Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Васек Трубачев и его товарищи
Глава 19. Срыв

Павел Васильевич все еще не возвращался.

Васёк нервничал, придирался к тетке.

– Может, и были письма, да ты потеряла их! – подозрительно говорил он.

Тетка обижалась:

– Да что я, голову, что ли, потеряла?

Писем не было.

Не зная, чем объяснить молчание отца, Васёк беспокоился. Иногда ему начинало казаться, что с отцом что-то случилось. Он просыпался ночью и, лежа с открытыми глазами, представлял себе всякие ужасы: то ему казалось, что отец, починяя паровоз, попал под колеса, то заболел и лежит где-нибудь в больнице.

Васёк плохо спал и в класс приходил хмурый и сонный.

* * *

В этот день Васёк Трубачёв дежурил. В паре с ним был Саша Булгаков.

– Давай так дежурить, чтоб ни сучка ни задоринки, – уславливались мальчики.

Первые три урока прошли без запинки. На большой перемене Сашу вызвала мать.

– Васёк, положи мел, вытряхни тряпку. Проверь, чтобы все было в порядке. Я сейчас! – крикнул он, убегая.

Васёк, закрывшись один в классе, протер парты, вытряхнул в форточку тряпку, сбегал за мелом, подлил в чернильницы свежих чернил. Когда Саша вернулся, осталось только подмести пол.

Пока дежурные наводили в классе чистоту, в укромном уголке раздевалки Русаков с расстроенным лицом говорил Мазину:

– Обязательно он меня вызовет! Пропал я, Колька!

На четвертом уроке был русский язык. Учитель сказал, что будет вызывать тех, у кого плохая отметка.

– Не надо было по собачьим следам рыскать. Взял бы да почитал грамматику… Я хоть по географии хорошо ответил, а ты что? – сердился Мазин. – Чересчур уж… Ни по одному предмету ничего не знаешь.

– По арифметике лучше тебя еще… Да все равно мне пропадать сегодня.

Мазин нахмурился:

– Я подскажу тебе.

Русаков махнул рукой:

– Будет мне дома! Отец еще, да мачеха…

– Да ведь она уже неделю у вас живет, и ничего еще не было.

– Придраться не к чему было. Она начнет разговаривать со мной, а я молчу… А сегодня… – Русаков покрутил головой и умоляюще посмотрел на Мазина: – Ты бы придумал что-нибудь, Коля.

– Придумаешь тут…

Оба мальчика постояли молча. Прислонившись к вешалке, Мазин задумчиво вертел чью-то пуговицу. Потом толстые вялые щеки его вдруг начали оживать, он выпятил вперед нижнюю губу и, притянув к себе товарища, зашептал что-то ему на ухо, а потом добавил вслух:

– Надо время затянуть, понимаешь… чтоб он не успел тебя спросить до звонка.

Русаков понятливо кивнул головой.

– А вдруг он меня первого? – испуганно спросил он.

– А вдруг пол провалится? – передразнил его Мазин.

В коридоре Леня Белкин, щупленький Медведев и Нюра Синицына наскоро проверяли свои знания.

– Только мне никто не подсказывайте, а то я собьюсь, – предупреждал Леня Белкин.

– А мне немножко, одними губами первое слово только… Подскажешь, Зорина? Ты близко к доске сидишь, – просил Медведев.

– Нет, я боюсь, я ни за что! – испуганно отговаривалась Лида. – Я ни губами, никак…

Синицына, закрыв глаза, громко повторяла правила грамматики.

Звонок рассадил всех по местам. Васёк привстал с парты. Все в порядке: тряпка, мел, чернильница… Он заметил на полу скомканную промокашку и погрозил ребятам кулаком: только бросьте еще!

Сергей Николаевич вошел в класс.

Мазин бросил быстрый взгляд на Русакова:

– Сергей Николаевич! Сейчас в пруду девочка утонула, в полынье…

Ребята живо повернулись к Мазину:

– Какая девочка?

– Маленькая?

– Где? Где?

Мазин откашлялся.

– Небольшая девочка… – Он еще раз откашлялся. – Годика три… Она так шла, шла, с саночками…

– Ой, с саночками!

Мазин привстал и обернулся к классу:

– Ну да, с саночками… Да как провалится вдруг… весь лед на пруду треснул под ней…

– Ой, бедненькая! – заволновались девочки. – Так сразу и провалилась?

– Поговорим об этом после уроков, – сказал Сергей Николаевич, усаживая Мазина движением руки и раскрывая классный журнал. – Синицына! – вызвал он.

Мазин хрустнул пальцами и уставился в потолок. Нюра обдернула под партой платье и с вытянутым лицом пошла к доске.

– А вы пишите в тетрадях, – сказал Сергей Николаевич, перелистывая учебник.

– У меня перо сломалось, – неожиданно заявил Русаков, поднимая вверх ручку.

Учитель вынул из бокового кармана коробочку и положил ее на стол:

– Пожалуйста, возьми себе перо.

Русаков толкнул Мазина и пошел к столу.

Мазин поднял руку.

– А у меня царапает, – сказал он.

– Пойди и ты к столу.

Учитель подошел к передним партам и спросил:

– Кто еще пришел в класс, не заготовив себе хорошее перо?

Трубачёв беспокойно заерзал на парте. Ребята молчали. Мазин за спиной Русакова протянул руку к доске, схватил мел и спрятал его в карман.

– Все с перьями? – еще раз спросил учитель.

– Все!

– Значит, только вот эти двое… – Учитель повернулся к Мазину и Русакову и вынул часы: – Вы отняли у нас три минуты. Сядьте оба.

Русаков и Мазин пошли к своим партам.

– Пишите, – сказал Сергей Николаевич: – «Колхозники рано начнут сев…»

Синицына беспокойно завертелась у доски. Она присела на корточки, пошарила руками по полу и, повернувшись к ребятам, вытянула в трубочку губы.

– Ме-е-ел! – раздался ее пронзительный шепот.

Васек поднял голову. Саша повернулся к нему и тихо спросил:

– Где мел?

– Я клал, – взволнованно ответил Васёк.

Сергей Николаевич постучал пальцами по столу.

– Ищи-и! – зашипели на Синицыну ребята.

Синицына испуганно развела руками.

Лицо Сергея Николаевича потемнело:

– Одинцов, сбегай за мелом, живо!

Одинцов опрометью бросился из класса.

– Кто сегодня дежурный?

Васёк встал, чувствуя, как кровь приливает к его щекам. Рядом встал Саша Булгаков.

Сергей Николаевич поднял брови:

– Трубачёв? Булгаков? Булгаков, ты к тому же и староста.

Саша вытянул шею и замер.

– Надо лучше знать свои обязанности, – резко сказал учитель. – Садитесь!

Не глядя ни на кого, Васёк опустился на место. Ему казалось, что сзади него перешептываются девочки. Неподалеку слышалось тяжелое дыхание Мазина – ему было жарко. Русаков, забыв обо всем на свете, считал минуты. Одинцов, запыхавшийся от бега по лестнице, принес мел и от волнения протянул его прямо учителю.

– Положи на место, – сказал Сергей Николаевич.

Синицына перехватила из рук Одинцова мел и, держа его наготове, таращила на учителя глаза.

– «Колхозники рано начнут сев…» – снова продиктовал учитель.

Урок пошел как обычно. Синицына разбирала предложения бойкой скороговоркой.

«И куда торопится, лягушка эдакая?» – с тревогой думал Русаков.

После Синицыной отвечал Медведев. Проходя мимо Зориной, он тихонько толкнул ее локтем. Лида замотала головой и заткнула уши.

– Что-нибудь случилось, Зорина? – спросил Сергей Николаевич.

Лида вскочила:

– Нет.

– Тогда сиди спокойно и не делай гримас, – отвернувшись, сказал учитель.

Лида села, боясь пошевельнуться. В классе было тихо. Сергей Николаевич вызывал, спрашивал, но ребята чувствовали, что он недоволен.

Звонок, как свежий студеный ручей, ворвался из коридора и разлился по классу.

Ребята облегченно вздохнули. Сергей Николаевич взял портфель.

Когда за ним закрылась дверь, ребята повскакали с мест и окружили Трубачёва и Булгакова:

– Что же вы? Как это вы?

– Не могли мел положить!

– Осрамили! Весь класс осрамили!

– Честное пионерское… – начал Саша и, возмущенный, повернулся к Трубачёву: – Я на тебя, как на себя самого, надеялся!

– А я что? Что я? – сразу вскипел Трубачёв.

– Ты сказал, что у тебя все в порядке, а сам…

– Что сам? – подступил к нему Васёк.

На щеках у него от обиды расплылись красные пятна.

– Дисциплина! – крикнул кто-то из ребят. – А сами еще всех подтягивают!

– И на девочек нападают, – пискнула Синицына.

– Молчите! – в бешенстве крикнул Васёк и обернулся к Саше: – Говори, что я сделал?

– Мел не положил, вот что!

– Кто не положил?

– Ты! – бросил ему в лицо Саша. – Весь класс подвел!

– Врешь! – топнул ногой Васёк. – Я все проверил, и все было, нечего на меня сваливать!

– Я не сваливаю. Я еще больше отвечаю! Я староста!

– Староста с иголочкой! Тебе только сестричек нянчить! – выбрасывая из себя всю накопившуюся злобу, выкрикнул Васёк.

– Трубачёв! – сорвался с места Малютин.

– А… ты так… этим попрекаешь… – Саша поперхнулся словами и, сжав кулаки, двинулся на Васька.

Тот боком подскочил к нему.

– Разойдись! Разойдись! – выпрыгнул откуда-то Одинцов.

Несколько ребят бросились между поссорившимися товарищами:

– Булгаков, отойди!

– Трубачёв, брось!

– Перестаньте! Перестаньте! – кричали девочки.

Валя и Лида хватали за руки Трубачёва. Одинцов держал Сашу.

– Ты мне не товарищ больше! Я плевать на тебя хочу! – кричал через его плечо Саша.

– Староста! – презрительно бросил Васёк, отходя от него и расталкивая локтями собравшихся ребят. – Пустите! Чего вы еще?

Сева Малютин загородил ему дорогу:

– Трубачёв, так нельзя, ты виноват!

Васёк смерил его глазами и, схватив за плечо, отшвырнул прочь. Класс ахнул. Надя Глушкова заплакала.

Валя Степанова бросилась к Малютину.

Васёк хлопнул дверью.

Мазин и Русаков стояли молча в уголке класса.

Когда Трубачёв вышел, Мазин повернулся к Русакову и с размаху дал ему по шее.

– За что? – со слезами выкрикнул Русаков.

– Сам знаешь, – тяжело дыша, ответил Мазин.

Ребята удивленно смотрели на них:

– Еще драка!

Но Мазин уже выходил из класса, спокойно советуя следовавшему за ним Русакову:

– Не реви, хуже будет.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть