Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Библиотека на Обугленной горе
Глава 3. Отрицание, которое рвет

i

На следующее утро после того, как Кэролин убила детектива Майнера во второй раз, она проснулась на полу гостиной миссис Макгилликатти. Рассвет едва забрезжил. По привычке Кэролин некоторое время лежала не шевелясь, с закрытыми глазами, чтобы никто не понял, что она не спит. По утрам ей приходилось тяжелее всего. Насколько она знала, никто – ни Отец, ни Дэвид, ни даже Лиза – не мог заглянуть в ее спящее сознание, поэтому именно там она строила настоящие планы. Но на грани сна и бодрствования было трудно отделить истину сердца от лжи мыслей, и у Кэролин часто подрагивал кончик пальца.

Она принюхалась, изучая обстановку. Майкл ушел. Как они и договорились, ушел до рассвета. Они встретятся позже возле бронзового Быка.

Остальные еще пребывали здесь, спали. Из задней спальни доносились слабые запахи кислого пота и свежей крови: Дэвид. С ними смешивались запахи жирной земли и гниющего мяса: Маргарет. Алисия была ближе, она только что вернулась из далекого будущего и пахла метаном. Миссис Макгилликатти готовила на кухне: кофе, картофель, обжаренный с чесноком, какой-то соус.

Кэролин едва заметно приоткрыла глаза. Эта американская комната по-прежнему казалась ей чужой, словно отблеск полузабытого сновидения. В календарных годах Кэролин было около тридцати лет, однако календарные годы – это далеко не все. К тому моменту как ей пришло в голову задуматься над собственным возрастом, она могла лишь строить грубые догадки. Она понимала все языки – мертвые и живые, людские и звериные, настоящие и вымышленные. И могла говорить на большинстве из них, хотя для озвучивания некоторых требовалось специальное оборудование. Сколько же их всего? Десятки тысяч? Сотни? И сколько времени потребовалось на их изучение? Даже теперь на новый язык у нее уходила почти неделя. Но глядя в зеркало, она видела молодую женщину. Отец давал ей препараты, улучшавшие память, заставлявшие мозг работать быстрее. Однако следует также принять во внимание, что время в Библиотеке текло иначе. А Кэролин провела там много времени, гораздо больше, чем другие.

Поэтому Америка, когда-то бывшая ее домом, теперь казалась чужой. Штука под названием «диван», пусть и вполне удобная, была слишком высокой, намного выше подушек, к которым привыкла Кэролин. В углу стоял ящик под названием «телевизор», или «телик», который показывал движущиеся картинки, но в него нельзя было войти и потрогать их. Не осталось свечей, не осталось масляных ламп. И так далее.

Миссис Макгилликатти была живой женщиной, американкой, которая добровольно взяла их к себе. Ну… более или менее. Лиза, конечно, с ней побеседовала, но эффект от этого разговора был лишь временным. А Дженнифер дала ей синий порошок, чтобы она не обращала внимания на их странности. Но миссис Макгилликатти, одинокая вдова, действительно любила компанию.

Они провели здесь шесть недель. На вторую ночь изгнания из Гаррисон-Оукс и Библиотеки стало ясно: то, что не дает им войти, никуда не денется. Питер и некоторые другие ворчали, что приходится спать на земле. Все хотели есть. Они могли бы пойти к кому-то из придворных отца, но Дэвид счел это неразумным. «Пока не узнаем, кто за этим стоит, будем держаться особняком».

На горизонте сияла огнями Америка.

Поэтому они дружно пустились в путь, зашагали на восток по ведшей на запад полосе шоссе 78. Отойдя от своей долины на милю, поднялись на холм, свернули в первый попавшийся поселок и постучали в первую попавшуюся дверь. Близилась полночь. Кэролин стояла впереди. За ней возвышался Дэвид с копьем в руке.

Дверь открыла облаченная в халат миссис Макгилликатти, вдова, чей единственный сын никогда не звонил матери.

– Привет! – жизнерадостно воскликнула Кэролин. – Мы иностранные студенты, приехавшие по обмену! Произошла какая-то путаница, и нам негде остановиться. Вы не пустите нас переночевать?

На Кэролин была ее ученическая мантия, серо-зеленое хлопковое одеяние вроде кимоно, подвязанное на талии поясом. Остальные были одеты примерно так же. Они ни капельки не были похожи на иностранных студентов.

– Улыбайтесь, – прошипела Кэролин на пелапи.

Они заулыбались. Миссис Макгилликатти это не убедило.

Ну и ладно , подумала Кэролин. Попробовать все равно стоило. Во многих культурах была традиция привечать путников. Но не в американской.

– Э… Вроде бы чуть дальше по шоссе есть «Холидей-инн», – сказала миссис Макгилликатти. – Слева.

– Ага, – отозвалась Кэролин. – Вряд ли это нам подойдет. – И добавила на пелапи: – Лиза, не могла бы ты?..

Лиза шагнула вперед и прикоснулась к щеке миссис Макгилликатти. Пожилая женщина отпрянула, но ее лицо смягчилось, когда Лиза заговорила. На языке, не знакомом Кэролин, и если эти звуки подчинялись каким-то правилам или хотя бы некой закономерности, она их не заметила. Это знание лежало за пределами ее каталога. Однако же сработало со старухой, как и со всеми другими американцами. Мгновение спустя миссис Макгилликатти сказала:

– Конечно, дорогая. Пожалуйста, заходите.

Они вошли.

Даже под влиянием Лизы вначале миссис Макгилликатти отнеслась к ним прохладно. Кэролин видела, что она боится. Она задала много вопросов, и ответы Кэролин ее явно не удовлетворили. Затем заговорили о еде.

– Вы голодны? – спросила миссис Макгилликатти. – Правда?

– Да. Если это не причинит неудобств, любая еда…

– Я приготовлю лазанью! – Миссис Макгилликатти улыбнулась, возможно, впервые за много лет. – Нет, две лазаньи! Мальчики растут! Это займет секунду!

На самом деле это заняло несколько часов, зато она также приготовила нечто под названием «амюз-буш», что означало «развлечение для рта». Кэролин это слово весьма понравилось. Маленькие закуски с сыром, оливками, салями, поджаренным хлебом и чесноком. А еще у миссис Макгилликатти было вино. Серебряная трубка Дженнифер пошла по кругу. К трем часам утра, когда была готова лазанья, они все испытывали приятное опьянение и смеялись, на время забыв о своих тревогах.

Возник лишь один неприятный момент. Покончив с оливками, Дэвид направился к кухонной стойке за вином. Он обмакнул палец в расплавленный сыр и облизал. Миссис Макгилликатти шлепнула его по руке.

Все замерли.

Вот дерьмо , подумала Кэролин. А как замечательно все начиналось.

Лицо Дэвида омрачилось. Он навис над старой женщиной. Та, запрокинув голову, встретила его взгляд. Она уже поняла, что они не говорят по-английски, а если и говорят, то плохо. Миссис Макгилликатти покачала пальцем у Дэвида перед носом. Глаза Дэвида расширились.

Кэролин отвернулась и приготовилась к бойне.

Миссис Макгилликатти показала на раковину. Дэвид выглядел смущенным. На самом деле они все были смущены… но старуха до сих пор не умерла в страшных мучениях.

– Э-э… Дэвид? – нарушил молчание Ричард.

Дэвид уставился на него.

– Кажется, она хочет, чтобы ты открыл кран. И вымыл руки. – Ричард изобразил это жестами.

Дэвид поразмыслил над его словами, потом кивнул. Подошел к раковине, пустил воду. О нет , в отчаянии подумала Кэролин. Он собирается утопить ее. Сварить заживо. Что-то в этом роде.

Но он ничего такого не сделал. Вместо этого Дэвид вымыл руки, сначала сполоснув засохшую грязь и запекшуюся кровь, а потом намылившись чем-то под названием «Палмолив». Когда он закончил, его руки по локоть были чистыми и сияющими. Он продемонстрировал их миссис Макгилликатти.

– Ты хороший мальчик, – сказала она по-английски. – Как его зовут, дорогая?

– Дэвид, – ответила Кэролин онемевшими губами. – Его зовут Дэвид.

– Ты хороший мальчик, Дэвид.

Дэвид улыбнулся ей. А потом произошла самая удивительная вещь на памяти Кэролин. Дэвид порылся в палеолитических глубинах своих воспоминаний и извлек английские слова:

– Пасиба… баба.

Миссис Макгилликатти расплылась в улыбке.

Дэвид расплылся в ответной улыбке.

Миссис Макгилликатти подставила щеку.

Дэвид согнулся почти вдвое и поцеловал ее.

Дженнифер посмотрела на свою маленькую трубку, моргнула, подняла глаза.

– Ребята, вы видите то же, что и я?

– Да, видим, – отозвался Питер.

Миссис Макгилликатти достала чистую ложку и зачерпнула смесь сыра и яиц. Скормила ее Дэвиду, потом той же ложкой стерла каплю с его подбородка. Дэвид потер живот и довольно заурчал.

Дэвид оглядел кухонный стол миссис Макгилликатти. Увидел широко распахнутые глаза и отвисшие челюсти.

Наполнил свой бокал и вернулся к столу.

– Что? – спросил он. – Да бога ради! Вечно вы ведете себя так, будто я какой-то людоед.

ii

С тех пор прошло чуть больше месяца. Кэролин встала и на цыпочках пробралась между спящими в святая святых миссис Макгилликатти. На плите тихо побулькивал какой-то желтый соус, рядом были разложены ингредиенты: сливки, яйца, сливочное масло. Миссис Макгилликатти стояла перед внушительной подставкой со специями, задумчиво постукивая пальцем по щеке.

– Свежие кончились, – извиняющимся тоном сказала она, покачав маленькой пластмассовой бутылочкой в форме лимона.

Кэролин улыбнулась. Миссис Макгилликатти была доброй душой. Хотела от жизни только одного: кормить кого-нибудь. И у нее отлично получается. На завтрак она приготовила нечто под названием «яйца по-бенедиктински». Кэролин, обычно равнодушная к пище, попросила добавку. Наевшись до отвала, побрела вразвалочку умываться.

Выйдя из ванной, она заметила, что открытые глаза Питера следят за ней. Кэролин молча приставила палец к груди под определенным углом. Этот угол соответствовал высоте, на которую поднимется солнце около десяти утра.

Тогда они с Питером и Майклом встретятся у Быка.

Если верить призрачным детям Рейчел, Нобунунга появится сегодня. В конце концов он встретится с каждым из них, но Кэролин договорилась, что сначала она, Майкл, Питер и Алисия повидаются с ним наедине. Питер молча кивнул. Алисия еще не проснулась, однако он непременно передаст ей информацию.

Когда Кэролин вернулась на кухню, за столом сидела Дженнифер. Перед ней стояла дымящаяся кружка черного кофе.

– Доброе утро, – сказала Дженнифер на пелапи.

– Доброе утро. Ты хорошо спала?

Кэролин улыбнулась тепло и искренне, но хотя они были наедине, не подала Дженнифер знака, которым только что обменялась с Питером. Дженнифер ей нравилась, однако на встрече с Нобунунгой будут обсуждаться вопросы жизни и смерти. По мнению Кэролин, Дженнифер давным-давно затерялась в своем дыму и страхах. Она бесполезна.

Миссис Макгилликатти посмотрела через плечо на Кэролин:

– Спроси свою подругу, не голодна ли она?

– Она съест немного. – И добавила, обращаясь к Дженнифер: – Надеюсь, ты хочешь есть.

Дженнифер застонала:

– Я еще не отошла от обеда. Это правда вкусно?

Кэролин серьезно кивнула.

– Что за ерунда. Я понятия не имею, как ей это удается.

Миссис Макгилликатти с воодушевлением в глазах помешала кипящую в кастрюле воду и вылила в водоворот яйцо.

Дженнифер вздохнула.

– Ладно. Хорошо. – Она открыла маленький кожаный мешочек, в котором хранила свои наркотики, и снова вздохнула. Он был почти пуст. – Не думаю, что ты догадалась…

– Да, – ответила Кэролин. – Вообще-то догадалась.

Дженнифер просияла:

– Обожаю тебя!

Кэролин взяла свою сумку и достала завернутый в фольгу кирпичик размером с книгу в бумажной обложке. Перебросила его Дженнифер.

– Держи, Курилка.

Дженнифер повертела кирпичик в руках, с сомнением разглядывая его.

– Что это?

– Это называется гашиш, – сказала Кэролин. – Думаю, тебе понравится. Почти то же самое, что ты обычно используешь, но, кажется, более концентрированное.

Дженнифер развернула кирпичик, понюхала, отщипнула краешек. Набила трубку и раскурила. Мгновением позже выдохнула:

– Вау!

– Нравится?

Она кивнула. Из ее ноздрей сочились струйки дыма. Дженнифер закашлялась, потом с блаженным вздохом выдохнула дым.

– Обожаю тебя, – повторила она. Затянулась еще раз, затем предложила трубку Кэролин.

– Нет, спасибо. Для меня рановато.

– Как хочешь, милая.

Дженнифер сделала еще одну затяжку и убрала трубку в мешочек. Некоторое время они сидели молча, глядя, как готовит миссис Макгилликатти.

– Бедная женщина, – сказала Дженнифер на пелапи, качая головой.

– Что ты имеешь в виду?

– У нее сердечный уголь. Это очевидно.

– Что-что у нее?

Дженнифер удивленно посмотрела на Кэролин.

– Я думала, ты знаешь все языки.

– Знаю и не знаю, – ответила Кэролин. – То есть я понимаю слова, которые ты используешь, но для меня они лишены смысла. Надо полагать, это технический термин? Что-то… из твоего каталога? – И поспешно добавила: – Я не прошу объяснять!

Обсуждение чужих каталогов было единственным, что им действительно запрещалось. Безоговорочно. Отец никогда не объяснял причины, но относился к этому крайне серьезно. Предполагалось, что он не хочет, чтобы кто-то из них стал слишком могущественным, однако после случившегося с Дэвидом никто не осмеливался задавать вопросы.

– Все в порядке, – сказала Дженнифер. – Правила, которыми я руководствуюсь, слегка отличаются от ваших. Я могу обсуждать заболевания, их симптомы, диагноз, вероятный исход – все, что вызывает у пациента законный интерес. Я не могу лишь вдаваться в технические подробности лечения.

– Правда? Я не знала. – В последние годы они с Дженнифер мало разговаривали. – И… что это? Плохой клапан?

– Нет, нет. Это не связано с физиологией. «Сердечный уголь» – это название синдрома.

– Крайне живописное.

Дженнифер пожала плечами:

– У Отца есть поэтическая жилка.

Кэролин удивленно заморгала.

– Как скажешь. Так что с ней не так?

Дженнифер сжала губы, подбирая правильные слова:

– Она готовит кеек-сы.

– Кеек-сы? Ты имеешь в виду кексы?

– Точно! – Дженнифер кивнула. – Именно! Значит, ты понимаешь.

– Э-э… нет, Дженнифер. Извини. Я совсем не понимаю.

Лицо Дженнифер вытянулось.

– Она готовит кексы. Сама их не ест, но все равно готовит. Каждые несколько дней.

– Я все равно не…

– Иногда она поет, когда готовит их, – продолжила Дженнифер. – Вот откуда я знаю. Слова даже не нужны. Я могу все понять, услышав, как кто-то поет или просто мурлычет себе под нос.

– Понять что? – спросила Кэролин, окончательно запутавшись.

– Ее болезнь, – ответила Дженнифер. – Кексы предназначаются не ей. Они для того, кого она давным-давно утратила.

– Для ее мужа? – Супруг миссис Макгилликатти скончался пару лет назад.

– Нет, – сказала Дженнифер, – не для него. Бо́льшую часть их семейной жизни он провел на работе. Это было для него самым важным. Кроме того, у него были и другие женщины. Однажды она попыталась поговорить с ним об этом, и он избил ее.

– Мило.

Миссис Макгилликатти сновала по кухне, ее глаза смотрели куда-то вдаль.

– Однако у нее был ребенок. Она сама этого не осознает, но кексы – для него.

– И что произошло?

– Мальчику нравилось, когда его трахали в задницу, – ответила Дженнифер. – Его отца это очень злило. Однажды они с матерью пришли домой и застали сына на диване. С взрослым мужчиной, одним из друзей отца. Она не возражала, по крайней мере, не слишком, но отец мальчика просто взбесился. Он избил сына, сломал ему левую большую берцовую кость и нижнюю челюсть в двух местах. Мальчик долго лежал в больнице, однако в конце концов кости срослись. А вот душе был нанесен непоправимый ущерб. Мальчик и отец были близки, когда мальчик был младше. Избиение сломало его. Он начал принимать наркотики – в основном амфетамины, но вообще все, что удавалось достать. Он ушел в себя. Мог неделями не появляться дома. И однажды вообще не вернулся. Потом они пару раз общались с ним… – Дженнифер показала на предмет на стене.

– Это называется телефон, – объяснила Кэролин. Она заставила Майнера рассказать про телефоны, прежде чем убила его в первый раз.

– Точно. Оно самое. Они дважды беседовали по тел-о-фону, один раз он прислал записку. Он был в месте под названием Денвер, потом в другом, Майами. И после этого больше не звонил. С тех пор прошло десять лет.

– Где он?

Дженнифер покачала головой:

– Вероятно, мертв. Никто точно не знает. Поначалу для нее это было настоящей агонией. Каждый телефонный звонок, каждый стук в дверь словно сдирал струп с незажившей раны. Она годами не спала по ночам. Ее муж оправился… двинулся дальше, забыл. Этот человек никогда не принимал ничего близко к сердцу, как и отец миссис Макгилликатти. Но Юнис не может двигаться дальше. Лежит одна в темноте и ждет, когда ее маленький мальчик вернется домой. Ожидание – вот все, что у нее осталось.

Кэролин посмотрела на печальную женщину, суетившуюся на кухне, и почувствовала, как внутри что-то зашевелилось. Сострадание, хотя она этого не поняла. Она редко испытывала подобное чувство.

– О, – тихо сказала она. – Ясно.

– Она думает, что, если ее сын вернется домой, она будто воспрянет ото сна. Вновь начнет чувствовать. Однако мальчик не вернется, и хотя она не позволяет себе поверить в это, но все равно знает. А потому готовит кексы в память о своем малыше. Она ничего не может с собой поделать: слабое утешение лучше никакого, понимаешь? В ее мире очень холодно, и это единственный ритуал, который ее согревает. – Дженнифер посмотрела на старуху, готовящую яйца, и печально улыбнулась: – Это сердечный уголь.

– Мы должны что-то сделать, – сказала Кэролин. Ее правый указательный палец едва заметно подрагивал. – Рейчел могла бы найти ее сына. Даже если он мертв, ты могла бы…

Дженнифер изумленно взмахнула ресницами.

– Очень мило с твоей стороны, Кэролин. – Она покачала головой. – Но это не поможет. Никогда не выходит так, как ожидаешь. Проблема сердечного угля заключается в том, что память всегда произрастает из реальности. Она помнит идеализированную версию своего сына. Она забыла, что он был эгоистичным, что постоянно поддевал ее. На самом деле они не случайно застали тогда его и другого мужчину на диване. Если он вернется, это не поможет. Вскоре он снова исчезнет, только на сей раз у нее уже не будет иллюзорного утешения. Возможно, это ее убьет. Она не очень сильна.

– И что тогда? Мы можем сделать для нее хоть что-нибудь?

Дженнифер покачала головой:

– Нет. С этим – не можем. Либо она найдет способ отпустить мальчика, либо воспоминания уничтожат ее.

– Ясно.

Больше они не разговаривали. Дженнифер выпила кофе и попросила добавки. Кэролин потягивала лимонад.

Начали просыпаться остальные. Кэролин передавала миссис Макгилликатти запросы на завтрак, озвучивала благодарности, помогала с мытьем посуды, когда это казалось уместным. Затем объявила, что собирается на прогулку, и ускользнула в лес, направившись на запад, к Быку.

На ходу Кэролин остро ощущала собственный сердечный уголь. Она задумалась, доводилось ли ей когда-нибудь напевать или мурлыкать в присутствии Дженнифер. Разумеется, она не делала этого в последние десять лет, с тех пор, как начала составлять план, но раньше? Кэролин не могла вспомнить. Если Дженнифер знает, она ничем этого не выдала, но… Кэролин покрутила вопрос в голове, потом отложила в сторону. Дженнифер могла знать, могла что-то подозревать. Или нет. Это не имело значения.

Идти на попятную слишком поздно.

iii

Час спустя она стояла на той стороне поляны, что выглядывала на шоссе 78. Внизу, на противоположной стороне дороги, скрипела на ветру выцветшая табличка «Гаррисон-Оукс». Вычурная, в духе дорогих усадеб, табличка, но выпуклые деревянные буквы посерели и потрескались от возраста. То, что нужно. Помимо других талантов, Отец был мастером маскировки.

Она пришла немного раньше и остановилась здесь, чтобы собраться с мыслями. За ее спиной возвышался бронзовый Бык, сияющий и ужасный; деревья не полностью скрывали его из вида. Они должны были встретиться именно там, но ей не хотелось находиться возле него дольше, чем нужно.

Кэролин думала о Нобунунге. Очень важно, чтобы эта неформальная встреча прошла хорошо, и она пыталась сообразить, как понравиться их благородному гостю. В идеале следовало захватить с собой сердце Стива – сейчас оно мариновалось в пакете с застежкой в отделении для овощей холодильника миссис Макгилликатти, – но, разумеется, это подсказало бы Дэвиду, что за его спиной что-то происходит.

Больше ей ничего не приходило в голову. Они с Нобунунгой никогда не встречались, и она почти ничего о нем не знала, помимо того, что рассказал Майкл. Очевидно, Нобунунга любил сырое мясо, как и многие другие министры Отца. Конечно, была еще история о «громе с востока», но это случилось давно. В незапамятные времена. И, в отличие от большинства первых союзников Отца, Нобунунга никогда не впадал в немилость, никогда не лишался звания. Значит, он будет хранить верность. Непоколебимую. Само собой, это была лишь одна сторона проблемы. Предположительно они с Отцом также были друзьями, каким бы странным это ни казалось. Однако Майкл искренне любил Нобунунгу, а значит, тот был достойным существом. И, как говорили, умным. Наверное, мы могли бы…

Далеко за ее спиной, в глубине леса, что-то хрустнуло.

Кэролин наклонила голову, насторожившись. Это что-то большое. У нее сохранилось достаточно воспоминаний о времени, проведенном с Ишей и Ашей, и она не сомневалась, что это не упавшее дерево. Нет. Это хрустнула ветка. Хрустнула под ногой чего-то очень крупного, судя по звуку. Возможно, Барри О’Ши? Еще слишком рано для…

Она повернулась, крутнувшись на камне, чтобы иметь лучший обзор, потом позволила взгляду расфокусироваться. И вся обратилась в слух. По дороге внизу, в приятном отдалении, проехала машина. Где-то рядом что-то крикнул козодой. Кэролин не разобрала. Крик звучал настойчиво. Майкл бы сразу понял.

Щелк.

На сей раз ближе.

Кэролин спрыгнула с булыжника. Следовало проявлять осторожность. Иша и Аша боялись медведей. Сама Кэролин ни разу не встречала медведя, но Майкл говорил, что поблизости обитают несколько, а еще есть сверхъестественные твари – пневмоворы и прочие. Они не представляли опасности, когда Отец был тут, но теперь… думаю, пора уходить.

Однако она не слишком встревожилась. Любое сверхъестественное создание почует на ней запах Библиотеки и испугается. Хуже всего был бы голодный медведь, но неделя выдалась такая, что Кэролин просто не могла сейчас испугаться медведя.

Снова треск.

Вновь закричал козодой. Кролик в панике вылетел из подлеска и понесся к обрыву.

Что бы это ни было, оно определенно направляется в мою сторону.

Вздохнув, Кэролин потрусила к Быку. Она двигалась искусно, с изяществом, которому ее научила Иша и которое она освоила сама. Очень быстро и совершенно беззвучно. Она по-прежнему не особо тревожилась. Бык существовал в нескольких плоскостях, не только в физической. Животные чувствовали это лучше людей и испытывали дискомфорт. Ни один нормальный зверь ни за что не приблизится к Быку. Если она окажется на расстоянии броска камня от него, ей ничто не грозит.

Сбоку донесся шорох, тихий, но отчетливый. Оно… оно подкрадывается ко мне?

Конечно, нет.

Затем, в ста ярдах от себя, в зарослях крокусов она разглядела, что охотилось за ней.

Тигр? Настоящий? В Вирджинии?

Их глаза встретились. Тигр оттолкнул заостренные листья дурмана, которые заслоняли его морду. Позволил увидеть себя целиком – оранжевый мех, черные полосы, белый живот, – потом направился к Кэролин. Он бежал рысцой, чарующе грациозный, его зеленые глаза поблескивали, ноздри раздувались. Трехфутовый хвост мягко рассекал воздух.

Инстинкты вопили, чтобы она развернулась и со всех ног бежала в противоположном направлении. Однако Кэролин повернулась к тигру и немного ускорила шаг, непроизвольно, под влиянием адреналина. Достала обсидиановый нож из висевших сзади ножен. И закричала, но это был боевой клич, – не панический, низкий и жестокий человеческий вопль.

Глаза тигра едва заметно расширились.

А потом Кэролин внезапно исчезла. Метнулась влево и скрылась за толстой сосной. Когда она потеряла тигра из виду – и что самое главное, тигр потерял из виду ее, – Кэролин кинулась к другой сосне, поменьше. Врезалась в нее на высоте пяти футов от земли, обхватила ствол сначала ногами, потом руками. Начала карабкаться. Шершавая кора царапала грудь, живот, бедра. Крошилась и сыпалась в глаза.

Несколько секунд спустя она рискнула посмотреть вниз и с изумлением увидела, что поднялась почти на тридцать футов. Под деревом никого не было. На мгновение она позволила себе поверить, будто все выдумала, будто это было…

Нет , подумала Кэролин, это точно был тигр.

Он неторопливо вышел из-за толстой сосны. Даже тщательно прислушавшись, она не уловила ни звука. Должно быть, он просто играл со мной. Наступал на ветки, шуршал, чтобы посмотреть, как я поступлю. Наверное…

Тигр посмотрел на нее и зарычал. Кэролин едва не обмочилась. Вскарабкалась выше, еще на два фута, так высоко, как осмелилась. Ствол здесь становился тоньше, и она боялась, что ее вес может…

Тигр уселся. Поднял могучую лапу, изучил, лизнул.

Мгновение спустя появился Майкл.

– Кэролин? – позвал он. Его речь была отрывистой, запинающейся, словно после общения с животными. – Почему ты на дереве?

Зажмурившись, она скрипнула зубами.

– Привет, Майкл. Вот, решила подышать свежим воздухом и размяться. Подумала, что было бы недурно залезть на дерево. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – ответил Майкл, явно смущенный злостью в ее голосе. – Спускайся, Кэролин. Ты выглядишь глупо.

– Да. Нисколько в этом не сомневаюсь. – И она начала сползать вниз по стволу.

Когда ноги Кэролин коснулись земли, Майкл и тигр мгновение смотрели на нее. Потом Майкл кивнул на землю. Она непонимающе уставилась на него. Он снова показал на землю, похлопал себя по животу.

О , подумала Кэролин. Ну конечно. Легла на спину и подставила тигру живот. Тигр потыкался в нее носом, обнюхал тут и там. Когда он закончил, Кэролин встала.

– Лорд Нобунунга, для нас ваш визит – честь, – сказала она.

Майкл перевел, из его впалой груди вырывались на удивление гармоничные, рокочущие звуки.

Кэролин добавила, обращаясь к Майклу:

– Мог бы и предупредить, что это гребаный тигр.

Майкл моргнул. Его лицо было простодушным, бесхитростным. Сейчас она бы с радостью придушила его.

– Ты не знала? Я думал, все знают.

iv

С благословения Нобунунги Кэролин вернулась немного назад, чтобы встретить Питера и Алисию. Она хотела предупредить их насчет Нобунунги, избавить от пережитого ею испуга. Все и так были на грани. Кэролин перехватила их у обрыва, в полумиле от места встречи. Они шли рядом. Вот так сюрприз.

– Что вы сказали Дэвиду? – спросила она.

Каталог Питера касался математики. Алисия изучала пермутации будущего. Кэролин и представить не могла, по какой причине они могли уйти вместе.

Питер и Алисия переглянулись.

– Мы, ну… – начал Питер и умолк. Он покраснел.

Алисия взяла его за руку, переплела свои пальцы с пальцами Питера.

– Мы уже давно время от времени гуляем вместе, Кэролин, – сухо сказала она. – Поэтому никто не обратил на нас внимания. Я думала, ты в курсе.

– А зачем вы… о! О, я… я поняла. – Кэролин потерла лоб. – Простите. Судя по всему, мне нужно быть более внимательной. Но это не важно. Нобунунга уже здесь.

– Здесь? Где?

Кэролин показала вниз, на шоссе 78. Нобунунга шагал по полосе, которая вела на восток. Мимо пронеслась встречная машина. Кэролин заметила, что водитель зевнул. Отец сотворил что-то, сделавшее окрестности не слишком привлекательными для американцев, но никто не знал, что именно.

– Это он? – спросила Алисия.

– Он тигр?

– Простите, ребята, – весело ответила Кэролин. – Я думала, вы в курсе. Да, это он. Потрясающее создание, верно?

– Кажется, я никогда раньше не видел тигра вблизи, – сказал Питер.

– Видел, – возразила Кэролин. – И я тоже. Один присутствовал на пиру, когда я вернулась после… после лета, которое провела в другом месте. – Которое провела с Ишей и Ашей. – Это почти наверняка был он. Но я рано ушла к себе. Если нас и представили друг другу, я этого не помню.

– Точно, – кивнул Питер. – Теперь я вспомнил.

– Значит, у этого… у него учился Майкл? – спросила Алисия. – Я думала, что Нобунунга, ну, человек. – Она помолчала, глядя, как двигается тигр. – Вау. Просто… вау.

– Полагаю, не только у Нобунунги, – сказала Кэролин. – Всякий раз, когда я беседую с Майклом, оказывается, что он побывал в каком-то новом месте – в Африке, Китае, Австралии. Но Нобунунга всегда устраивает знакомства. Его уважают.

– Выглядит свирепо.

Кэролин кивнула:

– Ага. Вы и представить себе не можете. – Она помолчала. И небрежно продолжила: – Интересно, не он ли это?..

– Что ты имеешь в виду?

Кэролин потерла виски.

– Неприятно признавать, но Дэвид прав. Отец никогда не отсутствовал так долго. – Она смерила их долгим, пристальным взглядом. – Возможно, с ним что-то произошло. Что-то плохое. Даже смертельное.

– Ты ведь не думаешь всерьез, что…

– Я сказала, «возможно». – Кончики ее пальцев снова подрагивали. Она прижала их к ладони. – Но… Полагаю, вы согласитесь, что круг существ, способных причинить Отцу вред, весьма узок. Навскидку я могу назвать лишь троих: Дэвида, Герцога и Нобунунгу.

– Но ведь есть и другие, – возразила Алисия. – Из тех, кого мы редко видим. Возможно, Кью тридцать три Север? – При этом она задумчиво смотрела на Нобунунгу.

– Тот, который со щупальцами?

– Нет, это Барри О’Ши. Кью тридцать три Север похож на айсберг с ножками, помнишь? Он в Норвегии.

– А, точно.

– Я по-прежнему считаю, что это Дэвид, – сказал Питер. – Помните, что…

– Я помню, – перебила его Кэролин. – В целом я с тобой согласна. Это почти наверняка Дэвид. Вот почему я предложила встретиться… Если Дэвид выступил против Отца, у него должен быть план, как справиться с Нобунунгой. Нобунунгу следует предупредить. Его может ждать ловушка.

– Нобунунга старый, – возразила Алисия. – Говорят, ему шестьдесят тысяч лет. Или гораздо больше. Мне самой нет и тридцати, Кэролин. В его глазах мы дети. Ты правда считаешь, что ему нужен наш совет?

– Отец тоже был старым, – возразила Кэролин. – И где он теперь? – Она подождала, но никто не ответил. Наконец сказала: – Идем. Не будем опаздывать.

Они направились к Быку, шагая вдоль края обрыва. На ходу все трое завороженно следили за Нобунунгой. Он спустился по ступеням, перешел дорогу и теперь стоял перед табличкой «Гаррисон-Оукс». По шоссе 78 проехал пикап. Собака в кузове ошарашенно гавкнула, но водитель как будто ничего не заметил.

Нобунунга прошелся взад-вперед перед табличкой: раз, другой, третий. Питер не мог оторвать от тигра глаз. Алисии пришлось оттащить его от края обрыва.

Когда они приблизились на расстояние двухсот ярдов, Нобунунга заревел, призывая Майкла. Майкл сбежал по ступеням и пересек дорогу, спеша к своему учителю. Они побеседовали, общаясь посредством низкого рычания, которого Кэролин почти не слышала, и жестов. Затем Нобунунга потерся плечом о грудь Майкла.

Майкл неистово замахал руками, явно расстроенный. Секунду тигр не прерывал его, потом рыкнул. Майкл затих. Перешел шоссе и сел на корточки на нижнюю ступень лестницы, что вела к Быку, подавленно обхватив голову руками.

Интересно, что это было?

Нобунунга повернулся спиной к шоссе. Посмотрел на Гаррисон-Оукс и ступил могучей лапой на дорогу к Библиотеке.

Затем медленно и осторожно зашагал вперед.

– Погоди… Что он делает?

– А на что это похоже? – осведомилась Алисия. – Он собирается искать Отца.

– Но… – сказал Питер. – Если… что бы это ни было…

– Да, – кивнула Кэролин. – Оно там есть. – И крикнула Майклу: – Майкл, ты сказал ему насчет…

– Тихо, Кэролин! – взвизгнул Майкл. Кэролин увидела, что он плачет. – Тихо! Он должен сосредоточиться!

Помрачнев, Кэролин кивнула:

– Верно. Он делает именно это. Собирается искать Отца.

Табличка при въезде обозначала границу барьера, не дававшего им войти в Библиотеку. Шаг-другой – и ты ощущал на себе его действие: начиналась жуткая головная боль, онемение членов, одышка, потливость. Каждый испытывал что-то свое – точнее, каждый, на кого барьер оказывал влияние. Некоторые не замечали его вовсе.

Они затаили дыхание, ожидая, когда выяснится, есть ли у Нобунунги иммунитет. Кэролин, чьи кончики пальцев подрагивали под весом лжи, сделала вид, что тоже не дышит.

Нобунунга медленно прошел мимо знака, не проявляя видимых признаков недомогания.

– У него получается, – благоговейно произнесла Алисия.

Ей тогда удалось сделать два шага за табличку – и из глаз потекла кровь. Она вернулась, и хотя Дженнифер справилась с кровотечением, прошло много дней, прежде чем зрение полностью восстановилось.

Дэвид преуспел больше всех: целых восемь шагов. Потом сдался, кровь струилась из его ушей, носа, глаз. Он не кричал – Дэвида трудно было заставить кричать, – но в дальней точке пути, прежде чем повернуть назад, издал тихий стон, будто раненое животное.

Четырьмя широкими шагами Нобунунга преодолел место, где остановился Дэвид.

– Похоже, на него это не слишком действует, – заметил Питер.

– Возможно, – откликнулась Кэролин.

От ворот до входа в Библиотеку было около трех кварталов. Нобунунга миновал первый квартал без видимых усилий. Остановился на первом перекрестке и обратился к Майклу через плечо.

– Это reissak ayrial , – крикнул тигр. Не на тигрином языке, который понимал только Майкл, а на общем пелапи. У него был немного рычащий, но достаточно четкий голос. – Теперь я понимаю. Аблака хочет, чтобы я выследил знак и уничтожил его, если смогу.

– Он умеет говорить? – спросил Питер.

– Что такое reissak ayrial ? – спросила Алисия.

– Это значит «отрицание, которое рвет», – ответила Кэролин. – Ш-ш-ш! Я хочу посмотреть.

Нобунунга сделал еще один шаг.

– У него действительно иммунитет, – сказала Алисия с надеждой. – Я так и знала. Похоже, мы все-таки попадем до…

– Смотри-смотри, – перебила Кэролин.

Через три шага после знака «Стоп» на первом перекрестке Нобунунга остановился. Поднял массивную лапу. Кэролин, у которой было острое зрение, увидела, что тигра бьет дрожь.

Нобунунга вновь повернулся к Майклу. Кровавые слезы катились из его зеленых глаз, сбегали по морде.

– Нет! – крикнул Майкл и добавил что-то на тигрином языке. Потом сорвался с места.

– Майкл! – завопила Кэролин. – Нет!

Остолбенев от ужаса, она смотрела, как Майкл несется к Гаррисон-Оукс. Она думала, что готова к тому, что сейчас случится, к тому, что ей придется сделать, но…

Только не Майкл. Не сейчас.

Она кинулась за ним. Кэролин была быстрой – быстрее их всех, не считая Дэвида, – но Майкл убежал далеко вперед. Она скатилась по откосу, едва не упав. Когда оказалась на асфальте, Майкл уже был на той стороне дороги.

– Нет!

Он с такой скоростью преодолел двадцать футов, разделявшие шоссе и Гаррисон-Оукс, что Кэролин не успела его перехватить. Майкл миновал знак и по инерции пролетел еще футов восемь.

Нет!

Затем упал, словно ему выстрелили в голову. И больше не шевелился.

– Майкл! – снова крикнула Кэролин, с неподдельной болью в голосе. Она вспомнила день, когда он вернулся из океана: худые руки покрыты золотистым загаром, кожа пахнет солью. Золотой «БМВ» мчался на Кэролин, водитель отчаянно сигналил. Она завизжала в ответ, оскалившись, словно обезьяна. Водитель свернул на обочину, удержав контроль над машиной, и унесся в вихре гравия. Кэролин в считаные секунды преодолела разделявшую их с Майклом сотню футов, миновала границу и в точности как Майкл – по крайней мере, она так надеялась – рухнула лицом вниз на бетон.

Но Майкл лежал неподвижно, а Кэролин поднялась.

Она, дрожа, приподнялась на локтях и коленях. Нос был сломан. Кровь струилась по лицу из порезов на носу и щеке. Кэролин проползла один шаг вперед, потом еще один. Ее движения были рваными и дергаными, словно она не могла контролировать свои мышцы. Она думала, что это хорошее представление. Подергивания были неотличимы от настоящих – и к тому же скрывали неподдельную дрожь в кончиках ее пальцев.

Третий шаг. Еще два – и она дотянется до лодыжки Майкла.

Она схватила его за лодыжку, потом выблевала фонтан лимонада с яйцами. Уцепившись покрепче, повернулась и поползла назад к шоссе, волоча за собой Майкла.

Дюйм за дюймом она тащила их обоих к безопасности. Сразу за железными воротами, где прекращалось действие барьера, Кэролин изможденно рухнула на живот. Мгновение спустя к ней приблизились Питер и Алисия, медленно и осторожно.

– Ты в порядке? – заботливо спросила Алисия.

Кэролин перекатилась на спину и несколько раз рыгнула. Ее лицо покрывала кровь.

– Думаю, скоро буду, – ответила она. – Майкл?..

Майкл закашлялся, тоже рыгнул.

– Переверните его… переверните его на бок. Чтобы не задохнулся.

Они подчинились. Майкл снова закашлялся, тяжело сплюнул кровь.

– Нужно отнести его к Дженнифер, – сказала Кэролин. Дрожащим пальцем вытерла кровь из глаз. – Что с Нобунунгой? Где…

Всматривавшийся вдаль Питер покачал головой:

– Он прошел полтора квартала, а потом вдруг упал. Лежит на боку. Некоторое время он дышал, но… – Он посмотрел на Кэролин: – Больше не дышит.

Кэролин крепко зажмурилась.

–  Ebn el sharmoota! – выругалась она по-арабски. – Черт! Neik! Merde! Гребаное дерьмо! – Она перекатилась и села. Прищурилась и поняла, что Питер прав. Не шевелится. Кэролин подавила ледяную улыбочку. – Даже если мне удастся пройти так далеко – что вряд ли, – он для меня слишком тяжел. Не смогу вытащить. В одиночку.

Питер смотрел на нее со смесью восхищения и ужаса.

– Существует ли слово, которое одновременно означает «смелый» и «глупый»?

– Да, и не одно, – ответила она.

Замечание Питера задело ее, и она подумала, а не просветить ли его насчет американского слова «слабак». Но не стала. Это не имело смысла. Кэролин подползла к Майклу и нащупала пульс. От ее прикосновения его веки чуть вздрогнули.

– Кэролин? Кэролин, где…

Он прочел ответ в ее глазах и застонал. Его губы беззвучно шевелились. Скорбь была слишком глубокой, чтобы выразить ее словами.

– Ш-ш-ш. – Кэролин погладила его по волосам. – Ш-ш-ш, Майкл, ш-ш-ш.

Это все, что она могла сказать.

v

Час спустя всем стало ясно, что Майкл поправится – по крайней мере, физически. Его сердце было разбито. Он плакал бесхитростными, простыми слезами маленького ребенка. Кэролин хотела перебраться в более укромное место – обочина дороги ее нервировала, – поэтому они помогли Майклу вскарабкаться по ступеням, что вели к поляне Быка. Однако направились не к Быку, а в лес. Туда, где был настоящий дом Майкла.

Неподалеку ручей с приятным журчанием перекатывался через маленькую скалу. Кэролин помнила это место по своему лету с Ишей и Ашей. Более того, отсюда нельзя было увидеть город, а значит, и тело Нобунунги. Втроем они привели сюда Майкла – он не мог идти самостоятельно. И уложили отдыхать возле ручья.

Питер и Алисия оставили их вдвоем, возможно, поняв что-то неправильно.

Кэролин и Майкл не были любовниками. Они попробовали, давно, когда им едва исполнилось… сколько?.. двадцать. С тех пор прошло десять лет, хотя казалось, что намного больше. Кэролин считала, что это было ее инициативой, пусть и не могла сообразить, что ей взбрело в голову. Секс никогда ее не интересовал, особенно после того, что случилось с Дэвидом. Была ли та единственная ночь симптомом ее отчаяния или обычного одиночества? Она не знала.

Однажды, когда все ушли, она соблазнила его. В некотором роде. По крайней мере, попыталась. Все кончилось скверно. По причинам, ей не доступным, Майкл не смог. Он хотел, Кэролин чувствовала это по тому, как он целовал ее, как жадно трогал, когда понял, чего она добивается. Но что бы она ни делала, его пенис оставался вялым в ее руках и даже во рту. После долгих неловких попыток Майкл отстранил ее, очень мягко. В ту ночь они спали у одного костра, но больше не касались друг друга. Посреди ночи она проснулась и услышала, как он вскрикивает во сне. Он ушел еще до рассвета. После этого они виделись все реже и реже.

Тем не менее остались друзьями, пусть и не слишком близкими. Не таили взаимных обид и защищали друг друга, когда могли. Это значило немало. Тем осенним днем Кэролин обнимала его, повторяя: «Мне очень жаль» и «Я знаю, вы были друзьями». Слова имели привкус пепла. Она знала все языки в мире – но понятия не имела, что сказать, чтобы облегчить его боль. Могла лишь вытирать его слезы кончиками пальцев.

Незадолго до заката Майкл поднялся. Вымыл лицо в ручье, встал и позвал Питера и Алисию. Они появились несколько минут спустя. Раскрасневшиеся, Алисия – в балахоне наизнанку.

– Прежде чем уйти, Нобунунга кое-что сказал. – Иногда Майкл вел себя как ребенок, но он не был слабым. Он говорил спокойно и сдержанно, несмотря на свою скорбь. – Вы все должны это услышать.

– Нам так жаль, Майкл, – начала Алисия и потянулась к нему.

Он отмахнулся.

– Вы все знаете, что Нобунунга… был больше, чем казался. Он древний. Мудрый. Он сказал, что понял, что здесь происходит. Сказал, что Отец защитит его. Похоже, тут он ошибся… – Майкл махнул рукой в сторону города, – …но даже если так, будет глупо не прислушаться к другим его словам.

– Что он сказал?

– Он понял, что это, – ответил Майкл. – То, что не дает нам войти. Он уже встречался с такой штукой. Их использовали в третью эпоху. Они называются reissak ayrial .

– Да, мы слышали, как он это говорил. Что это такое?

– Это значит «отрицание, которое рвет», – сказала Кэролин.

– Да, Кэролин, но что это такое? – спросил Питер.

Думая о «сердечных углях», Кэролин пожала плечами.

– Поэтический образ?

– Я знаю, – сказала Алисия.

– Знаешь?

– Да. Я не собиралась говорить. Это часть моего каталога. – Каталог Алисии касался далекого будущего.

– Тогда не… – начал Питер.

Она положила ладонь ему на руку.

– Все в порядке. Правда. Этот reissak происходит сегодня.

– Что тебе известно? – спросила Кэролин. – То есть чем ты можешь поделиться с нами?

– Ну… – Алисия задумалась. – Из технических подробностей – немногим. Я не могу, увы, создать его. Но знаю, что это некий механизм для защиты периметра. В общих чертах, сфера, заякоренная в плоскости сожаления. С ней связан некий знак…

– Знак? – переспросил Питер. – Какой?

– Это может быть что угодно. Знак – реальный физический объект, но на самом деле, это якорь. Чем ближе ты к нему подходишь, тем сильнее эффект отторжения.

– Похоже на правду, – задумчиво пробормотала Кэролин.

– Погоди. Это еще не все. Также существует триггер.

– Не понимаю.

– Это некая часть личности, которая фокусирует reissak ayrial .

– Например?

– Триггером может быть нечто внутреннее – эмоция, опыт, воспоминание… – Алисия пожала плечами. – Что-то такое. Обладающие им люди ощутят на себе воздействие reissak ayrial . Для всех остальных его словно не существует.

Питер задумался.

– Это тоже похоже на правду.

– Кто из нас способен сделать такую штуку? – спросила Кэролин. – Дэвид?

– Не-е-ет… нет. Не Дэвид. Очевидно, reissak – защитное приспособление, но это не копье. Он весьма сложный.

Кэролин с подозрением посмотрела на нее.

– Ты говоришь, что в будущем эти штуки весьма распространены. Может, их продают или… что-то вроде этого? Если бы она тебе понадобилась, насколько трудно было бы…

– Это не я ! – возразила Алисия. – И нет. Пришлось бы локально изменить форму пространства-времени – пространство и время. Их изготовляют строго на заказ. Нельзя просто купить его на рынке, даже в будущем.

Кэролин по-прежнему смотрела на нее.

– Брось, Кэролин, – сказал Питер. – Мы знаем, что это не…

– Ладно, хорошо, – откликнулась Кэролин. – Думаю, я склонна тебе поверить.

Когда барьер – reissak ayrial – только появился, они все проверили его на себе. Алисия вернулась с обширным внутренним кровотечением. Оно проявилось не сразу, но за день она превратилась в огромный синяк. И оставалась такой несколько недель. Чем бы ни был триггер, на нее reissak сработал.

– Если не Дэвид, то кто? – спросил Питер.

Алисия кинула на него сочувственный взгляд.

– Мне грустно это говорить, дорогой, но наиболее вероятный кандидат – э-э, ты.

–  Я? Послушай, Алисия, ты ведь сама знаешь, что…

Алисия подняла руку.

–  Я это знаю. Кэролин с Майклом – нет. – Она повернулась к ним: – Reissak – преимущественно математическая конструкция. И должна входить в каталог Питера. Прости, дорогой.

– Ребята, я никогда даже не слышал о такой штуке, – сказал Питер. – Хотите – верьте, хотите – нет, но…

– Все в порядке, – перебила Кэролин, тоже подняв руку. – Я помню. Я тебе верю.

В тот день, когда появился reissak – в день исчезновения Отца, – Питер сделал два шага за табличку и начал дымиться. Назад он вернулся, покрытый волдырями.

– Тогда кто же? – спросил Питер.

– Не уверена, но у меня есть идея, – сказала Кэролин. – Этот триггер, о котором ты говорила. Существует ли способ узнать, что это такое?

– Мне он неизвестен. А что?

– Ну, – сказала Кэролин, – мне пришло в голову, что покойники по-прежнему получают свои посылки. И кто-то постоянно привозит большой круглый хлеб с сыром, который так любит Дэвид.

– Пиццу? – откликнулся Питер. – Мне она тоже нравится. Это хорошая мысль. Если бы reissak действовал на американцев так же, как на нас, кучи их трупов валялись бы на улицах.

– Точно, – кивнула Кэролин. – Мне это тоже пришло в голову. Ты сказала, что знак может быть чем угодно, но область его действия имеет форму сферы. В таком случае, мы можем составить карту границ его влияния – и узнать, где находится знак. Верно?

Питер заулыбался.

– А если мы узнаем, где он находится…

– …можем попросить кого-то передвинуть его, – закончила Алисия. Она тоже улыбалась. – Кэролин, ты умница! Жди, Библиотека, мы идем!

– Ну, праздновать пока рановато. Помимо прочего, нам потребуется американец. У вас есть кто-нибудь на примете?

Они дружно покачали головами.

– Этим придется заняться тебе, Кэролин. Никто из нас даже не знает языка.

– Точно, – сказала она. – Хорошо. Это справедливо. Я что-нибудь придумаю. Кроме того, нельзя забывать о страже.

Они строили планы, пока совсем не стемнело. Поначалу Кэролин делала вид, будто сопротивляется, но в конце концов позволила убедить себя, что без Дэвида им не обойтись.



Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий