сказал Сантини.

Тирелли положил ладонь Коломбе на плечо.

– Оно того не стоит, – прошептал он.

Коломба медленно выдохнула:

– Пошел на хрен, Сантини. Делай свою работу и представь, что меня здесь нет.

Сантини хотел было ответить колкостью, но ничего достойного ему на ум не пришло. Он кивнул на нож:

– Может, это оно?

– Может, – отозвался Тирелли.

Эксперт провел по клинку ватной палочкой. Хлопок окрасился в темно-синий: кровь. Он убрал нож в пакет и снабдил соответствующим ярлыком. Лаборатории еще предстояло сопоставить кровь с ДНК жертвы, однако, по мнению Коломбы, вероятность ошибки стремилась к нулю. Тирелли последовал за экспертом, а Сантини, которого позвал какой-то полицейский в форме, исчез где-то в направлении дороги. Коломба осталась стоять возле кустов в одиночестве. Пока она прикидывала, не стоит ли послать все к чертям собачьим и вернуться к машине, из-за деревьев раздался шорох и прожектор выхватил из темноты бледное, покрытое испариной лицо Альберти. Он вытирал рот бумажной салфеткой.

Коломба поняла, что его стошнило, и пожалела, что бросила парня одного.

– Все нормально?

– Да, госпожа Каселли, – кивнул он, но голос выдавал его с потрохами. – Мне надо было…

– Да уж, представляю. Не переживай, со всеми бывает. Впервые видишь труп?

– Нет, – покачал головой Альберти. – Но такого еще не видел… А вы долго привыкали?

Не успела Коломба ответить, как ее позвал Ровере:

– Пошли, а то пропустишь последний акт спектакля.

Коломба похлопала Альберти по плечу:

– Побудь здесь.

Она подошла к бывшему начальнику, стоящему возле одного из самых отдаленных от места преступления валунов. Тела отсюда было не видно.

– О чем это вы?

Собравшаяся около погибшей группа полицейских словно чего-то ждала, особенно нервно улыбавшийся в пустоту Де Анджелис.

– Сейчас появится муж, – сказал Ровере.

Пару секунд спустя они услышали, как заглушили мотор. Из-за деревьев показался Сантини. Его сопровождали двое агентов в форме и недоуменно оглядывающийся по сторонам мужчина в шортах и грязной футболке.

Стефано Мауджери. Судя по изнуренному виду, Мауджери не покидал зоны поисков с момента исчезновения жены.

– Зачем эти кретины его сюда притащили? – спросила она. – Опознать тело можно и в морге, когда его приведут в божеский вид.

– Его не на опознание привезли, – отозвался Ровере.

Сантини и двое полицейских подвели Мауджери к валуну. Коломба увидела, как тот нерешительно замялся и наконец застыл как вкопанный.

– Что там за камнем? – спросил он.

«Боже, ему ничего не сказали», – подумала Коломба.

Сантини попросил Мауджери пройти вперед, но мужчина уперся, как гонимое на бойню животное.

– Нет, никуда я не пойду, пока вы не скажете мне, что там. С места не сдвинусь. Я отказываюсь идти.

– Там ваша жена, господин Мауджери, – пристально глядя на мужчину, сказал Сантини.

Мауджери покачал головой, начиная понимать:

– Нет…

Как потерянный, он оглянулся по сторонам. И побежал вперед. Через несколько метров ему преградил путь кордон окруживших тело полицейских. Когда мужчина заплакал, Коломба отвернулась.

5

– Поехали отсюда, – сказал Ровере за несколько минут до одиннадцати.

К этому времени Мауджеро, поддерживая за плечи, увели, а тело его жены начали упаковывать в пластиковый мешок. Коломба, Ровере и Альберти в полном молчании вернулись к машине.

Наконец джип двинулся. Первой нарушила тишину Коломба.

– Это был грязный трюк, – пробормотала она.

– Но ты ведь понимаешь, зачем они так поступили? – спросил Ровере.

– Не надо быть гением, чтобы догадаться, – сказала Коломба. У нее разболелась голова. Вот уже несколько месяцев она не чувствовала себя такой усталой. – Надеялись выбить из него признание.

Ровере постучал по плечу Альберти:

– Останови здесь.

Они притормозили у кафе, которое проезжали по дороге к Монте-Каво. Под навесом остался только заносивший внутрь столики и стулья хозяин.

– Ты же не откажешься от кофе, Коломба? – спросил Ровере. – А может, хочешь перекусить?

– Против кофе не возражаю, – солгала она.

Чего ей по-настоящему хотелось, так это вернуться домой и обо всем забыть. Почитать брошенную раскрытой на журнальном столике книгу – старое издание романа Джованни Верги «Дон Джезуальдо» – и прикончить дожидавшуюся в холодильнике бутылку «примитиво». Заняться чем-то нормальным, от чего не разило бы кровью и грязью.

Хотя кафе уже закрывалось, хозяин впустил их внутрь. Старая закусочная с деревянными столами и скамейками пропахла хлоркой и прогорклым вином. Внутри оказалось холоднее, чем снаружи. Несмотря на то что стояло лишь начало сентября, Коломбе показалось, что лето кончилось давным-давно. И что они очутились вдали от Рима.

Они сели за столик у окна. Ровере заказал американо и рассеянно крутил чашку в руках, глядя куда-то сквозь Коломбу.

– С чего они взяли, что убийца – муж? – спросила она.

– Во-первых, с женой и ребенком Мауджери никто в Пратони не видел, – ответил Ровере. – Все опрошенные свидетельствуют, что видели только его одного.

– Отчаявшийся отец, разыскивающий жену и сына, – гораздо более запоминающееся зрелище, чем обыкновенная семья на пикнике.

– Верно. Однако на данный момент все показания указывают в одном направлении. – Ровере постучал по губам ручкой кофейной ложки. – Во-вторых, в багажнике машины обнаружена кровь.

– По словам Тирелли, женщину убили у валунов, – возразила Коломба. – Обычно Тирелли ерунды не болтает.

– Кровь принадлежит ребенку. Буквально пара плохо отмытых капель. Отец ничего объяснить не может.

– Что еще?

– Мауджери поколачивал жену. В местный полицейский участок трижды поступали жалобы соседей. Месяц назад она попала в больницу со сломанным носом. Сказала, что поскользнулась на кухне.

Голова у Коломбы буквально раскалывалась на части. Чем больше она вникала в эту историю, тем более измаранной себя ощущала.

– Все сходится. Тогда какого хрена я здесь делаю?

– Подумай хорошенько. Женщина не оказала никакого сопротивления.

Мысли ее чуть прояснились.

– Она знала, что муж склонен к агрессии. Но повернулась к нему спиной и даже не попыталась убежать… – На мгновение задумавшись, Коломба покачала головой. – Согласна, это странно, однако подозрений от него не отводит. Можно найти тысячу объяснений.

– Со сколькими убийцами, которых можно отнести к психопатам или социопатам, ты имела дело? – спросил Ровере.

– Была у меня парочка, – преуменьшила она.

– И сколько из тех, кто убил кого-то из родственников, в итоге признались?

– Кое-кто так и не раскололся, – сказала Коломба.

– Но как бы они все ни отрицали, что-то в их поведении подсказывало тебе, что они виновны, правда?

Она неохотно кивнула:

– Лгать не так-то просто. Но домыслы не слишком хорошо смотрятся в полицейских отчетах.

– Да и в суде тоже… И все-таки ведут они себя не совсем естественно. То ляпнут что-то некстати, то сострят, когда должны бы плакать. То плачут, когда должны бы разозлиться. Даже тех, кто вытеснил из памяти момент убийства, можно поймать на непоследовательности. – Он помолчал. – Заметила что-то подобное, когда Мауджери увидел труп жены?

Коломба помассировала виски. Что происходит?

– Нет. Но я же с ним не говорила. Только видела, как он катается в грязи.

– Я присутствовал при первом допросе, когда еще ничего было не известно. Он не лгал.

– Хорошо. Значит, он невиновен. Рано или поздно Сантини и Де Анджелис это поймут и найдут настоящего убийцу.

Ровере тоскливо воззрился на нее:

– А как же мальчик?

– Думаете, он еще жив? – спросила Коломба.

– Думаю, такую вероятность нельзя отметать. Если отец невиновен, значит ребенка похитили с места убийства. А крови в багажнике отца найдется и другое объяснение.

– Если только он не свалился в какой-нибудь овраг, пытаясь сбежать.

– Тогда мы бы его уже нашли. Далеко ли убежит ребенок босиком?

– Как бы там ни было, Сантини наверняка его разыскивает, – произнесла Коломба. – Он же не конченый тупица.

– У Сантини и Де Анджелиса уже есть удобная им версия событий. Будут они, по-твоему, брать в расчет обстоятельства, которые ей противоречат? Я имею в виду сейчас, а не через неделю и не через месяц.

– Вряд ли, – признала она.

– И что станется с мальчиком за это время?

– А вам-то что?

Ровере скривился:

– Я же не робот какой-то.

– Но и не вчера родились. – Коломба подалась к нему. – Вас поставили во главе спецподразделения, потому что вы не только отличный полицейский, но и умеете просчитывать ходы наперед. А совать нос в чужое расследование – плохой ход.

– А кто сказал, что я намерен совать туда свой нос? – спросил Ровере.

Коломба треснула ладонью по столу:

– Твою мать! Так это меня вы решили бросить на растерзание?

– Вот именно, – невозмутимо ответил Ровере.

В прошлом у Коломбы не раз случались размолвки с шефом. Как-то раз они настолько поцапались, что дело дошло до криков и хлопанья дверьми. Но никогда еще он так с ней не обходился.

– Напрасно вы затеяли эту поездку.

– Ты сама сказала, что планируешь подать в отставку, значит терять тебе нечего. Ты могла бы совершить доброе дело ради этого мальчишки.

Не в силах усидеть на месте, Коломба вскочила и отвернулась к окну. Прислонившийся к джипу Альберти зевал так широко, что, казалось, вот-вот свернет себе челюсть.

– Ты передо мной в долгу, Коломба, – добавил Ровере.

– Почему вы так настаиваете, чтобы за дело взялась именно я?

– Знаешь, кто возглавляет управление? – вздохнул Ровере.

– Скотти, если ничего не изменилось.

– В следующем году он выходит на пенсию. Знаешь, кто главный претендент на его место?

– Да мне по фигу.

– Сантини. А знаешь, кого прочили на эту должность до него?

Коломба повернулась и ошеломленно посмотрела на шефа:

– Вас?

– Меня. После того что с тобой случилось, Сантини меня слегка обошел. Ладно, если бы человек был стоящий. Но Сантини попросту не справится.

– А я, значит, должна ради вас подсидеть Сантини, – с отвращением произнесла Коломба. Казалось, Ровере преображается прямо на ее глазах. С этой стороны она еще никогда его не видела и даже представить не могла, что такое возможно. – Ради вашей карьеры.

– Если все пойдет хорошо, ты спасешь ребенка. Не забывай об этом.

– Если мальчик до сих пор жив и не погибнет, пока я его разыскиваю.

– В этом случае вина падет на того, кто запорол расследование.

– Де Анджелис будет в ярости, если я вмешаюсь.

– В иных обстоятельствах он мог бы добиться твоего отстранения или увольнения. Но в твоей ситуации ничего не сможет поделать, если только ты не нарушишь закон. В любом случае ты всегда можешь сказать, что вмешалась по собственной инициативе, потому что тебя задолбал Сантини, вот и все.

Коломба снова села и откинулась на спинку стула. Ее тошнило и от себя, и от начальника. Но в одном Ровере прав: она перед ним в долгу. В долгу, потому что он единственный, в чьих глазах она не увидела ни тени подозрения и недоверия после Катастрофы. Только скорбь.

– Я буду действовать как частное лицо? – спросила она.

– При необходимости можешь предъявить удостоверение. Только не привлекай к себе внимания: если что нужно, обращайся сразу ко мне.

– А если я что-то раскопаю?

– Я без лишнего шума передам информацию Де Анджелису.

– Стоит Де Анджелису заподозрить, что он поставил не на ту лошадку…

– И он ее тут же сменит, – продолжил за нее Ровере.

Коломба дотронулась до ноющего виска:

– Но ведь это невозможно. Одна я ничего не добьюсь.

Ровере поколебался, но Коломбе было ясно, что это всего лишь притворство. На самом деле у него был на все готов ответ.

«Неплохо он подготовился, чтобы использовать меня в своей проклятой войне», – подумала она.

– Есть один человек, который мог бы тебе помочь, – сказал Ровере. – Будь ты из тех полицейских, что дорожат своей карьерой, ты бы и близко к нему не подошла, да он, вероятно, тебя и не подпустил бы. Но в твоем случае…

– Кто это?

Ровере прикурил сигарету.

– Слышала о мальчике из силосной башни?

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть