Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Вперёд, к Магадану!
Глава 1. Москва – Новосибирск

Отступление первое: Грушинский фестиваль

Наше вольное путешествие начиналось с Грушинского фестиваля, в народе именуемого Грушинкой (или просто Грушей). На Груше я был в первый раз.

Для тех, кто ещё не был, объясню, что это такое. Внешне фестиваль авторской песни имени Валерия Грушина представляет собой огромный палаточный город (100—150 тысяч человек), растянувшийся на несколько километров на огромной поляне. Фестиваль проходит ежегодно, в первые выходные июля, в одном и том же месте неподалёку от Самары. Народу приезжает так много, что в радиусе километра или двух буквально некуда воткнуть палатку. Основной приток гостей приходится на предфестивальную пятницу; но ещё за неделю-две до этого срока на поляну начинают съезжаться предусмотрительные люди, чтобы занять место получше для себя и всех своих друзей. По своей величине это – крупнейший фестиваль в России. В 1996 году Грушинка проводилась в 23-й раз.

Вся эта тусовка имеет изначальной основой авторскую песню. Но эта основная цель любого КСП-шного фестиваля – поиграть на гитаре у костра, послушать песни друг друга, ощутить некую духовную общность – так вот, эта основная цель здесь почти сокрыта. Например, сотни, а возможно, и тысячи людей приезжают на Грушу с целью что-нибудь продать. Возникает целая торговая улица. Рюкзаки, коврики, палатки, ледорубы, спальники, ботинки, квас, мороженое, шашлыки, книги, кассеты, плакаты, гитары… – всё, как относящееся к тематике туризма и авторской песни, так и совсем не относящееся, находит свой сбыт на Груше. Другие люди, особенно из Самары и ближайших мест, приезжают на Грушу с целью что-нибудь недорого купить, как приходят на толкучку или на базар. Третья, самая многочисленная группа людей, появляется на фестиваль с целью потусоваться. Кого тут только нет! Хиппи, панки, толкинисты, кришнаиты, просто бродячие, волосатые и бородатые люди съезжаются на Грушу со всех концов страны: Москва, Питер, Омск, Курган, Новосибирск, Нижневартовск, Челябинск… Представьте себе большой Арбат, очень большой, в сто тысяч народу, и вы поймёте, что это такое. Далее, четвёртая, тоже немалочисленная группа людей, приезжают на Грушу с целью послушать известных бардов или самим что-нибудь спеть. И, наконец, пятая группа людей – это странные люди, приезжающие на Грушу с целью выпить, поесть шашлык и устроить себе этакий пикник на природе, с тем только отличием от нормального пикника, что здесь шашлык можно не жарить самим, а купить уже приготовленный.

Вы спросите, к какой группе относился я? Я относился к первой группе (торгующих), вместе с главным редактором газеты «Вольный ветер» Минделевичем С. В. и московским человеком Михаилом, добровольным помощником редакции. Наша цель была очень проста – избавиться от 240 кг книг, газет и аудиокассет, привезённого нами сюда при помощи поезда.

Тем, кому не терпится узнать, как началось, собственно, само наше мудрейшее путешествие, могут перескочить через несколько страниц. Я же, сообщив о том, как выглядит Грушинский фестиваль, расскажу о нашей жизни на нём, связанной с нашей любимой и уникальной газетой «Вольный ветер».

Отступление второе: труд в газете «Вольный Ветер»

Некоторые люди думают, что работа в газете – это некое возвышенное, романтичное занятие, связанное, например, с написанием каких-либо текстов. Но газета «Вольный ветер» – особая. Три четверти работы, из всей работы, выполняемой сотрудниками редакции, уходит на добывание денег для газеты, и, собственно, только четверть времени и сил – на саму газету (написание материалов, редактирование, вёрстку…) Создатель и учредитель газеты, С.В.Минделевич, проявляет большую изобретательность в поисках способов зарабатывать деньги. Основной из этих способов – торговля книгами по туризму, альпинизму, выживанию и авторской песне на всевозможных массовых мероприятиях, так или иначе связанных с туризмом (или даже не связанных). А это – рюкзаки по 40—50 кг, набитые книжками, и их надо таскать, и потом ещё хорошо, если всё продалось и назад едешь пустой. Мы торговали на соревнованиях по туризму и скалолазанию, на всяческих туристских выставках и ярмарках, на фестивалях и концертах авторской песни, на сборищах директоров центров детско-юношеского туризма и даже на празднике газеты «Московский комсомолец». Книги таскали в больших рюкзаках, так как машины у редакции нет.

Такая усердная деятельность по добыванию денег спасает газету, даже более того: газеты выпускается значительно больше, чем нужно. Поэтому вторая ответственная работа в редакции – измышление и претворение в жизнь способов избавления от лишних газет, как правило – несколько устаревших номеров, – мы раздаём на всех массовых мероприятиях, причём не только в Москве, но и в Питере, Кисловодске, Новосибирске… В Самаре где-то на складе лежало с незапамятных времён (с 1990 года) несколько пудов третьего номера мудрой газеты. От них тоже пора было избавиться.

Поскольку торговля книгами и раздача газет на Груше является неотъемлемой частью моей работы корреспондента, – стартовать в Путешествие я мог оттуда. На Грушу, в качестве сотрудников «Вольного ветра», мы (Минделевич, Михаил и я) добирались цивильным способом: на поезде (до ст. Жигулёвское Море), а потом электричкой – до платформы 135 км. В это время Андрей, мой напарник по будущему Путешествию, ехал от самой Москвы автостопом с временной попутчицей Виолеттой2Уточнения для современного читателя (2016). Газета «Вольный ветер» выходит до сих пор, и редакция до сих пор распространяет литературу по туризму, автостопу и авторской песне, но вместо аудиокассет сейчас, конечно, продаются диски. В «Вольном ветре» я трудился чуть больше года (1995—96 гг), и это было единственное моё место работы по сей день – уйдя из газеты, я стал свободным путешественником, писателем и продавцом своих книг. Каковые книги и продолжал возить на «Грушинский», уже отдельно от Минделевича, ежкгодно в июле, ещё двенадцать лет подряд. Грушинский фестиваль со временем пережил своё «золотое время» и раскололся на два, и несколько лет в первые выходные июля в Самарской области проходило два фестиваля им. Валерия Грушина на расстоянии 15 км один от другого. На каждый из фестивалей собиралось порядка 40 тыс. человек, а в 2015 году фестивали вновь объединились в один..

Фестиваль имени Грушина в 1996 году

…Платформа 135 км – ничем не примечательный полустанок на однопутной дороге Жигулёвское Море – Самара, стоит там всего один деревянный дом с огородом и один кран с водой. Никаких достопримечательностей этот полустанок не имел до той поры, пока однажды, уже лет двадцать назад, рядом не было выбрано место для фестиваля авторской песни им. Валерия Грушина. Но так как уже много лет подряд фестиваль проходит здесь, пл.135 км стала своеобразной Меккой.

Первое, что открылось нашему взору при выходе из электрички – протяжённая, часа на три, очередь к единственному крану за водой. Не все знали, что внизу, на поляне, воду привозят машинами, и очередей почти нет. Некоторые осторожные личности, предполагая, что это единственный кран во всей округе, под жарким солнцем стойко ожидали своей очереди получить живительную влагу. Хозяйка единственного дома устроила бизнес – продавала воду за деньги (видимо, вода у неё – из независимого источника). К хозяйке стояла другая очередь, правда, поменьше.

На всякий случай отстояв в маленькой очереди к хозяйке и закупив литров пятнадцать воды, мы – начальник, Михаил и я – отправились вниз по склону, на фестивальную поляну, поскрипывая под тяжестью рюкзаков и иных грузов3Со временем платформа 135 км преобразилась. Её переименовали в «Платформу имени Валерия Грушина», и через несколько лет построили большую железную лестницу, по которой участники фестиваля сходят с горы на поляну. В «пиковые» годы на фестивале собиралось более 200 тысяч людей, но сейчас меньше, из-за уже упомянутого раскола. Пиво, первоначально запрещённое на Грушнке, пролезло постепенно. За водой же очередей нет – на обоих фестивальных полянах пробурили артезианские скважины, и чистой питьевой водой обеспечены все..

Впервые на Грушинском фестивале

Для меня, человека, впервые прибывшего на Грушу, вид поляны с высоты склона, по которому мы спускались, был необычен. Я увидел целый город, находящийся в стадии застройки. Множество палаток, машин, людей, суетливое движение их – чем-то напоминали Арбат весной, в хорошую погоду, когда на него выползают все, кому не лень.

Вскоре мы спустились, нашли себе место и осмотрелись. Как и любой город, Груша имеет почту (палатку с надписью «почта», где можно отправить вполне нормальное письмо), сотовые телефоны (через них можно поговорить с любой точкой России и мира), сотни милиционеров, ОМОН, палаточный городок от МЧС (министерства чрезвычайных ситуаций), несколько сотен автомашин (как легковых, так и грузовых: видать, некоторые туристы уже отвыкли пешком ходить), охраняемую платную стоянку и даже пост, вроде гаишного, при въезде на поляну. Так как наша функция была чисто торговой, мы расстелили на земле полиэтилен, на нём разложили кассеты и принялись торговать.

Народ всё прибывал и прибывал, проходя мимо нас нескончаемым потоком. Наша торговая деятельность оказалась весьма успешной. Даже слишком, потому что покупали так быстро, что мы втроём не успевали подкладывать новые кассеты взамен купленных, ну а книги вовсе не доставали – времени просто на них не было. Сюда бы подложить мою полезную книгу «Практика вольных путешествий», – но увы, начальник строго указал, что свою книгу на фестивале я лично распространять не буду.

(Причина такова. За несколько дней до Груши в Москве проходил праздник газеты «Московский Комсомолец». Сергей Владимирович, по своему обыкновению, старается превращать любое массовое мероприятие, даже праздник «МК», в праздник «Вольного ветра». Итак, на празднике «МК» мы стояли с книгами, газетами и кассетами, успешно распродавая их. Но вредный Кротов, то есть я, решил из праздника «МК» сделать отнюдь не праздник «ВВ», а праздник своей книги «ПВП». И он весь праздник рекламировал свою книгу, и продал её штук 150, отвлекая тем самым внимание от всей прочей принесённой нами литературы. Начальник обиделся и запретил мне заниматься таким «безобразием» на Грушинке.)


За один вечер продали около 500 аудиокассет. Когда поток народа начал уже уменьшаться, появился мой напарник Андрей, добравшийся сюда автостопом с нашей общей знакомой Виолеттой. Так мы с Андреем воссоединились. Сама Виолетта дальше на восток ехать не планировала и больше не будет участвовать в нашем повествовании.

Концерт и колбаса

В ночь с субботы на воскресенье обычно проходит основной грушинский концерт. Слушатели размещаются на большом, покрытом травой склоне, на том самом склоне, наверху которого, где-то далеко, проходила железная дорога, и с которого мы героически спускали 240 кг нашего «продажного барахла». По традиции, места на «горе» занимали ещё с утра; некоторые энтузиасты упорно сидели там весь день под палящим солнцем; а к ночи весь склон заполнился народом. (Плавучая сцена, имевшая форму гитары, плавала на водах маленького озерка внизу.) Основная масса гостей фестиваля отправились слушать этот концерт, который, вследствие привезённых на поляну динамиков, был слышен в радиусе полукилометра.

Многие люди, не желая ходить пешком, приезжали на поляну на своих машинах и неуклюже пускали корни среди многочисленных палаток. Утомившись от жаркого торгового дня, мы с Андреем решили не идти на концерт, а лечь спать. (Начальник с Михаилом отправились-таки слушать.) Рядом подъехала и остановилась, прямо рядом с нашими палатками, какая-то машина. Мы решили ей отомстить. У нас хранился большой кусок – полбатона – колбасы, протухшей и заплесневевшей по причине жаркой погоды и моего неумения хранить колбасу. Этот кусок колбасы оказался диаметром с выхлопную трубу машины, может, чуть больше. Аккуратно, чтобы не шуметь, мы ввинтили эту колбасу в выхлопную трубу нахальной машины, под покровом ночи. Никто не заметил этого деяния – все были на концерте. «Вот, утром будет интересно!» – решили мы с Андреем и уснули под громкие звуки песен, слышных вокруг.

Утром проснулись – ни машины, ни колбасы. Уехала-таки! Так и не удовлетворив нашего любопытства.

* * *

Я попытаюсь объяснить, что люди находят на этом, самом большом в СНГ, ежегодном фестивале. Основное на Грушинском не сами песни – немногие поедут за сотни и тысячи километров ради одного, пусть даже длительного, концерта! Ради этого по дороге испытывать давку в электричках, на поляне созерцать невозможность поставить палатку в радиусе трёх километров от того места, где бы хотелось её поставить, а бродя по «лесу», делать виражи, чтобы на зацепить чью-нибудь ногу… Но для людей определённого круга, для всякого рода туристов, неформалов, для разных бородатых, волосатых, с гитарой в руках и рюкзаком за спиной (а иногда и с детьми), это традиционное место общения, место встречи. Повидать старых друзей, из самых разных уголков России, познакомиться с новыми, – ведь даже в том, чтобы сидеть возле примуса и рассуждать о том, что-де «Груша сейчас деградировала, машин много, и торгуют повсюду», – в этом есть какой-то ритуальный смысл.

На этот раз нас интересовала именно торговля. Пока я, Михаил и товарищ начальник распространяли кассеты и многочисленные книги (кроме моей), Андрей Винокуров выставился отдельно распространять книгу «Практика вольных путешествий»: надо же и от неё избавляться! Параллельно сотню книг я отдал, по совету начальника, на реализацию торговой службе фестиваля4Так в 1996 году впервые на Грушинском фестивале были распространены 200 «ПВП». В каждый последующий год мы привозили на Грушинку новые наши книги, и сейчас количество книг по автостопу, разошедшихся на этом фестивале, достигло многих тысяч. – Прим.2016 г.. Итак, Андрей, торгуя, познакомился с жителями Кургана, которые позвали нас в гости; а я – с человеком из Челябинска, который позвал нас также. Отметим также Наталью из Самары, с которой мы познакомились здесь же и у которой рассчитывали помыться по окончании Груши. Встретили также массу прежних знакомых.


Антон Кротов и Андрей Винокуров внутри палатки.


На Груше удалось раздать несколько сотен пожелтевших номеров «Вольного ветра» 1990 года выпуска. Приятно, что хоть не скоро, но находят номера своих читателей.

* * *

Наконец, прошёл день воскресенья, и «Вольный ветер» (в составе Минделевича и Михаила), продав почти всю отягощавшую его ношу, готовился к отъезду в Москву, а мы с Андреем, теперь уже по-настоящему вольные, готовились к отъезду на восток. Настроение было хорошее. «Грушинка» медленно расползалась, нескончаемым потоком людей засасываясь наверх, к электричке, как песок в песочных часах засасывается и просыпается вниз через маленькую дырочку. Люди покидали Грушу, сделав то, что они хотели: одни – продав, другие – купив, третьи – потусовавшись, четвёртые – послушав, пятые – выпив, в общем, выполнив желания дней своей жизни и оставляя за собой сотню тонн мусора, равномерно рассеянного на площади в несколько квадратных километров.

Мусор – издержки цивилизации – будут убирать ещё длительное время. Клуб имени Грушина, занимающийся организацией фестиваля, организует эту уборку ежегодно, потому что иначе за долгие годы поляну бы уже завалили тысячами тонн мусора.

В понедельник утром Михаил с Минделевичем уехали, а мы, нагруженные всяческими консервами, оставшимися от участников фестиваля, отправились вскоре тоже, не без труда поднялись на крутую гору (полезли почему-то «в лоб», а не по тропинке) и попали на платформу 135 км, где и ожидали электричку.

Электричка на Самару

Настоящая летняя жара, продолжавшаяся весь фестиваль, сделала нас не только загорелыми, но и грязными, а Андрея ещё и обгорелым. Мы стремились поскорее попасть в гости к Наталье из Самары, чтобы помыться. Наталья – одна из подписчиц «Вольного ветра». Выписывайте эту газету, и в один прекрасный день к вам заедут помыться мудрецы-путешественники, а впоследствии прославят нас среди всего человеческого сообщества.

Уезд на электричке с Грушинского фестиваля – дело особо романтичное. Когда с ограниченного участка земной поверхности в весьма ограниченное время нужно вывезти более 100 тысяч человек… – нас предупреждали, что электричку будут брать с боем. Ходят они раз в три-четыре часа, но с расписанием все путались, и никто не знал, когда будет следующая. Когда мы пришли на платформу – сотни людей в радиусе ста метров от платформы сидели, лежали, пели песни под гитару, расположившись группами по 5—10—20 человек, общались и терпеливо ждали электричку. Если издалека слышался шум и грохот колёс, вся тусовка вскрикивала и бежала к платформе, пока окончательно не убеждались люди, что и это – не электричка, а товарняк, или мимо проходящий пассажирский.


Платформа «135 км» после Грушинского фестиваля


Видимо, в воскресенье основной поток людей уже прошёл, поэтому в электричку влезли все. Тронулись без проблем. Но плачевная судьба постигала дачников, пытавшихся подсесть на других, промежуточных платформах.

– Проклятые туристы! Из-за вас мы каждый год… – недовольны пожилые тётушки.

– Бабка, в окно прыгай, в окно! Мы подхватим! – отзывался народ изнутри.

– Да что же это такое! Подвиньтесь, наконец!.. – пытались сдвинуть конгломерат из спин, гитар и рюкзаков неполучившиеся пассажиры.

– Дверь закройте! Не держите стоп-кран! – ворчал машинист через динамики.

– Организаторы слёта должны для вас оплачивать, скажем, четыре вагона, – высказывал сомнительные теории мужик с татуировкой на загорелой руке «НЕТ В ЖИЗНИ СЧАСТЬЯ». – И в них и езжайте, а нам, порядочным людям, не мешайте. Каждый год, это же так нельзя!

– Билетики покупаем! – плыли буквально по головам два камикадзе-билетёра.

– Не нужен билетик. Конфету возьмите! – отмазывался я.

– Я сладкого не ем, – отнекивался билетёр. – Ладно, Бог с вами… Так, в этом ряду: оплачиваем проезд!

Нас обилетить не удалось. Впрочем, билетёры выглядели, напротив, довольными: за три дня, наверное, набегала выручка целого года, даже если билеты покупала только половина пассажиров5С 1997 года на железной дороге в дни фестиваля и после него появились специальные «Грушинские электрички», для транспортировки ста тысяч гостей фестиваля. Платформу 135 км огородили кордонами контролёров, построили временные кассы (ежегодно на неделю на время фестиваля) и выручка железной дороги на этом участке возросла. Но всё равно в электричках места не хватало и каждый год в них было так же тесно в воскресенье… – Прим.2016 г..

Наконец выгрузились в Самаре и пошли в гости к Наталье. Самара очень большой город, широкие длинные улицы, наш номер дома – 405-й. В Самаре даже есть метро. Добравшись до дома 405, мы попали к нашей знакомой, там нам удалось помыться, попить чай и избавиться ещё от пары книжек «Практика вольных путешествий». Затем мы посетили вокзал, купили местное расписание электричек и позвонили домой, в Москву. Весёлые и вымытые, покидали мы тёплый, огромный город.

* * *

Мы ещё не знали, что уходим на семьдесят с лишним дней. Мы не предвидели, как будем мокнуть в Исилькуле, как будем трястись в кузовах грузовиков по Амуро-Якутской дороге, как будем плыть на барже по непомерно широким северным рекам Лене и Алдану, как встретим наледи и снег, как будем разжигать костры, разогреваясь, на Колымском тракте, как будем «вылавливать» теплоходы в Магаданском торговом порту, как будем ехать последние

8800 километров без рубля денег, как будем испытывать различного рода трудности и различного рода радости, свободу и счастье, и вообще, все наши приключения были ещё впереди и пришлись в основном на восточную половину страны.

А сейчас мы ехали, сытые, вымытые и вообще нормальные по ночной дороге Самара – Челябинск. Водитель «Камаза», нас подобравший, весёлый пузатый дядька, гнал со скоростью 100 км в час, вовремя уворачиваясь от редких встречных фар. У него на все поездки была, кажется, всего одна магнитофонная кассета, и он её заслушал буквально до дыр. Мы решили разнообразить его житие и достали кассету «Ивасей» (дуэт популярных гг. Иващенко и Васильева), припасённую специально для таких случаев.

Кассета («Девятый вал») вообще хорошая, но уж очень много места на плёнке занимают аплодисменты. Пока на кассете аплодировали, мы и водитель уже начинали скучать; пока шла песня, мы скучать переставали. Так, слушая кассету, мы проехали 174 км от Самары, где наш скоростной водитель остановился на ночлег, а мы ушли в лесопосадку, идущую вдоль дороги, поставили палатку и уснули.

* * *

Первая ночь на трассе прошла великолепно. Мы не имели тента для палатки, то есть наш «домик» был водопроницаемый, и спасал только от комаров. Но не было и дождя. Даже обыкновенная сырость, возникающая ночью в палатке от нашего дыхания, пожалела нас и решила на этот раз не собираться в капельки.

Утром, наскоро собравшись, мы вышли на трассу. «Камаз» наш уже уехал, но нас это не огорчило: машин было много. Не прошло и получаса, как нам попалась легковушка до самого Челябинска.

Водителей было двое, рулили они по очереди, но, так как один из них ещё не имел водительских прав, на лобовое стекло наклеили бумажный значок «У» – якобы учебная. Правда, в настоящие учебные машины пассажиров не берут, но гаишники не обращали внимания. Водители оказались всего лет на десять старше нас, и мы легко нашли общий язык, разговаривая о городах, трассах и вспоминая разные случаи.

Наш с Андреем особый интерес вызывали энцефалитные клещи. Дома родители пугали нас, рассказывая об опасностях, которые несёт энцефалитный клещ, и об эпидемиях энцефалита, якобы бушующих на востоке. В результате мы за 76 дней своего путешествия не увидели ни единого клеща. Более того, из всех водителей, опрошенных нами (мы многих спрашивали о клещах) только один вспомнил, что некий знакомый его болел некогда клещевым энцефалитом. Так вот, челябинские водители нам объяснили, что клещ бывает весной, в мае, а сейчас его мало и он не опасен.

Днём увидали наш «Камаз», мы ещё удивились – куда он так несётся? Водитель «Камаза» нас, видимо, не заметил. Мы ехали ещё быстрее и обогнали его. Трасса шла по Башкирии, то справа, то слева торчали прямо на полях нефтяные вышки высотой в несколько метров. Выглядели они необычно, как кузнечики, поставленные вниз головой, со странной, постоянно крутящейся «ногой». Такие вышли были на каждом километре, они непрерывно автоматически качали нефть. Обслуживающего персонала у них не было.

Поля, поля, рощи, ряды лесопосадок, и опять поля, поля, поля. Солнечная Башкирия. Очень много машин на трассе, в основном – грузовики, со всех концов страны. На этой дороге можно встретить московские, питерские, челябинские номера и даже Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов. Вся страна, как на параде.

Трасса вошла в Урал; в районе города Сим мы увидели на трассе автостопщиков – наших курганских знакомых, как раз достигших Сима. Мы поняли, что к ним на ночлег не попадём, если только не задержимся в Челябинске.

По дороге от Самары встретили несколько видов весёленьких «юбилейных» надписей и плакатов.

Первая юбилейная надпись попалась нам всего один раз:


50 ЛЕТ АВТОДОРОГЕ МОСКВА – САМАРА


Другие надписи размещались, как правило, на постах ГАИ:


3 ИЮЛЯ – С ЮБИЛЕЕМ! 60 ЛЕТ ГАИ


Третий тип надписей размещался, как мне показалось, в точках, где дорожное покрытие было в не очень хорошем состоянии:


250 ЛЕТ ДОРОЖНОЙ ОТРАСЛИ РОССИИ. 1746 – 1996


Да, в нашей стране неискоренимая тяга к юбилеям. Одно странно: если дорожной отрасли уже 250 лет, а автодороге Москва – Самара всего 50 лет, то чем же занимались дорожники остальные два века?

Наконец, нас довезли до вокзала Челябинска. Обменялись адресами; я пообещал выслать свою книжку о великом путешествии, когда она возникнет. Мы отправились искать телефон-автомат – позвонить на предмет вписки нашим челябинским знакомым. Был уже вечер, но не поздний.

Никого дома не оказалось, и мы решили не ночевать. Доехать до Кургана можно было на двух электричках (поздно вечером Челябинск – Шумиха, рано утром Шумиха – Курган). Так мы сэкономим время и будем в Кургане, согласно расписаниям, часов в восемь утра (ездить автостопом ночью мы по-настоящему и не умеем). Пока же время электрички не настало, мы немного побродили по Челябинску.

Челябинск

Челябинск – огромный индустриальный город. Ещё недавно он был одним из самых экологически грязных городов. Сейчас производство (и загрязнение) уменьшилось. Внешне – настоящий город с большими домами и множеством машин, во всяком случае, не деревня.

В городе видели множество автобусов, трамваев и троллейбусов, а у каждого троллейбуса сверху, над кабиной водителя, своеобразный пропеллер. Нам сказали, что это антенны, чтобы водитель мог по радиосвязи сообщать милиции о злых умыслах пассажиров.

Челябинск, как и все крупные города в начале июля 1996 года, нёс на себе отпечаток предвыборной борьбы. 3 июля прошли выборы Президента, и многочисленные листовки и надписи на стенах выражали своё отношение к тому или иному кандидату.

ЛЕБЕДЬ! ТЫ МЕНЯ ПРЕДАЛ!6Лебедь – один из кандидатов в Президенты России на выборах 1996 года, занял в первом туре третье место, а перед вторым туром выразил поддержку Б. Ельцину. – гласила надпись краской на заборе.

ЕЛЬЦИН – ОТЕЦ РОК-Н-РОЛЛА! – надпись на другом заборе (видимо, Челябинск был одним из городов, в которых выступали известные музыканты в поддержку Б.Н.Ельцина в период предвыборной кампании).


Андрей Винокуров с плакатами, отражающими эпоху


НЕГОДЯЕВ – ПОД СУД! – весьма лояльно, и каждому по-своему понятно, восклицал третий заборный писатель.

ЧТОБ ПРИШЛА УДАЧА СНОВА, ГОЛОСУЙ ЗА ГОРБАЧЁВА! – призывал совершенно уже неактуальный плакат (Горбачёв в 1996 году тоже выставлял свою кандидатуру в Президенты России).

Особо не задержавшись, и ещё раз безрезультатно позвонив нашим знакомым, мы сели на электричку и отправились в Шумиху. Контролёров в электричке не было. Перепаковали рюкзаки (я решил нести большой рюкзак Андрея и сумку, а он – мой автостоповский рюкзак) и уменьшили их суммарный объём примерно на треть. В Шумихе просидели четыре часа на довольно большом и многолюдном вокзале, а оттуда ранним утром уехали электричкой в Курган.

В электричке жили две тётушки-билетёрши, которые, ходя туда-сюда по вагонам, предупреждали: «У всех ли есть билеты? Если нет, лучше купите, а то пожалеете». Мы не пожалели и благополучно оказались в Кургане в 8 утра.

У нас оставалось довольно много барахла – у каждого по рюкзаку, а у меня ещё и большая сумка с консервами (остатки с фестиваля). Больших трудов стоило запихнуть всё её содержимое (запас продуктов) в рюкзаки. Осталось штук двадцать газет «Вольный ветер», которые некуда засунуть. Мы решили их раздать местным людям, ожидающим автобуса на остановке.

– Ну, если опять за Ельцина, я и читать не буду! – возмущалась одна женщина. Остальные брали газету без особой антипатии. Так нам удалось опустошить большую сумку, после чего сумку – не возить же её – запихали в урну. Туда ей и дорога, сумка старая, объёмистая и дырявая.

Автобус N 22, долго ползая по пыльным улочкам города, вывез нас на трассу. Следующий пункт назначения – Петропавловск.

Технические сведения

Великий Сибирский Тракт проходит по линии Москва – Рязань – Пенза – Самара – Уфа – Челябинск – Курган – Петропавловск – Омск – Новосибирск – Кемерово – Красноярск – Иркутск – Улан-Удэ – Чита – Чернышевск. По этой линии, по идее, должен идти основной поток машин. Но на практике дорога имеет два подвоха. Во-первых, Петропавловск находится в Казахстане, то есть 200 км трассы проходят, фактически, по территории другой страны. Для пустых машин это безопасно (возьмут только лишнюю деньгу – «экологический сбор», тысяч 30—40 за легковушку), а гружёным придётся пройти таможню, что весьма неблагоприятно. Как бы ввозишь в Казахстан, а потом как бы вывозишь – дорого обойдётся. Поэтому в Курганской области поток машин раздваивается – гружёные идут в объезд по Тюменской области – это дальше, но спокойнее; а пустые и легковушки – напрямик.

Второй подвох находится на участке Омск – Новосибирск. Эта дорога, хотя и проходит между двумя крупнейшими в Сибири городами, в середине представляет собой ужасно раздолбанную грунтовку. Проехать по ней после дождей, как считают водители, практически невозможно. Есть объезд, несколько длиннее, но дорога хорошая. Но идёт этот объезд через Казахстан (Павлодарскую область). Казахский участок – километров 50, но это четыре таможни (российская – казахская – казахская – российская) со всеми вытекающими последствиями. Поэтому здесь водитель оказывается перед выбором – из двух зол меньшее: или торчать и платить на таможне, или торчать по уши в грязи, испытывая все прелести Сибирского тракта7Да-да! 1996 год! Магистральная трасса между двумя городами-миллионниками была почти непроходима на автомашине! И все автостопщики пересаживались на локомотивы (или электрички). Только через пару лет после описываемых событий построили ровную новую автодорогу, и позднее я уже проезжал автостопом по ней без проблем. Через Нижнюю Омку дорога сейчас уже не идёт. А из Москвы на восток проложили новую трассу, через Кострому, Киров, Пермь. А дорогу от Кургана до Ишима заасфальтировали… А у Казани построили объездную и мост… Теперь есть несколько вариантов езды от Москвы до Омска (через Кострому-Пермь, или через Рязань-Челябинск-Ишим, или через Ниж. Новгород-Казань-Екатеринбург). С дорогами в России стало значительно лучше, чем 20 лет назад. – Прим.2016 г..

…Итак, после Кургана поток машин резко снизился. На выезде из Кургана часть машин сворачивает на Тюмень, из оставшихся половина едет в аэропорт, а другая половина не останавливаются. Мы доехали до поворота на аэропорт, после чего сменили штук пять машин и бесплатных автобусов, показали паспорт на таможне (там нас спросили о цели путешествия, мы решили не пугать казахов дальностью поездки и сказали – едем в Новосибирск, к друзьям), и к середине дня достигли Петропавловска.

По дороге успели перегреться под солнцем, промокнуть под внезапно налетевшим пятиминутным ливнем и высохнуть при помощи сильного ветра.

Петропавловск. Впервые в Казахстане

Петропавловск произвёл впечатление типичного российского города, который успешно «оказашили». Конечно, в Петропавловске много казахов, процентов 40, но это ещё не повод менять повсюду надписи с русского языка на казахский и таможенными поборами затруднять движение машин по российскому-таки Великому Сибирскому тракту.

В обменном пункте мы приобрели 72 казахских тенге. Пока мы меняли, вокруг суетились местные «кидалы», предлагая нам не 72, а, скажем, 75, но мы их поползновения отвергли. Казахские деньги (мы ими завледели впервые) изображали неких бородатых стариков – как бумажные, так и металлические. На привокзальном базаре, весьма большом и пёстром, мы приобрели молоко и арбуз, в магазине купили хлеб, и, усевшись неподалёку в тени деревьев, слопали четыре с половиной килограмма на двоих, удивляясь вместимости человеческого желудка.

На зданиях привокзальной площади висели большие плакаты-транспаранты в стиле лучших советских времён:


БУДЬ БЛАГОСЛОВЕННА, ЗЕМЛЯ СЕВЕРНОГО ПРИИШИМЬЯ – РОДИНА И. ШУХОВА!


ГРАЖДАНИН – ЭТО ТОТ, КТО ПОСТОЯННО ОСОЗНАЁТ СВОЮ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ К ДАННОМУ ГОСУДАРСТВУ И НЕРАЗДЕЛЬНОСТЬ СОБСТВЕННОЙ СУДЬБЫ И СУДЬБЫ СТРАНЫ.

Н. НАЗАРБАЕВ.

(Плюс то же самое по-казахски.)


Из Петропавловска в Исилькуль (это уже Россия, Омская область) поехали на электричке. Пока я спал, появилась контролёрша и спросила у неспавшего Андрея, где наш билет.

– А мы путешественники, едем на Дальний Восток, и поэтому без билета, – отвечал он.

– А что, путешественники должны ехать без билета? Если вы путешественники, ходите пешком, – сказала тётенька и удалилась.

Дождь над Исилькулем

Итак, мы покинули Казахстан и оказались в первом российском городе (не по значимости, а по дороге). Исилькуль – небольшой городок из одноэтажных домов, ночью совершенно тёмный, находящийся среди степей, ничем особо не примечательный, как только тем, что рядом с недавних пор появилась граница. А это сразу поставило Исилькуль в положение города на торговом пути, ибо каждый день, пересаживаясь в Исилькуле, одни ездят торговать из Петропавловска в Омск, а другие, наоборот, из Омска в Петропавловск.

Но последняя электричка на Омск уже ушла, и поэтому на вокзале не было слышно обычного торгового шума. Мы переписали расписание, зашли на телеграф (он работает круглосуточно) и отправили телеграмму моим родителям домой.


ВСЕ ЗДОРОВЫ ЗАВТРА ОМСК=АНТОН-


Затем мы отправились на трассу, чтобы поставить палатку и переночевать неподалёку от неё.

Найдя, наконец, удобное место, мы поставили палатку. Был сильный ветер, и палатка раздувалась воздушным шаром. Мы уснули под шум ветра, ожидая завтра быстро достичь Омска.

…Но над нашей головой, тайно для нас, уже сгущались тучи. Ночью пошёл дождь и начал потихоньку мочить палатку. Как уже упоминалось, у нас не было тента, и поэтому промокло всё. Вставать не хотелось, да и не возвращаться же среди ночи на вокзал, до которого довольно далеко. К утру промокло всё так, что не осталось ни одного сухого предмета, начиная от самарского расписания электричек и кончая носками. Недовольные, мы вылезли из палатки под моросящий дождь и собрали вещи, объём и вес которых, по причине намокания, существенно увеличился. Думая о том, что неплохо бы в следующий раз иметь тент, а ещё лучше купить его в Омске, мы выбрались на трассу.

Шоссе на Омск было мокрым и неоживлённым. Недалеко виднелись шлагбаумы – российская таможня. Простояв небольшое время, мы остановили машину с милиционером, который подвёз нас километров на десять. Ещё километров тридцать нас подвёз другой милиционеровидный человек – начальник таможенной службы – на своём «Уазике». Последние 100 км до Омска нас везли двое милиционеров в буржуйском лендровере. Так, при помощи многих милиционеров, мы достигли Омска.

Омск

Омск, один из крупнейших и старинных городов Сибири, основан, как пограничная крепость-острог на востоке в 1716 году. Интересно, что самое старинное сохранившееся здание Омска – не храм и не острог, а здание гауптвахты (1781). Есть несколько и других старинных зданий, собор и мечеть. Местные хиппи, как во многих крупных городах, собираются на площади Ленина. Через город протекает великая, ныне сильно обмелевшая река Иртыш, приток Оби.

Омск, город для Сибири колоссальный, по площади достигает половины Москвы. Его население – 1 миллион 200 тысяч человек. (Из городов Сибири только Новосибирск превосходит его.) На центральных улицах – небольшие милицейские будки. На каждой будке надпись следующего содержания: «Телефон доверия – 6—94-12». Интересно, это милицейский телефон доверия и что ему можно доверять?

Омск – город больших контрастов. Есть целые кварталы деревенской, сельскохозяйственной жизни: деревянные, потемневшие избушки, огороды… Есть кварталы современных домов, в 12—14-16 этажей, безо всяких огородов. Есть большой оптовый рынок-базар, где прямо из контейнеров торгуют всякими продуктами и вещами. Есть и маленькие базарчики, где тётушки в платочках, а также усатые южные люди предлагают картошку, арбузы и другие объекты. Цены в Омске ниже, чем в Москве, раза в полтора; городские телефоны были бесплатные, а вот метро в Омске нет.

В этом славном городе нам необходимо было высохнуть.

Место для просушки имелось. Один из наших «людей по переписке», Дмитрий Малышев, однажды спросил, можно ли получить каталог адресов нашего клуба «Переписка». Я отвечал, что в середине июля буду в Омске и могу притащить каталог, либо в бумажном виде, либо в дискетном. Итак, я позвонил (Дмитрий был дома) и предложил занести каталог адресов, заодно и обсохнуть.

Мы приехали, купив по дороге большой мягкий хлеб, в далёкий квартал современных домов, в одном из которых обретался Дмитрий и его бабушка. Дмитрию оказалось на вид лет 27, он занимается краеведением, путешествиями и ищет себе друзей, интересующихся тем же. Бабушка занялась приготовлением пищи. Мы расстелили наши мокрые спальники, палатку, бумаги, и они потихоньку начали сохнуть. Нас накормили вкусным обедом, а через некоторое время Дмитрий отправился на вечернюю службу в городской храм, и мы собрались, попрощались с бабушкой и поехали с ним.

Посетив службу в храме, мы попрощались с Дмитрием и направились на почтамт, куда я заблаговременно послал бандероли «до востребования». В этих бандеролях содержалось 80 моих книг «Практика вольных путешествий». Мы их планировали продавать по дороге, с целью просвещения сибиряков и для добычи денег. Забив книгами рюкзаки, мы отправились на площадь Ленина, где сидели местные хиппи.

Хипов и сочувствующих мы увидели довольно много – человек пятнадцать. Правда, продать им книгу я не смог; неформалы, ссылаясь на безденежье, хотели получить книжку, причём только забесплатно. Среди волосатой братии выделялся один, который ездил автостопом в разные места, в том числе в Молдавию, он считал, что познал всю мудрость путешественничества и в книжке не нуждается («ну, разве подаришь»). Другие, насколько мы поняли, автостопом не ездили, а просто тусовались и решали свои музыкальные вопросы; они тоже в книжке не нуждались. Подарив-таки несколько книжек для просвещения, мы покинули сию тусовку.

Вписку нам не предложили, а мы и не набивались. Размышляя о том, что хорошо бы уехать в Новосибирск товарным поездом, мы отправились на окраину города, в то место (станция Входная), где формируются товарняки. Мы потеряли часа три, пока добирались на станцию и узнавали, когда появятся товарняки на восток. Они не появлялись, а мы хотели спать. Мы никогда ещё (на тот момент) не ездили в кабинах локомотивов и были неопытны. Теперь я знаю, что рано или поздно товарняк появляется. Но в этот раз так и не дождались. Наступала ночь.

Вернувшись в основную часть города, мы отправились искать благоприятное место для палатки, и вскоре нашли его всего в ста метрах от пассажирского вокзала. Развесив по соседним деревьям некоторые, не успевшие ещё высохнуть вещи, мы залезли в палатку и уснули, довольные тем, что нигде не вписались и никого своим наличием не отягощали.

Дождь над Омском и над нами

Молния два раза в одно место не ударяет, и дождь два раза подряд одну палатку не промочит – подсознательно предполагали мы. Это было ошибкой!.. Ночью опять пошёл дождь и промочил нас ещё сильнее. Верх палатки весь промокал, а низ (коврики и непромокаемое дно), наоборот, удерживал воду, и мы вымокли чрезвычайно сильно. Намокнув, палатка отяжелела, и, перекосив одну из стоек, упала прямо на нас. Это было почище, чем в Исилькуле8Товарищи, не забывайте при покупке промокающей палатки приобрести тент! – прим.2016 г..

Ругаясь нехорошими словами и поминая нашу неопытность и сибирскую дождливость, мы вылезли из палатки (вернее, из-под палатки) и стали собирать вещи, которые развесили для просушки накануне. Они стали, конечно, мокры. (Купить в Омске тент для палатки, по словам Дмитрия, было невозможно.)

«В следующий раз, – думали мы, хлюпая водой в ботинках, – надо было бы попроситься остаться ночевать у Дмитрия, или надо было бы вписаться у хипующих людей, или надо было дождаться товарняка! В Новосибе обязательно будем вписываться!» Представляя себе, какими умными мы сделаемся к концу путешествия (если уже за три дня так поумнели), мы решили – обязательно! – в Новосибирске обзавестись тентом, и отправились на вокзал.

«Неспортивный» метод

Мы решили покинуть сей дождливый город и отправиться дальше, в Новосибирск. Это можно сделать несколькими способами. Во-первых, можно поехать автостопом (через Карасук Павлодарской области Казахстана, потому что после дождей часть грунтовой дороги Омск – Новосибирск становится непроезжей). Расстояние в 830 километров мы, по нашему предположению, должны были преодолеть к завтрашнему утру, но ночевать на трассе и, видимо, промокать в третий раз нам не хотелось. Во-вторых, можно поехать локомотивами или электричками, но, скорее всего, сегодня в Новосибирск мы бы уже не попали. Тогда я предложил нетрадиционный для автостопщика, третий, вариант – поехать в Новосибирск цивильно, с билетом, на поезде, и Андрей, подумав, согласился.

«Это неспортивно!» – восклицали, узнав об этом впоследствии, некоторые люди, просвещённые в автостопе.

«Ну, это маразм, это же непрофессионально», – снисходительно улыбались другие. – «Из Омска в Новосибирск можно проехать нормально ! (Автостопом то есть, крюком опять через Казахстан, через Павлодарскую область.)»

Да, объясняю я, мы могли поехать автостопом, мы могли поехать электричками, мы могли бы, наконец, даже пойти пешком или, скажем, на ходулях, если бы нашей целью было – с максимальными трудностями добраться от Омска до Новосибирска.

Но я никогда не видел смысла в «автостопе-ради-автостопа», в «бесплатно-как-принцип», в «трассе-ради-трассы». Впереди у нас лежали более сложные участки, более серьёзные испытания, и мы ещё много раз промокали на дорогах Якутии и Колымы. Но ехать только ради того, чтобы потом говорить: «Я проехал чисто автостопом от МКАД до Нагаевской бухты», – это не для нас. Освобождаясь от привычки только к цивильным путешествиям, нельзя отягощать себя другою, ещё более странною привязанностью – привычкой ездить только нецивильно.

Итак, мы купили два билета до Новосибирска и цивилизованно проехали это расстояние за десять часов на поезде, о чём, не скрывая, повествую.


…В поезде развесили палатку, носки, одежду и удивляли пассажиров. На полу под нашими местами выявились лужи, и мы периодически затирали их имеющейся в вагоне тряпкой. Железная дорога Омск – Новосибирск проходит через степи, иногда встречаются маленькие деревушки, а также поля. Соседка по вагону, женщина лет 35-ти из Татарского района, общаясь с нами, заметила, что никогда не отпустит своих детей в отдалённые путешествия. Я подарил ей книгу «Практика вольных путешествий», чтобы она постигла, что всё не страшно, а научно. Мы узнали от неё, что зимой здесь бывает холодно, и в январе «стукнуло» аж -52, отчего все, даже местные, удивились.

Мы порадовались, что путешествуем не зимой.

К вечеру всё слегка высохло, и мы прибыли в Новосибирск.

Отступление третье: немного о вписках

Есть в мире такая вещь – вписка. Ты приехал в другой город, нужно переночевать, – достаёшь список телефонов неизвестного происхождения, звонишь… И если не сразу, то на третий или четвёртый раз ты находишь человека, который согласен тебя приютить на эту ночь. Или тебя с товарищем. Или целую компанию. Причём людей этих ты, как правило, можешь не знать, или иметь очень смутное представление о них.

– Привет, это звонит Маня от Джона.

– От какого Джона?

– От Джона, который играл на Улице Радио. Не знаешь такого? Понимаешь, мне вписаться нужно.

– Ну ладно, на эту ночь впишу. Адрес сказать?

Так начинается знакомство, иногда кратковременное – на одну ночь, иногда на долгие годы. Итак, мы достаём список телефонов…


Влад, от Черепа.

Рустам, от Мазохиста.

Олег Волоф, от Хозяина.

Турклуб, Коммунистическая, 3.

Аня Шмендра, от Виталика.

Ася, от Паши Чёрта.

Ольга Рыжая, от Урагана.

и т.д., и т. п.


Покупаем десяток телефонных жетонов – тут в качестве жетонов используются пятнадцатикопеечные монеты, только стоят они не 15 коп, а 300 руб. Я занимаю один автомат, Андрей – второй (надо торопиться, телефонов много, а время уже позднее). Одного нет, у другого занято, третий не вписывает… а вот и ура!

Нас согласилась вписать некая Ася, живущая на улице Ватутина. Адрес? Как ехать? Всё узнали. Ура! Едем!

Как возникают такие списки телефонов? Понятно, что невозможно знать многих людей лично. Ко мне однажды приехал некий человек (кстати, по кличке Хозяин), – ему друзья дали 300 (триста) московских телефонов, позвонить и передать приветы. Он звонил им, передавал приветы и всем назначал одно и то же место встречи, чтобы хоть посмотреть на них.

Телефоны переходят из рук в руки годами, искажаются, устаревают, те люди, которые раньше охотно пускали переночевать, обзаводятся семьёй и проблемами и вписывать перестают. Но, тем не менее, в записной книжке (так называемом «рингушнике») достаточно мотающегося хиппи можно встретить 50—100 телефонов (как правило, людей, лично ему не знакомых). Переписывая их у разных своих друзей, знакомых и не очень, я собрал довольно много «рингов» (номеров телефонов), из них 140 – по нашему маршруту. Сразу скажу, воспользоваться этим списком нам пришлось только один раз.

Есть города, богатые на вписки. Таллинн, Питер, Киев, Новосибирск, Москва и иные центры тусовочной жизни приносят в наши рингушники богатый урожай. Лесозаводск, Пермь, Тюмень, Стерлитамак, …, Верона (а это уже Италия) представлены всего 1—2 адресами. Омск вообще был нехиповым, судя по рингушнику. Ну что ж, такова жизнь9Читаю, и сам удивляюсь (2016), насколько же круто поменялась жизнь всего за десять – двадцать лет! Теперь никто не ищет жетоны к автомату, не обзванивает подозрительные списки непонятных субъектов… Интеренет изменил мир, а плюс к тому, многие люди узнали о путешествиях и зовут нас в свои города, чтобы мы приехали специально. Сейчас и представить трудно – проблему с ночлегом в российском городе-миллионнике! А у кого такая проблема всё же сохранилась, пользуйтесь сайтом [битая ссылка] www.couchsurfing.org, или же сами побольше принимайте у себя гостей..

В гостях у Аси в Новосибирске

Едем знакомиться. Асе, столь гостеприимно принявшей нас в Новосибе, оказалось чуть больше 20 лет, и на момент нашей вписки в квартире пребывала только она со своим маленьким (ещё года не исполнилось) ребёнком. Человека, давшего нам её телефон, она, конечно, не знала. Зато меня, можно сказать, знала косвенно: какие-то её новосибирские знакомые недавно хвастались ей, что приобрели каким-то способом книжицу «Практика вольных путешествий». Книжицу мы немедленно подарили и приступили к общению и стирке.

Ася имела отношение к «толкинистам» («толкинутым») – людям, увлечённых Толкиеном. Толкиен в своих сказках, которые я читал ужасно давно и ничего уже не помнил, создал свой особый мир, в который толкинисты увлечённо играют, и даже, можно сказать, живут в нём. Как они живут в мире Толкиена – не в моей компетенции, скажу только, что Ася не относилась в буйно помешанным. Зато фотографий на эту тему у неё было много, мы их смотрели (в особенности Андрей, я же не просвещён в сём).

Постирав одежды свои и тела, вдоволь наговорившись и напившись чаю, уже глубокой ночью мы расстелили на полу всевозможные мокрые вещи (спальники, палатку) и уснули. Ася с ребёнком помещалась в другой комнате. Впрочем, такая, благоприятная вписка бывает у неё редко, так как в квартире проживают обыкновенно и её родители.

* * *

Утром, с неохотой, мы всё же поднялись. Надо ехать покупать тент для палатки и вообще гулять по Новосибирску. Ася нам надавала вписок в Красноярске – если будем там, обязательно зайдём.


Антон Кротов и Андрей Винокуров в Новосибирске


Новосибирск – крупнейший город Сибири и вообще всей восточной части России. От Москвы до Владивостока, от Новороссийска до Магадана есть только один город, равный Новосибирску – это Нижний Новгород, его население тоже полтора миллиона. Превосходят его только Питер и Москва. Интересно, что Новосибирску всего чуть больше сотни лет, он основан в 1893 году в связи со строительством железнодорожного моста через Обь.

Огромный город имеет даже, самое восточное в России, метро (с 1985 года). На одной линии есть аж две станции (Сибирская и Площадь Гарина-Михайловского), на ней ходит один экземпляр поезда, туда-сюда, не заходя в депо. В передней и задней кабинах его – по машинисту, и они управляют поездом поочерёдно10Позднее эту линию метро в Новосибе удлиннили и такого явления – поезд на один перегон – уже нет. – Прим.2016 г.. Вторая линия длинная, 8 станций, причём под Обью решили тоннель не прокапывать, а построили крытый метромост. Жетоны в метро металлические. Вагоны, турникеты, эскалаторы – такие же, как у нас. Названия станций: Речной Вокзал, Пл. Ленина, Октябрьская, Студенческая – подозрительно напоминают московские.

В Новосибе очень трудно увидеть деревянный дом. В основном здания каменные, большие, город вообще современный.

Насладившись Новосибирским метрополитеном (посетили даже «родную» станцию Речной Вокзал, совсем как в Москве), мы пошли гулять по городу. В городе есть широкие проспекты, огромный вокзал и заросший лесом Академгородок. Мы ездили туда смотреть Обские шлюзы. Рядом купались все местные жители, и мы в том числе. Сама конструкция шлюзов осталась сокрытой от нас: они охранялись.

Нам очень понравился Новосибирск, по своему духу чем-то похожий на Москву, на Питер… (а не на мелкие российские города, которые по духу суть деревни). Всё же мы с Андреем люди городские и, хотя и притворяемся – пожить бы, мол, в тайге, в избушке, – слишком привыкли к звону трамваев, к шуму метро, к наличию всякой неформальной молодёжности, к магазинам и к электричеству. Живя лет двадцать в таком инкубаторе организмов, как Москва, попадаешь в зависимость от мегаполиса. Я думал, почему Новосибирск приятен нам: он ПРИВЫЧЕН для нас, москвичей.

* * *

Тента мы не купили, зато нашли некую, якобы непромокаемую ткань, и вечером у Аси склепали (на электрической швейной машинке) нечто похожее на тент. Второй вечер у Аси прошёл в разговорах и рассказах о разных путешествиях.

Ася тоже ездила научными способами, в Красноярск, например.

Это была последняя наша ночь у Аси, назавтра приезжали её родители и мы договорились перебраться на третью ночь в Новосибе на другую вписку – ко Владу. Телефон Влада был одним из телефонов, собранных неким Хозяином, который уже упоминался выше.

Торговля в электричках под Новосибирском

На другой день продавали мои книжки в Новосибирских электричках.

Такой способ заработка – продажа книг в электричках по ходу путешествия – многие считали сомнительным. Но я всё же отослал сам себе (до востребования) на почтамты Омска, Красноярска, Иркутска и Улан-Удэ бандероли со своими книжками. В Омске мы их получили 80 – но не везти же с собой дальше на восток лишних 3,5 килограмма! В общем, эксперимент начался.

В первой же электричке оказались контролёры – пара серьёзных мужчин. Стоило нам пройти один вагон, как они встретили нас в тамбуре.

– Билетики ваши? Нет? Оплачиваем! – сказал один.

– Отстань, я тут его по телевизору видел. Эй, мужик, а теперь где сниматься будешь?

Я отвечал, что в Новосибе сниматься не буду, и вообще тут временно, а еду в Магадан. Контролёры отстали. Но в каждом, практически, вагоне попадались люди, которые говорили, что видели меня по телевизору.

О пользе и вреде телевидения

Пока мы путешествовали, меня успели два раза показать по телевизору. Одна из программ, где меня показывали – программа «Сделай шаг». Туда зовут людей, совершивших в жизни какие-то оригинальные поступки («сделавших шаг»), и человек сто зрителей, которые проявляют себя аплодисментами, вопросами и прочими шумами. Ведущий и человек, «сделавший шаг», садятся на сцене в окружении прожекторов, и ведущий задаёт вопросы, стараясь смутить героя передачи.

Ведущий пытался меня представить, как уникального человека, ни разу в жизни не оплачивавшего свой проезд. Я не знаю, из чего ведущий сделал такой ложный вывод, но для него это оказалось очень интересно! Он думал, что самое важное в человеке – как ему удаётся не оплачивать проезд, а не – для чего он живёт и что делает в жизни. Даже книгу «Практика вольных путешествий» он не читал и задавал вопросы странного рода:

– Скажите, Антон, а вам родители никогда не говорили, что без билета ездить нехорошо?

– Скажите, Антон, вот идёт контролёр, а что вы ему говорите?

Хотя передача получилась дурацкая, её смотрели многие и даже узнавали меня в Новосибирском метро!

Спустя неделю по ОРТ меня показали в другой программе – «До и после полуночи». Там было, помимо разговоров, несколько сюжетов: как я торгую книгой в электричке; словеса моих родителей; как я застапливаю машину на Ленинградском шоссе; и др. Эту передачу я тоже не видел, так как её снимали незадолго до моего отъезда, а показали уже после. Но эта передача, сказывают, была интереснее. После показа оной меня узнавали ещё чаще11Видеозаписи обоих передач, первой половины 1996 года, сохранились до сих дней. Передачу «Сделай шаг» с титрами «Заяц Кротов» записал Шанин, и она есть где-то на его DVD-дисках с заголовком «Профессия – автостопщик», и выложена в Интернет. Передача «До и после полуночи» частями и кусками была записана на видеокассеты, и сейчас в Интернет выложены отрывки из неё – например как я торгую книгой ПВП, как автостоплю и т.д.. После этих программ, меня снимали во всевозможных передачах ещё сотни раз, а та известность в 1996 году была неожиданной и самой первой..

(До этого, ещё несколько месяцев назад, меня показывали в иной передаче – «Тин-тоник», которую я тоже не видел, ибо не увлекаюсь ТВ. Там показали процедуру автостопа и мои речи. Так что такое троекратное показывание меня имело свой отклик в массах людей.)

Торговля. Продолжение

Мы торговали в электричках на одном из направлений и не достигли особого успеха. Контролёров и конкурентов было мало, но торговать оказалось тяжело (лето, +30, все окна в электричке открыты, шумно, поэтому до людей не докричишься), да и ехали одни дачники с лопатами и граблями, в основном пенсионеры, гордые своим дачничеством.

– Вот идите на Бердское направление, там и торгуйте, там тоже бездельники ездят! Отдыхать! На Обское море! А мы трудиться едем!

– Вы, наверное, ещё думаете, что хлеб на деревьях растёт! Бездельники!

Мы решили, что и впрямь надо пойти на другое направление – более интеллигентное, где, действительно, было Обское море, а также Академгородок.

На этом направлении нам повезло больше, мы проехали до города Бердск, и довели количество проданных за полдня книг до 60. В электричке из Бердска обратно мы не торговали (попался странный поезд с проводницами) и мы, довольные, вернулись в Новосибирск.

…При торговле книгой «Практика вольных путешествий» необходимо придерживаться нескольких основных правил. Первое из них гласит: «5% воровства – двигатель торговли!» Книжку надо свободно давать смотреть, как можно большему числу людей, пусть это 20, 30 человек в вагоне – весь вагон превращается в избу-читальню. Несколько книг в день при этом неизбежно будет украдено. Но такое свободное хождение книги в народ увеличивает объём продаж, так что продавец не в убытке.

Второе правило гласит: «Главное – распространение учения, а не извлечение прибыли!» Некоторые покупатели робко пытаются сбить цену, или хвалят книжку, но страдают отсутствием денег. Памятуя, что книжка в основном адресована людям, имеющим мало денег, можно легко сбавлять цену и даже дарить несколько книг в день. Это немного, но книга через это может попасть именно тем, кто нуждается в ней.

Но торговать лучше зимой! и весной! Летом торговать тяжело и жарко. И всё равно мы достигли успеха.

В гостях у Влада

Влад жил в одном из труднодостижимых районов Новосибирска, туда надо ехать на автобусе порядка получаса. Мы купили хлеб и, в хорошем настроении после продажи книг, заявились на вписку. (К Асе сегодня ехать было нельзя – у неё должны были образоваться родители.)

Влад жил здесь вдвоём со своей мамой. Мать Влада оказалась очень политизированной женщиной. Узнав, что мы из Москвы, и, тем более, я пишу в газету (неважно, что газета аполитичная!), она выплеснула на нас свои рассуждения о том, какие плохие все москвичи, а журналисты в особенности. Наша вина заключалась в намеренном искажении светлого образа кандидата в президенты России Г. А.Зюганова.

Мама Влада реально страдала от результатов выборов и в течение, наверное, часа не давала нам пообщаться с Владом, вся в слезах рассказывая о трагедии выбора, к которой подвели народ столичные СМИ. Потом она перешла на засилье Запада и раскритиковала всех, у кого на одежде нерусские надписи. Мы старались не прерывать её, но скоро Влад увёл нас общаться, и этим спас от своей матушки.

За последние два года у Влада бродячие люди вписывались лишь один раз; то была пара хипов, едущих в коммуну из самого Архангельска. Коммуна представляла собой один дом, где проживали «олдовые» (с большим стажем) хипы Алекс и Ольга Рязанцевы. В «коммуне» архангельские хипы прожили недолго: их там никто не кормил, и они, обиженные, вернулись в Архангельск, попутно заехав к Владу и сообщив об обломе.

Поговорив о различном, и вспомнив наших общих знакомых, мы легли спать.

* * *

Рано утром мы собрались, попрощались с Владом и его беспокойной матушкой и отправились на восток. С этого момента мы ехали только научными, нецивильными, способами.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть