Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Ножом по сердцу
Глава двенадцатая

Когда она ушла, я уже основательно опаздывала. Стремглав бросилась к машине и всю дорогу до Челси виляла в дорожных пробках. Что не отвлекало меня от раздумий. Ожидая переключения светофора, я уже рисовала себе в воображении, как веду слежку за квартиркой в Ноттинг-Хилл-Гейт, нацеливаюсь «поляроидом», чтоб засечь Колина с его девицей на пороге. Щелк, щелк, щелк! С утренней почтой на стол клиентки ложатся фотографии в коричневом конверте.

Это мне уже не впервой. У Фрэнка такое называется «прочисткой двойного изгиба». Когда-то ни одно агентство без этого практически не обходилось. Старые законы о разводе обеспечивали их заработком. Когда я начинала, это уже скорее стало исключением, чем правилом. Хотя Фрэнк и поручал мне несколько таких дел. Видно, хотел проверить, чего я стою. Я думала, будет противно, но ничего подобного. Клиентов своих я не знала, и, судя по тому, что мне довелось увидеть, своим мужьям или женам они здорово осточертели. Наверное, мое безразличие объяснялось тем, что я всегда считала адюльтер неизбежным явлением, естественно вытекающим из ущербности самого брака, — если приелась домашняя пища, тянет податься в ресторан. И меня это все как-то не трогало. До того момента, пока не узнала про Колина.

Тип позади засигналил. Загорелся зеленый, а я зеваю. Газанула. Вообще-то фонтанирую я несколько преждевременно. Кейт приходила вовсе не для того, чтоб просить меня за ним шпионить. Предположение подняла на смех. Сказала, что просто хотела услышать, что я по этому поводу думаю, профессиональное мнение частного детектива. Так оно на самом деле или нет, не знаю. Но чего ей стоило обратить все в шутку! Было больно смотреть, как она старается говорить как ни в чем не бывало. Кейт ушла, взяв с меня клятву, что буду молчать, и пообещав подумать насчет оздоровительного центра, если получится вырваться хотя бы на пару дней. Как она решила себя вести в ситуации с Колином, не сказала.

Я объехала набережную Челси в поисках разрешенной стоянки, нервничая все сильнее и по-прежнему продолжая прокручивать в мозгу недавний разговор. У меня из головы не выходил Колин, который каждое утро перед работой трахается с какой-то одинокой бабенкой в ее квартирке. Мало того, что нелепо, это было еще и омерзительно. Представить и то противно. Потому что Колин мне всегда казался, как бы это выразиться… слишком правильным, что ли. Словом, я его невзлюбила. Хотя бы потому, что Кейт, на мой взгляд, вполне могла бы подыскать себе что-то более стоящее. Ладно, пусть она сделала не слишком блестящую партию, но уж, по крайней мере, в любви Колина к жене я ни минуты не сомневалась. Может, мне не совсем нравилось то, в чем выражалась его любовь: дом, дети, превращение Кейт в рядовую подругу жизни и мать семейства, ее безвылазное торчание дома и исполнение роли хозяйки, когда Колину требовалось пригласить сослуживцев. Но на этом мои претензии кончались. Таких зануд, как Колин, множество. Он слишком примитивен, чтобы пускаться в авантюры. А что, если нет? Ой, Ханна! Вся беда в том, что идиотки вроде тебя просто ни черта не смыслят в мужской психологии.

Кстати, я намерена провести ближайшие полчаса в общении с мужчиной, — да уж, тут призадумаешься. Запихнув Кейт с Колином в шкатулку с надписью «Не вскрывать в рабочие часы», я высмотрела сломанный парковочный счетчик и, такая-растакая, пристала. Содрав официальную наклейку «Не работает», я оставила на ветровом стекле лживую писульку парковочному смотрителю, что, мол, деньги опустила, а счетчик квиток не выдал.

Клиника пряталась за рядом стоявших вдоль набережной домов неподалеку от Галереи Тейта. Туда я уже бежала бегом. Оздоровительный центр, однако, принес мне больше пользы, чем я ожидала. Добежав, я еще способна была дышать.

Уже с самого порога становилось ясно, что заведение частное. Не потому, что оно чем-то выделялось, а потому, что точь-в-точь соответствовало стандарту. Подъезд и вестибюль новейшего дизайна, свежепокрашенные стены и в стратегических точках — стереотипные пейзажи, чтобы было на чем отдохнуть глазу. В приемной стеклянный столик с кипой глянцевых журналов (текущего месяца) и изящно аранжированным букетом. Скорее напоминает офис транснациональной корпорации, чем медицинское учреждение. Впрочем, мое знакомство с частной медициной заставляет меня думать, что это сходство не случайно.

Да и леди в приемной иного свойства. По сравнению с обычной медслужащей тут и выправки, и лоску побольше, главным образом лоску. Эта слегка напоминала молодую аристократку, не сумевшую пока повиснуть на шее у мужа и вынужденную зарабатывать себе на жизнь. Платок на шее небрежно сколот золотой брошью, в ушах жемчужины. Кстати сказать, миниатюрные. Не добрался до нее Морис Марчант. Пока.

Впрочем, если надо, то он под боком. Четвертый этаж, через распашные двери прямо по коридору. Я поднялась туда в красиво декорированном лифте. Распашные двери тоже были хороши. Да и коридор. В конце расположились два прелестных уютных дивана, очередной стеклянный стол и — да-да, вы угадали! — самые свежие журналы. И еще приветливая девица в белом халатике. Я опоздала так основательно, что клиентка, которая за мной, прошла вместо меня. Запыхавшись, я пролепетала что-то насчет дорожных работ и кошмарной катастрофы в районе Парламент-сквер. Девица, любезно выслушав, предложила мне, пока ожидаю, выпить кофе. Разумеется, мистер Марчант постарается меня принять. Сколько елея за те же деньги! Жаль, не каждому такое светит.

Я удобно расположилась на диване. Чтобы снова не окунуться в волну семейных страстей, стала листать журналы. Занятие оказалось весьма познавательным. Смотришь и просто диву даешься, сколько в наши дни можно обнаружить упоминаний о косметической медицине и до чего все эти многочисленные краткие рубрики выглядят респектабельно.

Скажем, статейка «Вовремя подновим себя к летнему сезону», содержащая всевозможные рекомендации от вяжущих масок до пилинга и от ежедневных упражнений до небольших липосакций. Или справочная брошюрка по косметической хирургии для клиентов, озаглавленная «Чем раньше, тем дешевле», снабженная прайс-листом всевозможных услуг, с помощью которых можно преобразовать внешность, а также перечисляющая все плюсы и минусы использования силиконового имплантата после того, как от него отказались в Америке. Заметка про то, как Лондон становится курортологическим центром притяжения состоятельных дам, которые прибывают сюда в одном виде, а убывают в ином. Потом пошла реклама соответствующих клиник: прямоугольнички, дарящие надежду и номера телефонов тем, у кого непомерные бедра или орлиный нос, и притягивающие к себе радужными отзывами то миссис Э. из Брайтона, то Кэрол Смит из Миддлсекса. Если верить Оливии Марчант, должно быть, тех самых жен, что приносят свою плоть на алтарь популярности своих благоверных.

Единственной ложкой дегтя в этом хоре звучало одинокое мнение некой журналистки, что двадцатый век так и не решил проблему старения, а следовательно, нечего и пытаться себя омолаживать. На фоне остальных статеек данную по смелости можно было сравнить с пьесой Вацлава Гавела в Чехословакии семидесятых. Удивительно, почему секретарь Марчанта не проявила бдительности и не удалила эту крамолу.

Я перестала читать, стала рассматривать картинки. На них и без слов все было ясно. Возможно, пластическая операция теперь уподобляется визиту в парикмахерскую. Сидишь, листаешь картинки, пока не набредешь на что-то для себя подходящее, потом просишь и с собой учинить то же. Наткнулась на впечатляющий разворот: не вполне половозрелая китаяночка в разных картинно разорванных джинсах. Беспризорница как модный аксессуар. Вот был бы класс!

Фанерованная под дуб дверь справа открылась, и из кабинета вышла холеная дама лет пятидесяти. «Интересно, „до“ или „после“?» — подумала я, тотчас занявшись изучением ее ушей, но дама удалилась по коридору, прежде чем я успела как следует все рассмотреть. Так, Ханна, дай парню шанс. Если тебе не удалось возненавидеть его жену, может, он тебя даже обаяет.

Дверь снова отворилась, и на пороге показался мужчина в костюме.

— Мисс Лэнсдаун? — Он протянул мне руку. — Я уж думал, вы не придете.

— Да, я на целых полчаса старше, чем по записи, — ляпнула я и немедленно схлопотала изнутри по мозгам.

При таком собеседнике я явно рисковала поиметь проблемы с подсознанием. Чтоб сгладить промашку, я широко ему улыбнулась.

Первое впечатление? Ну, вылитый доктор, даже без белого халата. Главное — улыбка: «Доверьтесь, перед вами исключительно знающий специалист!» Представляете себе типаж? Без излишней назойливости, без особого нажима, весь — олицетворение покоя и надежности. Мы обменялись рукопожатием. Приятная рука. В меру сильная и не слишком слабая. Мало-помалу я вошла в роль просительницы.

Он кивком указал мне на кресло, сам расположился за столом. Мы обменялись взглядами. Даже сидя он производил впечатление мужчины крупного, в несколько широковатой физиономии было что-то от Пэдди Эшдауна[15]Лорд Эшдаун Джереми Джо Дарэм (р. 1941) — пэр Англии, крупный политический деятель, лидер либеральных демократов, именуемый в народе — «Пэдди Эшдаун».. Виски седые, между бровями залегла глубокая складка. Подправлять собственную внешность эскулап явно не собирался. Да и зачем это ему, спрашивается? То, что женщину старит, мужчине придает импозантность. Чертовская несправедливость!

Мистер Марчант помолчал, потом немного подался вперед.

— Итак, мисс Лэнсдаун, вы ведь получили сведения о нас в «Замке Дин»? Надеюсь, вам там понравилось. Судя по вашему виду, пребывание там весьма пошло вам на пользу.

— Идеальный отдых, — сказала я. — Огромное спасибо, что вы согласились так скоро меня принять.

Он изобразил жест «не стоит благодарности». Сделал себе пару заметок в блокноте, давая нам обоим время освоиться друг с другом, потом откинулся в кресле, улыбнулся:

— Чудно, так чем я могу вам помочь?

— Видите ли, я слышала кое-что про липосакцию. Будто это замечательно избавляет от ненужного жира в разных частях тела.

— Да, это так.

— А можно поподробнее? — попросила я, прикидываясь тупее рядовой читательницы журналов в его приемной.

— Смысл в том, что вам делают небольшой надрез до подкожного жирового слоя, откуда и отсасывают избыток. Процедура очень проста.

— А результат мгновенный?

— Практически. Обычно в том месте возникает синяк. Но за пару дней рассасывается.

— А куда вы деваете жир? — поинтересовалась я, потому что другого случая узнать могло не представиться, а нам, женщинам, это знать необходимо.

— Э-э-э… Иногда замораживаем и храним, чтоб потом вводить туда, куда понадобится — например, если нужно округлить лицо или припухлить щеки. Ненужное выбрасываем.

Уф! Не хватало в поисках улик рыться в вашей помойке! Каково это — знать, что у тебя в щеках ошметки твоей задницы? Хотя что в этом особенного, если в груди может оказаться постороннее сердце. Одно ради жизни, другое ради тщеславия. Впрочем, может, теперь разница стерлась.

— С какой частью тела у вас проблемы?

— Э-э-э… чувствуется лишнее на талии и бедрах, — сказала я, и тотчас на заднем плане сестричка из «Замка Дин» замахала своими рекламками, как капитанша болельщиц флажками.

Марчант взглянул на меня, не говоря ни слова, кивнул:

— Понятно. Что ж, давайте-ка я вас осмотрю, а потом мы все обсудим. Будьте добры, раздевайтесь и ложитесь вон на ту кушетку.

Меня несколько удивило, что по такому случаю он не призвал медсестру. Просто задернул вокруг меня занавеску, ожидая, пока я обнажусь. Только вот проблема: насколько обнажиться? Я стянула брюки, но трусики оставила. В конце-то концов, его жена — моя клиентка. Особо рисковать не следует. Я окинула взглядом свои ноги. И ощутила громадную признательность Джули за ее парафин. Ей-ей, когда я растянусь на кушетке, доктор Марчант не увидит на прополотых ею грядках ни следа молодой поросли.

Скрипнуло кресло, занавеска отъехала. Он подошел, встал рядом. Положил руки мне на живот, пальцами прошелся по бедрам. Слегка прощупал вокруг. Я не сводила глаз с его лица. Он поймал мой взгляд, еле заметно улыбнулся, снова принялся ощупывать. Потом велел перевернуться на живот. Я повиновалась. Он немного еще потыкал пальцами и сказал:

— Так. Будьте добры, оденьтесь, мисс Лэнсдаун, мы побеседуем.

Вернувшись за стол, он принялся что-то записывать. Черной блестящей авторучкой. На вид весьма дорогой. Буквы текли идеальной струйкой. Знакомый почерк — знакомые пометки в досье. Его и его жены, Несомненно, оба — почитатели авторучек «Монблан». Мистер Марчант поднял взгляд:

— Итак, что бы вы хотели услышать — приятное или неприятное?

— И то, и другое.

— Видите ли, мисс Лэнсдаун, в отношении ваших бедер ничего предложить вам не могу. Потому что, честно говоря, там нет ничего лишнего. У вас и так практически нормальная фигура и лишних жировых отложений почти нет. Для того чтобы их убрать, вам достаточно сократить употребление углеводов и активней заняться гимнастикой.

Он умолк. О, честный хирург-косметолог, подумала я. Что останется женщине, если отнять у нее ее любимый пунктик?

— Вот как! Но… я думала, что… в общем, я готова попробовать… откачать хоть чуть-чуть.

Он вздохнул:

— В моих силах сделать так мало, что вы на следующий же день прибежите ко мне требовать назад свои деньги.

— Разве такое часто случается? — спросила я беззаботно.

Мгновение он пристально смотрел на меня.

— Нет, не часто. Помолчав, я сказала:

— Мне… еще я думаю, может, попробовать что-то сделать с грудью? — Его взгляд молниеносно упал с моего лица вниз, вернулся обратно. И тут, то ли мне показалось, то ли все-таки мягкости в его взгляде поубавилось.

— Что именно вы хотите?

— Может, увеличить?.. У вас ведь, кажется, по-прежнему в ходу силикон?

— Да.

— Это нормально? Потому что я слыхала, будто в Америке с этим проблемы.

— Нет, это нормально. Но Федеральное фармацевтическое управление США — на редкость консервативная организация. В нашей стране мы применяем силикон весьма успешно и в безопасных пределах.

Ну да, если не лопнет от переполнения водный матрасик! У меня уже наготове был очередной вопрос, как вдруг он спросил:

— Вы, мисс Лэнсдаун, работаете на телевидении?

— Да.

— И вам так уж жизненно необходимо идеально выглядеть?

Ой-ой, что мне об этом известно? Стайка метео-комментаторш пронеслась в памяти, одна краше другой. И еще вспомнилась недовольная телезвезда с вечно юным лицом и артикуляционными трудностями.

— Э-э-э… нет! Я работаю за камерой.

— Угу… и что за программы выпускаете?

— Так… всякое документальное кино.

— Известное?

— Да нет, не думаю.

— Расскажите поподробнее.

Так! В чем дело? Чтобы понять, что происходит, нужно было не мудрить с ответом. Я пошуровала в своей биографии, ища что-нибудь подходящее.

— Ну, например, делала фильм о племенных фермах. Права животных и всякое такое… А до этого о пищевых заменителях.

— Журналистика расследования, — негромко произнес он. И уже без прежней любезности.

— Ну да.

В кабинете повисла недолгая, но многозначительная тишина. Ах ты! Поздновато до меня дошло, на какие мысли навели его мои слова.

— Но моя работа не имеет ни малейшего отношения к моему визиту, — убежденно сказала я.

— Да, да, конечно! — Он по-прежнему не сводил с меня глаз.

Снова что-то пометив себе, сказал:

— Вы позволите задать вам один вопрос?

— Прошу.

— Откуда у вас шрам над правым глазом?

Ну, вот оно! Как я могла подумать, что он этого не заметит?

— Э-э-э… дорожное происшествие.

— Ударились о ветровое стекло?

— Угу.

— Счастливо отделались. Я видал и посерьезней. Наверно, были пристегнуты.

— Была.

Вот чего он, очевидно, ждал: женщине невыносимо видеть свое отражение в зеркале. При таком явном уродстве мои претензии к бедрам должны были оскорбить его профессиональное достоинство.

Я и мой шрам. Похоже, в последние дни я единственная, кому нет до него дела. Но есть вещи, к которым нужно просто привыкнуть.

— Почему вы спросили? Вы можете это исправить?

Постой-постой, что это ты вылезаешь с таким вопросом? А почему нет? Ведь это не дает тебе покоя, просто не хочешь сознаться. Господи, при таком развороте событий, того и гляди, незнамо какая глупость сорвется с языка.

— Да, пожалуй. Вы позволите взглянуть поближе?

Марчант встал, подошел ко мне, развернув настольную лампу так, чтоб свет падал мне на лицо.

— Прикройте глаз на минутку.

Он провел пальцем вдоль шрама. Клянусь, вплоть до его прикосновения я не вспоминала о том, что стало с тем типом, который последним приложился к этому месту. Но он был из бандитской породы. А против Мориса у меня ничего не было, разве что пара не слишком удачных операций.

— Больно?

— Нет, просто у меня повышенная чувствительность.

— Могу понять. Малоприятные воспоминания. Кто-нибудь кроме вас пострадал?

— Да, тот, по чьей вине это произошло.

— Что с ним стало?

— Его уже нет.

Наверное, что-то в моей интонации заставило его больше вопросов не задавать.

Отняв палец от моего века, Марчант снова уселся за стол.

— Что ж, небольшая пересадка кожи смогла бы кардинально улучшить ситуацию. Следа почти не останется.

— Вот как. И сколько это может стоить? Он поджал губы:

— Ну-у, по грубым подсчетам, что-то, думаю, в районе тысячи фунтов.

Замечательно, подумала я. Махну назад в «Мажестик» и к концу дня выложу на стол требуемую сумму. «Погоди-ка, — сказал внутренний голос. — Тут стоит подумать. Добавь премиальные к выигрышу и получишь желаемое. Заткнись, гад, о чем ты, это же мойщика стекол деньги!

Вслух я произнесла:

— Спасибо! Я обдумаю ваше предложение.

— Почему бы вам не согласиться? — сказал он, на сей раз уже определенно без прежней любезности.

Я встала, протянула руку. Прощанье было коротким. Я была уже у самой двери, как вдруг Марчант спросил:

— Кстати, в «Замке Дин» вы не встречали мою жену?

Я обернулась:

— Вашу жену?

— Ну да, Оливию Марчант. Высокая, красивая женщина. По-моему, она мне что-то о вас говорила.

Не могла она говорить.

— Нет, боюсь, не встречала.

— Ну что ж, удачи вам, мисс Лэнсдаун, в ваших съемках. И дайте мне знать по поводу глаза.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть