ReadManga MintManga DoramaTV LibreBook FindAnime SelfManga SelfLib MoSe GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Пятая колонна
Сцена 1

Время: пять дней спустя. Те же два смежных номера в отеле «Флорида» — 109 и 110. Декорация та же, что и в сцене 3 акта II, только дверь, соединяющая оба номера, открыта. Плакат внизу надорван, и в комнате Филипа на ночном столике стоит ваза с хризантемами. Справа от кровати, у стены, — этажерка с книгами, а кресла в кретоновых чехлах. На окнах занавески из того же кретона, на постели покрывало. Петра аккуратно вешает костюмы в шкаф. Затем, нагнувшись, убирает в ящик три пары до блеска начищенных мужских ботинок. В соседней комнате Дороти перед зеркалом примеряет пелерину из черно-бурых лисиц.


ДОРОТИ

Петра, подойдите сюда!


ПЕТРА

(выпрямляя свое маленькое старушечье тело) . Иду, сеньорита.


Петра выходит в коридор, затем стучит в дверь номера 109 и входит.


(Всплеснув руками.) О сеньорита, какая прелесть!


ДОРОТИ

(рассматривая себя в зеркало через плечо) . Что-то не то, Петра. Не знаю, в чем тут дело, но что-то не то.


ПЕТРА

Но это очень красиво, сеньорита!


ДОРОТИ

Нет, воротник испорчен. А я плохо говорю по-испански и не могу ничего объяснить этому кретину-меховщику. Настоящий кретин!


Слышно, как кто-то идет по коридору. Это Филип. Он открывает дверь номера 110 и озирается. Снимает кожаное пальто и швыряет его на постель, затем кидает берет на вешалку в углу. Берет падает на пол. Филип садится на одно из кресел в кретоновом чехле и снимает сапоги. Оставляет их среди комнаты, — с них течет вода, — и подходит к кровати. Снимает с кровати свое пальто и швыряет его как попало на стул. Затем ложится на кровать, вытаскивает подушки из-под покрывала, подкладывает их все под голову и зажигает лампу. Протянув руку, открывает дверцу ночного столика, достает бутылку виски, наливает немного в стакан, которым аккуратно было накрыто горлышко графина, и с размаху доливает в стакан воды. Держа стакан в левой руке, правой достает книгу с полки. С минуту лежит тихо, потом пожимает плечами и беспокойно ворочается. Наконец отстегивает от пояса кобуру и кладет ее на покрывало возле себя. Поднимает колени, делает первый глоток и принимается за книгу.


ДОРОТИ

(из соседней комнаты) . Филип, Филип, милый!


ФИЛИП

Да?


ДОРОТИ

Пойди сюда.


ФИЛИП

Нет, дорогая.


ДОРОТИ

Я хочу тебе кое-что показать.


ФИЛИП

(читая) . Принеси сюда.


ДОРОТИ

Хорошо, милый. (Бросает последний взгляд в зеркало.)


Она очень красива в пелерине, и воротник ничуть не испорчен. Она входит в комнату, горделиво, с большим шиком и изяществом, словно манекенщица, демонстрирующая модель.


ФИЛИП

Где ты это взяла?


ДОРОТИ

Купила, милый


ФИЛИП

На какие деньги?


ДОРОТИ

На песеты.


ФИЛИП

(холодно) . Очень мило.


ДОРОТИ

Тебе не нравится?


ФИЛИП

(все еще не спуская глаз с пелерины) . Очень мило.


ДОРОТИ

Что с тобой, Филип?


ФИЛИП

Ничего.


ДОРОТИ

Ты хочешь, чтобы я совсем перестала одеваться?


ФИЛИП

Это твое личное дело.


ДОРОТИ

Но, милый, это же страшно дешево. Мех стоит всего-навсего тысячу двести песет шкурка.


ФИЛИП

Это жалованье интербригадовца за сто двадцать дней. Постой. Это четыре месяца. Я не припомню ни одного, который четыре месяца пробыл бы на фронте и не был ранен или убит.


ДОРОТИ

Но, Филип, это не имеет ни малейшего отношения к бригадам. Я купила песеты в Париже на доллары, по курсу пятьдесят за доллар.


ФИЛИП

(холодно) . Вот как?


ДОРОТИ

Да, милый. И почему мне не покупать лисиц, если хочется? Кто-нибудь же должен их покупать. На то они и существуют, а обходятся они дешевле, чем по двадцать два доллара шкурка.


ФИЛИП

Замечательно. А сколько тут шкурок?


ДОРОТИ

Около двенадцати. Ну, Филип, не сердись.


ФИЛИП

Ты, как видно, недурно наживаешься на войне. Как ты провезла свои песеты?


ДОРОТИ

В банке с кремом «Мум».


ФИЛИП

«Мум», ну конечно, «Мум». Вот именно «Мум». Ну и как? Запах «Мума» отшиб запах твоих денег?


ДОРОТИ

Господи, Филип, откуда такая щепетильность?


ФИЛИП

В вопросах экономики я всегда щепетилен. Я думаю, твои песеты с черной биржи не станут белее ни от «Мума», ни от этой другой гадости, которую употребляют дамы, — амолин, что ли.


ДОРОТИ

Если ты будешь дуться из-за моей пелерины, я уйду от тебя.


ФИЛИП

Пожалуйста.


Дороти направляется к двери, но оборачивается и говорит просительно.


ДОРОТИ

Ну не надо из-за этого дуться. Будь благоразумен и порадуйся, что у меня такая красивая вещь. Знаешь, о чем я думала перед твоим приходом? Я себе представила, что бы мы могли сейчас делать в Париже, вот так, под вечер.


ФИЛИП

В Париже?


ДОРОТИ

Уже начинает темнеть, и у нас с тобой свидание в баре отеля «Ритц», и на мне эта пелерина. Я сижу и жду тебя. Ты входишь, а на тебе двубортное пальто в талию, на голове котелок, а в руках тросточка.


ФИЛИП

Ты начиталась американского журнала «Эсквайр». Ты же знаешь, что он не для чтения, а только для рассматривания картинок.


ДОРОТИ

Ты заказываешь виски с перье, а я потягиваю коктейль с шампанским.


ФИЛИП

Мне это не нравится.


ДОРОТИ

Что не нравится?


ФИЛИП

Твоя сказочка. Если тебе угодно грезить наяву, не впутывай меня, пожалуйста, в свои грезы.


ДОРОТИ

Это только игра, милый.


ФИЛИП

Ну так я больше не играю.


ДОРОТИ

А раньше ты играл, милый. И как весело было.


ФИЛИП

Считай, что я выбыл из игры.


ДОРОТИ

Разве мы не друзья?


ФИЛИП

Ну конечно, мало ли друзей заводишь во время войны.


ДОРОТИ

Милый, перестань, пожалуйста! Разве мы не любим друг друга?


ФИЛИП

Ах, это. Ну, разумеется. Отчего же. Конечно.


ДОРОТИ

А разве мы не уедем вместе, не будем жить весело, не будем счастливы где-нибудь вдвоем? Вот как ты всегда об этом говоришь по ночам.


ФИЛИП

Нет. Даже через сто тысяч лет этого не будет. Никогда не верь тому, что я говорю по ночам. По ночам я вру без зазрения совести.


ДОРОТИ

А почему мы не можем сделать того, о чем ты говоришь по ночам?


ФИЛИП

Потому что я занят делом, при котором так не бывает — уезжать вместе, и весело жить, и быть счастливыми вдвоем.


ДОРОТИ

А почему?


ФИЛИП

Во-первых, потому, что, по моим наблюдениям, ты слишком занята. А во-вторых, все это кажется весьма несущественным по сравнению с целым рядом других вещей.


ДОРОТИ

Зато ты никогда не бываешь занят.


ФИЛИП

(чувствует, что говорит лишнее, но все же продолжает) . Нет. Но когда здесь кончится, я пройду курс дисциплины, чтобы избавиться от анархических привычек, если я их приобрел. Меня, вероятно, опять пошлют на работу с пионерами или еще куда-нибудь.


ДОРОТИ

Ничего не понимаю.


ФИЛИП

Вот именно потому, что ты ничего не понимаешь и никогда не сможешь понять, мы не уедем вместе, и не будем весело жить, и так далее.


ДОРОТИ

Это хуже, чем «Череп и кости».


ФИЛИП

Что это еще такое, «Череп и кости»?


ДОРОТИ

Такое тайное общество, к нему принадлежал один человек, за которого я чуть было не вышла замуж, но вовремя одумалась. Там все очень возвышенно и страшно добродетельно и нравственно, и тебя приводят туда и посвящают во все перед самой свадьбой, и когда меня посвятили во все, я отменила свадьбу.


ФИЛИП

Отличный прецедент.


ДОРОТИ

А разве нам нельзя быть как сейчас, пока мы вместе, если уж не навсегда, и любить друг друга, и не ссориться?


ФИЛИП

Если хочешь.


ДОРОТИ

Хочу.


Во время разговора она отошла от двери и теперь стоит возле кровати; Филип смотрит на нее, потом встает, обнимает ее и, как она есть, в пелерине, сажает рядом с собой.


ФИЛИП

А мех мягкий, приятный.


ДОРОТИ

От него не пахнет, правда?


ФИЛИП

(прижимаясь к ее плечу) . Нет, не пахнет. И приятно чувствовать тебя под мехом. И я люблю тебя, провались все на свете. А сейчас всего-навсего половина шестого.


ДОРОТИ

И пока это так, пусть так и будет, да?


ФИЛИП

(сдаваясь) . Изумительно приятный мех. Хорошо, что ты купила его.


Он крепко прижимает ее к себе.


ДОРОТИ

Даже если это и ненадолго, пусть так и будет.


ФИЛИП

Да, пусть будет.


В дверь стучат, ручка поворачивается, и входит Макс. Филип встает. Дороти остается сидеть на кровати.


МАКС

Я помешал? Да?


ФИЛИП

Нет. Нисколько. Макс, это американский товарищ. Товарищ Бриджес. Товарищ Макс.


МАКС

Salud, товарищ.


Он подходит к кровати, на которой все еще сидит Дороти, и протягивает руку. Дороти пожимает ее и отворачивается.


Вы заняты? Да?


ФИЛИП

Нет. Нисколько. Хочешь выпить, Макс?


МАКС

Нет, спасибо.


ФИЛИП

Hay novedades?


МАКС

Algunas[27].


ФИЛИП

Ты не хочешь выпить?


МАКС

Нет, большое спасибо.


ДОРОТИ

Я пойду. Не стану мешать вам.


ФИЛИП

Ты нам не мешаешь.


ДОРОТИ

Ты потом зайдешь ко мне?


ФИЛИП

Непременно.


Когда она проходит мимо Макса, тот говорит очень вежливо.


МАКС

Salud, camarada.


ДОРОТИ

Salud.


Она закрывает дверь, соединяющую обе комнаты, и выходит в коридор.


МАКС

(как только они остаются одни) . Это — товарищ?


ФИЛИП

Нет.


МАКС

Ты так назвал ее.


ФИЛИП

Это просто манера говорить. В Мадриде всех называют товарищами. Считается, что все работают для общего дела.


МАКС

Не очень хорошая манера.


ФИЛИП

Да. Не очень. Помнится, я сам как-то говорил это.


МАКС

Эта женщина, — как ты сказал… Бригес?


ФИЛИП

Бриджес.


МАКС

Это очень серьезно?


ФИЛИП

Серьезно?


МАКС

Да. Ты понимаешь, о чем я говорю.


ФИЛИП

Я бы не сказал. Пожалуй, скорее комично. В известном смысле.


МАКС

Ты много времени с ней проводишь?


ФИЛИП

Немало.


МАКС

Чье это время?


ФИЛИП

Мое.


МАКС

А не время партии?


ФИЛИП

Мое время — время партии.


МАКС

Вот это я и хотел сказать. Хорошо, что ты так быстро соображаешь.


ФИЛИП

О, я очень быстро соображаю.


МАКС

Не стоит злиться из-за того, в чем ни ты, ни я не виноваты.


ФИЛИП

Я не злюсь. Но я не обязан быть монахом.


МАКС

Филип, товарищ, ты никогда не был похож на монаха.


ФИЛИП

Нет?


МАКС

И никто не требует, чтобы ты стал монахом.


ФИЛИП

Нет.


МАКС

Все дело в том, чтобы это не мешало работе. Эта женщина — откуда она? Из какой среды?


ФИЛИП

Спроси ее.


МАКС

Придется, очевидно.


ФИЛИП

Разве я плохо работаю? Кто-нибудь жаловался на мою работу?


МАКС

До сих пор — нет.


ФИЛИП

А сейчас кто жалуется?


МАКС

Я жалуюсь.


ФИЛИП

Вот как?


МАКС

Да. Мы должны были встретиться у Чикоте. Раз ты не пришел туда, ты должен был оставить мне записку. Я прихожу к Чикоте вовремя. Тебя там нет. Записки тоже нет. Я прихожу сюда и застаю тебя mit einer ganzen Menagerie[28] черно-бурых лисиц в объятиях.


ФИЛИП

А тебе никогда ничего такого не хочется?


МАКС

Очень хочется. Постоянно.


ФИЛИП

И что же ты делаешь?


МАКС

Иногда, если у меня выдается свободный час и я не слишком устал, я нахожу такую, которая соглашается побыть со мной, не глядя на меня.


ФИЛИП

И тебе постоянно этого хочется?


МАКС

Я очень люблю женщин. Я не святой.


ФИЛИП

А есть святые?


МАКС

Да. А есть и не святые. Но только я всегда очень занят. А теперь поговорим о чем-нибудь другом. Сегодня мы опять пойдем туда.


ФИЛИП

Хорошо.


МАКС

Ты хочешь идти?


ФИЛИП

Послушай, я допускаю, что ты прав насчет этой женщины, но нечего оскорблять меня. По работе ты меня ни в чем упрекнуть не можешь.


МАКС

Эта женщина — она не подозрительна?


ФИЛИП

Ни в коем случае. Может быть, мне это вредит и отнимает у меня время и тому подобное, но за нее я ручаюсь.


МАКС

Ты уверен? Знаешь, я в жизни не видел столько лисиц.


ФИЛИП

Она, конечно, дура, но я ручаюсь за нее, как за себя.


МАКС

А за себя ты еще ручаешься?


ФИЛИП

Надеюсь. А это видно, когда за себя нельзя ручаться?


МАКС

Еще бы!


ФИЛИП

Сейчас посмотрим. (Становится перед зеркалом и с презрением смотрит на себя.)


Макс смотрит на него и улыбается. Потом кивает головой.


МАКС

Я бы за тебя поручился.


ФИЛИП

Хочешь, пойди к ней и расспроси, из какой она среды и тому подобное.


МАКС

Нет.


ФИЛИП

Она из той среды, к которой принадлежат все американки, приезжающие в Европу с некоторым запасом денег. Они все одинаковы. Колледж, лето на лоне природы, более или менее состоятельные родители, — в наше время чаще менее, чем более, — мужчины, романы, аборты, виды на будущее и наконец замужество и тихая пристань или тихая пристань без замужества. Одни открывают магазин или служат в магазине, другие пишут или занимаются музыкой, некоторые идут на сцену или в кино. У них есть какая-то организация, Лига молодежи, там, кажется, работают девственницы. Все для общего блага. Эта пишет. И даже неплохо, когда не ленится. Спроси ее сам, если хочешь. Но предупреждаю, все это очень скучно.


МАКС

Меня это не интересует.


ФИЛИП

Мне показалось, что интересует.


МАКС

Нет. Я подумал и решил все это предоставить тебе.


ФИЛИП

Что именно?


МАКС

Все, что касается этой женщины. Поступай с ней, как знаешь.


ФИЛИП

Напрасно ты мне так доверяешь.


МАКС

Я доверяю тебе.


ФИЛИП

(с горечью) . Напрасно. Иногда я чувствую, что все это мне надоело. Вся моя работа. Просто опротивела.


МАКС

Понятно.


ФИЛИП

Да. И разговорами ты мне не поможешь. Я на днях убил этого мальчишку Уилкинсона. Просто по неосторожности. Не говори, что это не так.


МАКС

Ты мелешь вздор. Но ты действительно не был достаточно осторожен.


ФИЛИП

Я виноват, что его убили. Я оставил его в этой комнате, в моем кресле, при открытой двери. Я совсем не так хотел его использовать.


МАКС

Ты же не нарочно оставил его здесь. Брось об этом думать.


ФИЛИП

Нет, не нарочно. Просто загнал в ловушку по неосторожности.


МАКС

Рано или поздно его бы все равно убили.


ФИЛИП

Да, да. Конечно. Если так на это взглянуть, то все чудесно, правда? Совершенно замечательно. Вот об этом-то я и не подумал.


МАКС

Мне уже случалось видеть тебя в таком настроении. Я отлично знаю, что это все пройдет и ты снова станешь самим собой.


ФИЛИП

Да. Но ты знаешь, что я сделаю, когда это пройдет? Накачаюсь виски и подхвачу какую-нибудь девчонку… Прекрасная картина. Это ты называешь стать самим собой?


МАКС

Нет.


ФИЛИП

Мне все опротивело. Знаешь, где бы я хотел очутиться? В каком-нибудь славном местечке вроде Сен-Тропез на Ривьере, проснуться утром, и чтобы не было войны, и чтобы принесли на подносе кофе с настоящим молоком… и бриоши со свежим клубничным вареньем, и яичницу с ветчиной.


МАКС

И эта женщина?


ФИЛИП

Да, и эта женщина. Ты совершенно прав, — эта женщина. Черно-бурые лисицы и прочее.


МАКС

Я говорил, что тебе это вредно.


ФИЛИП

А может быть, и полезно. Я так давно на этой работе, что мне все опротивело. Все вообще.


МАКС

Ты работаешь, чтобы у всех был такой хороший завтрак. Ты работаешь, чтобы никто не голодал. Ты работаешь, чтобы люди не боялись болезней и старости; чтобы они жили и трудились с достоинством, а не как рабы.


ФИЛИП

Да. Конечно. Я знаю.


МАКС

Ты знаешь, ради чего ты работаешь. А если иногда у тебя немного сдают нервы, я это отлично понимаю.


ФИЛИП

На этот раз у меня основательно сдали нервы, и это тянется уже давно. С тех пор как я встретил ее. Ты не знаешь, что женщина может сделать с человеком.


Слышен приближающийся визг снаряда и грохот взрыва на улице. Слышен крик ребенка, сначала пронзительный, потом отрывистый, жалобный. Слышен топот бегущих ног. Еще снаряд. Филип распахнул окно настежь. После взрыва снова слышен топот ног.


МАКС

Ты работаешь, чтобы навсегда прекратить это.


ФИЛИП

Скоты! Они дожидались окончания сеанса в кино!


Разрывается еще один снаряд, слышен визг собаки.


МАКС

Слышишь? Ты работаешь для всех. Ты работаешь для детей. Иногда даже для собак. Ступай к ней и посиди с ней немножко. Ты сейчас нужен ей.


ФИЛИП

Нет. Пусть сама разбирается. У нее есть ее чернобурые лисицы. К черту все это.


МАКС

Нет. Ступай. Ты нужен ей сейчас.


Еще снаряд пролетает с протяжным шипением и разрывается под окном. На этот раз нет ни криков, ни топота ног.


Я здесь прилягу на минутку. А ты ступай к ней.


ФИЛИП

Хорошо. Ладно. Как ты велишь. Все, как ты велишь.


Он направляется к двери; когда он открывает ее, снова раздается приближающийся свист и снова слышен взрыв; на этот раз позади отеля.


МАКС

Это только небольшая репетиция. Настоящий обстрел будет ночью.


Филип открывает дверь в смежную комнату. Слышно, как он говорит негромко, без всякого выражения.


ФИЛИП

Ну, Бриджес. Как ты тут?


Занавес

Читать далее

Отзывы и Комментарии