Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Неопознанная Unmarked
Глава 6. Мертвые патриоты

Музей был закрыт. Элль прижалась к стеклу, закрываясь ладонями от света, и вгляделась внутрь.

Прист выудил из кармана два куска проволоки.

– Я предпочитаю смотреть на это как на временное препятствие.

Алара обхватила себя руками в перчатках и подошла ближе к зданию:

– Давай скорее. Я замерзаю.

За те десять часов, что мы ехали в Массачусетс, дождь превратился в снег. Я не отследила, когда именно климат Новой Англии одержал победу, потому что усталость от девятнадцати дней непрерывных мучений наконец одолела мои кошмары.

– Думаешь, кто-нибудь появится? – Алара посмотрела на пустую грязную дорогу.

Музей оказался трехэтажным зданием в стиле Тюдоров, сливочного цвета, стоял он в конце дороги, никак не отмеченной. С тех пор как мы свернули с шоссе, нам не встретилось ни одной машины.

– Сомневаюсь. – Лукас показал на медную табличку у входа.

ТОПСФИЛДСКИЙ МУЗЕЙ ВОЙНЫ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ,

ТАКСИДЕРМИИ И ПАТРИОТИЗМА


ЧАСЫ РАБОТЫ: С 11 ДО 16

ВТОРНИК, ЧЕТВЕРГ И ПЕРВАЯ СУББОТА КАЖДОГО МЕСЯЦА

«ДОМ САМОГО БОЛЬШОГО В МИРЕ КОЛПАЧКА ОТ БУТЫЛКИ»

– Что это за музей, который работает всего два дня в неделю? – удивилась Алара.

Лукас постучал по оконному стеклу:

– Вот такой, битком набитый воинственной таксидермией.

Прист скрутил проволочки и сунул отмычку в замок. Элль болталась за его спиной, прикрывая от посторонних взглядов.

– Когда мы уничтожим демона и спасем мир, возьму несколько уроков, – пообещала она. – А то я вечно не могу открыть собственный замок.

– Готово! – Прист распахнул дверь перед стоящей рядом Аларой. – Алара, вперед!

Но она вскинула палец, держа возле уха телефон.

Элль схватила меня за рукав куртки:

– Пошли! Она опять заболталась.

– С кем это она?

Я не видела, чтобы Алара звонила кому-нибудь, кроме родителей.

– Понятия не имею. Но она постоянно кому-то звонит.

Внутри музей выглядел как нечто среднее между захламленной гостиной восьмидесятилетней старушки и выставкой музея естественной истории. Стеклянные витрины заполнили экспонатами времен Войны за независимость, а между витринами стояли старинные шкафы с застекленными дверцами, и в них красовалось все подряд: от карманных часов и наперстков до рожков для обуви и фарфоровых масленок.

Коллекция чучел, похоже, была единственной, что не спрятали за стекло. Олень, принаряженный в свадебное платье, стоял на задних ногах за кукольным домиком Викторианской эпохи. В крошечных комнатах застыли в классических фехтовальных позициях бурундуки с маленькими шпагами в лапах.

Элль шарахнулась от белки, сидевшей верхом на оседланной гремучей змее.

– Это никуда не годится!

Прист ткнул пальцем в странные чучела:

– Некоторым людям время девать некуда.

Алара наконец договорила и подошла к нам, по пути чуть не наткнувшись на двух белых мышей с рогами как у единорога и бобра в золоченой короне.

– Опять болтала с сестричкой? – поинтересовался Джаред.

– Когда мои разговоры станут твоим делом, я тебе обо всем доложу, – огрызнулась Алара.

– И где гигантская пробка? – Элль не слишком тактично сменила тему разговора.

– Здесь! – крикнул Лукас из соседней комнаты.

Бутылочный колпачок ограждали четыре каната.

Элль разочарованно вздохнула:

– Я думала, он больше.

Лукас постучал по красному металлу:

– Да он размером со здоровенное колесо от грузовика! А ты чего ожидала?

Элль порылась в сумочке и достала пластиковую фотокамеру.

Алара собралась было что-то сказать, но Элль взмахнула в воздухе фотоаппаратом:

– Он одноразовый. Не желаю снова слышать это ваше: «Телефоном можно пользоваться только для звонков маме!» – Она протянула мне камеру и встала перед бутылочным колпачком. – Сфотографируй меня. И я хочу такой же стикер с надписью: «Я видела самый большой в мире колпачок от бутылки».

Я поспешила сделать снимок, пока не разразилась третья мировая война.

Прист уставился на стеклянную витрину у стены.

– Можешь заодно сфотографироваться и со шнурками Джона Хэнкока, если желаешь.

Кто-то приклеил к стеклу ламинированную табличку:

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДМЕТЫ, ЩЕДРО ПОЖЕРТВОВАННЫЕ ЖИТЕЛЯМИ ТОПСФИЛДА, ШТАТ МАССАЧУСЕТС, И ИХ РОДНЫМИ

Согласно этикеткам, в витринах хранились личные вещи участников Войны за независимость: мушкеты и штыки, потрепанные флаги, треснувшие тарелки, Библия и деревянная нога. Изюминками экспозиции были шнурки Джона Хэнкока, монетка в полпенни, предположительно принадлежавшая Джозефу Уоррену, и страница из Библии Пола Ревира.

Прист показал на бесценные экспонаты:

– Эти парни были членами организации «Сыны свободы» и франкмасонами. Подпись Джона Хэнкока стояла на разных документах вроде бухгалтерских книг задолго до того, как он первым подписал Декларацию независимости. А мой дед говорил, что Пол Ревир был также и членом общества иллюминатов.

При слове «иллюминаты» Алара оглянулась:

– Это шутка, да?

Прист пожал плечами:

– Насколько мне известно, исследования моего деда всегда отличались тщательностью.

– Стоп, притормозите! – воскликнула Элль. – Никто не хочет объяснить простенькой школьнице разницу между франкмасонами и иллюминатами?

Алара ее не услышала, а Прист заговорил:

– В тысяча семьсот семьдесят шестом году иллюминаты появились…

Элль вскинула руку:

– Мне бы вкратце.

– Дед всегда говорил, что дьявол кроется в деталях. И истина тоже. – Прист застенчиво улыбнулся. – Ладно, я постараюсь. Франкмасоны и иллюминаты – это тайные общества, существующие несколько веков, но у них разные задачи. Иллюминаты хотели свергнуть существующие правительства и церкви и установить новый мировой порядок.

– Значит, иллюминаты были плохими парнями? – уточнила Элль.

– Определенно, – кивнул Лукас. – И задачей Легиона Черной Голубки было остановить их.

– А франкмасоны? Они хорошие или плохие?

Лукас усмехнулся:

– В Средние века возникла организация вольных каменщиков, которые желали сохранить свои профессиональные тайны и передавать дальше свое искусство. Так что франкмасоны – хорошие ребята.

– И зачем бы Полу Ревиру становиться членом обоих обществ?

У меня в голове не укладывалось, что патриот, который проскакал всю ночь, чтобы предупредить часовых о приближении британских частей, оказался заодно и членом общества иллюминатов.

– Иллюминатов было намного меньше, чем франкмасонов, и им приходилось прятаться от Католической церкви… и от Легиона, – пояснил Прист. – Поэтому иллюминаты просочились в масонские ложи. С тех пор там и прячутся.

– То есть они до сих пор существуют?

Я представляла себе иллюминатов в виде бородатых типов, похожих на Леонардо да Винчи, давно исчезнувших, как рыцари Круглого стола.

– Мой дед столкнулся с парочкой иллюминатов, когда учился в Йеле, – сказал Прист. – Как-то вечером он занимался в библиотеке, где хранятся редкие издания, и поймал двоих парней, которые пытались взломать шкаф. Он хотел их остановить, но они его здорово поколотили.

– А откуда он узнал, что это были иллюминаты? – насторожилась я.

Прист назидательно поднял палец с кольцом:

– По кольцам. Речь не о ерунде, что продается в Интернете, с изображениями пирамид и пентаграмм. Это были настоящие вещи. Око Провидения, окруженное Лучами Просвещенности. Учитывая эти кольца и то, что они украли, все очевидно. По крайней мере, члену Легиона.

– А что же они украли? – напряженно произнес Лукас.

– «Crimorium Verum».

– Древнейший и очень опасный гримуар… – Алара содрогнулась. – Книга черной магии. Предназначена специально для обуздания силы демонов.

– Но зачем она им понадобилась? – удивилась Элль.

Алара покачала головой:

– Представления не имею. Мне только известно, что моя бабушка не доверяла иллюминатам. Называла их демонами среди людей.

Элль подошла к последней витрине, над которой висела табличка «Современные патриоты».

– В общем, иллюминаты похожи на легионеров. Я бы предпочла остаться в компании Джона Хэнкока и патриотов. – Элль заглянула в витрину. – Поверить не могу, что все это настоящее. Такие шнурки могли принадлежать кому угодно.

Джаред нежно обнял меня за талию и показал на ближайшую настенную витрину:

– Это уж точно полная ерунда.

Под стеклом, в середине витрины, висел лист бумаги в рамке. Стихотворение на нем было якобы написано рукой Эдгара Алана По.

– Абсолютно уверен, что Алан По не пользовался шариковой авторучкой.

Мы изучали это стихотворение на курсе английской литературы год назад, и моя эйдетическая память сразу восстановила текст. Я всмотрелась в лист под стеклом, и кое-что показалось мне странным.

ОДИН

Эдгар Алан По

1829 год

Я с детских лет был не таким,

Как все, – и мир мой был другим,

Не мог, в отличие от них,

Излить поток страстей своих;

Кто я такой, не мог понять,

Печаль мою не мог прогнать,

Для счастья не было причин,

И коль любил, любил один —

В том детстве – раннею порой

В разгаре жизни штормовой,

Из всех глубин добра и зла

Мне тайна явлена была:

Будь от ливня иль ключа,

От скалы или ручья,

Света солнца надо мной,

Злата осени шальной,

Блеска молний в небесах,

Что в меня вселяли страх;

Будь то гром или гроза —

Туча застила глаза

И в небесной белизне

Ангелом казалась мне [1]Перевод Валентина Савина..

– Последняя строчка неправильная. Должно быть: «Демоном казалась мне».

Джаред посмотрел на брата:

– Полагаю, это какой-то шифр?

– Мне нужна бумага. – Лукас уже царапал что-то у себя на ладони.

Элль порылась в своем переносном комоде и откопала старый тест по истории:

– Вот!

Лукас перевернул лист чистой стороной и прижал к витрине. Он переписал последнюю строку стихотворения и принялся вычеркивать буквы по известной лишь ему схеме. Мы наблюдали за тем, как Лукас пишет слова в нижней части листа, пока он не исчерпал все варианты.

– Это не буквенный шифр.

Прист всмотрелся в стихотворение:

– Попробуй по составным частям.

Лукас проверил еще несколько комбинаций, а мы подсказывали слова с нужными буквами, даже если их не было в тексте.

– А что, если попробовать настоящий текст – с демоном? – предложила Алара.

Я снова подошла к витрине. На этот раз я визуализировала слова так, словно это были образы на картине: сосредоточилась на очертаниях отдельных букв, на очертаниях стихотворения в целом, на пустом пространстве вокруг слов… Но ничего не приходило в голову, зато я обратила внимание на этикетку над стихотворением: «Пожертвовано Рамоной Кеннеди».

Таких совпадений не бывает.

Лукас смял лист и швырнул на пол:

– Тот, кто это придумал, был повернутым идиотом.

Прист уставился в потолок:

– А может, нам нужно Орудие, чтобы прочитать послание. А оно лежит сейчас на полочке у какого-нибудь пожарного.

– Тогда мы пропали. – Джаред хлопнул ладонью по витрине.

А я не могла отвести глаз от таблички.

– Эту копию написал мой папа или попросил кого-то это сделать для него…

Почерк отличался от того, которым была написана записка, оставленная отцом двенадцать лет назад, но подделка действительно копировала стиль По.

Джаред сплел свои пальцы с моими.

– Почему ты так говоришь?

Я показала на табличку:

– В детстве я ненавидела свое имя. Но когда я на него жаловалась, мама говорила: «Наверное, мне следовало согласиться с твоим отцом». Он хотел назвать меня Рамоной, в честь его любимой группы «Рамоны».

Мама пила кофе за старым круглым столом в нашей кухне, а папа стоял перед плитой в любимой футболке и жарил блинчики.

– Рамона – редкое имя, а «Рамоны» были богами рок-музыки, – громко произнес папа, поскольку на сковороде шипел и скворчал бекон.

Мама скомкала салфетку и бросила в него, улыбаясь.

– Тебе еще повезло, что я разрешила дать ей второе имя Кеннеди.

– Но это из твоего списка! А мою бабушку звали Розой. – Папа сунул в рот кусочек бекона и подмигнул мне. – Рамона Кеннеди – было бы здорово!..

Я отмахнулась от голосов родителей, мимо меня прошла Алара. Через несколько мгновений она вернулась, неся чучело козы с русалочьим хвостом, которое стояло перед музеем. Она шагнула к витрине и закатала рукав:

– Отойди.

Элль зажала уши:

– А вдруг кто-нибудь услышит звон стекла?

Алара повернула козу рогами к стеклу.

– Как уже сказал Лукас, музей закрыт. К тому же он расположен посреди пустыря.

Джаред потянулся к козе-русалке:

– Может, лучше я…

Алара взмахнула козой, схватив ее за русалочий хвост, и отпустила точно в тот миг, когда рога ударились о витрину. На стекле появились трещины, а коза прилипла к разбитому стеклу.

– Отлично! – Джаред покачал головой, глядя на Алару. – Я мог бы и глаз лишиться.

– Но ведь не лишился.

Алара выбила стекла из-под того, что осталось от козы. Стихотворение сорвалось со стены и рухнуло на пол с несчастным чучелом.

– Чувствуешь себя немножко агрессивной сегодня, да? – Лукас поднял сломавшуюся рамку и осторожно протянул ее мне.

Лишившись поддержки, листок со стихотворением выскользнул из рамки. А за ним обнаружился другой, сложенный в несколько раз.

– Что это? – спросила Элль, когда я развернула листок.

Помятую страничку покрывали черные чернила. Дороги извивались между схематичными деревьями и домами, что напомнило мне о летнем лагере.

– Похоже на карту.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий