Говорили об этом всюду: в школе, в магазине; передавали друг другу страшную весть, встречаясь на лесных дорожках.
Два дня назад Гаркуша отправил Аркадия в далекий таежный поселок лесорубов. Аркадий уехал на тракторе и как будто в воду канул. Лесорубы передали тревожную радиограмму: «Почему до сих пор не прислали продукты? Все припасы кончились».
Что случилось с Аркадием? Замерз, сбился с пути, свалился в пропасть? Никто об этом ничего не знал. Гаркуша снарядил в тайгу еще один трактор и сам отправился по следу Аркадия. Прошли сутки, а Гаркуша все еще не слал весточки. Как видно, в тайге происходило что-то неладное…
Я хотел обо всем этом поговорить с лесным человеком Степкой, но он даже не захотел выслушать до конца.
— Ничего я не знаю, — сказал он. — Раньше времени трепать языком нечего.
Но я видел Степку насквозь. Он что-то скрывал от меня. На переменках Степка и Комар уходили в конец коридора, туда, где стоял большой, с тремя ветками фикус, и секретничали. Стоило мне подойти, разговор мгновенно стихал.
— Чо тебе, однако, надо? — неласково спрашивал Степка. — Иди своей дорогой.
Но так или иначе, я узнал, что замышляли Степка и Комар. Помогла мне в этом Люська.
На большой перемене она подошла ко мне и страшным голосом сказала:
— Гена, хочешь я расскажу по секрету абсолютную тайну?
Я не подал виду, что интересуюсь тайнами и секретами.
— Мне все равно. Говори, если хочешь.
Люська подозрительно оглянулась и зашептала:
— Степка и Комар идут сегодня в тайгу спасать Аркадия.
— Тоже выдумала! Кто тебе сказал?
— Я ничего не выдумываю. Я тебе авторитетно говорю. Они даже до конца уроков сидеть не будут.
Рассказ Люськи страшно возмутил меня. На уроке я написал записку и отправил Степке: «Я все знаю. Настоящие товарищи так не делают!»
Степка прочитал, нахмурился и что-то быстро черкнул мне на обороте.
— Держи, — шепнул он и швырнул щелчком скатанную в тугой шарик бумажку.
Я поймал шарик на лету, с волнением развернул его. На бумажке крупными буквами было написано одно— единственное слово: «Дурак!»
К концу урока Степка и Комар начали втихомолку складывать учебники и тетрадки. Я тоже не зевал. Собрал книжки, перетянул их ремешком и затолкал под гимнастерку.
С первым ударом звонка я уже был за дверью, возле вешалки.
Степку и Комара я встретил на улице, за школьной оградой.
Товарищи увидели меня и остановились как вкопанные.
— Куда это ты, однако? — спросил Степка.
— Не твое дело! Куда надо, туда и иду.
Степка подошел, подставил к самому носу кулак:
— Это видел или нет?
— А ты видел? — спросил я и тоже показал Степке кулак.
Степка опустил руку, снизил голос до шепота:
— Мне, однако, в куклы играть некогда. Иди в школу, а то я из тебя мокрое место сделаю!
— Можешь не пугать. Все равно пойду Аркадия спасать!
Лицо Степки помрачнело еще больше.
— Глупый ты человек! — раздраженно сказал он. — Мы на лыжах пойдем. Двадцать километров. Понимаешь ты или нет?
— Пусть двадцать. Еще посмотрим, кто лучше на лыжах ходит!
Степка передернул плечом, посмотрел на Комара:
— Чо, однако, будем с ним делать?
На лице Комара вспыхнула и быстро исчезла ехидная улыбка.
— Если Генка платок наденет, можешь брать.
— Ты, однако, брось! — поморщился Степка.
Я увидел, что Степка начал колебаться, и снова пошел в атаку:
— Делай что хочешь, а я все равно пойду! Аркадий не только ваш друг!
Степка наморщил лоб, подумал и махнул рукой:
— Иди, только нянчиться с тобой я не буду, запомни!
Дома я сказал бабушке, что у нас урок физкультуры
и весь класс отправляется на лыжах в тайгу. Изменила бабушка решение ехать в Москву или нет, я даже не стал спрашивать. Чемодан, который она так старательно готовила в дорогу, был накрыт скатеркой и стоял на прежнем месте, в углу. На этом «туалетном столике» поблескивало зеркало, стояли пожелтевший слон с отбитым хоботом и пузырьки с лекарствами.
К Пурсею, где мы условились встретиться, я пришел раньше всех. Сдвинул, как у Степки, шапку на затылок, расстегнул полушубок, стал поглядывать на дорогу. Скоро на лесной опушке показался Комар, за ним — Степка. Лесной человек был в коротенькой телогрейке; за плечами крепко сидел наполненный каким-то добром полотняный мешочек.
— Застегнись! — приказал Степка.
Осмотрел мои лыжи, бамбуковые палки, поправил на них ремешки и кратко сказал:
— Пошли!
Лыжи легко скользили по рыхлому снегу. Метель прошла. Лишь на взгорках все еще курилась, будто летящий дымок, позёмка. Солнце заливало тайгу белым, слепящим светом. Ни следа, ни узкой, протоптанной охотниками тропы. Из-под ног то и дело вспархивали белые куропатки.
Первый привал сделали часа через три.
В Степкином мешке обнаружилось много полезных вещей —котелок, кружка, два больших мороженых омуля, кусочек плиточного чая.
Степка настрогал тонкими пластинками рыбу, дал по ломтю хлеба. Мы сидели возле костра, ели сырую, посыпанную солью «строганину» и по очереди отхлебывали из кружки дымный чай.
После обеда Степка вынул из кармана сложенный вчетверо листок бумаги и показал нам. Сверху крупным почерком было написано: «План, спасения Аркадия», посередине — какой-то чертёж. Среди елочек, кружочков и овалов черным карандашом была нарисована дорога. Она начиналась в левом углу и обрывалась у небольшого квадратика с надписью «лесорубы». Наперерез этой дороге бежала тонкая пунктирная линия. Она прорезала тайгу, как стрела.
— По большой дороге поехал Аркадий, — объяснил Степка, — а мы не будем кружить, пойдем напрямик. Я эти места знаю. Сто раз с дедом ходил.
В этот день мы вели себя как настоящие герои. Правда, со мной случилась небольшая история. Но с кем не бывает историй в тайге…
Случилось все это на вершине крутой лесной горы. Перед спуском с горы я решил поправить крепление на лыжах. Затянул разболтавшиеся ремешки, сколол затвердевший на резиновых планках лед, поправил шапку. И вот, представляете себе, когда я поднял голову, то совершенно неожиданно увидел возле поваленного бурей дерева струйку пара. Он выбивался из-под сугроба и бесследно таял в морозном воздухе.
«Что это может быть? — подумал я. — Может, горячий целебный источник?»
Я подошел к сугробу и недолго думая вонзил в него лыжную палку. И вдруг мне показалось, будто сугроб зашевелился. — Медведь! — крикнул я. — Медведь!
В следующую минуту я уже мчался с горы. Нет, не мчался, а летел кубарем. Правая лыжа зацепилась за куст, повисла на нем. Левая, подпрыгивая на кочках, скользила впереди меня.
Опомнился я только внизу. Растирая разбитое в кровь колено, с тревогой и ожиданием смотрел на Степку.
— Однако, это не шутка — толкать палку в берлогу. Мозги у тебя есть или нет?
Что я мог ответить? Степка был прав. Все получилось очень глупо…
Хорошо еще, что косолапый не проснулся. Впрочем, кто мог поручиться за него. Может быть, бросил сосать лапу худой, с облезлой шерстью стоит около берлоги, подозрительно обнюхивает лыжную палку…
Я посмотрел наверх. Но там, кажется, все было спокойно. На березках чуть заметно трепетали прошлогодние листья, по взгоркам дымилась снежная позёмка.
Скверное настроение мое окончательно испортил Комар:
— Герой! Зачем же ты лыжу бросил? Над моим отцом смеялся, а у самого, наверное, уже штаны мокрые.
— За своими штанами смотри! Не лезь своим носом!
— Замолчите, однако! — раздраженно сказал Степка. — Смотреть на вас противно!
Он постоял, подумал и начал молча надевать лыжи.
— Ты куда, Степа?
Степка даже не обернулся. Переставляя лыжи «елочкой », он пошел вверх к черневшему вдалеке кустарнику. Я понял намерение Степки и бросился вдогонку.
— Назад! — отчаянно крикнул я. — Назад! Я сам найду свою лыжу!
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления