«Но Прентис – изначальный план», – уже в сотый раз напомнила себе Софи, вытаскивая дневник памяти из тайника в нижнем шкафчике стола.
Алден дал ей бирюзовую книгу с серебряным лунным жаворонком на обложке после того, как она случайно собрала в бутылку квинтэссенцию – крайне опасный пятый элемент, который можно было получить только с одной из пяти ненанесенных на карты звезд, – и Алден раскрыл правду ее прошлого. Она была создана как проект «Лунный жаворонок», тайный генетический эксперимент «Черного лебедя», и после ее рождения в ее память вложили засекреченную информацию. Воспоминания всплывали, только когда их что-нибудь вызывало, так что она записывала в дневник памяти все сны, а также зацепки, которые могли вывести на след похитителей, и воспоминания, которые она восстанавливала в чужих разумах.
Перелистнув дневник на страницы Прентиса, она рассмотрела записанные кошмары, ощущая, как потные пальцы липнут к бумаге. Софи никогда еще не было так страшно, как в его мыслях, и она даже представить не могла, что Прентис захочет провести всю жизнь в таком состоянии.
«Но он не знает, в каком мире проснется», – напомнила себе Софи.
Многое изменилось с момента, когда Прентис потерял рассудок.
Прошли годы – больше десятилетия. Его сын, Вайли, вырос без него. А его жена…
Софи не знала подробностей – только то, что во время светового прыжка Сиры что-то пошло не так, и она исчезла.
А Прентис и не подозревал. Он проснется, ожидая увидеть ждущих его жену и сына. А вместо этого узнает, что жена мертва, а сына приютил и вырастил старый друг семьи.
Справится ли он с такой трагедией?
Или боль, вина и гнев вновь сломят его?
Софи вздохнула, убирая дневник.
Исцеление разумов становилось куда более мудреным, чем она думала. И, разумеется, «Черный лебедь» не дал никаких советов помимо «Жди указаний и придерживайся плана».
Разве что…
Софи подбежала к двери, распахнула ее и…
…врезалась в мускулистую гоблинскую грудь.
– Ау, – проворчала она, сжимая переносицу, которой ударилась. – Не обязательно запирать меня в комнате.
– Обязательно вообще-то. Я предположил, что ваша попытка сбежать – лишь вопрос времени.
– Я не сбегаю. Я хотела сходить в пещеры и посмотреть, не ответил ли «Черный лебедь» на мою записку.
– Так вы не собирались на обратном пути тайком заглянуть к Элвину?
– Зачем мне…
Сандор взял ее за запястье и указал на уродливую красноватую рану, о которой она позабыла.
– Да ерунда, – сказала Софи, пытаясь вырвать руку.
– Если вы не против, думаю, это мне решать.
Софи закатила глаза, когда Сандор принюхался к ране.
– Если ты меня лизнешь, я тебя пну.
– Как котенок пнет медведя, – но его улыбка пропала, когда он принюхался снова. – Это не простая рана.
– Наверное, он скрутил кожу, пока сжимал пальцы – а может, пока я пыталась вырваться, – ее младшая сестра раньше постоянно так делала. И кожа всегда горела, как от ожога.
Сандор нахмурился:
– Ладно, рана действительно похожа на поверхностную, так что ей хватит и мази. Но если она останется до завтра, то я настоятельно прошу заглянуть в здравпункт на обеденном перерыве. Хорошо?
Софи кивнула, надеясь, что какая-нибудь из миллиона припарок, хранимых Эдалин на случай «Чрезвычайной ситуации с Софи», поможет. У нее и так был рекорд по посещениям врача за год – а учебный год начался всего несколько недель назад.
– Теперь можно идти? – спросила она, высвобождая руку.
Сандор покачал головой:
– Я проверю пещеру. Вы останетесь здесь и обработаете рану, пока она не загноилась.
– Откуда мне знать, что ты не спрячешь ответ, если он тебе не понравится?
– Потому что тайны препятствуют вашей защите – и не важно, мои они или ваши. Нам нужно работать вместе. Я понимаю, вы не привыкли никому доверять, Софи. Но я на вашей стороне. Жаль только, вы в это не верите.
Софи коснулась края раны. Кожу и правда щипало. И она не особо-то и любила жуткую пещеру.
– Ла-а-а-а-а-а-адно.
– Хорошо. Вернусь через несколько минут, – произнес Сандор, уже направляясь к двери. – И надеюсь, что к этому времени вы уже будете сладко спать.
– День на дворе, – напомнила Софи.
– Самое время вздремнуть. Поверьте – сон вам не помешает.
Он ушел, не успела Софи начать спорить, так что она поглядела на себя в ростовое зеркало, удивляясь теням под глазами.
– Ух, ты что, подралась с подушкой? – спросила Вертина, и ее личико проявилось в верхнем углу зеркала.
Софи знала, что спектральные зеркала всего лишь запрограммированы эльфами. Но она всегда поражалась, насколько живой казалось Вертина – и как сильно хотелось пройти сквозь стекло и ее удушить. Если бы Вертина не была близкой подругой Джоли, Софи бы оставила надоедливое болтливое зеркало пылиться на веки вечные.
– Тебе бы попробовать блестящие румяна, – сказала ей Вертина, отбрасывая назад свои длинные черные волосы. – С Джоли они творили чудеса – а я таких кругов под глазами, как у нее, ни у кого не видела.
– У Джоли были проблемы со сном?
– Да, под конец. Но тогда…
– Тогда что? – спросила Софи.
– Никогда не думала о золотых тенях? Они бы очень подчеркнули блики в этих твоих ненормальных глазах.
– Тогда что? – надавила Софи.
Она несколько недель пыталась выведать у Вертины что-нибудь, но пока что получала только надменные советы по макияжу.
Вертина прикусила губу.
– Я… не могу сказать. Джоли просила никому не рассказывать, даже если ее не станет. Особенно если ее не станет.
– Погоди, хочешь сказать, она знала, что может умереть?
Вертина пискнула и спряталась за своими волосами.
– Я ничего не могу больше рассказать. Только если…
– Только если что? – спросила Софи.
– Если не знаешь, то ничем помочь не могу.
– Да что это вообще значит?! – воскликнула Софи, но ей было плевать, услышал ли ее кто. Какая вообще разница.
– Прости, – произнесла Вертина, и говорила она будто бы искренне. – Больше я ничего сказать не могу. И так уже, наверное, слишком много рассказала.
Она исчезла с тихим щелчком.
Софи смотрела в пустое зеркало, не зная, чему сильнее удивляться – тому, что Вертина сама себя выключила, или тому, что она и правда хранила важный секрет.
Видимо, был какой-то пароль – или что-то, что нужно было показать Вертине, чтобы она все рассказала. Софи пыталась додуматься, что это, пока обыскивала большой шкаф из черного дерева в своей ванной на предмет мази для запястья. У Эдалин были куплены «Волдырный взрыв», «Ссадины и царапины» и «Убеждение натертостей». Но Софи взяла «Горшочек для синяков» и, надеясь, что в нем нет никакой мочи животных, намазала желтоватый бальзам на запястье.
Крем, впитываясь, покалывал, будто Софи терла кожу колючками. И чем больше проходило времени, тем жарче становились уколы, пока Софи наконец не сдалась и не смыла мазь мылом и холодной водой.
– Как ваша рана? – спросил Сандор, отчего она так дернулась, что облилась.
– Простите, – сказал он, передавая ей одно из мягких, как перышко, полотенец. – Я думал, вы слышали, как я вошел.
– Вообще-то ты довольно тихо ходишь, несмотря на огромные гоблинские ноги.
– У меня не огромные гоблинские ноги.
Софи поставила ногу рядом с его – разница была как между ящеркой и динозавром.
– Ладно, возможно, – сдался Сандор. – Дайте посмотреть запястье.
Софи неохотно вытянула руку, демонстрируя еще больше покрасневший рубец.
– Видимо, взяла не ту мазь – но я сейчас попробую другую. Просто пусть кожа немного отдохнет.
– Если к утру лучше не станет…
– Знаю, знаю. Так что ты нашел в пещере?
Сандор вытащил из кармана прозрачный стеклянный сосуд со свернутой внутри запиской. Пробка была запечатана воском с символом лебедя – черной завитушкой, похожей на лебединую шею.
– Я не стал открывать без вас, – сказал он, когда она выхватила сосуд и сковырнула печать.
С сердцем, колотящимся в ушах, Софи откупорила флакон. Она получила от «Черного лебедя» уже кучу записок, но в этот раз все казалось серьезней.
В этот раз они отвечали ей.
Но ее радость быстро испарилась, едва она прочла аккуратно выведенное послание:
Просьба отклонена ради твоего же блага.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления