Сидящий на земле Рекс почти может посмотреть в глаза стоящему Хартнелу. Вся громада плотных мускулов и костей как будто опрокидывает на него окружающий мир. Невозможно не почувствовать присутствие Рекса, когда он рядом. Если только он на тебя не охотится. Мысль о том, что на него охотится Рекс или кто-то из его стаи, всегда леденила Хартнелу кровь.
«И до сих пор должна леденить, – сказал он себе. – Какой же я дурак, что привык». Ведь поводки в руках Мюррея, все поводки. Для Рекса Мюррей просто «Хозяин», электронная иерархическая система Рекса подчиняется диктату Мюррея. Если Мюррей велит Рексу убить Хартнела, биоформ не откажется – просто не сможет отказаться. Выполнять приказы – это суть Рекса. Вот почему использовали собак.
Рекс предпочитает бежать на четырех ногах. Он по-собачьи туповат, у него собачьи темные глаза, и смотрит он скорее как сторож, чем как зверь. Он сидит как человек, но кладет руки на вытянутые ноги. В этой позе он выглядит на удивление задумчивым, будто вот-вот выпалит стишок о закате.
Что происходит в твоей голове, Рекс? Есть ли у человека-пса внутренняя жизнь, мысли и чувства, монологи и споры внутри бронированного кибернетического черепа? Или он таков, как все животные, по мнению бихевиористов, просто машина Скиннера[2] Беррес Фредерик Скиннер (1904–1990) – американский психолог, изобретатель «обучающей машины», прибора, который отмечает, правильно ли ответил студент., отвечает на стимулы?
Сейчас этот вопрос обрел практическую сторону. Что происходит в голове Рекса, когда из-за сбоев оборудования отрубилась связь? Хартнел сканировал, тестировал и ковырялся в его системе уже целый час, а Рекс терпеливо сидел и пыхтел на жаре.
Конечно, Эллен Асанто встретилась с другими бойцами отряда. Наверное, Мюррей предпочел бы знакомить ее с ними постепенно, все дальше уводя в комнату ужасов. На удивление, Асанто оказалось не так-то легко напугать. После испуга от встречи с Рексом она явно взяла себя в руки, вероятно, подготовилась, прочитав спецификации стаи.
Рой ее заворожила. Эллен наматывала круги вокруг огромной стойки, где восстанавливалась Рой, новые пчелы вылуплялись из куколок по точному расписанию с увеличенной скоростью.
– Они же выглядят как… пчелы, – сказала она.
– Она, – рассеянно поправил ее Хартнел, моделируя систему связи пчел на планшете. – Она, в единственном числе.
– Пчелы составляют единый искусственный интеллект, – великодушно объяснил Мюррей – к нему снова вернулось хорошее настроение, и он опять нацепил на лицо маску добродушия. – Рой не обладает сильными способностями к абстрактному мышлению или планированию, но как бойцу и разведчику ей нет равных.
– А тот Винни-Пух?
Патока сидела неподалеку и жевала толстые плитки корма. На слова Асанто она подняла голову, но ничего не сказала. Хартнел догадался, что Мюррей поставил весь отряд в режим молчания, он слишком любил покрасоваться, чтобы упустить такой случай.
– Патока имеет тяжелое вооружение и хорошо дерется врукопашную. – Мюррей подошел вплотную к неуклюжей медвежьей туше – сидя, мультиформ был выше любого человека в полный рост. Мюррей встал в тени Патоки и похлопал ее по боку, не сводя взгляда с Асанто. Посмотри на меня! Я Хозяин. Я мужик. Я приручил этих диких зверей. Правда, приручением занималась команда биоинженеров, программистов и кибернетиков в лабораториях за сотни миль отсюда. Но, возможно, недостаточно просто сконструировать и задать параметры. Пожалуй, именно использование этих существ можно по праву назвать приручением. А этим занимается Мюррей. Он годами управлял собачьими сворами в разных охранных формах и заслужил определенную репутацию, добиваясь результатов, главное – не задавать ему лишних вопросов. Стая мультиформов – лишь последний цирк убийц, которым он распоряжается.
– А та штука?
Дракон грелся на солнце, подняв спинной гребень, чтобы насладиться теплом. Он был длинным волнообразным существом, двадцать футов от крокодильей пасти до кончика похожего на хлыст хвоста. Сейчас его чешуя была светло-коричневой, и это значило, что он не сменил цвет. Из трех позвоночных биоформов он меньше всех напоминал человека, только руки выглядели похожими на человеческие. Один торчащий глаз хамелеона смотрел на Асанто, как будто Дракон ожидал, пока она подойдет поближе, чтобы наброситься.
– Он в основном из генов игуан и варанов, – ответил Хартнел и добавил редкую в его деле шутку: – Забавно, что когда его доставили, в описи значилось «гуано барана», и мы все такие: «Нет, нам такого не надо, спасибо».
Он перевел взгляд с Асанто на Мюррея, и улыбка сползла с его лица, а потом босс демонстративно спросил, не ждет ли его какая работа, и Хартнел занялся работой.
– Не понимаю, старина Рекс, – сказал он громадине из зубов и мускулов. На звук его голоса Рекс навострил уши, и Хартнел задумался, понимает ли биоформ, что сейчас происходит. – Все на месте. Ничего не сломано. Твоя головная система в норме. Хороший Пес.
Рекс дернул плечами, и планшет Хартнела сообщил, что человекопес хочет поговорить. Хартнел открыл канал в ушном импланте.
«Я хочу новый голос».
В ухе Хартнела звучал нейтральный, искусственный голос, ничего общего с настоящим рыком, от которого все внутри переворачивалось.
– Я… э-э-э… – Хартнел огляделся и, убедившись, что Мюррея нет поблизости, прошептал: – Чего ты хочешь, не понял?
«Я хочу новый голос».
– Мы не можем дать тебе новый голос, Рекс. Не можем.
Рекс просто посмотрел с молчаливым осуждением, как прекрасно умеют собаки.
– Ну ладно, ладно, пожалуй, это возможно. Когда-нибудь, со временем. Сейчас это не главная задача, мальчик. То есть ты ведь прекрасно можешь разговаривать с нами и так, ты же не собираешься выпрашивать печеньки у анархистов? Это… это очень странная просьба, понимаешь?
Напрашивался вопрос, откуда взялась эта мысль, и Хартнел заметил перемены в позе Рекса: она стала оборонительной – биоформ опустил голову, прижал уши. Из огромной пасти вырвался слабый вой, почти слишком тонкий, чтобы расслышать.
Хартнел знал Рекса или думал, что знает. Он точно не знал, насколько мышление Рекса напоминает человеческое, но считал, что может понять поведение биоформа. Все-таки Рекс главным образом собака. Он из той породы, что тысячелетиями училась понимать людей.
Но потом, наблюдая за Рексом, он задумался: «Откуда эти мысли о новом голосе? Рекс явно не хочет, чтобы я спросил». Если задать прямой вопрос, псу придется на него ответить. Такова иерархия подчинения, встроенная во всех биоформов, в особенности в Рекса. На вершине пирамиды – Мюррей, но Хартнел второй.
Это была неприятная мысль. Быть вторым недостаточно, это его не спасет, если Мюррей во время очередного припадка ярости прикажет Рексу разорвать Хартнела на куски. Об этом не стоило бы волноваться, когда занимаешься только техникой, но в Кампече Мюррей был кем-то вроде императора. Он делал свою работу и не желал, чтобы его контролировали. И пока он приносит результаты, нанимателям из корпорации плевать на его методы.
За этим последовали еще более неприятные мысли: «Я знаю столько всего о том, что здесь происходит». И логичный вывод: «Я знаю слишком много».
Он посмотрел в бесхитростное, но жуткое лицо биоформа. «Ты ведь не сделаешь мне ничего плохого, мальчик? Конечно сделает, если Мюррей пожелает». И Хартнел ничем себе не поможет.
Да и не захотел бы. Хартнел не раз представлял себе этот сценарий, обычно как раз перед тем, как доставал очередную бутылку виски. В этих мысленных спектаклях Рекс всегда колебался, хотя бы короткое время.
Хартнел почесал биоформа под подбородком, ощутив мускулы и напряженный диалог, идущий внутри между его человеческой частью и собачьей.
– Все хорошо, Рекс, – мягко произнес он. – Ты все сделал правильно. Хороший Пес. Посмотрим, может, я сумею сделать тебе новый голос.
«Добрый голос», – выдал компьютер интерпретацию мыслей Рекса.
И Хартнелу стало очень грустно, хотя виски было в этом виновато лишь отчасти. Он глотнул еще и похлопал Рекса по руке.
– Все хорошо, – повторил он.
– Ты нашел неисправность?
Хартнел оглянулся и увидел силуэт Асанто на фоне яркого неба. Вероятно, он должен что-то ответить, подбодрить ее драгоценных акционеров, но он только пожал плечами и фыркнул.
– Ты когда-нибудь вообще это снимаешь? – Он махнул на ее длинное пальто и шарф.
– Это лучшая защита от насекомых, – объяснила она, слегка ослабив шарф. А потом перевела взгляд на Рекса. – Так значит, эта штука и ее отряд просто… бродили сами по себе около получаса?
– Он. Рекс – мальчик. – Хартнел внезапно разозлился на нее, хотя понимал, что на самом деле злится на Мюррея и весь этот гребаный бизнес. – Рекс и Дракон – мужского пола. Патока – женского, действительно женского. А Рой… мы просто привыкли называть в женском роде. На самом деле Рой…
– Это рой пчел.
Он пожал плечами.
– Ну, пчелы и пчелы. Ты же читала спецификации на боевые единицы с распределенным интеллектом. Никто не ждал, что у этой штуковины будет настоящий интеллект, ну, ты понимаешь. Вроде как умные роботы, просто их собрали в кучу и научили делать несложные подсчеты, чтобы принимать решения. Вот только Рой – личность. Вернее, не совсем личность, но с ней можно разговаривать. Рой может положить на лопатки тест Тьюринга. Но всем разработчикам искусственного интеллекта насрать, потому что Рой – не один из их громадных компьютеров, а всего лишь…
– Рой пчел.
– Да, настоящий рой. Прости за длинную тираду.
Она шагнула ближе, разглядывая Рекса.
– Расскажи о мерах безопасности.
– Мерах безопасности, – одними губами повторил он.
– Что произойдет, если он сорвется с поводка, Харт? Уверена, Рекс не ограничится тем, что пометит несколько деревьев и укусит почтальона.
– Он… – Следующий глоток виски Хартнел сделал слишком быстро, сложился пополам и закашлялся, пока хлопок по спине не вернул ему нормальное дыхание. – Кхе-кхе, спасибо, – выдохнул он.
Асанто уставилась на него. Вообще-то она смотрела поверх его плеча на Рекса, чья лапища и оказала необходимую помощь.
– Ну ты посмотри, – зачарованно произнесла она.
– Хороший мальчик Рекс. – Хартнел кашлянул еще пару раз. – Если уж ты видела спецификации, то видела и меры безопасности.
– Я видела, что их явно маловато.
– Рекс выполняет приказы. В него встроена иерархическая система, он делает то, что ему скажут. А когда оборвалась связь…
– Да, что тогда?
– Рекс вышел на контакт с лагерем беженцев. В отсутствие указаний.
При одной мысли об этом у Хартнела вспотели ладони, то есть еще больше вспотели. Он не мог представить, что в то время происходило в ограниченном умишке Рекса. Не мог представить, как это случилось. И биоформы не особо могли ему помочь. Не только связь оборвалась, но и стерлись все записи с камер отряда. Осталась лишь лимитированная способность Рекса рассказать об их действиях.
– Они искали мятежников, – объяснил Хартнел. – Они… они хорошо с этим справляются, очень хорошо. Ты слышал, Рекс? Хороший Пес, хороший мальчик. Ну так вот, они наткнулись на лагерь, и ничего страшного не произошло, Рой обыскал его на предмет оружия – в общем, все было малость бестолково, потому что их к этому не готовили, но они как-то умудрились сделать все правильно.
– Дополнительное программирование? – предположила Асанто.
«Мне пора заткнуться. Кивнуть и заткнуться».
– Нет, – заявил рот Хартнела вопреки воле всего его существа. – Они сами приняли решение действовать именно так. А это означает, что Рекс не просто робот. Вот почему за биоформами будущее.
«Ага, так и передай своим акционерам».
– А потом начался бой, – напомнила она.
– А, ну да, приехала целая куча анархистов и открыла стрельбу. Уж не знаю, какого хрена они там оказались – то ли хотели перевезти беженцев или завербовать новых людей, то ли навещали больную мамочку. Но они увидели наших ребят, а Рекс увидел их и верно идентифицировал как врагов. Гражданские разбежались, и, учитывая сравнительно небольшие потери среди гражданских, я считаю, что наш отряд, видимо, прикрывал их отход.
– Серьезно?
Она явно не была в этом убеждена.
Хартнел открыл рот и снова захлопнул.
– Точно не знаю, – промямлил он. – Так сказали некоторые ребята из «Редмарк», но я точно не знаю. – Он слабо улыбнулся биоформу. – Иногда я просто не знаю, что происходит в твоей огромной башке, Рекс. Знаю, ты сказал бы мне, если б мог.
И он снова заметил то же самое – сгорбленные плечи и опущенную голову, что означало «Пожалуйста, не спрашивай». И пес виновато заскулил.
– Ты молодец, мальчик, – сказал Хартнел и снова почесал биоформу шею. В отличие от Рекса он прекрасно умел врать при необходимости и был чертовски уверен, что не расскажет Асанто о приказах, которые пытался дать Мюррей, когда оборвалась связь, о том, какими способами полковник ведет войну и против штата Кампече, и против анархистов, и против гражданских.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления