Read Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Моя чокнутая еврейская мама Mother, Can You Not?
Введение

Когда моей маме было двадцать пять, она переехала в Лос-Анджелес осуществить свою мечту – стать режиссером на телевидении. Она рванула в Голливуд, не имея водительских прав, работы и крыши над головой, если не считать гаража в Западном Голливуде без туалета, водопровода и отопления. Но она добилась успеха, ее даже номинировали на «Эмми», однако в начале творческого пути у мамы в кармане было пусто и, чтобы платить за жилье, ей пришлось писать сценарии для порнофильмов. Когда ее спрашивали об этом периоде жизни, она с гордостью говорила: «Ох, дорогуша, это был сказочный сон! Ну и что с того, что я написала парочку сценариев для порно? У нищих слуг нет. И все равно было весело!»

Кстати, если у кого-нибудь, кто меня сейчас читает, есть порнофильм конца 1970-х под названием «Бионический прибор», пожалуйста, пришлите мне имейл по адресу: crazyjewishmom@gmail.com. Мама забыла свой «порнушный псевдоним», так что в титрах она может значиться как Ким Фридман или (если мои догадки верны) как второе «я» ее супергероя: Кастратор.

Учитывая первые мамины шаги по карьерной лестнице, я предполагала получить положительный ответ на предложение реализовать совершенно безумный проект: поделиться с читателями нашей сугубо личной перепиской по Интернету.

Здесь мне непременно следует указать, что мама буквально засыпает меня сообщениями. Реально засыпает сообщениями. Без шуток. Я считала. В среднем 111 штук в день.



Правда, принимая во внимание содержание этих сообщений, я немного засомневалась, следует ли предавать их широкой огласке.



Ее реакцией на мое предложение было: «ПОПРОБУЙ! Конечно, я предпочла бы, чтобы ты создала какую-нибудь компьютерную программу и стала бы миллиардером Марком Цукербергом, только с яичниками, но ты ведь меня явно разыгрываешь?! Чего ты боишься?! Попробуй хоть что-нибудь ! Ты ведь не становишься моложе». И с таким вот маминым «напутствием» я начала постить скриншоты наших разговоров в Instagram.



И я сразу же горько пожалела о своем решении: «ГОСПОДИ БОЖЕ МОЙ, ЧТО ЖЕ Я НАДЕЛАЛА?! НУ РАЗВЕ ХОТЬ КТО-НИБУДЬ СМОЖЕТ ВОСПРИНИМАТЬ МЕНЯ ВСЕРЬЕЗ, ЕСЛИ ВСЕ БУДУТ ЗНАТЬ, ЧТО МАМА КАЖДЫЙ ДЕНЬ ШЛЕТ МНЕ НАПОМИНАНИЯ ОБ УПРАЖНЕНИЯХ КЕГЕЛЯ И ВООБЩЕ МОЖЕТ В ПРИНЦИПЕ МНОГО ЧЕГО РАССКАЗАТЬ О ФАЛЛОИМИТАТОРАХ И МОЕЙ ВАГИНЕ?!» Выставить напоказ свою личную жизнь оказалось слишком крутым поворотом, и первые несколько недель мне было страшно выходить из квартиры. А что, если сейчас босс босса моего босса пялится на меня именно из-за вчерашнего вагинального поста? Хотя, скорее всего, нет, так как он даже не знает моего имени. И чего это работник химчистки так ухмыляется? Это из-за пятна от соевого соуса на блейзере или он таки прочел наш сегодняшний разговор насчет интимной эпиляции у моего парня?

После нескольких месяцев привыкания к тому факту, что весь объем информации о моем влагалище стал достоянием широкой общественности, я просто смирилась и приспособилась к такой публичности. Эй, раз уж мой дантист-гигиенист уже наслышан о сексуально направленном любопытстве моей мамочки, то чем незнакомцы из Айовы хуже?! Итак, когда редактор по имени Морган Шанахан связался со мной по поводу статьи на тему @CrazyJewishMom для BuzzFeed, я подумала, какого черта, почему бы и нет?

В тот уик-энд мы с моим парнем гостили в доме моих родителей, и всей семьей отправились на ланч в занюханный вьетнамский ресторанчик, который нравился нам с папой.

К несчастью, ресторанчик расположен в задней части азиатского супермаркета, где воняет, как в заднице у кита. Когда мы сели за столик, мама сморщила нос.

– Фу, какое отвратное место! – Она повернулась к моему папе. – Эй, Майкл, может, завтра сводишь меня пообедать в биотуалет? Я видела на строительной площадке неподалеку вполне себе ничего такой. Симпатичненький.

Я вытащила телефон проверить Instagram, бросив папу на произвол судьбы. Тысячи новых фолловеров высветились на экране. Я снова обновила информацию – вот нате вам: еще одна сотня, причем меньше чем за секунду!

– Джон, посмотри! – схватила я за руку своего парня.

– Кейт, сейчас же выключи! – сверкнула на меня глазами мама. – Нет, погоди. – Она потянулась к моему телефону, но я подняла его вверх. – Нет, я серьезно. Погоди. Это уже вирус.

В пятидесятый раз за сегодняшний день я зашла на BuzzFeed, и мое интервью наконец-то появилось!

– Боже мой! – Тысячи новых фолловеров, и у меня затрепетало сердце. – Боже мой! М… меня сейчас стошнит!

Возможно, свою роковую роль действительно сыграла задница кита, но я пулей вылетела из-за стола, ринулась в туалет и вывернула все содержимое желудка, а возможно, и тонкой кишки в унитаз.

– Вот видишь, Майкл?! – Мама хлопнула папу по плечу, когда я вернулась к столу. – Ты водишь нас по таким местам, где мы можем отравиться и умереть.

Заметьте: мы еще даже не приступили к еде. Папа и Джон озабоченно посмотрели на меня.

– Я в порядке, в порядке. В BuzzFeed поместили статью о моем аккаунте в Instagram. По-моему, она стала вирулентной.

– А что такое BuzzFeed? – заинтересовался папа.

– Ты имеешь в виду свой блог? – Мама достала из сумки влажные салфетки. – Так это хорошо, да? Оттого-то и вся эта история с рвотой, да?

Да, первые пять месяцев она называла мой аккаунт в Instagram блогом. Теперь она упоминает о нем как «Kate’s Instagram App», а с учетом моего недавнего повышения до CEO Instagram я хотела бы получить опцион на покупку акций.

– Мама, дай мне, пожалуйста, свой телефон, – улыбнулась я. – Я должна подписать тебя на аккаунт в Instagram, чтобы ты могла видеть все сообщения, которыми я обмениваюсь.

– А с какой стати мне их смотреть? – Она брезгливо взяла палочки для еды и принялась протирать их влажной салфеткой. – Это же я их тебе посылаю. Если мне захочется на них взглянуть, я проверю свои текстовые сообщения.

– Да, но разве ты не хочешь быть в теме? А что, если я помещу разговор, который тебе не понравится?

– Милая, если я что-то тебе говорю, то именно это и имею в виду. Я даю замечательные советы! Так пусть их прочтет каждый: они помогут и всем остальным. Да и вообще, меня мало колышет мнение других людей. Ведь я это я.

Всего за неделю @CrazyJewishMom стал вирулентным. Число фолловеров моего аккаунта возросло с 13 000 до 300 000 человек, жаждущих узнать, какие еще комические приключения ожидают нас с мамой.



И все же мама была задействована на полную катушку задолго до появления текстовых сообщений или Instagram. Если задать маме вопрос о ее родительском стиле прямо в лоб, ее ответ будет неизменным: «Мама-вертолет? Я вас умоляю! Я мама-дрон!»



Мама зациклилась на моем благополучии уже тогда, когда я еще находилась в ее утробе. Все девять месяцев мама решительно отказывалась пользоваться дезодорантами – «алюминий!» – а кроме того, она по часу в день читала мне Шекспира для лучшего развития плода.

Когда я росла, то ее манипуляции нагляднее всего можно было представить, поместив нас в сериал «Я люблю Люси». Она была Люси, а мне зачастую приходилось играть роль Этель, ее невольной сообщницы.



Однако отношения матери с дочерью – штука сложная. Как дочь, вы должны с уважением относиться к тому факту, что эта женщина выращивала вас внутри себя целых девять месяцев, чтобы потом выдавить вашу задницу размером с арбуз из маленькой, крайне чувствительной дырочки. Дырочки, в которой побывали предметы разве что величиной с польскую колбаску (ну, может, с сардельку, если дама эта – счастливая обладательница вибратора).

Но если оставить в стороне арбузы и влагалища, в мире не найдется ни одного человека, кто знает, где зарыты эмоциональные мины и как обойти все скрытые ловушки. Например, если маме вдруг вздумается задать мне такой вопрос: «Кейт, а почему ты не носишь эту чудную зеленую юбочку? Она еще жива? Ты в ней смотришься просто отлично!» Звучит вроде бы вполне безобидно. Поэтому, когда я взрываюсь и выдаю: «МАМА, ЗАТКНИСЬ! ТОЛЬКО НЕ НАЧИНАЙ, ХОРОШО?! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!» – стороннему наблюдателю это может показаться несколько странным. Причем мама неизменно реагирует на мою вспышку с хорошо разыгранным недоумением: «А что тут такого? Я всего-навсего спросила тебя про юбку, которая тебе нравилась! В чем проблема?»

Проблема(ы):

1. Юбка, о которой идет речь, была куплена в 2003 году и последний раз налезала на меня, когда я училась в десятом классе.

2. Оная юбка никуда не делась! Она преспокойненько висит себе в мамином шкафу, потому что в том случае, если мама не делает большие глаза по поводу моей неадекватной реакции на вопрос о зеленой юбке, она иногда говорит: «Когда-нибудь эта юбка снова станет тебе впору».

Поэтому, когда мама спрашивает: «Кейт, а почему ты не носишь эту чудную зеленую юбочку?» – я слышу: Кейт, ты растолстела. Срочно займись фитнесом, жирная корова, и она это знает. И аналогично, так как, насколько мне известно, мама переживает по поводу своего (огромного) бюста, когда я говорю: «Мама, почему бы тебе не сходить в „Виктория сикрет“? Тебе же нравятся их бюстгальтеры!» – то знаю, что она слышит: ХА-ХА! «Виктория сикрет» не выпускает лифчики на широких лямках, способных удержать эти огромные бидоны для молока!

Если вы достаточно близки со своей мамой, то у вас волей-неволей возникает нечто вроде тайного языка, понятного только вам двоим. Этот язык способен наделить любую самую обычную вещь скрытым смыслом, достаточно взрывоопасным, чтобы вызвать с помощью одного-единственного слова приступ глухой ярости. Например, слова «юбка».



Правда, тайный язык используется не только для скрытых оскорблений. Бросив на маму взгляд через стол, я могу понять, что мы обе пытаемся определить, что представляет собой сидящая рядом пара: это папа с дочкой или богатый папик со своей протеже.

Благодаря этому языку я могу молча дать понять: ГОСПОДИ БОЖЕ МОЙ, что за отвратная еда! И как бы сделать так, чтобы спокойно убраться, не съев ни кусочка и не обидев нашего нового соседа? OЙ НЕТ! МЕНЯ СЕЙЧАС СТОШНИТ! И получить мамин молчаливый ответ: Все нормально, у них есть собака. Следуй моему примеру и скармливай ей все маленькими кусочками под столом. Правда, до этого я вполне могла додуматься и своим умом, поскольку собака, о которой шла речь, была раскормлена до безобразия.

Именно наш тайный язык позволяет нам лаяться из-за дурацкой зеленой юбки, совсем как Мел Гибсон – с раввинами, и в то же время знать, что в трудную минуту мы сможем лечь ради друг друга на рельсы, а если понадобится, даже отказаться от утягивающего белья.

Язык этот, безусловно, свидетельствует о том, насколько мы с мамой близки, поскольку подобного уровня понимания невозможно достичь без взаимной безоговорочной любви. И все же иногда мне хочется ткнуть ее кулаком прямо в яичники.


Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
Написать комментарий

Комментарии

Добавить комментарий