Меня зовут Наталис Дельпьер. Я родился в 1761 году в деревне Гратпанш, в Пикардии[1]Пикардия — историческая область на севере Франции в бассейне реки Сомма. Главный город — Амьен.. Отец мой день-деньской гнул спину на пашне у маркиза[2]Маркиз — почетный титул, наследственный или присваиваемый отдельным лицам для подчеркивания их особого привилегированного положения. В табели о рангах занимает место между герцогом и графом. В настоящее время титулы сохранились в Великобритании и некоторых немногочисленных странах. д’Эстреля. Мать по мере сил помогала ему, я и сестры тоже. Никакого состояния у нас не было. Не надеялись мы разбогатеть и в будущем. Кроме земледельческих забот, отец еще и пел в церковном хоре, имея мощный голос, хорошо слышный даже за пределами примыкавшего к храму кладбища. Так что он вполне мог бы стать приходским священником[3]Приходский священник — низшая должность духовного лица православного вероисповедания, имеющего право совершать церковные обряды в одном или нескольких приходах, т. е. конкретных церквах. (как у нас говорится — крестьянином, понюхавшим чернил), если бы умел хоть мало-мальски читать и писать. Единственное, что я от него унаследовал, — это громкий голос.
Недаром говорится: от трудов праведных не наживешь палат каменных.
Родители мои всю жизнь тяжко трудились и умерли в один и тот же год, в 1779-м. Царство им небесное!
В ту пору, когда произошли события, о которых я хочу рассказать, старшей из моих сестер, Фирминии, исполнилось сорок пять лет, Ирме — сорок, а мне — тридцать один год[4]Следовательно, действие романа происходит в 1792 году, в разгар Великой Французской буржуазной революции.. Когда родители скончались, Фирминия была замужем за уроженцем Эскарботена Бенони Фантомом, простым слесарем. Он так и не смог прочно встать на ноги, хотя знал толк в своем ремесле. Что касается детей, то их в 1781 году у них уже было трое, а через несколько лет появился и четвертый ребенок. Ну а Ирма так и осталась старой девой. А потому я не мог рассчитывать ни на нее, ни на Фантомов и должен был самостоятельно позаботиться о своей жизни. И мне удалось устроить ее и на старости лет даже помогать сородичам.
Но обо всем по порядку.
Сначала умер отец, а за ним, через полгода, и мать. Тяжелый удар, ничего не скажешь. Да, такова судьба! Приходится терять как тех, кого любишь всем сердцем, так и тех, к кому не испытываешь особой привязанности. И все же, когда и нам суждено будет уйти из жизни, давайте постараемся оказаться среди тех, кого любят.
Родительское наследство, за вычетом расходов на погребение, не превысило и ста пятидесяти ливров[5]Ливр — здесь: французская монета XVIII века, несколько меньше франка, содержала около 4,5 г серебра. — и это накопления после шестидесяти лет неустанных трудов! Все было честно поделено между мной и сестрами. То есть каждому досталось с гулькин нос.
Итак, я в свои восемнадцать лет очутился сиротой с какими-то двадцатью пистолями[6]Пистоль — испанская золотая монета, чеканившаяся с XVI века, равнялась 20-ти франкам. в кармане. Но я был сильным, крепко сбитым парнем, готовым взяться за любую тяжелую работу. К тому же еще и с громким голосом! Однако я не умел ни читать, ни писать, этому я выучился позднее, как вы узнаете ниже. Если сызмальства не научишься грамоте, она потом дается с большим трудом. И это всегда сказывается на умении излагать свои мысли. Читайте мое повествование — сами убедитесь!
Что мне было делать? Продолжить труд отца? До седьмого пота работать на других, взращивая на своем клочке поля лишь нищету? Незавидная перспектива, ради которой не стоило и стараться. Неожиданные обстоятельства все изменили.
Однажды в Гратпанш приехал кузен[7]Кузен — двоюродный брат (двоюродная сестра — кузина). нашего маркиза, граф[8]Граф — титул во Франции — низший, следующий за герцогом и маркизом. де Липуа. Офицер в чине капитана[9]Капитан — здесь: офицерский чин сухопутных войск большинства стран Европы и Америки, второй после лейтенанта, предшествующий полковнику. Возник во Франции в средние века. Обычно командовал ротой., служил в Лаферском полку[10]Ла-ферский полк — название происходит от имени французского городка Ла-Фер на реке Уаза, расположенного примерно в 150 километрах к северо-востоку от Парижа. Традиция давать воинским частям названия по месту их формирования или расквартирования существует и поныне во многих государствах.. Ему полагался двухмесячный отпуск, который он решил провести у своего родственника. По случаю его приезда устроили грандиозные охоты на кабанов, на лис с гончими псами и облавами. На празднествах веселились знатные кавалеры и великосветские красавицы, не говоря уже о самой маркизе д’Эстрель, которая была очень хороша собой.
Сам я, правда, видел только капитана де Линуа. Этот офицер держался с нами просто и охотно вступал в разговор. Вот тогда-то у меня и зародилась мысль стать солдатом. Право, что может быть лучше — жить трудом своих рук, когда руки эти прилажены к внушительному торсу! Впрочем, если отличаешься примерным поведением, храбростью и имеешь немного везения в придачу, если начинаешь маршировать с левой ноги и хорошо чеканишь шаг, нет причин не продвинуться на этом поприще.
Многие думают, что до 1789 года[11]14 июля 1789 года — начало революции во Франции (завершилась 27 июля 1794 года в результате контрреволюционного заговора). простой солдат (сын горожанина или крестьянина) никогда не мог стать офицером. Они заблуждаются.
Сначала, при решимости и умении держать себя, можно было без особого труда стать унтер-офицером[12]Унтер-офицер — общее название младшего командного состава во многих армиях мира.. Потом, при условии, что находился в этом чине десять лет в мирное время и пять лет — в военное, добивались офицерских эполет[13]Эполеты — погоны особой формы для парадного мундира, богато украшенные.. И вот так — из сержантов в лейтенанты, из лейтенантов в капитаны. Затем… стоп! Дальше хода не было. Однако и это уже хорошо.
Граф де Линуа во время охоты с облавами часто отмечал мое усердие и ловкость. Я, конечно, не обладал нюхом и понятливостью собаки. Однако в дни большой охоты никто не мог состязаться со мною как с загонщиком — я несся так, словно у меня горели пятки.
— Ты кажешься мне смелым и выносливым парнем, — сказал мне однажды граф де Линуа.
— Да, господин граф.
— И руки у тебя сильные?..
— Я выжимаю триста двадцать.
— Поздравляю!
Вот и весь был разговор. Но, как вы скоро увидите, дело на этом не кончилось. В то время в армии существовали особые порядки. Известно, как в нее проводился набор новых солдат. Каждый год вербовщики начинали рыскать по стране. Они больше накачивали вас вином, чем убеждали. Если парни учились грамоте, они подписывали бумагу. А нет — так и две скрещенные палочки годились. Это тоже означало подпись. Потом они получали положенные две монеты по сто ливров, которые пропивались прежде, чем попадали к ним в карман, собирали свою котомку и отправлялись умирать за отечество.
Устраивало ли это меня? Никоим образом! Я хотел служить, но не хотел продавать себя. Думаю, это понятно всякому, кто имеет хоть какое-то достоинство и самоуважение.
Итак, в те времена, когда офицер получал отпуск, он должен был но истечении срока вернуться, завербовав одного или двух рекрутов[14]Рекрут — новобранец в армии.. Унтер-офицеры тоже имели такое обязательство. Стоимость вербовки составляла тогда 20–25 ливров.
Это было мне хорошо известно, и я задумал кое-что. Когда отпуск графа де Линуа подошел к концу, юнец с громким голосом набрался смелости и предложил себя офицеру в качестве новобранца.
— Вот как? — удивился он. — Сколько же тебе лет?
— Восемнадцать.
— И ты решил стать солдатом?
— Если вам угодно.
— А! Тебя прельщает плата в двадцать ливров?..
— Нет, хочу служить родине. А поскольку мне стыдно продавать себя, я не возьму ваших двадцати ливров.
— Как тебя зовут?
— Наталис Дельпьер.
— Хорошо, Наталис, ты мне подходишь.
— Буду рад отправиться с вами, господин капитан.
— И если ты решительно настроен следовать за мной, ты далеко пойдешь!
— Я буду следовать с барабанным боем и зажженным фитилем!
— Но я собираюсь покинуть Ла-ферский полк и отплыть на корабле. Тебя не страшит море?
— Ничуть.
— Это хорошо. Тебе предстоит его переплыть. Знаешь ли ты, что там, за морем, сражаются[15]Речь идет о Войне за независимость в Северной Америке против английского колониального господства в 1775–1783 годах. В 1780 году на стороне американцев выступила (вслед за Испанией) и Франция., чтобы прогнать из Америки англичан?
— А что такое — Америка? — Я и вправду никогда ничего не слыхал об Америке.
— Такая страна у черта на куличках, — ответил капитан де Линуа, — страна, которая борется за независимость! Именно там два года назад заставил говорить о себе генерал Лафайет[16]Лафайет Мари-Жозеф-Поль-Ив-Рок-Жильбер-Метье, маркиз де (1757–1834) — еще до вступления Франции в войну отправился (1777 г.) в Северную Америку, получил там чин генерала. Вернувшись в 1781 году на родину, активно участвовал в подавлении революции.. И еще в прошлом году Людовик Шестнадцатый обещал ему военное содействие, пожелав прийти американцам на помощь. Сейчас туда должны отправиться граф Рошамбо[17]Рошамбо Жан-Батист-Донасиен (1725–1807) — граф, маршал Франции. В 1780 году с корпусом в шесть тысяч человек послан в Северную Америку, где отличился в боях. с адмиралом де Грассом[18]Грасс (1723–1807) — граф, французский адмирал, сражался в Америке вместе с Рошамбо. и шеститысячным войском. Я планирую отплыть с ним на пароходе в Новый Свет. Желаешь сопровождать меня? Тогда поедем вместе освобождать Америку!
«Поедем освобождать Америку!» Вот так, без лишних проволочек, я попал в экспедиционный корпус графа Рошамбо, высадившегося в 1780 году в Ньюпорте. Три года вдали от Франции… Я видел генерала Вашингтона[19]Вашингтон Джордж (1732–1799) — главнокомандующий американской армией в Войне за независимость, затем первый президент США (два срока). Вошел в историю как прогрессивный политический деятель. — гиганта ростом пять футов одиннадцать дюймов. Ноги, руки — как у великана! Он был в голубом мундире с замшевыми отворотами, с черной кокардой. Видел я и знаменитого моряка Поля Джонса[20]Джонс Джон Пол (1747–1792) — капитан американского флота, прославившийся дерзкими захватами судов неприятеля и нападениями на его порты. на борту «Добряка Ришара». И генерала Энтони Вайна, прозванного Бешеным. Я сражался во многих боях. Помню, как осенил себя перед первым выстрелом крестным знамением… Участвовал в сражении при Йорктауне[21]Йорктаун — город на восточном побережье Атлантического океана, недалеко от нынешней столицы США. Здесь генерал Вашингтон окружил главные силы англичан и 19 октября 1781 года вынудил их капитулировать., в Вирджинии, где наголову разбитый лорд Корнуоллис[22]Корнуоллис Чарлз (1738–1805) — генерал, командовал английскими войсками во время войны с Америкой. и сдался Вашингтону. Я возвратился во Францию в 1783 году. С какими достижениями? Я не получил в боях ни единой царапины, но остался простым солдатом, как и прежде. Что вы хотите от не умеющего читать!
Граф де Линуа вернулся из Америки вместе со всеми. Он хотел зачислить меня в Ла-ферский полк, где сам собирался продолжить службу. Но меня вдруг потянуло в кавалерию: с детства любил лошадей. Однако, чтобы получить чин офицера кавалерии, мне понадобится подняться на множество ступеней.
Я прекрасно знаю, что у пехотинцев очень завидная и выигрышная форма — напудренная косица, голубиные крылья и белые кожаные ремни крест-накрест на груди. Да что там говорить? Лошадь она есть лошадь, и, поразмыслив как следует, я обнаружил в себе призвание кавалериста.
Итак, поблагодарив графа де Линуа, порекомендовавшего меня своему другу полковнику де Лостанжу, я поступил на службу в Королевский пикардийский полк.
Я очень его люблю, свой замечательный полк, и да простят мне, если я буду говорить о нем с нежностью, быть может, смешной! Я сделал в этом полку почти всю свою военную карьеру, меня ценили начальники. В чем-чем, а в благоволении их ко мне я не испытывал недостатка, они буквально тянули меня за уши, как говорят у нас в деревне.
Кстати, через несколько лет, в 1792 году, Ла-ферскому полку судьбою было суждено повести себя столь странно в отношении австрийского генерала Болье[23]Болье Жан Пьер (1725–1819) — барон, австрийский генерал, участвовал в войне против революционной Франции, одержал ряд побед., что я никак не могу сожалеть о своем уходе из него. Больше я говорить об этом не буду.
Итак, возвращусь к Королевскому пикардийскому. Невозможно было найти ничего великолепнее. Он сделался моей семьей, вплоть до его расформирования. Я был там счастлив. Высвистывал все его уставные сигналы и позывные, ибо у меня была дурная привычка — постоянно свистеть сквозь зубы. Но мне это сходило с рук, вы же понимаете.
За восемь лет службы в полку я только и делал, что перебирался из одного гарнизона в другой. Мне ни разу не представилось случая вступить в перестрелку с неприятелем. Да! Есть своя прелесть в походной жизни, когда не приходится рисковать головой. И потом, познакомиться с новыми местами совсем неплохо для дремучего парня из Пикардии, а я таким и был. После Америки, прежде чем пройти семимильными шагами через всю Европу, не мешало познать и собственную страну. В 1785 году мы стояли гарнизоном в Саррлуи[24]Здесь и далее по тексту не комментируются имена реальных лиц, географических объектов, не играющих значительной роли в сюжете романа или только упомянутых в нем., в 1788 и 1791 годах — в Анжере, в 1792 году — в Бретани, Жосслене, Понтиви, Плоермеле и Нанте под началом полковников Серр де Гра, де Варднера, де Лостенда и Ла Рока, а в 1793 году — Ле Конта.
Однако я забыл сказать, что по закону, вступившему в силу 1 января 1791 года и видоизменившему структуру армии, Королевский пикардийский полк стал 20-м линейным кавалерийским. Такая организация просуществовала до 1803 года. Тем не менее полк не утратил своего прежнего наименования. Он остался Королевским пикардийским, хотя уже несколько лет, как во Франции больше не было короля.
Именно при полковнике Серр де Гра меня произвели в капралы[25]Капрал — первое унтер-офицерское звание., к величайшему моему удовольствию. При де Варднере парень из Пикардии стал сержантом[26]Сержант — звание, следующее за капральским и дающее возможность при определенных условиях стать офицером., — счастье, да и только! Я имел тогда на своем счету тринадцать лет службы, одну кампанию и ни одного ранения. Всякий согласится: неплохое продвижение по службе! Однако выше я подняться не мог, так как, повторяю, не умел ни читать, ни писать. К тому же я постоянно насвистывал, а унтер-офицеру мало пристало состязаться с дроздами.
Сержант Наталис Дельпьер! Разве тут нечем похвастать и погордиться? А потому я хранил в душе глубокую признательность полковнику де Варднеру, несмотря на его грубость и любовь к крепкому словцу! В день производства в сержанты эскадронные[27]Эскадрон — подразделение конницы, примерно соответствующее пехотной роте. солдаты расстреляли мой солдатский ранец, а я нашил на обшлага мундира галуны[28]Галун — нашивка из золотой или серебряной тесьмы на форменной одежде., которым, увы, никогда не суждено было дойти до локтя.
Мы стояли гарнизоном в Шарлевиле[29]Шарлевиль (Шарльвиль) — французский городок на севере страны, близ границы с Бельгией., когда я попросил и получил положенный мне двухмесячный отпуск. Вот историю этого отпуска я как раз и хочу изложить вам во всех подробностях, на что имеются свои причины.
С тех пор как я вышел в отставку, в Гратпанше по вечерам мне часто приходилось рассказывать о военных походах. Мои деревенские друзья или понимали все шиворот-навыворот, или не понимали ничего вовсе. То один заявлял, что я находился справа, когда я был слева, то другой утверждал, что я был слева, когда я находился справа. И тогда, между двумя стаканами сидра[30]Сидр — слабоалкогольное натуральное яблочное вино. или двумя чашками кофе, возникали нескончаемые споры. Особенно не могли прийти ни к какому согласию относительно того, что произошло со мной во время пребывания в Германии. Но поскольку я освоил грамоту, то решил сам взяться за перо и рассказать историю этого своего отпуска. Вот таким образом я и взялся за свои записки, хотя мне сейчас семьдесят лет. Но память у меня хорошая, и, когда я мысленно переношусь назад, в прошлое, я вспоминаю все достаточно четко. Так что этот рассказ я посвящаю своим друзьям из Гратпанша — Тернизьенам, Беттембо, Ирондахам, Пуантеферам, Кенненам и многим другим и надеюсь, что они не будут более спорить на мой счет.
Итак, я получил отпуск 7 июня 1792 года. Разумеется, тогда уже ходили кое-какие, правда еще очень неопределенные, слухи о войне с Германией. Говорили, что Европа, хотя это ее никоим образом не касалось, косо посматривает на то, что происходит во Франции. Король, правда, все еще находился в Тюильри[31]Тюильри — сад в центре Парижа; здесь, во дворце, содержался под домашним арестом после неудавшегося бегства в ночь на 21 июня 1791 года король Людовик XVI, еще не отрешенный от престола.. Однако в воздухе уже ощущалось 10 августа[32]10 августа 1792 года — начало восстания в Париже, свержение монархии, объявление короля низложенным. Через некоторое время Людовика заключили в тюрьму Тампль. и над страной начинали дуть республиканские ветры.
А потому я из предосторожности не счел нужным говорить, для какой цели взял отпуск. В действительности у меня было одно дело в Германии[33]Германия — с I века до н. э. название страны к северу от Дуная и к востоку от Рейна и Вислы. Это латинское наименование закрепилось за созданной в 1871 году империей., точнее — в Пруссии[34]Пруссия — германское герцогство, образовалось в 1525 году. Стало основой Германской империи, составив две трети ее территории и населения.. И в случае войны мне стоило бы большого труда оказаться на боевом посту. Но что вы хотите? Нельзя одновременно и в колокола звонить, и в шествии шагать.
Впрочем, я принял решение, если понадобится, сократить свой двухмесячный отпуск. Однако все же надеялся, что дела не примут самого плохого оборота.
Теперь же, в довершение того, что касается меня и моего славного полка, я должен в нескольких словах сказать вам следующее. Прежде всего вы узнаете, при каких обстоятельствах я научился читать, а потом и писать, что, в принципе, давало мне возможность стать офицером, генералом, маршалом Франции, графом, герцогом, принцем — совсем как Ней, Даву или Мюрат[35]Ней Мишель (1769–1815), Даву Луи Николá (1770–1823), Мюрат Иоахим (1767–1815) — ближайшие сподвижники и полководцы Наполеона I Бонапарта (1769–1821), властителя Франции (1799–1814 и 1815 гг.), выдающегося военачальника, подчинившего себе (на непродолжительное время) почти всю Европу. Потерпел жестокое поражение в войне с Россией в 1812 году, был низвергнут с императорского престола и умер в изгнании.. Однако на самом деле мне не удалось подняться выше чина капитана, что все же весьма и весьма неплохо для крестьянского сына и тоже крестьянина. Что же касается Королевского пикардийского полка, то достаточно будет нескольких строк, чтобы кончить его историю.
В 1793 году, как я уже говорил, нашим полковником был господин Ле Конт. В том же году полк, согласно декрету от 21 февраля, стал полубригадой. До 1797 года он принимал участие в походах Северной армии и армии из Самбр-и-Мез. Полк отличился в сражениях при Ленселе и Куртре — тогда я был произведен в лейтенанты. Затем, после пребывания в Париже с 1798 по 1890 год, он входил в состав итальянской армии и отличился в битве при Маренго. Шесть батальонов австрийских гренадеров были окружены и сложили оружие после разгрома венгерского полка. В этом бою я был ранен пулей в бедро, на что, впрочем, грех жаловаться, так как я получил вскоре после того чин капитана.
Когда в 1803 году Королевский пикардийский полк был расформирован, я поступил в драгуны, принял участие во всех войнах Империи и в 1815 году вышел в отставку[36]Здесь упоминаются войны, которые вела буржуазная Франция после поражения революции. 1815 год, видимо, не случайно выбран автором для отставки старого служаки, героя романа, — именно тогда произошло окончательное отрешение Наполеона Бонапарта от престола..
Вот теперь я буду говорить исключительно о том, что видел и что делал во время своего отпуска в Германии. Но прошу не забывать, что я — человек неученый и совсем не владею искусством повествования. Это всего лишь впечатления, вдаваться же в рассуждения я вовсе не собираюсь. Особенно прошу извинить, если в моем незатейливом рассказе будут проскальзывать пикардийские словечки или обороты речи: иначе я говорить не умею. Впрочем, постараюсь, как говорится, не тянуть кота за хвост. Расскажу все как есть, а поскольку испрашиваю вашего разрешения выражаться вольно, то надеюсь в ответ услышать: «Извольте, господин капитан!»
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления