Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Тайна греческого гроба The Greek Coffin Mystery
Глава 24. ЕСТЕСТВЕННО!

Но оказалось, что этот день еще не закончился. Приблизительно через час по телефону позвонил отец, и после этого семечко, посеянное несколько дней назад непонятным визитом миссис Слоун, дало побег, превратилось в деревце, зацвело пышным цветом и вскоре принесло плоды, неожиданно изобильные.

— У нас тут кое-что происходит, — донесся из трубки резкий голос инспектора, — довольно странные вещи, и я подумал, что тебе будет интересно.

Прилива оптимизма Эллери не испытал.

— Я уже столько раз разочаровывался...

— Ну, по моему суждению, версию со Слоуном это не отменяет. — Старику надоело церемониться с Эллери. — Так ты хочешь узнать или нет?

— Еще бы не хотеть. Что случилось?

Эллери услышал, как отец фыркнул, раскашлялся и прочистил горло — безошибочные знаки неодобрения.

— Давай-ка в управление. Это долгая история.

— Хорошо...

И Эллери вытащил себя из дому. От метро его уже мутило, голова побаливала, и вообще этот мир казался печальным местом. Ко всему прочему отец устроил совещание со своим заместителем, и Эллери был вынужден сорок пять минут томиться в приемной. Входя в кабинет к старику, Эллери шаркал ногами, демонстрируя крайнее недовольство жизнью.

— Что за потрясающие новости?

Инспектор толкнул его в кресло.

— Отдохни. Поступила дополнительная информация. Днем ко мне заходил твой приятель — как бишь его? — Суиза.

— Мой приятель? Насио Суиза? Ну и?..

— Говорит, что в вечер самоубийства Слоуна побывал в галерее Халкиса.

Усталость исчезла, Эллери подскочил:

— Быть не может!

— Спокойней, не рви на себе рубашку, — проворчал инспектор. — Не о чем волноваться-то. Вроде бы Суиза должен был готовить проспект с описанием отдельных экспонатов галереи — дело долгое и утомительное, — и он решил сделать рывок и поработать в тот вечер.

— Вечер самоубийства Слоуна?

— Ну да. Ты будешь слушать, юнец? Значит, приходит он к магазину, открывает дверь своим ключом и поднимается наверх в эту длинную главную галерею...

— Открывает дверь своим ключом. Как он сумел при включенной сигнализации?

— Она не была включена. Это значит, что не все ушли, — обычно тот, кто уходит последним, должен проследить за сигнализацией и предупредить охранное агентство. В общем, он поднялся наверх и увидел свет в кабинете Слоуна. Что-то ему нужно было спросить у Слоуна по поводу этого проспекта. Вот он и зашел в кабинет и, разумеется, обнаружил тело Слоуна, точно так же, как и мы чуть позже.

Эллери взволновался до потери пульса. Как загипнотизированный, он смотрел на инспектора, в уголке рта одной только силой привычки держалась сигарета.

— Точно?..

— Да, да, — ответил инспектор. — Голова на столе, пистолет на полу, под свисающей правой рукой, — все соответствует. Кстати, это произошло за несколько минут до нашего появления. Конечно, Суиза запаниковал — не могу его за это осуждать. Положеньице, прямо скажем... Он осторожничал, ни до чего не дотрагивался, сознавая, что если его там застанут, то объясняться придется до скончания века. И он быстро смылся.

— Клянусь несуществующей бородой Наполеона, — бормотал Эллери, уставясь на отца отрешенным взглядом. — Если бы только это было возможно!

— Что «если бы»? Сядь, опять ты распетушился, — цыкнул на него инспектор. — И не питай ложных идей, Эллери. Я целый час поджаривал тут Суизу, забросал его вопросами, как выглядела комната, и он выдержал испытание на все сто. Когда газеты напечатали, что это самоубийство, ему чуть полегчало, но все-таки он нервничал. Говорит, хотел посмотреть, как события будут развиваться дальше. Ничего больше не происходило, он понял, что от разговора вреда не будет, а совесть-то его мучила, ну он и пришел ко мне и все выложил.

Эллери яростно пыхтел сигаретой, унесясь мыслями в туманную даль.

Инспектор забеспокоился:

— Во всяком случае, к основному вопросу все это не относится. Просто любопытная информация, ни в малейшей мере не влияющая на версию о самоубийстве Слоуна.

— Да, да. В этом я с тобой согласен. Ясно же: раз по отношению к Суизе подозрений не возникало, то он не стал бы соваться со своей историей о посещении места... самоубийства, если бы был виновен. Но я думаю не об этом... Пап!

— Ну что?

— Ты хочешь получить подтверждение теории о самоубийстве Слоуна?

— Какое подтверждение? — Старик фыркнул. — Это уже не теория, это реальность. Но конечно, новые свидетельства и улики нам не повредят. Что ты имеешь в виду?

Эллери был весь как струна.

— Ты абсолютно прав! — крикнул он. — Судя по твоему пересказу, в истории Суизы нет ничего, что могло бы опровергнуть версию с Слоуном. Но теперь мы можем доказать самоубийство более полно, для этого нужно только задать мистеру Насио Суизе один маленький вопросик... Понимаешь, папа, несмотря на твою убежденность, что появление Суизы в том кабинете никак не изменяет факты, все же остается крошечная щель, бесконечно малая вероятность... Кстати, уходя в тот вечер из здания, Суиза включил сигнализацию?

— Да. Говорит, чисто машинально.

— Ясно. Пошли к Суизе. Сегодня мне не уснуть, если я не разберусь с этим пунктом.

Инспектор пожевал нижнюю губу.

— Дьявол! Ты, как всегда, в точку, сыщик. Ну я и дурень, что не догадался сам спросить его об этом. — Он вскочил на ноги и потянулся за пальто. — Суиза сказал, что будет в галерее. Поехали!


* * *


Они застали Насио Суизу, страшно взбудораженного, в пустой галерее Халкиса на Мэдисон-авеню. Он выглядел не столь безукоризненно, как обычно, и одна прядь волос в гладкой прическе лежала не на месте. Он встретил их напротив закрытой и огражденной решеткой двери кабинета Гилберта Слоуна и нервно пояснил, что после смерти Слоуна этой комнатой не пользовались. Болтовней он пытался замаскировать самое настоящее смятение. Усадив их в своем заставленном антикварными вещами кабинете, Суиза не выдержал:

— Что-то не так, инспектор? Что-то не...

— Не заводитесь, — спокойно произнес инспектор. — Вот у мистера Квина есть еще парочка вопросов.

— Да?

— Я так понял, — сказал Эллери, — что вы вошли в соседний кабинет, к Слоуну, в тот вечер, когда он умер, потому что заметили там свет. Это верно?

— Не совсем. — Суиза крепко сжал руки. — Просто я намеревался поговорить со Слоуном кое о чем. Войдя в галерею, я понял, что Слоун у себя, поскольку из-под двери пробивался свет.

Квины разом двинулись, словно сидели на электрических стульях.

— А-а, из-под двери, — со странной интонацией протянул Эллери. — Значит, перед тем как вы вошли, дверь в кабинет Слоуна была закрыта?

Суиза был озадачен.

— Ну да, естественно. Это так важно? Мне казалось, я упомянул об этом, инспектор.

— Ничего подобного! — рявкнул инспектор. — А убегая отсюда, вы оставили дверь открытой?

Суиза промямлил:

— Да. Я запаниковал и не подумал... А какой у вас вопрос, мистер Квин?

— Вы уже на него ответили, — сухо проговорил Эллери.


* * *


Все вдруг переменилось. Полчаса спустя Джуна был совершенно сбит с толку, увидев инспектора в отвратительном настроении и чрезвычайно веселого Эллери. Молодой Квин даже что-то напевал и резвился перед огнем, который поспешно разжег ошарашенный Джуна. Инспектор сделал два звонка, и больше никто из них не произнес ни слова. Эллери успокоился, растянулся в своем любимом кресле, пристроил ноги на подставке для дров и принялся изучать картины, создаваемые пламенем, — но глаза его так и сияли.

Раздался неистовый звонок в дверь, и Джуна впустил двух краснолицых джентльменов — окружного прокурора Сэмпсона и помощника окружного прокурора Пеппера. Принимая у них пальто, Джуна удивился еще больше: оба нервничали, быстро буркнули приветствия, а едва усевшись, заметно усилили раздражение, висевшее в атмосфере.

— Хорошенькое дельце, — наконец сказал Сэмпсон. — В хорошенькое дельце мы влипли! По телефону мне показалось, что ты прямо-таки уверен, Кью. Это так?

Старик мотнул головой в сторону Эллери:

— Его спрашивай. Его идея, провались он совсем.

— Ну, Эллери, ну?

Все уставились на него. Эллери метнул окурок в огонь и, не оборачиваясь, с подчеркнутой медлительностью произнес:

— В будущем, джентльмены, больше доверяйте предупреждениям, возникающим в моем подсознании. События подтвердили мое предчувствие грядущих осложнений, как сказал бы коллега Поппер.

Но это не по существу. А суть в следующем. Пуля, убившая Слоуна, прошла сквозь его голову и полетела дальше по траектории, проходящей через дверь кабинета. Мы нашли пулю в ковре, висящем на стене галереи напротив двери кабинета и за пределами кабинета. Следовательно, в момент выстрела дверь была открыта. Ворвавшись в галерею, мы обнаружили дверь его кабинета открытой, что идеально соответствовало траектории пули. Однако теперь Насио Суиза предлагает свое изложение событий, и оказывается, что после смерти Слоуна первыми в галерею вошли не мы: он, Суиза, побывал там раньше нас. Иначе говоря, все, что относится к двери кабинета Слоуна на тот момент, когда мы к ней подошли, следует пересмотреть в свете предшествующего визита Суизы. Возникает вопрос: находилась ли дверь в том же положении, когда туда вошел Суиза? Если бы он увидел, что она открыта, мы бы остались на том же месте, что и до сих пор. Эллери усмехнулся:

— Но Суиза видел, что дверь закрыта . Как это меняет ситуацию? Ну, разумеется, в момент выстрела дверь не могла быть закрыта, поскольку тогда пуля попала бы в дверь, а вовсе не в ковер, висящий вне комнаты на противоположной стене. Значит, дверь закрыли уже после выстрела. Что это значит? Что Слоун пустил себе пулю в голову, а затем, по какой-то нечестивой причине, подошел к двери, закрыл ее, вернулся к столу и сел, приняв ту же позу, в какой был, спуская курок? Нелепо. И не только нелепо, но и невозможно. Ведь, как указано в отчете доктора Праути о вскрытии, Слоун умер мгновенно. Согласно этому отчету также исключается другая возможность: что он застрелился в галерее, притащился обратно в кабинет и закрыл по дороге дверь. Нет! Как только револьвер выстрелил, Слоун тут же умер, а дверь в тот момент была открыта. Естественно! Но Суиза обнаружил ее закрытой...

Другими словами, поскольку после мгновенной смерти Слоуна, как обнаружил Суиза, дверь была закрыта и поскольку пуля не могла пробить эту дверь — стальную, как мы заметили при предварительном расследовании, — мы делаем единственно возможное логическое заключение: после смерти Слоуна и до прихода Суизы, естественно, кто то закрыл дверь .

— Но, мистер Квин, — возразил Пеппер, — разве нельзя предположить, что Суиза был не единственным посетителем, что кто-то еще находился там и ушел до появления Суизы? Это тоже вполне естественно.

— Превосходное предположение, Пеппер, именно на это я и указываю: до Суизы был еще один посетитель, этот-то посетитель и убил Слоуна!

Сэмпсон раздраженно массировал худые щеки.

— Нет и нет, хоть вешайте меня! Знаете, все-таки остается возможность, что Слоун покончил с собой, а посетитель, о котором говорил Пеппер, тоже не виновен, как и Суиза, и просто боится признаться, что был там.

Эллери грациозно взмахнул рукой:

— Возможно, но чертовски сильно притянуто за уши — чтобы два невиновных человека побывали там в очень ограниченный промежуток времени. Нет, Сэмпсон, думаю, вы не станете отрицать справедливость моего вывода. У нас есть достаточные основания, чтобы серьезно усомниться в теории самоубийства и поддержать теорию убийства.

— Это верно, — в отчаянии произнес инспектор. — Верно.

Только Сэмпсон упорствовал:

— Хорошо, предположим, Слоуна убили и убийца, уходя, закрыл дверь. Но мне кажется, что в таком случае он поступил глупее некуда. Он что, не заметил, что пуля пробила дыру в голове Слоуна и вылетела в открытую дверь?

— Сэмпсон, Сэмпсон, — утомленно проговорил Эллери, — вы задумайтесь хоть немного. Разве может человеческий глаз проследить за полетом пули, пусть даже потерявшей скорость? Естественно, если бы убийца заметил, что пуля прошла сквозь череп Слоуна навылет, он не стал бы закрывать дверь. Но он ее закрыл, и этот факт доказывает, что он ничего не заметил. Вспомните, пожалуйста, что Слоун уронил голову на стол левой стороной вниз. В таком положении выходное отверстие пули полностью скрыто. Вытекшей из раны крови тоже не было видно. Кроме того, убийца должен был торопиться — зачем ему поднимать голову и исследовать ее с другой стороны? Все-таки никаких оснований думать, что пуля пробьет голову и вылетит с другого боку, у него не было. Насколько я знаю, такие ситуации с пулями возникают нечасто.

Повисло молчание, и потом старик криво улыбнулся гостям:

— Он крепко нас зажал, ребята. Для меня дело выглядит четко. Слоун был убит.

Прокуроры уныло кивнули.

Эллери опять заговорил, оживленно, но без демонстрации личного триумфа, как в тот раз, когда обосновывал провалившуюся версию с обвинением Халкиса:

— Очень хорошо. Давайте заново проведем анализ. Если Слоун был убит, как теперь мы вполне резонно можем считать, значит, это не Слоун убил Гримшоу. Это означает, что настоящий убийца Гримшоу застрелил Слоуна и обставил все как суицид, чтобы мы приняли это за молчаливое признание вины.

Вернемся к некоторым исходным тезисам. Из полученных ранее логических выводов нам известно, что убийца Гримшоу, фабрикуя ложные улики против Халкиса, должен был знать, что похищенная картина находится у Нокса. С этим мы согласились давно, когда я показал, что вся версия с обвинением Халкиса опиралась на уверенность убийцы в молчании Нокса. Alors[32]Итак (фр.).. Единственным посторонним человеком, который знал о картине, был партнер Гримшоу — и это также мы доказали в безрадостном прошлом. Далее: партнер Гримшоу является убийцей, а так как сам Слоун тоже убит, значит, это не он был партнером Гримшоу. Следовательно, убийца до сих пор жив, здоров, свободен и активно плетет свои сети. Он до сих пор на свободе, нужно подчеркнуть, и знает о картине, находящейся у Нокса.

Теперь, — продолжал Эллери, — нужно заново пересмотреть улики против Слоуна: если Слоун был убит и, следовательно, не виновен, эти улики могут быть лишь дополнительными ловушками, которые сфабриковал и расставил реальный убийца.

Раз Слоун невиновен, мы можем перестать сомневаться в достоверности его заявления о том, что произошло в тот вечер, когда он пришел к Гримшоу в «Бенедикт». Пока он был подозреваемым, в его показаниях можно было сомневаться, но свидетельству невиновного человека по необходимости следует доверять. Таким образом, когда Слоун утверждал, что в тот вечер был вторым посетителем, он, вероятно, говорил правду. Неизвестный приходил перед ним — так сказал Слоун. Следовательно, неизвестным лицом должен быть спутник Гримшоу, человек, появившийся в вестибюле рядом с Гримшоу, и, как показал лифтер, человек, вошедший вместе с Гримшоу в номер 314. Итак, мы получаем такую последовательность посетителей: неизвестный — закутанный мужчина, за ним Слоун, затем миссис Слоун, Джереми Оделл и, наконец, доктор Уордс.

Эллери поднял вверх тонкий палец:

— Позвольте показать, к каким интересным выводам приводят иногда логика и размышления. Вы помните слова Слоуна о том, что никто в мире, кроме него самого, не знал, что человек по имени Гилберт Слоун — это брат Гримшоу. Даже Гримшоу не знал, что у брата новое имя. Однако тому, кто написал анонимное письмо, было известно, что Слоун, именно как Слоун, был братом Гримшоу. Кто написал письмо? Гримшоу не знал имени брата и не мог никому его назвать. Следовательно, открыть факт их родства мог только тот, кто видел их вместе, услышал, что они братья, и уже знал Слоуна или встретил и узнал его позднее. Но вот что удивительно! Сам Слоун сказал, что после того, как он поменял имя, братья встретились лицом к лицу единственный раз за много лет и как раз в тот вечер, когда он пришел к Гримшоу в отель «Бенедикт»!

Иначе говоря, тот, кто обнаружил, что Гилберт Слоун был братом Альберта Гримшоу, должен был лично присутствовать при визите Слоуна в номер Гримшоу. Но Слоун нам сказал, что Гримшоу был в комнате один. Как же тогда кто-то еще мог присутствовать при их разговоре? Очень просто. Если Слоун не видел этого человека, а он все же присутствовал, то это значит, что его просто не было видно Слоуну. Иными словами, прятался где-то в номере: в одежном шкафу или в ванной комнате. Вспомните, что Слоун не видел, чтобы кто-либо выходил из номера 314, несмотря на то что за несколько минут до того Гримшоу входил вместе со спутником. Еще вспомните, как Слоун рассказывал, что он постучал в дверь и его брат открыл не разу. То есть мы можем предположить, что, когда Слоун постучал, спутник Гримшоу по-прежнему находился в номере 314, но, не желая, чтобы его видели, с разрешения Гримшоу скользнул в шкаф или в ванную комнату.

Представьте себе эту ситуацию, — живописал Эллери. — Слоун и Гримшоу разговаривают, а наш таинственный незнакомец спрятался, весь обратившись в слух. Гримшоу злобно говорит, что почти забыл о существовании брата, и незнакомец это слышит. Таким образом он узнает, что Гримшоу и его посетитель — братья. Определил ли он по голосу, что это Гилберт Слоун? Возможно, он даже сумел его увидеть — узнал ли он его в лицо? Или потом встретил Слоуна и узнал голос, сложил два и два и понял то, что, как думал Слоун, знает лишь он один в целом мире? Мы не можем ответить на эти вопросы, но несомненно одно: в тот вечер незнакомец должен был присутствовать в номере Гримшоу, должен был подслушать разговор и должен был понять, что Гилберт Слоун и Альберт Гримшоу связаны родством. Это единственная линия рассуждений, которая объясняет, как кто-либо мог узнать тщательно скрываемый факт.

— Ну это нам хоть что-то дает, — сказал Сэмпсон. — Продолжайте, Эллери. Что еще вы видите с помощью вашего магического мышления?

— Не магического, а логического, Сэмпсон, хотя я действительно предчувствую грядущие события, как бы консультируясь с ушедшими... Вот что я вижу ясно: неизвестный, спрятавшийся в номере отеля, — это тот же человек, что пришел с Гримшоу незадолго до появления Слоуна. Он был партнером Гримшоу, о котором сам Гримшоу специально упомянул на следующий вечер в библиотеке Халкиса. И только этот неизвестный, партнер и — как было доказано ранее — убийца Гримшоу, мог написать анонимное письмо в полицию и раскрыть родственные отношения Слоуна и Гримшоу.

— Похоже, — пробормотал инспектор.

— Так оно и должно быть. — Эллери сцепил руки сзади на шее. — На чем мы остановились? Таким образом, письмо явилось одной из улик против Слоуна, ложно обвинявших его как убийцу, однако оно существенно отличалось от остальных улик, подброшенных ранее, а именно содержало не сфабрикованные, а правдивые сведения. Конечно, в нем не было ничего обличительного, но в сочетании с другими, более откровенными данными оно было для полиции лакомым кусочком. Далее, поскольку информацию о братьях Гримшоу нам преподнесли с умыслом, разумно предположить, что ключ от подвала, который мы нашли в коробке для табака, тоже был подброшен. Это же можно сказать и о часах Гримшоу, найденных в сейфе Слоуна. Только убийца мог взять у Гримшоу эти часы. Поскольку Слоун не был виновен, убийца Гримшоу положил часы в такое место, где их сразу обнаружили бы после мнимого самоубийства Слоуна. Убийца также должен был подбросить обгоревший клочок завещания Халкиса. Действительно, если очень вероятно, что Слоун похитил завещание и положил его в гроб, надеясь избавиться от него навсегда, то, бесспорно, именно убийца нашел его в гробу, когда хоронил Гримшоу. Он взял завещание из гроба и унес с собой, удачно предположив, что сможет им воспользоваться позднее, что он и сделал, фабрикуя доказательства против Слоуна, после того как провалилась версия с обвинением Халкиса.

Пеппер с Сэмпсоном кивнули.

— Теперь рассмотрим мотив, — продолжал Эллери. — Почему улики фабриковались против Слоуна? Здесь есть интересные моменты. Слоун был братом Гримшоу, поменял имя, считая, что оно опозорено преступной деятельностью Гримшоу, украл завещание и спрятал его в гробу Халкиса, жил в его доме и физически имел все возможности подбрасывать улики против Халкиса — все эти обстоятельства давали убийце веские основания остановиться на Слоуне при выборе «приемлемого» для полиции преступника.

Однако если миссис Вриленд рассказывала правду и Слоун действительно был на кладбище в ту ночь со среды на четверг, когда тело Гримшоу, вероятно, было похоронено в гробу Халкиса, то у Слоуна имелись какие-то другие причины, не связанные с захоронением тела, поскольку он не был убийцей. Не забывайте, что миссис Вриленд видела его без какой-либо ноши... Очень хорошо. Зачем же в ту ночь Слоун разгуливал по двору и кладбищу? — Эллери задумчиво посмотрел в огонь. — Меня одолевает неотступная мысль. Что, если в ту ночь Слоун заметил подозрительные действия, незаметно последовал за убийцей на кладбище, фактически присутствовал при захоронении и увидел, как убийца забрал с собой стальной ящик с завещанием?.. Вы понимаете, куда я клоню? Опираясь на эту вполне реальную гипотезу, мы можем предположить, что после этого должен был бы сделать Слоун. Он знал убийцу и видел, как тот нес труп Гримшоу. Почему же не сказал полиции? У него была очень важная причина: убийца завладел завещанием, которое лишало Слоуна наследства. Естественно сделать вывод, что Слоун позднее обратился к убийце с предложением: он не раскрывает личность преступника, если тот возвращает ему или уничтожает на месте опасное новое завещание. Если события действительно развивались таким образом, то убийца получил дополнительный и самый серьезный мотив. Необходимо сделать Слоуна «приемлемым» преступником и убить его, инсценировав суицид, то есть убрать единственного живого человека, знающего, кто убийца.

— Но мне кажется, — возразил Сэмпсон, — что в этом случае убийца, когда Слоун к нему подобрался, был бы вынужден отдать ему завещание. А это не согласуется с фактами, поскольку мы обнаружили, что завещание было сожжено в печи подвала соседнего дома, и вы утверждаете, будто убийца оставил там для нас следы.

Эллери зевнул.

— Сэмпсон, Сэмпсон, когда вы, наконец, научитесь пользоваться серым веществом вашего мозга? Вы считаете нашего маньяка-убийцу дураком? Ему достаточно было всего лишь пригрозить Слоуну. Например: «Если вы сообщите полиции, что я убил Гримшоу, то я отдам им это завещание. Нет уж, мистер Слоун, я лучше подержу его у себя, чтобы гарантировать ваше молчание». И Слоун не нашел в себе сил ни на что, кроме как согласиться на компромисс. Он подружился с убийцей и в этот момент решил свою судьбу. Бедняга Слоун! Боюсь, он был не очень умен.


* * *


Затем стремительно последовало несколько неприятных и досадных событий. Инспектор, в значительной степени против своей воли, был вынужден передать репортерам историю Суизы и все вытекающие из нее выводы. Воскресные газеты затронули эту тему вкратце, но в понедельник — день крайне скудный на новости в мире журналистики — газеты уже кипели вовсю. И город Нью-Йорк узнал, что покрытый позором Гилберт Слоун никакой не убийца-самоубийца, а, как считает теперь полиция, невинная жертва хитроумного преступника, «настоящего дьявола», по определению репортеров из таблоидов. Газеты писали, что полиция опять ищет настоящего преступника, на кровожадной совести которого теперь уже не одно, а два убийства.

Следует заметить, что миссис Слоун засияла в лучах запоздалого, но все равно желанного триумфа. Драгоценная честь ее семьи обрела былую чистоту и ярко сверкала, публично оправданная прессой, полицейскими чинами и окружным прокурором. Миссис Слоун не была дамой неблагодарной, она чувствовала, что за историей Насио Суизы кроется тонкое, умное участие Эллери Квина, и смущала молодого человека, изливая на него неумеренные похвалы в интервью восхищенным газетчикам.

Что касается Сэмпсона, Пеппера, инспектора Квина, то, чем меньше о них упоминали, тем для них же было лучше. Этому периоду служебной карьеры Сэмпсон приписывал появление седины в своих волосах, а инспектор твердил, что Эллери со своей «логикой» и настырностью чуть не свел его в могилу.


Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий