От одного из древнейших городов Древнего Египта, именовавшегося греками Гелиополем, ныне почти ничего не осталось. Ведущий свою историю ещё со времён додинастического периода, Гелиополь долгое время являлся главным центром поклонения богу солнца Ра, а также Эннеаде, или Великой Девятке, – основным божествам древнеегипетского пантеона. На протяжении многих веков здешние жрецы умножали человеческие знания в области астрономии и философии, отчего слава Гелиополя распространилась далеко за пределы Египта. В поисках великой мудрости этот город в своё время посещали Солон, Платон и Пифагор, а также Александр Македонский.
Несмотря на столь мощное теологическое влияние на общественность, в период XVIII династии Нового царства Гелиополь начал терять политический вес, чем воспользовались фиванские жрецы. Постепенно о славе великого города забыли, и уже во времена правления Птолемеев он оказался полностью заброшен. Когда над Египтом установилась власть Рима, император Август приказал вывести в набиравшую мощь Александрию пару обелисков, которые прозвали «игла Клеопатры». Там они и простояли вплоть до конца XIX века, когда один из монументов увезли с собой англичане, чтобы установить на набережной королевы Виктории в Лондоне, а другой отправили в Америку. Вторая «игла» ныне украшает собой Центральный парк Нью-Йорка. Но на этом разграбление Гелиополя не закончилось: камни, из которых были сложены древнейшие храмы Египта, оказались варварски вывезены и послужили фундаментом для создания современного Каира.
Все эти известные Штефану Ратцингеру факты были удручающими, поскольку могли создать впечатление, будто на том месте, куда указывало послание из Нагады, ничего не осталось, и древний путь к Омбосу навеки утрачен.
Но Ратцингер точно знал, что это не так.
Было ещё одно место, где сеттиты могли оставить следующую подсказку.
И к счастью для беглецов, Ратцингер точно знал, где оно находится. В очередной раз простота разгадки послания приятно поразила немца. Ему не верилось, что следующая остановка окажется так близко от того места, где хранились дневники профессора Питри.
А то пришлось бы тащиться сюда аж из руин Нагады.
Сидя на переднем пассажирском сидении, Ратцингер давал указания расположившемуся за рулём Ковальскому. После успешного побега от полицейских группа остановилась буквально в паре кварталов от той пешеходной улицы и обратилась к первому попавшемуся арабу. Тот как раз чистил свой автомобиль и, будучи неверующим, не принял участие во всеобщем намазе. Ряховский и Ковальский предложили ему сделку: его подержанный «рено» в обмен на обстрелянный «фиат», но араб отказался. Тогда в разговор влезла Алиса и пообещала доплатить сверху. На торги времени не оставалось: на пятки наступала полиция.
Услышав размер предлагаемой суммы, араб тут же закивал и с радостью протянул Ковальскому ключи от машины. Остальные наскоро вытащили свои вещи из «фиата» и погрузились в «рено». Ратцингер видел, что Ковальский собирался предупредить незадачливого автолюбителя о возможном интересе полиции, но тут же передумал. Конечно, араб помнил наизусть данные своей машины – модель, марку, номер и год выпуска. Однако пока полиция найдёт машину, допросит водителя, выяснит у него все данные, объявит розыск и обыщет весь город, пройдёт немало времени.
Но вовсе не факт, что его хватит, чтобы отыскать новую подсказку. Нам нельзя задерживаться.
Погрузившись в свои мысли, Ратцингер едва не прозевал поворот к нужному месту на карте Каира.
– Здесь! – гаркнул он громче, чем рассчитывал.
Ковальский, недовольно буркнув, резко остановил автомобиль на окраине территории, больше напоминавшей небольшой парк. Беглецы вывалились из машины и стремительно зашагали по каменным тропинкам.
День близился к полудню, и на солнце становилось ощутимо жарко, а тенистых мест в парке вокруг не наблюдалось. Бо́льшую часть его территории, как и положено, занимали газоны, лужайки, кое-где виднелись скамейки. Но там, где в английском парке садовники поместили бы камни, виднелись обломки египетских строений. И только чуть в отдалении посреди этого спокойствия гордо возвышался египетский обелиск. В окружении недостроенных крыш каирских зданий он выглядел не то чтобы неуместно, а скорее вызывал ассоциации с апокалиптичными картинами.
Как будто я снова сплю и вижу эти кошмары…
Маргарите Романовой обелиск показался ничем не примечательным. Привычная в этих краях высоченная стела со стройной колонкой иероглифов посреди каждой грани. Но Ратцингер уверенно повёл группу к монументу.
Остановившись в тени обелиска, все пятеро смогли перевести дух. Ратцингер на фоне заметно нервничавших федералов казался подозрительно спокойным.
– Разве нам не следует поторопиться? – спросил с негодованием Ковальский.
– Вовсе нет, – покачал головой Ратцингер. – Они за нами не явятся.
– Откуда такая уверенность? – удивилась Марго.
– Арабские полицейские явно не подкованы в истории. Так же, как и российские спецслужбы.
– Это вы о чём? – с нажимом произнёс Ряховский. – Они же наверняка слышали, что мы разгадали загадку и отправимся к этому вашему Гелиополю.
– Верно, но они скорее всего решили, что мы отправимся в Гелиополис. Так называется один из восточных пригородов Каира – Маср эль-Гедида, или «Новый Египет».
– А разве мы не в нём?
– Вовсе нет. Это название современное, а вот мы сейчас стоим посреди района Эль-Матария, который в древние времена именовался Гелиополем. Мы на несколько километров восточнее того места, где нас будет искать полиция.
– И почему же мы прибыли именно сюда? – спросила Марго, окидывая взглядом двадцатиметровый обелиск.
– Потому что именно здесь располагался самый древний храм, посвящённый богу-солнцу Ра, – Ратцингер широким жестом обвёл прилегающую территорию. – Он стал центром солярного культа древних египтян. Его построил почти четыре тысячелетия назад фараон Сенусерт I.
Лекторский тон Ратцингера не убедил Маргариту. Имя фараона, воздвигнувшего этот храм, от которого ничего не осталось, даже руин, ни о чём ей не говорило. Она аккуратно поинтересовалась:
– Когда правил этот ваш Сенусерт?
– В эпоху Среднего царства, – без запинки ответил Ратцингер.
– А Рамзес Великий правил в эпоху Нового царства, – вспомнила Алиса.
– Их разделяет почти семьсот лет, дорогие мои фройляйн.
– Значит, на культ Сета ещё не объявили охоту во времена Сенусерта, когда он приказал построить этот храм, – сообразил Ковальский. – В нём теоретически могли остаться подсказки, указывающие на Нубет.
– Но почему Ра? – озадаченно спросил Ряховский. – Причём тут солнечный бог?
– Пока сам не понимаю. Вспомните, в Москве нам тоже пришлось побродить по всему городу, чтобы отыскать логово сеттитов и все их тайные укрытия. Здесь работает тот же принцип. К тому же Ра был одним из тех немногих богов, кто до последнего был на стороне Сета во время его тяжбы с Гором за трон Египта после гибели Осириса.
– Даже если допустить, что ваши предположения верны, – проговорил вкрадчиво Ряховский, которому порядком опостылели постоянные сомнения в верности их выводов, – то вряд ли нам удастся здесь что-то найти. Сами видите, что от храма ничего не осталось.
– Не совсем, – возразил Ратцингер и опёрся на постамент. – Этот обелиск – единственное, что сохранилось от храма Сенусерта. И это древнейший обелиск во всём Египте.
Ратцингер выдержал многозначительную паузу.
– Если все эти века сеттиты прятали свои указания на Омбос где-то на виду, то другого, более подходящего, места я представить не могу.
Все присутствовавшие непроизвольно подняли взгляд наверх, заворожённо разглядывая колонки искусно вырезанных в камне иероглифов. Где-то в этом нагромождении могла таиться следующая подсказка, если только её не уничтожили за прошедшие века. В таком случае Омбос им никогда не найти.
– С чего вы взяли, что указание находится именно здесь? – спросила Ратцингера Марго, обходя обелиск по кругу. – Почему оно не могло быть в той части, которую разрушили?
– Братство Сынов Сета существует до сих пор и прекрасно функционирует, – пояснил немец. – А это означает, что у них всё ещё сохраняется потребность в новых членах, которые должны пройти определённые испытания, прежде чем заслужить своё место в иерархии Ордена. Возможно, через него проходят лишь жрецы, но это не так важно. Истинно важен тот факт, что им пришлось бы пользоваться тем, что осталось от египетских храмов, чтобы путь не канул в забвение.
– А в данном случае это именно обелиск Сенусерта, – закончил его мысль Ковальский. – Звучит логично. Но что именно мы здесь ищем?
– Любое подозрительное сочетание символов. Именно так мы обнаружили послание на фотографии из Нагады. Смотрите в оба!
Марго воззрилась на каменный шпиль, водя взглядом вдоль вертикальной полосы иероглифов. Никаких «подозрительных сочетаний», как описал их немец, она не видела. Набор символов, хотя и структурированный с точки зрения расположения, казался хаотичным в плане выбора знаков. Вчитавшись в послание, девушка смогла разобрать только хвалебные речи в адрес фараона Сенусерта и солнечного бога Ра. Никаких намёков на Омбос.
Но это только одна сторона обелиска – осталось ещё три. Она обогнула постамент и прочла следующую порцию иероглифов. Опять ничего. Ещё раз свернув за угол, девушка стала рассматривать южную сторону обелиска, медленно скользя взглядом по веренице символов. Ничего не понимавшие в иероглифах федералы предпочли поглядывать по сторонам, чтобы вовремя заметить угрозу. А Ратцингер скрупулёзно и медленно переводил хвалебные оды, держа весь текст в голове.
Так слишком долго. Послание должно бросаться в глаза, но не сразу.
И тут Марго увидела кое-что странное. Чуть выше двух метров от основания обелиска ей бросился в глаза символ, удивлявший своей простотой на фоне остальных. Это был большой круг, в центре которого виднелся ещё один – поменьше. Издалека он напоминал своеобразный бублик, который по высоте превышал некоторые соседствовавшие с ним символы.
– Ратцингер! – позвала она немца. – Взгляните на это!
Тот мгновенно встал рядом и проследил за её пальцем.
– Что-то я не припомню такого иероглифа, – добавила Марго, чем привлекла внимание остальных. – Не знаете, что он значит?
– Он означает солнце, фройляйн. Один из древнейших и самых простых символов на Земле. Средневековые алхимики использовали его для обозначения золота как самого совершенного металла, который они стремились создать из свинца. В научном сообществе он носит название циркумпункта – круг с точкой в центре.
– Но тут не точка, а ещё один круг, – обратил внимание Ряховский. – И мне кажется, или он чуть другого цвета, чем остальной камень.
– Скорее всего, это иллюзия.
Подняв взгляд выше, Марго снова пробежалась по всем символам на этой грани обелиска. То, что это один из самых старых памятников архитектуры Древнего Египта, можно было отчётливо проследить по простоте и грубости иероглифических изображений. В тексте встречалось несколько больших выдолбленных в камне кругов, некоторые символы были сгруппированы и обведены в картуш. И только у этого в центре виднелся ещё один кружок.
– Надо посмотреть поближе… – пробормотала Маргарита, подошла к постаменту и без лишних церемоний залезла на него.
– Марго! – вполголоса воскликнул Ратцингер. – Вы что творите?! Нас же заметят!
– А что я такого делаю? – как ни в чём не бывало пожала плечами девушка. – Я всего лишь ищу хороший ракурс для селфи!
С этими словами она вжалась в грань обелиска и вытянула вверх руку. Нащупала привлёкший её внимание круглый иероглиф и провела пальцем посередине. Центр углубления наощупь резко контрастировал с окружавшим его камнем.
Дерево… Очень твёрдой породы, но точно не песчаник.
От своих знакомых с архитектурного факультета Марго доводилось слышать о некоторых разновидностях древесины, схожих по свойствам с камнем. Например, из афрормозии создают вставные элементы мраморных мозаичных полов, а дерево билинга из экваториальной Африки отличается устойчивостью к гниению, влаге и деятельности вредителей.
Неужели нечто подобное использовали здесь архитекторы Сенусерта?
Марго наткнулась на какую-то странную затычку. С недоумением уставившись на циркумпункт, она попросила у мужчин нож. Ряховский вынул свой из кармана и протянул девушке. Ратцингер смотрел на всю эту сцену, едва скрывая возмущение.
Если так мы спасём сотни жизней и накажем этих убийц, то можно немного и повандальничать…
Не сожалея о своём действии ни минуты, Маргарита вонзила нож в край центрального маленького кружка и протолкнула лезвие в щель между деревянной вставкой и камнем. Затем направила лезвие чуть под углом, чтобы оно упёрлось в край отверстия. Девушка надавила на рукоятку, и деревянная затычка вылезла на пару сантиметров.
Похоже, мы разгадали очередную вашу тайну, конспираторы хреновы.
– Как эти обелиски вообще сооружали? – спросил у Ратцингера впечатлённый монументом Ковальский.
– Существовало несколько технологий. Но наиболее распространённым вариантом было вырезание горизонтально лежащего обелиска прямо из толщи песчаника с дальнейшей транспортировкой на нужное место. Затем его ставили вертикально при помощи системы тросов и насыпей.
– Откуда археологам это известно?
– Никто бы ничего не узнал, если бы не находка в Асуане так называемого Незавершённого обелиска. Предположительно, его приказала создать сама Хатшепсут. Однако в процессе выдалбливания из породы обелиск треснул, и его было решено забросить. Нижней своей гранью он так и остался прикован к каменным породам.
– Значит, теоретически его могли вытесать изнутри и спрятать там некий секретный механизм?
– По идее да, но ничего подобного прежде не встречалось…
Поводив рукояткой ножа туда-сюда, Марго смогла вытащить затычку полностью. Заглянув в образовавшееся отверстие, она сперва ничего не увидела. Однако, привыкнув к темноте после яркого каирского солнца, девушка смогла разглядеть последовательность выступов и впадин, которые показались ей знакомыми.
Не веря своим глазам, шокированная Марго повернулась к остальным.
– Дайте мне жезл…
– Зачем? – недоумённо спросил Ковальский. – Причём здесь он?
– Это ключ… – сообразил Ратцингер и, вытащив артефакт из сумки, протянул Марго.
Девушка ещё раз внимательно осмотрела жезл, отобранный у сеттита в штаб-квартире на Лубянке, и нажала на кнопку под пастью существа – снизу тут же выскочил хвостовик с насечками.
Ратцингер был чертовски прав, когда сказал, что артефакт им ещё пригодится.
Перехватив в руках ключ, Марго осторожно вставила его в отверстие и протолкнула до упора. Тогда она увидела, что радиус круга точно совпадает с длиной головы существа, венчавшего жезл. Теперь получившаяся конструкция напоминала причудливую ручку какого-то сейфа.
Взявшись за голову животного, Маргарита повернула ручку до полного оборота. Тут же из недр обелиска раздался скрежет какого-то механизма. Девушка почти что физически ощущала, как содрогался камень, пока внутри что-то двигалось. Казалось, она медленно, но верно поднимала гигантский засов, вертикально расположенный внутри обелиска и связанный с ключом системой шестерёнок разного размера. Благодаря различному соотношению диаметров мельчайшее движение при повороте жезла превращалось в мощное усилие, поднимавшее засов.
Я вот-вот открою врата неизведанного.
Наконец ключ во что-то упёрся, скрежет утих, а под ногами чуть сдвинулась часть постамента. Почувствовав это, Марго тихо вскрикнула, отпустила рукоятку и соскочила вниз. Остальные встречали её, поражённо уставившись на постамент за спиной девушки.
Обернувшись, она увидела, как на фоне ровной грани пьедестала отчётливо проступили контуры двери. Марго поняла, что её мысленная аналогия была более чем удачной: она действительно только что открыла гигантский древний засов.
– Ну-ка, парни, подсобите… – протянул Ковальский и упёрся в каменную дверь плечом. Его примеру последовали Ряховский и Ратцингер.
Под натиском трёх человек тяжёлая каменная дверь сдвинулась в глубь постамента и слегка повернулась вокруг своего левого края, словно приглашая гостей пройти внутрь. Перед пятёркой беглецов предстал спуск вниз, словно распахнутый зев хищного зверя. Ступени были сложены из того же песчаника, что и сам обелиск. Изнутри пахнуло затхлостью и духотой, а также могильным холодом.
Ковальский включил фонарь и двинулся вниз первым, следом пошли Алиса и Ратцингер. С неохотой Маргарита последовала за ними. Сзади процессию замыкал Ряховский, державший руку на пистолете, торчащем из-за пояса. В другой он, как и Ковальский, держал фонарь.
Марго совершенно не импонировала идея спускаться в древнеегипетские катакомбы. Перспектива снова оказаться в подземелье повергала её в ужас. Особенно после того чудовищного склепа, что они отыскали глубоко под Ваганьковским кладбищем.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления