Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Металлический монстр Металлическое чудовище
23. ПРЕДАТЕЛЬСТВО ЮРУКА

Правда ли, что время внутри нас самих, что, подобно пространству, своему двойнику, оно лишь иллюзия человеческого сознания? Иногда часы мелькают, как крылья колибри, а секунды, идут словно в свинцовых башмаках.

И правда ли, что когда угрожает смерть, сознание благодаря воле к жизни покоряет эту иллюзию, продлевает время? Отшатываясь от забвения, мы можем в мгновение воссоздать целые годы прошлого и будущего, продлевая свое существование.

Как иначе объяснить медленность нашего падения, неторопливость, с которой проплывала мимо стена?

И неужели это наказание – приговор, вынесенный за то, что мы осквернили своими взглядами священное место, за то, что видели ковчег металлических существ, их святая святых, место, где рождаются металлические дети?

Долина раскачивалась, раскачивалась широкими медленными взмахами.

Колоссальная стена медленно уходила вверх.

И вдруг я понял, но сам не мог поверить себе, чувствовал лишь крайнее изумление. Это не иллюзия. После первых мгновений падения наш спуск перехватили. Раскачиваемся мы, а не долина.

Как по широкой дуге маятника, мы раскачивались на поверхности стены Города – на расстоянии трех футов от нее; и при этом медленно, медленно опускались.

Теперь я видел, что проснулись бесчисленные глаза в стене, они рассматривают нас с озорной насмешкой.

Нас держала хватка живой стены; она раскачивала нас, словно давала возможность все новым участками разглядеть нас; это она медленно, осторожно опускала нас на дно, до которого теперь было около двух тысяч футов.

Меня охватили гнев и негодование; всякая благодарность, которую я должен был испытывать за спасение, исчезла, поглотилась унижением.

Я погрозил кулаком подмигивающей стене, пытался дотянуться до нее и пнуть, как рассерженный ребенок, проклинал ее – не по-детски. Требовал, чтобы она бросила меня вниз, на смерть.

Дрейк дотронулся до меня рукой.

– Спокойней, – сказал он. – Спокойней, старина. Бесполезно. Спокойней. Посмотрите вниз.

Я, красный от стыда, ослабевший от взрыва ярости, взглянул вниз. Теперь дно долины находилось в тысяче футов. Вокруг того места, куда мы должны были опуститься, толпилось множество металлических существ. Казалось, они смотрят вверх и ждут нас.

– Комитет по встрече, – улыбнулся Дрейк.

Я отвел взгляд, взглянул вверх. Воздух прозрачный, но небо затянуто тучами, звезд не видно. Освещение примерно такое, как в полнолуние, но в свете что-то незнакомое. Он не отбрасывал тени; мягкий, он в то же время освещал все с ясностью солнечного полудня. Я подумал, что свет исходит от окружающего аметистового кольца.

И в это время в далекой дымке сверкнула фиолетовая искра. Со скоростью метеора устремилась к нам. У самого основания стены приземлилась в вспышке голубого блеска. Я понял, что это одно из летающих существ, невероятных посыльных.

После его приземления суетливое передвижение ожидающих нас металлических существ усилилось. И наше продвижение изменилось. Длинная дуга, по которой мы раскачивались, сократилась. Мы опускались теперь гораздо быстрее.

Далеко, в том направлении, откуда прилетел вестник, я почувствовал другое движение; приближалось что-то отличное от металлических существ. Оно становилось все ближе.

– Норала! – выдохнул Дрейк.

С развевающимися волосами, закутанная в шелковые янтарные покрывала, она, как прекрасная ведьма, приближалась к городу на спине огромного коня из больших кубов.

Она подъезжала все ближе. И наше падение становилось все более отвесным. Теперь мы опускались, словно привязанные к разматывающейся нити. До дна долины оставалось не более двухсот футов.

– Норала! – кричали мы. – Норала!

Прежде чем она смогла нас услышать, кубы повернули, остановились под нами. Сквозь сотню футов разделяющего нас пространства я увидел странные созвездия в больших глазах Норалы, увидел гневное выражение ее лица.

Мягко, как рукой облачного гиганта, нас сняли со стены и без всякого толчка поставили рядом с ней на поверхность куба.

– Норала… – я замолчал. Это не Норала, которую мы знали. Исчезло спокойствие, ни следа неземного равнодушия. Норала проснувшаяся… и ставшая человеком.

И все же в охватившем ее гневе я чувствовал нечто нечеловеческое. Брови над сверкающими глазами сложились в неподвижную золотую черту; тонкие ноздри раздувались; губы побелели и стали безжалостными. Как будто во время долгого сна ее человеческая сущность приобрела необыкновенные силы, и теперь, проснувшись, ярость ее гнева коснулась зенита той сферы, в которой спокойствие было надиром.

Она была подобна урне, заполненной огнем бога гнева.

Что же ее пробудило, что изменило нечеловеческое спокойствие на этот поток ярости? Меня охватило страшное предчувствие.

– Норала! – Голос мой дрожал. – Те, кого мы оставили…

– Они исчезли! – Золотой голос стал глубже, он дрожал, полный угрозы; так должны были звучать барабаны орд Тимура, призывая на битву. – Их захватили.

– Захватили! – выдохнул я. – Кто захватил? Они? – Я указал рукой на металлические существа, толпившиеся вокруг нас.

– Нет! Эти мои. Они мне повинуются. – Золотой голос страстно дрожал. – Их захватили – люди!

Дрейк что-то прочел на моем лице, хотя слов понять не мог.

– Руфь…

– Захвачена, – сказал я. – И Руфь и Вентнор. Захвачены вооруженными людьми, людьми Черкиса!

– Черкис! – Она подхватила это имя. – Да, Черкис! А теперь он, и все его мужчины – и все женщины, все живое, чем он правит, заплатит за это. А вы не бойтесь. Я, Норала, верну то, что принадлежит мне.

– Горе, горе тебе, Черкис, горе всему, что принадлежит тебе! Ибо я, Норала, проснулась, и я, Норала, помню. Горе тебе, Черкис, горе: пришел твой конец!

– И не богами своей матери, которые отвернулись от нее, я клянусь в этом. Я, Норала, не нуждаюсь в них. Я, Норала, обладаю большей силой, чем они. Я раздавлю этих богов, Черкис, как раздавлю и тебя, и все живое, что принадлежит тебе! Да! И даже все неживое!

Норала говорила не останавливаясь, речь пламенно лилась из ее безжалостных уст.

– Идем! – воскликнула она. – И часть мести я оставила вам, это ваше право.

Она высоко подняла руки, топнула по спине металлического существа, державшего нас.

Существо вздрогнуло и понеслось. Стены Города быстро удалялись.

Мы полетели не к туманному занавесу, но поперек долины. Над нами, как шелковое знамя, развевались на ветру волосы Норалы, в них сверкали колдовские огни.

Теперь мы были уже далеко от Города. Куб замедлил свое движение. Норала высоко подняла голову. Из горла ее прозвенел трубный зов, золотой, призывный, повелительный. Трижды прокричала она, и вся окружающая долина, казалось, затихла и слушает ее.

Сразу вслед за ее зовом послышалось золотое пение. Дикое, высокомерное, триумфальное. Победный крик, призывающий блуждающие звезды, дающий сигнал всем пиратам и корсарам мира!

Космический призыв к убийству!

Огромный блок, на котором мы ехали, дрогнул; я почувствовал, как меня колют тысячи игл, подталкивают к веселой безжалостной оргии разрушения.

Повинуясь призыву, к нам устремились десятки кубов, шаров, пирамид. Они построились за нами и мчались, как волнующееся море.

Все выше и выше становилось металлическая волна, все новые и новые металлические существа присоединялись к ней, все выше поднимался ее гребень. Вскоре он затенил нас, навис над нами.

Кубы, на которых мы летели, изменили свой курс, все с большей скоростью устремились к туманному занавесу.

Снова прозвенел золотой зов Норалы; все выше и выше вздымалась следовавшая за нами волна. Мы поднялись по крутому склону, теперь аметистовое кольцо было почти над нами.

Зов Норалы смолк. Одно головокружительное мгновение – и мы проскочили сквозь занавес. Перед нами засверкал сапфировый шар, волшебный пузырь ее дома. Мы приближались к нему.

У дороги паслись три оседланных пони; они подняли головы. Мгновение стояли в ужасе, затем с ржанием ускакали.

Мы были у входа в дом Норалы; нос приподняло и перенесло к входу. Мы с Дрейком, подчиняясь одной мысли, устремились вперед, собираясь войти.

– Подождите! – Белые руки Норалы удержали нас. – Там опасность – без меня. Вы должны идти за мной!

На ее прекрасном лице все то же гневное непреклонное выражение. Усеянные звездочками глаза смотрели не на нас, а куда-то поверх нас, смотрели холодно, расчетливо.

– Недостаточно, – услышал я ее шепот. – Мало для того, что я собираюсь сделать.

Мы повернулись в направлении ее взгляда. На расстоянии ста футов почти через все ущелье протянулась невероятная завеса. В складках ее происходило движение, вниз, как руки, опускались вращающиеся шары, захватывали пирамиды, те застывали, как ощетинившиеся волоски; огромные полосы из кубов выступали наружу и снова втягивались в завесу. Завеса находилась в непрерывном движении, она дрожала от напряжения, от ожидания.

– Мало! – прошептала Норала.

Губы ее разошлись; послышался еще один трубный зов, тиранический, высокомерный, звонкий. Завеса задрожала сильнее, из нее устремились каскады кубов. Они строились в высокие столбы, которые начали раскачиваться и вращаться.

Десятки пламенеющих колонн устремились к аметистовой завесе и исчезли в ней. Испуская фиолетовое свечение, они возвращались к Городу.

– Хай! – крикнула Норала им вслед. – Хай!

Она снова подняла руки; звездные галактики ее глаз бешено плясали, испускали видимые лучи. Могучая завеса из металлических существ пульсировала и дрожала; ее части переплетались; кубы, шары и пирамиды, из которых она была сплетена, казалось, стремятся оторваться от нее.

– Идем! – воскликнула Норала и повела нас в дом.

Мы пошли за ней. Я чуть не упал, споткнувшись о тело, – человек со смуглым лицом, в кожаных доспехах лежал поперек порога, вытянув ноги.

Норала надменно перешагнула через него. Мы вошли в помещение с бассейном. Вокруг бассейна лежало еще с полдесятка вооруженных людей. Руфь защищалась, подумал я с мрачным удовлетворением, хорошо защищалась; захватившие ее и Вентнора дорого заплатили.

Мой взгляд привлекла фиолетовая вспышка. Рядом с бассейном, в котором мы впервые видели белое чудо тела Норалы, сверкали две большие пурпурные звезды. Между ними, как проситель, выкованный из черного железа, стоят Юрук.

Держась на двух нижних лучах, звезды сторожили его. Евнух скорчился, головой касаясь колен, закрыв глаза руками.

– Юрук!

В голосе Норалы звучало неземное немилосердие.

Евнух поднял голову, медленно, со страхом.

– Богиня! – прошептал он. – Богиня! Смилуйся!

– Я пощадила его, – повернулась к нам Норала, – чтобы вы могли его убить. Он привел тех, кто забрал мою девушку и беспомощного человека, которого она любит. Убейте его.

Дрейк понял, рука его устремилась к пистолету. Он достал оружие. Направил его на черного евнуха. Юрук увидел, закричал, закрываясь руками. Норала рассмеялась – сладко, безжалостно.

– Он умрет еще до того, как вы ударите, – сказала она. – Умрет дважды, и это хорошо.

Дрейк медленно опустил пистолет, повернулся ко мне.

– Не могу, – сказал он. – Не могу… сделать это…

– Хозяева! – Евнух на коленях подполз к нам. – Хозяева, я не хотел плохого. Я сделал это из любви к богине. Много лет я служил ей. А до того служил ее матери.

– Я подумал, если девушка и пораженный уйдут, вы последуете за ними. И я снова буду один с богиней. Черкис не убьет их. Черкис встретит вас приветливо, а за то, чему вы его можете научить, вернет вам девушку и пораженного.

– Смилуйтесь, хозяева. Я не хотел зла. Попросите богиню быть милосердной!

Ужас изгнал из черных глаз Юрука тень древности, стер с лица следы возраста. Исчезли морщины. Поразительно молодое лицо Юрука умоляюще смотрело на нас.

– Чего вы ждете? – спросила Норала. – Время поджимает, мы должны уже быть в пути. Когда многих ожидает смерть, зачем медлить из-за одного? Убейте его!

– Норала, – ответил я, – мы не можем убить его просто так. Убивая, мы делаем это в честной схватке – лицом к лицу. Исчезла девушка, которую мы оба любим; вместе с ней исчез ее брат. И даже если мы убьем Юрука – из-за его предательства все произошло, – ее нам это не вернет. Мы можем его наказать, да, но убить – нет. И мы хотим поскорее отправиться за девушкой и ее братом.

Несколько мгновений она явно удивленно смотрела на нас.

– Как хотите, – наконец сказала она; и добавила саркастически: – Может, я слишком долго спала и потому не понимаю вас. Но Юрук нарушил мой приказ. То, что принадлежало мне, я поручила ему, а он отдал моим врагам. Неважно, что вы собираетесь делать. Важно только то, что решу я.

Она указала на мертвецов.

– Юрук, – золотой голос звучал холодно, – собери эту падаль и сложи вместе.

Евнух встал, опасливо проскользнул между двумя звездами. Одно за другим стащил все тела в центр комнаты, сложив грудой. Один оказался жив. Когда евнух схватил его, он открыл глаза, раскрыл рот.

– Воды! – умолял он. – Дайте мне воды! Я весь горю!

Я почувствовал прилив жалости; взял фляжку и подошел к нему.

– Ты, бородатый, – послышался безжалостный отклик, – никакой воды ему не будет. Но он напьется, и скоро – напьется огня!

Лихорадочные глаза солдата устремились к ней, он увидел всю безжалостность ее прекрасного лица.

– Колдунья! – простонал он. – Проклятое отродье Аримана! – И плюнул в нее.

Черные когти Юрука сомкнулись вокруг его горла.

– Сын нечистой суки! – взвыл евнух. – Ты осмеливаешься святотатствовать перед лицом богини!

И сломал шею солдата, словно тонкий прутик.

От такой черствой жестокости я на мгновение окаменел; Дрейк выругался, поднял пистолет.

Норала ударила его по руке.

– Твой шанс миновал, – сказала она, – и не за это ты должен был убить его.

Юрук бросил тело убитого на остальные; груда была завершена.

– Поднимайся! – приказала Норала, указывая на груду. Евнух бросился к ее ногам, извивался, умолял, стонал. Норала взглянула на звезду, отдала неслышный приказ.

Звезда скользнула вперед, и ее лучи почти незаметно дернулись. Извивающаяся черная фигура взлетела с пола и, как мешок, упала на груду мертвых тел.

Норала подняла руки. Из фиолетовых овалов на верхних лучах звезд полились потоки голубого пламени. Они упали на Юрука, разлились по нему, по телам убитых. Тела начали сокращаться, задвигались; казалось, мертвецы пытаются встать, мертвые мышцы и нервы отвечали на потоки проходящей через них энергии.

От звезд летели молния за молнией. В комнате послышался треск, как от разбитого стекла. Тела загорелись. Дыма, отвратительного, тошнотворного, было мало, огонь будто пожирал его, прежде чем он мог подняться.

На месте груды убитых с черным евнухом наверху осталась только маленькая кучка пепла. Ее взвихрил ветерок, она скользнула по полу и исчезла за дверью. Молниеносные звезды стояли молча, разглядывая нас. Неподвижно стояла и Норала, гнев ее на мгновение был смягчен этим ужасным жертвоприношением. И тоже неподвижные, лишенные дара речи увиденным, стояли мы.

– Слушайте, – сказала она наконец. – Вы двое, любившие девушку. То, что вы видели, ничто по сравнению с тем, что увидите – как клок тумана перед грозовой тучей

– Норала… – я обрел способность говорить… – когда захватили девушку?

Возможно, мы еще успеем догнать похитителей, прежде чем Руфь попадет в еще большую опасность. И тут у меня появилась новая мысль, вызвавшая удивление. Юрук показывал мне утесы, куда ведет тропа. До них не менее двадцати миль. А какой длины проход дальше, в утесах? И далеко ли поселение вооруженных людей? На рассвете Дрейк пригрозил евнуху своим пистолетом. Сейчас рассвет еще не наступил. Как мог Юрук так быстро добраться до персов, как они могли так быстро вернуться?

Поразительно, но Норала ответила не только на мой высказанный, но и на невысказанные вопросы.

– Они пришли задолго до сумерек, – сказала она. – А накануне ночью Юрук уходил в Рушарк, город Черкиса; еще до наступления рассвета они двинулись в путь сюда. Так сказал мне этот черный пес, которого я убила.

– Но вчера утром Юрук был тут с нами, – возразил я.

– С тех пор прошла еще ночь – ответила она, – и вторая ночь почти на исходе.

Ошеломленный, я задумался. Если это правда – а я нисколько не сомневался, – тогда мы пролежали у живой стены перед конусами не несколько часов, но остаток дня, целую ночь, следующий день и еще часть ночи.

– Что она сказала? – Дрейк беспокойно смотрел на мое побледневшее лицо. Я рассказал ему.

– Да, – снова заговорила Норала. – В сумерках перед прошлой ночью я вернулась сюда. Девушка была здесь. Она рассказала, что вы ушли в долину, и попросила меня помочь вам, вернуть вас назад. Я утешила ее, дала ей… мир; но не совсем, потому что она сопротивлялась. Мы немного поиграли вместе, и я оставила ее засыпающей. Поискала вас и нашла. Вы тоже спали. Я знала, что вам не причинят никакого вреда, пошла по своим путям… и забыла о вас. Потом снова вернулась сюда – и нашла Юрука и тех, кого убила девушка.

Большие глаза сверкнули.

– Высокие почести заслужила эта девушка своей битвой, – сказала Норала, – хотя не понимаю, как она могла убить столько сильных мужчин. Сердце мое стремится к ней. И потому, когда я привезу ее сюда снова, она больше не будет игрушкой Норалы. Будет ее сестрой. А с вами будет так, как она захочет. И горе тем, кто захватил ее!

Она замолчала, прислушиваясь. Снаружи послышалась буря тонких воплей, настойчивых и энергичных.

– Но у меня есть и более старая месть, – торжественно звучал золотой голос. – Я давно о ней забыла… и позор мне, что забыла. Среди… этих… – она указала рукой на тайную долину, – я вообще забыла всю прошлую ненависть и все жестокости. Если бы не вы и не все случившееся, я бы о них и не вспомнила, мне кажется. Но сейчас я проснулась и буду мстить. А после этого, – она помолчала, – когда все будет кончено, я вернусь сюда. В этом пробуждении нет ничего от упорядоченной радости, которую я люблю, это свирепый убийственный огонь. Я вернусь…

Глаза ее подернулись дымкой, смягчилась их гневная яркость.

– Слушайте, вы двое! – Дымка исчезла. – Те, кого я собираюсь убить, злы, они все: мужчины и женщины – зло. И давно уже они такие, много солнечных циклов. И дети их подобны им; а если они растут мягкими и любящими мир, их убивают или они сами умирают от разбитого сердца. Все это мне давно рассказывала мать. И потому больше не будет у них детей, чтобы не росли они злыми и несчастными.

Снова она смолкла, и мы не нарушали ее раздумий.

– Мой отец правил Рушарком, – сказала она наконец. – Его звали Рустум, и он был потомком героя Рустума, как и моя мать. Это были добрые и мягкие люди, их предки построили Рушарк, когда, спасаясь от мощи Искандера, оказались запертыми в этой долине упавшей горой.

– И вот в одном из благородных семейств вырос – Черкис. Злой, злой был он и, когда вырос, задумал захватить власть. В ночь ужаса он перебил тех, кто любил моего отца; отец едва успел бежать из города с моей матерью, новобрачной, и пригоршней верных людей.

– Они случайно нашли дорогу в это место. Пришли сюда и были схвачены… теми, кто теперь мой народ. И моя мать, а она была прекрасна, поднялась перед тем, кто правит здесь, и понравилась ему, и он построил для нее этот дом, который стал моим.

– И со временем родилась я… но не здесь, нет, в тайном месте света, где рождается мое племя.

Она смолкла. Я взглянул на Дрейка. Тайное место света – тот волшебный зал, где огни превращаются в музыку. Мы заглянули и туда, и за это святотатство, как я думал, нас выбросили из Города. Может, в этом объяснение ее необычности? Может, там вместе с молоком матери всосала она загадочную жизнь металлического народа, стала мутантом, родственным этим существам? Кто мог бы объяснить…

– Мать показывала мне Рушарк, – Норала продолжила рассказ, прервав мои размышления. – Однажды, когда я была еще мала, мать и отец пронесли меня через лес и по тайному пути. Я смотрела на Рушарк – большой город, многолюдный, котел, полный жестокости и зла.

– Отец и мать не были похожи на меня. Они стремились к своим, хотели вернуться. И вот однажды мой отец отправился в Рушарк, чтобы поискать друзей и с их помощью вернуть себе свое место. Те, кто повинуется мне, ему не повиновались; не мог он повести их, как поведу я, на Рушарк.

– Черкис захватил его. И ждал, хорошо зная, что мать последует за отцом. Черкис не знал, где искать ее, потому что между городом и этим местом огромные непроходимые горы, и путь сюда тщательно скрыт; и лишь случайно моя мать и те, кто бежал с ней, открыли его. Моего отца пытали, но он не показал им пути. А потом те, что оставались здесь, вместе с моей матерью отправились на поиски отца. Меня они оставили с Юруком. И Черкис захватил мою мать.

Ее гордая грудь вздымалась, глаза горели.

– С моего отца живьем содрали кожу, а потом распяли его. Его кожу прибили к воротам города. Надругавшись над моей матерью, Черкис отдал ее своим солдатам для забавы.

– Всех ее сопровождающих пытали и убили, и Черкис смеялся их мукам. Но один из них бежал и рассказал мне. Я была еще девочкой. Рассказал, попросил отомстить и умер. Прошли годы, но я не похожа на своих родителей, я забыла, жила здесь в спокойствии, отгороженная от всех, и не думала о людях и их путях.

– Ай, ай! – воскликнула она. – Горе мне! Я забыла! Но теперь я отомщу. Я, Норала, раздавлю их: и Черкиса, и город Рушарк, и все, что в нем! Я, Норала, и мои слуги – мы втопчем их в скалы, так что никто никогда не узнает и места, где они были! И если бы я встретила их богов со всей их мощью, я растоптала бы и их, впечатала бы их в камень под ногами моих слуг!

Она протянула белые руки.

Почему Юрук солгал мне, думал я, глядя на нее. Диск не убивал ее мать. Конечно! Он лгал, чтобы сыграть на нашем страхе, хотел отпугнуть нас.

Вой снаружи все возрастал. Одна из звезд сложилась и скользнула к выходу.

– Идем! – приказала Норала и пошла. Вторая звезда последовала за нами. Мы переступили через порог.

И на мгновение застыли, пораженные, затаив дыхание. Перед нами возвышалось чудовище – колоссальный безголовый сфинкс. Как передние лапы и челюсти, в стены ущелья упирались столбы из кубов и шаров. За ними на высоту в двести футов вздымалось само чудовище.

Все они состояло из движущихся переплетающихся металлических существ; они образовали гигантское туловище, огромные щиты, живую кольчугу. И от всех этих движущихся частей, от всего чудовища доносился вой. Как безголовый сфинкс, прижималось оно к земле – и сделало шаг навстречу нам.

– Хай! – воскликнула Норала, в ее золотом голове звучала жажда битвы. – Хай, мои спутники!

Сверху спустился огромный хобот из кубов и вращающихся шаров. Как хобот, он ткнулся в нас, подхватил и поднял вверх. Несколько мгновений я пошатывался, испытывая головокружение; меня держали; я стоял рядом с Норалой на маленькой ровной площадке, полной мигающих глаз; на другой стороне площадки покачивался Дрейк.

Во всем чудовище чувствовалась дрожь, нетерпеливый пульс. Я повернул голову. На полмили уходила назад спина зверя, заканчиваясь драконьим хвостом, который извивался еще на расстоянии в полмили. Со спины вздымался зубчатый воротник, густая роща копий, свивающихся и развивающихся щупалец, зубастых вершин. Они непрерывно двигались, наклонялись; непрерывно хлестал фантастически длинный хвост.

– Хай! – еще раз крикнула Норала. Послышался ее золотой зов, теперь он звучал как безжалостный гимн убийству.

Чудовищный корпус поднялся. В него втянулся длинный хвост. В него ушли зубцы спины. Мы поднимались все выше и выше, на три сотни футов, на четыре, на пять. Гигантская нога перешагнула через голубой купол дома Норалы. Из боков чудовища, как у паука, торчало множество других ног.

Начинался рассвет. Мы двигались со все возраставшей скоростью, прямо к линии холмов, за которой город вооруженных людей – и Руфь и Вентнор.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть