Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Стэнли Кубрик. С широко открытыми глазами
Глава 3. Приключение «Барри Линдона»

Ближе к концу 1972 года в Эбботс-Мид начало приезжать множество людей, которых я не видел раньше. Каждое утро во дворе дома было больше людей, чем днем ранее.

Приключение «Барри Линдона» началось.

Продакшн-офис Стэнли был домом Стэнли, и наоборот. Не было ни студии, ни офиса, откуда бы приходили люди, работавшие над фильмом. Все происходило в Эбботс-Мид. Любой вовлеченный человек должен был проснуться, сесть в машину и примчаться домой к Стэнли.

Я говорил всем «привет», но я не знал ничьих имен. Как только я запоминал несколько, люди менялись. Я видел, как они бегают здесь и там, и спрашивал себя: «Делаю ли я все правильно?» Я все еще учился делать свою работу. Я работал со Стэнли уже год, но «Барри Линдон» был первым фильмом, в котором я принял участие.

Ранее тем же днем на тропинке во дворе я столкнулся с Маргарет. «Эмилио, подойди, я представлю тебе твоего земляка», – сказала она. У ворот стояла Милена Канонеро. Она улыбнулась, пожала мне руку и сказала «привет» на итальянском. Она была маленькой и стройной и работала над фильмом уже какое-то время. Я надеялся, что она даст мне какой-нибудь совет, но она неожиданно исчезла в беготне, которая была частью процесса подготовки фильма. Однажды утром я встретился с ней снова. «Вы работаете над фильмом, так ведь?» – я обратился к ней на итальянском, рассчитывая на то, что другие люди не поймут, о чем мы говорим. Ее слова были обнадеживающими: «Это просто. Стэнли не любит, когда люди попусту теряют время. Если ты не тянешь резину, все будет хорошо. Извини, но мне правда нужно идти».

И она убежала, но куда?

«Эмилио, иди сюда, ты, бездельник!» Меня звал Андрос. Тогда ладно. Время пошевеливаться. Новая партия реквизита означала, что место в Эбботс-Мид заканчивается, поэтому Стэнли решил сформировать небольшой склад в здании, находящемся во дворе перед домом. Официально это был гараж для машин, но на самом деле он использовался как художественный департамент. Мы повесили доску для рисования на левую стену и установили большой чертежный стол с пантографом. Андрос нанес последний штрих в виде коробки сигар «Монтекристо» и вернулся во флигель. Я снова столкнулся с Миленой во дворе. «Я видела тебя с Андросом. Это хорошо, позволь ему быть твоим гидом», – сказала она, не останавливаясь. «Не так-то просто поспевать за ним. Андрос – феноменален, – ответил я, догоняя ее, – как и Маргарет».

– Прекрасные учителя! – Милена засмеялась.

– Чем ты занимаешься?

– Я и Улла – художники по костюмам. Мы работаем над внешним видом актеров в фильме вместе с Барбарой, художником по гриму, и Леонардом, гримером-постижером. Еще есть Кен, который отвечает за декорации.

– Не могу привязать имена к лицам. Который из них Кен?

– Который с сигарами.

Был один элегантный джентльмен, который уезжал каждое утро на белом «Роллс-Ройсе», окруженный густыми облаками дыма. В течение нескольких дней он собирал десятки книг на складских столах, склеивал карты Англии и делал зарисовки углем на стенах. О’кей. Это, должно быть, Кен Адам.

Складские полки были заполнены объективами и другим операторским оборудованием. Все это принадлежало худому вежливому парню, которого звали Джон Олкотт. Он был оператором, которого выбрал Стэнли. Казалось, им втроем хорошо работалось вместе. У них присутствовало взаимное уважение: один из них тщательно обдумывал замечания двух других, прежде чем что-то сказать. На фоне творящегося во дворе безумия казалось, что время в художественном департаменте идет медленнее; отчасти это было связано со спиралями густого дыма, исходящими от сигар Кена и сигарет Стэнли. Более того, задумчивый характер Джона идеально сочетался с желанием Стэнли держать все под контролем: он высказывал свое мнение по техническим вопросам, предлагая решения, но никогда не навязывал их и никогда не принимал решения, не посоветовавшись со Стэнли.

Поскольку Стэнли был все время занят, было непросто найти время, чтобы обсудить дела всем вместе. Кен и Джон оставляли Стэнли записки и комментарии на доске. Они обычно тоже были далеко: фотографировали или проводили исследования, поэтому Стэнли отвечал, тоже оставляя для них записи. Иногда целые разговоры, состоящие из гипотез, вопросов и ответов, формировали цепочки записей во все стороны.

Стены гаража быстро заполнились диаграммами и фотографиями английских деревень. Вокруг скопилось столько книг, что было сложно через них пробираться.

Почти каждый день, перед тем как приехать к Стэнли, Кен ездил на своем «Роллс-Ройсе» в Лондонскую библиотеку, в которой он обшаривал отдел старинных книг, разыскивая информацию о XVIII веке и аристократических домах. Действие фильма происходило в XVIII веке, и это было работой Кена – создать фотографический архив исторических английских домов и деревенских ландшафтов вокруг Лондона. Стэнли также дал Кену задание оценить влияние съемочного процесса на эти места. Он должен был рассчитать размер и вес оборудования и решить, смогут ли полы выдерживать вес камер и осветительных установок. Он также должен был учесть каждую антикварную картину или мебель, которые нужно будет защитить, и, в случае необходимости, придумать хитрый способ, как сделать это.

Иногда Кен был настолько занят, что меня просили поехать в библиотеку для него. Меня подозвала Милена. «Эмилио, Кен сказал, что ты собираешься ехать в Лондон. – Она продолжала на итальянском: – Поможешь мне, а? Забери оперение для этой шляпы. Я заказала его в одном месте, в центре города. Маргарет сказала, что ты раньше жил в деревне. Это замечательно. Ты можешь убедиться, что перья – от реальных петухов или фазанов, как те, которых ты видел? Если они выглядят поддельными, просто оставь их там». Она дала мне записку с адресом магазина и деталями заказа, который она сделала по телефону. Когда я садился в машину, она остановила меня:

– Эмилио, я правда думаю, что у тебя получится.

– Что именно?

– Ты прекрасно справляешься.


Длинная цепочка фургонов «Volkswagen Type 2» в течение всего дня заезжала и выезжала из аэродрома Радлет. Заброшенный аэропорт был построен в тридцатых годах компанией Hadley Page Ltd. Диспетчерская вышка разваливалась на куски: повсюду было разбитое стекло, обломки, потрескавшиеся плиты и оконные рамы с разбитыми стеклами; но низкие просторные ангары были в хорошем состоянии. Стэнли заметил их, и, поскольку оба гаража в Эбботс-Мид и все комнаты в доме были заполнены, он тайно использовал ангары для хранения костюмов для «Барри Линдона». Радлет идеально подходил. Он был дешевле, чем студия, он был огромным, не было времени открытия и закрытия, и там было спокойно. Это дало Стэнли возможность вынести работу за пределы дома; аэропорт стал своего рода расширением Эбботс-Мид.

Фургоны «Фольксваген» были одной из первых инвестиций продюсерской компании. Стэнли купил тридцать два из них. Таким образом, он мог быть уверен, что парочка свободных найдется в любое время, поэтому никому не придется ждать, когда какой-нибудь из них освободится, прежде чем приступить к работе. Для каждого фургона Маргарет сделала фотокопию карты района, на которой были четко обозначены маршруты.

В мгновение ока ангар превратился в костюмерную мастерскую. На длинных столах выстроились десятки швейных машин. Здесь Милена работала над костюмами для «Барри Линдона» вместе с маленькой девушкой из Копенгагена по имени Улла Брит Содерлунд.

Армия портных сшивала ткань, которую Милена и Улла вырезали, используя выкройку для одежды того периода. Более двух месяцев ангар эхом отзывался на металлический звук швейных машин. Костюмерный цех работал как производственная линия: Милена и Улла выбрали модели из книг, соответствующим образом нарезали ткань, а портные собирали макет для утверждения у Стэнли. Если он говорил: «Да, все в порядке», то десятки копий одежды делались для массовки.

Оставалось еще некоторое пространство, поэтому Стэнли использовал Радлет также для гримерного цеха и офиса, в который впервые приезжали актеры, где проводились собеседования и прослушивания. У него был ангар, поделенный на секции, и каждая секция была оборудована запирающимися дверями. В конце концов он успешно превратил аэродром Радлет в киностудию.

Прошел почти год, а съемки фильма все еще не начались. Стэнли и его команда все еще планировали, изучали и занимались организационными вопросами. Все это разбудило воспоминания о том, что мой итальянский учитель сказал мне в средней школе Кассино во время провидческого урока о режиссерах «Чинечитты»: «Серьезный кинорежиссер заботится обо всем; даже о самых мелких деталях. Это так же сложно и трудно, как работать на земле». Стэнли, должно быть, был одним из этих редких продюсеров. Он руководил командой художников, которые, начиная с нуля, пытались создать целый мир. От обуви до париков, от карет до зданий – все было сделано с такой внимательностью и точностью, на которую, я думал, способен только Бог.

Стэнли взял еще одну секретаршу, чтобы она помогла Маргарет с документами для съемок. Ее звали Патриция Пеннележон. Она была моего возраста, но уже обладала значительным опытом. Можно было легко понять, кто произвел хорошее впечатление на Стэнли, потому что он давал им доступ к некоторым офисам, которые обычно были заперты на ключ. Однако пес Пэт по имени Фергус не произвел такое же хорошее впечатление на Лолу, Тедди и Фиби, которые начали рычать, как только увидели его во дворе. Часть флигеля была отгорожена, поэтому я должен был ставить сначала собак Стэнли, а затем собаку Пэт в своеобразный загон. Они гуляли по очереди, как кошки: максимум два часа, и, конечно, мне каждые полчаса приходилось проверять, все ли нормально.

Стэнли считал решение проблем животных одной из многих проблем кинопроизводства и был невозмутим в своем поиске решений. Поэтому неудивительно, что одной из первых задач строителей декораций «Барри Линдона» стало добавление вторых ворот в Эбботс-Мид. Эти меньшие внутренние ворота предназначались для того, чтобы остановить убегающих кошек и собак, которые часто делали это благодаря постоянно приезжающим и уезжающим на Барнет-Лэйн людям. Тщетно Стэнли выставил знак: «ПОЖАЛУЙСТА, ЗАКРЫВАЙТЕ ВОРОТА». Он установил другие знаки на главные ворота, флигель, дверь гаража – практически повсюду. Не работала даже раздраженная надпись «ПРИКАЗАНО ЗАКРЫВАТЬ ВОРОТА!», написанная большими буквами снаружи. Стэнли раздражал тот факт, что люди продолжали игнорировать знак, поэтому он снова позвал декораторов в свой дом. На этот раз они окружили дом проволочной сеткой, чтобы животные точно не смогли выбежать на дорогу. Теперь мы могли снизойти до работы над «Барри Линдоном».

– Здравствуйте, могу я вам помочь?

Имя вылетело у меня из головы. Я смотрел на администратора отеля, но не мог его вспомнить.

– Американский актер… – сказал я, чтобы выиграть немного времени.

– Это наша привилегия – принимать много американских актеров среди наших гостей, – ответил он.

– Он знаменитый…

Он моргнул и сказал: «Почему бы вам не прогуляться по кварталу? Может быть, это поможет вам вспомнить», – и он указал на дверь подбородком.

Я ушел, поджав хвост. «Скажи Эмилио, чтобы ехал в отель „Вестбьюри“ и подобрал его, – сказал Стэнли Андросу, – и убедись, что он записал имя и адрес». Имя казалось таким знакомым, что я проигнорировал указания Стэнли. «Его же каждый день показывают по телевизору в „Пейтон-Плейс“, я точно не забуду его», – сказал я Андросу. Пять минут я пытался вспомнить, но безрезультатно. Признав поражение, я позвонил во флигель. «Чтоб меня, – воскликнул Андрос, – ты забыл его! Я говорил тебе записать его! Его зовут Райан! Райан О’Нил!»

Я выучил урок: всегда записывать абсолютно все в блокнот, который Стэнли сказал мне носить в кармане рубашки. В тот день я выучил еще один урок: можно понять, насколько рад тебя видеть американец, по тому, насколько сильно он пожимает тебе руку. Райан был хорошо выглядящим парнем с густыми зарослями волос на голове и голубыми глазами. Он с энтузиазмом улыбнулся, схватил меня за руку и крепко сжал мои пальцы; но меня больше обеспокоило рукопожатие его телохранителя – Грег Ходелл был двухметровым викингом с блондинистыми усами.

У продюсерской компании был новый «Роллс-Ройс» для развоза актеров, но Стэнли попросил меня забрать Райана в его «Мерседесе», провести весь день с ним и сделать все возможное, чтобы удовлетворить все его просьбы. Мне это показалось не так сложно, как Стэнли говорил об этом. Свозить Райана на шопинг в Савил-Роу или пообедать в самом модном ресторане в Белгрейвии было большим удовольствием. Мы провели весь день в машине, подкалывая друг друга и смеясь. Вечером я высадил его у Королевского Альберт-холла, где продюсерская компания сняла ему роскошную квартиру. Затем я вернулся в Стэнли, чтобы успокоить его, рассказав, что его звезда обосновалась в Лондоне довольно хорошо.

В последующие несколько дней утренние часы были потрачены на примерки костюмов на Радлет, а дневные часы – в клубе Лондсдейл в центре Лондона, где Райан учился фехтовать.

Именно там наше идиллическое существование подошло к концу. Даже если бы Райан не снялся в «Истории любви», он физически был таким человеком, который мог вскружить голову любой женщине. Его лицо было повсюду: в телевизорах и в городских киосках, где продавались плакаты с его лицом крупным планом. Райан сделал все возможное, чтобы оставаться в тени, но однажды утром девушка узнала его на улице, и всего за несколько минут он был окружен толпой кричащих фанаток. Грег вмешался немедленно. Он схватил Райана за плечи и отгородил его от девушек: «Иди к машине!» Я побежал к «Мерседесу», позади меня Грег пробивался сквозь толпу, как снегоуборочная машина. Он крепко держал Райана. Ноги Райана едва касались земли. Он швырнул Райана в машину, заскочил внутрь и захлопнул дверь. «Жми на газ!» – приказал он. Я ухватился за руль, и передо мной возникла трасса Брэндс-Хэтч, но моими соперниками были прохожие и такси на дорогах, ведущих к Слоун-стрит. Когда я дал по тормозам и с визгом остановился перед Королевским Альберт-холлом, Грег с облегчением улыбался. Райан был белым, как лист бумаги. «Эмилио, где ты научился так ездить?» – он заикался.

«Стэнли, сегодняшний день был катастрофой», – так я начал свой ежедневный отчет о Райане. Стэнли внимательно выслушал, но в конце все, что он сказал, не выразив никаких эмоций, было: «Мне жаль, что ты напугался». Удачных острот Грега о полураздетых девушках летом и энтузиазма Райана по поводу моей карьеры гоночного водителя был достаточно, чтобы поднять настроение. Очевидно, они гораздо больше привыкли к подобным вещам, чем я. Я не собирался снова ездить как маньяк по улицам Лондона. Если Стэнли не хотел освобождать меня от обязанностей водителя Райана, то, возможно, этого хотел кто-то еще. В следующий раз, когда Райан задал вопрос о гоночных автомобилях, я с помощью Андроса приплел к разговору «Мини» Маргарет. Я объяснил, что это была та же самая модель, которая использовалась в фильме «Ограбление по-итальянски» во впечатляющей сцене автомобильных гонок в городе. Это так взволновало Райана, что единственным способом его успокоить оказалась покупка оранжевого «Мини», которую в тот же день совершила продюсерская компания. С детским энтузиазмом Райан вскочил в машину и помчался по Барнет-Лэйн, забрасывая гравий во двор во время старта. Грег почесал голову: «Как, черт возьми, я влезу в эту штуку?»

Непрерывный поиск подходящих локаций для фильма разошелся как рябь в пруду после того, как в воду бросили камень. Кен уходил все дальше и дальше от Эбботс-Мид, пока не достиг Ирландии. Холмы и исторические здания вокруг Дублина казались незаменимыми, тем более что большая часть истории происходила в ирландской деревне. У Стэнли не было выбора: он должен был покинуть Англию.

Летом 1973 года он планировал большую операцию по отъезду. Каждому съемочному департаменту выделили пару машин, чтобы они перевезли все свои материалы, и Стэнли выбрал кого-то ответственным за весь процесс. Кристиана и девочки отвечали за собак: целый вагон поезда в Дублин был забронирован для Фиби, Тедди и Лолы. Маргарет должна была заботиться о семи котах. Она осталась в Эбботс-Мид, чтобы поддерживать базовый лагерь.

Нужно было перевезти невообразимое число предметов: десять камер, объективы, фильтры, десятки осветительных установок и ламп, сотни костюмов и катушек пленки. Когда все это было упаковано и загружено, сама транспортировка не должна была занять много времени, потому что Стэнли решил перевезти все сразу, чтобы потратить на это как можно меньше времени. Один за другим автопоезда, грузовики, фургоны и автобусы выезжали из ворот Эбботс-Мид и Радлет в направлении Дублина. Когда хвост этой огромной змеи на колесах ушел, ее голова уже была на полпути. Большая часть оборудования и материала была загружена на автопоезда, но Стэнли попросил, чтобы каждый отдел взял все необходимое для двух-трех дней работы в микроавтобусы. Таким образом, они могли начать работу, как только прибудут в Дублин.

Желтая «Вольво» Кристианы, полная красок, отправлялась в Дублин. Водитель перегонял также белый «Мерседес» Стэнли. «Юнимог», который мы вернули к жизни после многих лет простоя, превратился в камерваген. Внутренняя часть кузова была утеплена и гидроизолирована резиновым уплотнителем. Это означало, что все три двери – задняя и две боковые – были воздухо-, свето- и влагонепроницаемыми. Мы установили внутрь несколько полок для катушек с пленкой, объективов и другого операторского оборудования. Поскольку транспортировать камеры поручили мне, «Юнимог» в Дублин перегонял член съемочной команды. Он выглядел довольно обескураженным этой перспективой, поэтому я устроил ему своего рода краткий курс, как управлять этим зверем. Я попытался успокоить его: «Юнимог» был большим, но ручным. «Когда ты не знаешь, на какую скорость переключиться, остановись и снова начинай с четвертой!» Он забрался в кабину и отправился в Дублин с невероятной скоростью – 50 миль в час.

Ян Харлан тоже поехал. Он отвечал за экономический аспект фильма и должен был внимательно следить за всеми расходами, бюджетом, а также зарплатами и многочисленными счетами. Когда начнется съемка, он должен будет убедиться, что Стэнли располагает последними цифрами. Это значит баланс: бюджет, выделенный для фильма, за вычетом производственных издержек. Warner прислал пару бухгалтеров, чтобы убедиться, что все сделано правильно. Они были посажены в один из автобусов до Дублина.

Ян взял с собой жену и детей. То же сделал и Андрос, и ассистент продюсера. Я смотрел, как пустеет двор Эбботс-Мид, и думал, что Стэнли припас для меня. Должен ли я предложить подобные радикальные перемены Жанет и детям?

– Нет, ты отвечаешь за транспортировку.

Стэнли и другие были около Дублина, а Маргарет не могла покинуть Эбботс-Мид, поэтому кто-то должен был быть обеспечить эффективную связь между двумя локациями.

Моя первая поездка в арендуемом фургоне «Форд» прошла с операторским оборудованием. В Дублине находилась хорошо оборудованная студия, но Стэнли хотел использовать свои собственные камеры. Из-за этого я провел неделю в почтовом отделении, собирая посылки из Боремвуда. Я получил почту вместе с запечатанными конвертами, которые Маргарет отправила мне, и направился на север.

Все остановились в отеле «Ардри» в Дублине. Стэнли забронировал соседние комнаты, все на одном этаже. Ему не нравилась идея использовать рации для приема важных сообщений, потому что он боялся, что кто-то может подслушать. Он знал, что это возможно, потому что он слушал полицию и аэропорт Лондона с его радиооборудованием в Эбботс-Мид. Разумнее было постучать в дверь и обсудить все лицом к лицу.

На прошлой неделе я обошел отель, чтобы выбрать для него комнату. Он попросил меня: «Выбери такую, которую бы выбрал для своей семьи». Затем мне пришлось доставить все необходимые принадлежности, такие как простыни, мыло, полотенца, туалетная бумага и т. д. Когда я попытался сказать ему, что об этом не нужно беспокоиться, потому что работники отеля позаботятся об этом, он спокойно ответил: «Я просто хочу быть в безопасности».

Потребовалось всего несколько дней, чтобы все сотрудники продюсерской компании прибыли в Ирландию. Каждый, кто начал работать над «Барри Линдоном», должен был оставаться до самого конца. Стэнли не отменил ни одного аспекта работы, хотя он уменьшил количество рабочих в платежной ведомости, чтобы как можно больше сэкономить. Огромная производственная машина, которая постепенно набирала обороты в Эбботс-Мид и Радлет, продолжала работать. Она состояла из десятков винтиков: некоторые были небольшими, некоторые – крупными, но все они были важны. Каждый из них был необходимой частью двигателя, сердцем которого являлся Стэнли Кубрик.


Я привез в Ирландию множество документов: разрешения юристов начать работу над фильмом, платежные ведомости, составленные бухгалтерами, страховые договоры, составленные Маргарет. Затем я отправил несколько грузовиков мебели и реквизита, которые были арендованы или заказаны в Лондоне. На обратном пути грузовики были заполнены материалами, которые были больше не нужны в Ирландии и могли храниться на складах в Англии. Мне даже пришлось доставить десятки и сотни коробок со свечами. Стэнли и Джон решили использовать их для освещения интерьерных ночных сцен; они хотели как можно меньше использовать прожекторы и другое электрическое освещение.

Я путешествовал по земле, воде и воздуху. На самолете я долетал примерно за час, плюс время регистрации на рейс. На машине или грузовике с прицепом это занимало все утро или день. На поезде было так же долго, но зато более комфортно. Я мог съесть что-то и отдохнуть. Я словно находился в номере отеля. Несмотря на то что это было шикарно, мне нечасто выпадал шанс насладиться, потому что все было неожиданно и срочно. Самыми плохими поездками были морские. Когда я отправился в Кале 19 января 1960 года, чтобы иммигрировать в Англию, я впервые в жизни увидел море. Это было страшное путешествие: паром казался слишком маленьким, перегруженным людьми и опасно неуправляемым. Я приложил все усилия, чтобы не умереть здесь, посреди бури, даже не зная, был я в Англии или во Франции. Когда Стэнли сказал, что не готов доверять паромной компании заботу о дюжине коробок, мне перестало хватать воздуха. Я совершил трехчасовое путешествие, цепляясь за поручни и закрыв глаза, оглушенный звуком волн, разбивающихся об окна, и молясь, чтобы снова коснуться суши.

В аэропорту Хитроу я использовал билеты с открытой датой, что означало, что я мог сесть на первый доступный рейс. Маргарет сумела договориться с авиакомпаниями на благоприятных условиях благодаря большому количеству заказов, которые сделали Hawk Films. Любой, кто был в Хитроу осенью 1973 года, слышал это сообщение: «Эмилио Д’Алессандро, свяжитесь с офисом». Объявление давалось каждые пятнадцать минут вместе с другими, в которых говорилось о задержках или о том, куда идти. Я знал: это значило, что я должен связаться с Маргарет. Это была ее идея: я услышу это, как только доберусь до места регистрации и узнаю, что мне нужно немедленно связаться с флигелем. По дороге к выходу на посадку я проходил мимо доски объявлений персонала аэропорта. Среди их сообщений были заметки, которые Маргарет оставляла для меня по телефону, с подробностями о том, где взять различные материалы и с кем связаться, когда я доберусь до места. Я срывал эти записки с доски, запихивал их в карманы и спешил на рейс. Это были особые привилегии, полученные благодаря использованию зарекомендовавшей себя системе флигеля: подарки тем, кто был на посту.

Той же стратегией мы пользовались на таможне в портах в Англии и Ирландии. Таких случаев было не очень много, но они имели огромное значение: телефонный звонок накануне, чтобы убедиться, что все еще есть место, подсунутая банкнота тому, кто позволил бы подняться на паром, который уже был заполнен… Если бы мы этого не делали, потребовалось бы десять лет, чтобы закончить «Барри Линдона». Съемки постоянно висели на волоске эффективности транспортной системы. Даже малейшая задержка, вызванная однажды недоразумением на таможне или отмененным самолетом, означала бы, что сотни людей будут стоять и ничего не делать, а это было ужасно дорого. Чем были жалкие пять фунтов, привлекательные чаевые, в те дни, по сравнению с пятью тысячами фунтов, сэкономленными благодаря соблюдению графика?


После недель путешествий туда-сюда Стэнли попытался оставить меня с ним в Ирландии: он хотел, чтобы я переехал туда, как Андрос, и оставил Маргарет, предоставленную самой себе, в Эбботс-Мид. Несомненно, Стэнли заранее знал ответы на все вопросы, которые я мог задать, такие, как решение этого вопроса с Жанет или проблема поиска школы для детей в Ирландии. Но это оказалось ненужно: Маргарет решила проблему за всех. В довольно простой манере она сказала Стэнли: «Если ты заберешь Эмилио, я ухожу». Она была одна в Эбботс-Мид, и ей нужно было не только обеспечивать работу головного офиса, но и заниматься содержанием дома, котов, почтой, растениями и бог знает чем еще. Она даже не ездила домой. Она спала в одной из гостевых комнат на первом этаже. Она даже согласилась оставить своих кошек в одиночестве при условии, что я, а не какой-то незнакомец, будет приезжать к ней домой и кормить их. Я напомнил Стэнли обо всех условиях, на которые она уже согласилась, и, хотя он привык к тому, что кто-то есть при нем, куда бы он ни пошел, он осознал, что даже он не может зайти так далеко. Маргарет объяснила свою позицию твердо и рационально, и Стэнли признал, что она была права. Поэтому я продолжил путешествовать. Я провел так много времени на таможне, что мое лицо запомнили настолько, что иногда я махал рукой, и меня пропускали без очереди и всей волокиты. Я проходил с любыми вообразимыми типами багажа: от чемоданов до папок под мышкой, от деревянных сундуков до целых грузовиков, загруженных доверху. Они смеялись, гадая, чем я, черт возьми, занимаюсь. Все, что я сказал, это то, что я работаю в кинопроизводственной компании. Я никогда не упоминал имя Стэнли.

Наши дружеские отношения с офицерами таможни пригодились, когда грузовик с мушкетами исчез где-то между Лондоном и Дублином. Съемки остановились на два дня. Без винтовок нельзя было снимать боевую сцену. Стэнли делал все, что мог: он отправил людей, позвонил на таможню, часами он капал на мозги находящемуся в Ирландском Министерстве обороны служащему, которого наняли специально для решения подобного рода вопросов.

Я ничего этого не знал. Я загрузил машину в Фишгарде, английском порту в Пембрукшире, используя испытанный трюк с пятью фунтами. Я не волновался, когда паром ушел; они вряд ли отправят все обратно, когда он прибудет в Рослэр, так ведь? Когда я добрался до ирландского побережья, меня позвал один из таможенников. Когда он приблизился, я заметил, что у него был подозрительный взгляд. Грузовик, полный винтовок, находился здесь в течение двух дней. «Водитель сказал, что они – для фильма, который снимают около Брея», – осторожно сказал офицер.

– Это так, – подтвердил я, – как и все остальное, что вы лицезрели на протяжении последних недель.

– Нам необходим документ, подписанный кем-то из продюсерской компании, подтверждающий, что груз на самом деле является реквизитом.

Осторожность таможенников была обусловлена опасным политическим климатом в то время. Конфронтация между Ирландской Республиканской Армией и британским правительством означала, что нельзя не быть слишком осторожными: грузовик, полный винтовок, хотя и древних, все еще был грузовиком, полным винтовок.

– У вас есть документ, подтверждающий, что винтовки не являются оружием? – спросил он.

– Я занимаюсь только транспортировкой личных вещей режиссера, ничем более.

– У вас есть хотя бы что-то, подтверждающее, что вы работаете на Hawk Films? Таким образом, я могу сказать, что сотрудник продюсерской компании ручается за винтовки.

Я показал ему документ, который Маргарет подготовила для меня. Стэнли умолял меня всегда носить его с собой.

Hawk Films Ltd.

Post box 123

Borehamwood, Hertfordshire

22 августа 1973

Для предъявления по месту требования. Настоящим я подтверждаю, что г-н Эмилио Д’Алессандро является сотрудником Hawk Films и имеет право принимать товары и другие объекты от имени Hawk Films.

М.Е. Адамс, секретарь

Сотрудник таможни поставил печать и пропустил грузовик. Когда я приехал в отель «Ардри», я попросил Андроса объяснить мне, почему грузовик задержали, но он не знал, что там на самом деле случилось. Он даже не знал, где находился грузовик. Я позвонил Стэнли и сказал, что наткнулся на его мушкеты и их пропустили через таможню. «Тогда на кой черт нужен этот клерк в министерстве?» – взорвался Стэнли. Я не был удивлен, что он зол. Он нашел виновного. «На хрена он там нужен? – повторял он. – Теперь Эмилио, который ничего не знал, явился и переправил эти винтовки через таможню…»

– Стэнли, я просто проезжал через Рослэр с твоими пачками кофе! Мне повезло, что офицер таможни узнал меня и подозвал.

– Спасибо, Эмилио, – сказал он, успокаиваясь и кладя руки мне на плечи. Это было так, как будто я спас ему жизнь. – На кой черт он там нужен? – он снова начал ворчать. – Андрос, уволь его. Подожди пару деньков, потом поблагодари его и скажи, что мы в нем больше не нуждаемся, поскольку закончили снимать сцены с оружием.

Угроза ИРА влияла на каждую поездку, которую я совершал. Полиция аэропорта обыскивала каждый самолет в Ирландию снизу доверху. Мы часто приземлялись из-за боязни бомбы. Рейсы Air Lingus проходили гладко, но у British Airways всегда была задержка. Впрочем, я смотрел на это со светлой стороны. Полиции нужно было около часа, чтобы досмотреть багаж, поэтому я мог отдохнуть на своем сиденье и немного поспать. После первых нескольких раз я перестал замечать холодный воздух, дующий в салон из открытой двери. Когда тревога срабатывала в аэропорту Дублина, было еще лучше: залы ожидания там были реально комфортными.

Разумеется, когда однажды мой багаж проверяли в аэропорту Хитроу и сработала тревога, меня мгновенно окружили полицейские. Я увидел, как другие пассажиры бросают сумки и с криком убегают. Один из полицейских подошел ко мне и спросил, что у меня в сумках. «Кофейные зерна», – ответил я. Стэнли всегда покупал кофе в алжирском кофейном магазине на Олд-Комптон-стрит. Он не стал бы пить что-то другое. Поэтому я постоянно ездил с пятифунтовой упаковкой этого добра. Когда случился этот инцидент, Маргарет дала мне вторую, и на нее сработала сигнализация. Полиция становилась все более настойчивой и настороженной. «Говорю вам, это кофе! Вы видите, как я хожу здесь каждый день. Сейчас вы знаете, кто я такой, что вы ожидаете, чтобы я нес?» Они вызвали отряд саперов, которые привели странно выглядящего робота. У робота была длинная рука, которая тянулась к коробке. Он коснулся дна коробки, видимо, принял какое-то решение, затем выдвинул металлическую руку, разрезал и открыл картонную коробку, и рука залезла внутрь. Она достала пластиковый круглый объект, и пассажиры вместе с полицейскими рассмеялись.

– Что это? – спросил я, немного смущенно.

– Что значит «что это?»? Это презерватив!

– А что такое презерватив?

Я никогда не видел их до этого.

Когда я добрался до съемочной площадки, все знали, что я везу, и я был встречен ревом, как будто я был каким-то героем. Они сказали, что ребята из съемочной группы рассказали одному из ассистентов Стэнли, который рассказал другому ассистенту Стэнли, который рассказал еще одному ассистенту, пока их запрос наконец не дошел до Андроса, который позаботился об этом с помощью Маргарет. Ирландия была католической страной, где нигде нельзя было купить презервативы, поэтому Маргарет купила упаковку в Лондоне и замаскировала ее под пачку кофе. По крайней мере, было очевидно, что упаковка содержит материалы для съемок фильма, поэтому Hawk Films оплатили доставку.

«Ты можешь идти», – полицейский аэропорта отпустил меня, злобно улыбаясь. «Слушайте, – ответил я, немного раздраженно, – неужели вы действительно думаете, что два килограмма этих штуковин предназначены для меня одного?»


Я уже собирался уехать в Дублин, когда Маргарет остановила меня: вся съемочная группа немедленно возвращалась в Эбботс-Мид. Я особо не понимал порядок работы Стэнли, но я знал, что мы не были даже на полпути к завершению съемок. Маргарет объяснила, что прошлым вечером, всего через несколько часов после того, как я улетел в Лондон, все в спешке собрали все, чтобы приготовиться к возвращению в Англию. Я выяснил, что ИРА угрожала съемочной группе и требовала немедленно уехать. Это было незадолго до Рождества, и это, вместе с фактом, что съемки длятся уже долгое время без перерыва, использовалось, чтобы предотвратить утечку в новости: быстрый отъезд выглядел так, будто мы просто делаем паузу, чтобы отпраздновать Новый год.

Размышляя об этом, я вспоминаю, что в месяцы, предшествовавшие этому, возникла иная атмосфера: все больше и больше сигналов тревоги в аэропортах, которые лишали мои путешествия комфорта, будь они на поезде, самолете или пароме – все они были целями для террористических атак. Однажды я сел в ирландское такси, в котором были следы от пуль в сиденьях. Когда я заметил это, то осознал, насколько серьезной была ситуация. Я даже разговаривал с Маргарет о моих страхах: что, если они выяснят, что я работаю на Кубрика, и нападут на меня, чтобы добраться до него? Что, если они нацелились на нас, чтобы привлечь внимание СМИ?

Похожие мысли, возможно, возникли в мозгу Стэнли. Я не знаю, что они ему сказали тем вечером. Угрожали ему лично или отправили письмо в продюсерскую компанию? С другой стороны, я слишком хорошо знаю, какое влияние это оказало на него, Кристиану и всех остальных членов семьи. Я осознал, какое множество людей переставали вести себя нормально, когда слышали имя Стэнли Кубрик. Несколько месяцев спустя, когда «Заводной апельсин» был снят с проката в Англии, стало очевидно, что впечатление, которое на меня производил Стэнли до этого, было несколько ограничено, учитывая, что люди восприняли его и то, что он говорил в своих фильмах, настолько серьезно.


Я думал, что возвращение в Англию будет означать, что я стану меньше путешествовать и у меня будет шанс организовать свое время. Но я ошибался.

Съемки «Барри Линдона» возобновились в феврале 1974 года, в сотне миль к юго-западу от Лондона, где нашлось несколько подходящих зданий, в которых Стэнли мог закончить работу. Ни Солсбери, ни маленькие городки Уилтшира не были готовы к съемкам фильма. Прибытие Hawk Films было сравнимо с вторжением: съемочная группа бронировала все доступное жилье в округе, от гостиниц до частных комнат, находящихся над пабами и ресторанами.

Как и во время съемок в Ирландии, Стэнли оставил Маргарет во флигеле, а я ездил туда-сюда между Эбботс-Мид и съемочной площадкой. Это было не так далеко, как в прошлом году, но от этого не становилось легче: поскольку мне потребовалось меньше времени на поездку, я мог совершать больше поездок каждый день. И это было нелегко: на автомагистрали M3 только что начались работы, поэтому мне пришлось использовать загруженные основные дороги на протяжении большей части поездок. Мне никогда не удавалось добраться до Стэнли меньше чем за три часа. Больше не было поездов и самолетов, и график доставки был полностью на моей ответственности, шел дождь или сияло солнце, стоял туман или бушевали порывы ветра. Часы отдыха, которые мне удавалось выхватывать, ожидая поездки в Дублин, исчезли. Я не мог воспользоваться преимуществами; были только «Мерседес», фургон и гонка со временем.

Без расписания поездов или самолетов для меня было более целесообразно отправляться в путь каждый раз, когда что-нибудь нужно было перевезти из одного места в другое. В перерывах между поездками я впервые получил шанс посмотреть, как Стэнли работает на съемочной площадке. Кажется, он догадывался, что я осматриваюсь за камерами; фактически, он сам намекнул мне проводить больше времени среди техников и актеров. «Осмотрись, но не говори, что ты работаешь на меня, – сказал он. – Просто скажи им, что ты – курьер продюсерской компании». Таким образом, все бы продолжали работать в том же духе, и он мог удостовериться, что все усердно стараются.

В любом случае, я никогда не слышал, чтобы о нем говорили плохо. Все говорили, что Стэнли никогда не прекращает работать и ему нелегко угодить, но он и сам это прекрасно знал. Однако требовательность не означала, что он не стремился заботиться обо всех потребностях своей команды. Он убедился, что они комфортно размещены, что все довольны питанием и что помощник режиссера способен ответить на любые вопросы, которые могут возникнуть у членов съемочной группы. У меня сложилось отчетливое ощущение, что он из кожи вон лез не для того, чтобы убедиться, что все работают в полную силу, а потому, что он был убежден, что потребности других людей были столь же важны, как и его собственные. Казалось, что потребности людей, которых он нанял, были одним из многих одинаково важных вопросов, с которыми он сталкивался как продюсер фильма.

Но актеры, которых я подвозил на встречу со Стэнли для первого интервью около Солсбери, не были согласны с этим.

– Так каков Стэнли Кубрик? – спросил Ганс Мейер, немецкий актер, которого я подобрал в аэропорту. – Правда, что о нем говорят?

– А что о нем говорят? – спросил я из любопытства.

Очень осторожно Ганс признался мне, что пресса изображает его как высокомерного властного режиссера с несколькими довольно странными идеями в голове.

– Я не знаю. Я работаю на него не так долго, – ответил я уклончиво.

– Ну и как идут дела?

– Хорошо, – признался я. Но Ганса, похоже, это не убедило. – Единственное, что я могу вам точно сказать, – добавил я, – это то, что я невероятно занят и у меня практически нет свободного времени.

– О, это хорошо. Каждый, кто усердно трудится, – хороший человек, – заключил Ганс, на этот раз закончив.

На следующий день я подвозил актера по имени Леон Витали в Гластонбери, которое Стэнли считал подходящим местом, есть там зернохранилище или нет. Леон тоже поднял эту тему.

– Ты знаешь Стэнли Кубрика? – спросил он после долгого молчания, которое просто сочилось опасениями. – Каков он?

Стэнли, которого я знал, полностью отличался от того, которого описывали поверхностные замечания актеров. Райан, единственный, кто действительно знал Стэнли в течение последних нескольких месяцев, никогда не спрашивал о нем или его характере. Я думал, что должно было быть какое-то недопонимание. Как может кто-то отличаться таким радикальным образом в зависимости от человека, который его описывает? Когда я встретил Андроса, я попросил его объяснить:

– Почему все боятся Стэнли? Они говорят, что прочитали что-то в газетах… Но что написано в газетах?

– Чушь.


Однажды Стэнли попросил меня поехать в Хитроу, чтобы подобрать Марису Беренсон, исполнительницу главной роли. Он снова и снова просил меня «быть вежливым с ней настолько, насколько возможно», и добавлял: «Она не должна обедать, мы организовали фуршет в честь ее прибытия». Когда я спросил Маргарет, как мне узнать Марису в аэропорту, она ответила, что я не смогу ошибиться: «Эмилио, ищи высокую, красивую, хорошо одетую женщину, это будет Мариса».

В Хитроу я неотрывно смотрел на людей, выходящих из зоны прибытия. Я держал записку с надписью МАРИСА БЕРЕНСОН; после того, что случилось с Райаном, я подумал, что это может быть хорошей идеей. Неожиданно я понял, что записка бесполезна: я увидел девушку, которая двигалась не так, как остальные. Это было почти неуловимо, но она была более элегантной, более нежной; ее можно было выделить из толпы без особого усилия. Мариса была такой, какой Маргарет описала ее: высокой и очень красивой. Я был так очарован ее видом, что не понял, что она движется прямо ко мне с огромной улыбкой на лице. Ей, возможно, дали мое физическое описание: «Эмилио Д’Алессандро, низкий и уродливый».

Красота не мешала ей быть естественной. Когда я встретил ее, то не почувствовал себя запуганным или смущенным. На самом деле ее улыбка показалась мне приободряющей, несмотря на то что моя простая белая рубашка с открытым воротником казалась заметно неуместной рядом с ее текучим платьем, которое покачивалось в такт ее элегантным шагам.


У нас не было проблем с темой для разговора по дороге в Уилтшир. Я думал, что мне нужно говорить по-английски, но Мариса, с которой мы скоро перешли на «ты», отвечала мне на превосходном итальянском. Она сказала, что выучила язык благодаря своей матери романского происхождения. Она спросила про мою семью и почему я назвал дочь Марисой, как ее. «Я не знаю. Мы просто подумали, что это милое имя», – ответил я. Она радостно засмеялась и положила руку мне на плечо.

– Эмилио, мы можем остановиться и что-нибудь поесть? Я голодна.

– Будет лучше, если мы продолжим путь, – предложил я.

– Я бы предпочла остановиться на перекус, если ты не возражаешь.

Кому я должен был подчиниться, Стэнли или Марисе? Что он сказал? Быть настолько вежливым, насколько возможно…

– Как-то я останавливался поесть в одном месте чуть дальше по дороге, – решился я, – но это явно не ресторан первого класса.

– Ты останавливался поесть там. Для меня этого достаточно.

Я снизил скорость и свернул на проселочную дорогу, по которой достиг импровизированного двора перед местом, популярным среди дальнобойщиков. Мариса без колебаний вышла из машины и кивнула, чтобы я шел вслед за ней. Звон колокольчика, когда мы открыли дверь, был последним звуком, который она услышала. Все оглянулись, чтобы посмотреть, и комната погрузилась в абсолютную тишину. Через несколько секунд кто-то не смог устоять перед соблазном издать один из этих сальных свистков, которыми обычно приветствовали приход красивой кинозвезды. Я молился, чтобы у Марисы было чувство юмора. Она ничего не сказала, прошла впереди меня и направилась к свободному столу. Пока Мариса ела салат, она снова начала оживленно говорить. Она рассказала мне, как работала моделью, о своей сестре, которая была фэшн-фотографом, о своих бабушке и дедушке. Когда мы уходили, раздался еще один громкий свист. Но это было еще не все. За этим последовал рев восхищения, который заставил меня покраснеть, а губы Марисы – сложиться в смущенной улыбке.

В оставшуюся часть поездки Мариса призналась, что тоже опасалась встречи со Стэнли. Она спросила меня, что я думаю, и я успокоил ее, сказав, что пока из всего, что я видел, Стэнли казался действительно хорошим человеком. Я рассказал ей о типично спокойном тоне его голоса и о том, как мне было легко работать на него, потому что он всегда делал то, что хотел, и давал это понять совершенно ясно и никогда не играл, прося одно, когда он действительно хочет другого. Вы просто должны были делать то, что он просит, вот и все.

– То, что я прочитала… – начала она, но мгновенно передумала. – Нет. Может быть, ты и прав. Нужно встретиться лицом к лицу с человеком, чтобы понять, каков он на самом деле.

Когда мы прибыли в Гластонбери, я сказал помощнику режиссера, что Мариса здесь и что обед в ее честь не необходим, потому что мы останавливались по дороге. «Где именно?» – спросил он, удивляясь, что кто-то другой изменил планы Стэнли. «В одном из мест для дальнобойщиков», – быстро ответила Мариса до того, как я успел сказать что-либо.

Она потянулась, чтобы пожать Стэнли руку. Он был застигнут врасплох, выражение лица изменилось, и он поприветствовал ее довольно холодно. Позже, когда мы оказались одни, он недоверчиво спросил меня: «Как это возможно? Даже самый простой актер массовки устраивает переполох из-за обеда, а Мариса остановилась в луже масла посреди захолустья?»


Когда съемки шли на полную катушку, я иногда совершал более трех поездок в день между Лондоном и съемочной площадкой. Я начинал ездить на рассвете и заканчивал посреди ночи. Я не сильно помогал Маргарет, потому что я никогда не оставался во флигеле на время, достаточное для того, чтобы сделать какую-либо работу. После нескольких недель катания туда-сюда между Эбботс-Мид и Солсбери Стэнли снова предложил, чтобы я остался с ним и Андросом на площадке: это был конец моей жизни в дороге – больше не будет ценных ночей, проводимых дома с семьей. Маргарет пыталась договориться со Стэнли так же, как когда мы были в Ирландии, но на этот раз он не собирался отступать. Я оказался в щекотливой ситуации, под перекрестным огнем между Стэнли и Маргарет и, конечно, Жанет, которая вовсе не была счастлива от того, что я переезжаю в Солсбери. Я не знал, что сказать каждому из них, поэтому я повторял только, что я не могу находиться в двух местах одновременно. Андрос пытался выступать посредником, но, очевидно, Стэнли добился того, что хотел.

Эмилио,

Это на всякий случай, если Андрос позовет тебя до того, как я встану. Стэнли решил, что ты будешь работать с ним в Солсбери, и, поскольку он всегда получает то, что хочет, у меня нет других альтернатив, кроме как согласиться. Я предполагаю, что ты станешь его водителем. Очевидно, что выбор за тобой, но когда ты будешь принимать решение, не принимай меня во внимание, хорошо? У тебя будет намного более высокая зарплата, и ты сможешь водить «Мерседес», который явно предвещает хорошее будущее. По крайней мере тебе не придется каждый день катать туда-обратно по М3.

С любовью.

Твоя Маргарет.

Пока мы снимали в разных элегантных английских деревенских усадьбах, у меня был шанс увидеть, как все сотни восковых свечей, которые я перевозил в картонных коробках, были использованы: было невероятно красиво наблюдать, как актеры двигаются в дрожащем свете этих крохотных огоньков, пока шорох роскошных костюмов, созданных Миленой и Уллой, заполнял комнаты с древней мебелью. Если наблюдать сцену в темноте, можно было легко потерять счет времени.

После нескольких съемочных дней в Уилтон-хаус мы перебрались в окрестности Бата, где снимали в Лонглит-хаус, а затем – в Петуорт-хаус, где Стэнли поставил первую встречу Райана О’Нила и Марисы Беренсон за карточным столом. Стэнли нанял Дэвида Бергласа, знаменитого иллюзиониста, чтобы он научил актеров, как обращаться с картами. Пока я ждал возвращения в Лондон, я наткнулся на него, бродящего по съемочной площадке. Нам обоим было нечего делать, пока Стэнли не дал указаний, поэтому мы скоротали время, болтая. Дэвид рассказал, что Стэнли был полностью захвачен его фокусами. Настолько, что Дэвиду пришлось повторять их снова и снова, пока Стэнли пытался понять, как они работают. Но он не смог. Поэтому он засыпал Дэвида вопросами. Понятно, что Дэвид хотел держать их в секрете, даже если Стэнли Кубрик просит объяснить их. Забавно, но это продолжалось неделями. «Если Стэнли заинтересовался чем-то, он действительно заинтересовался, да?» – подметил Дэвид. И он был прав. «Это очень проницательное наблюдение, – сказал я и объяснил Дэвиду. – Когда появляется что-то новое, Стэнли сначала хочет узнать, работает ли это, затем когда это работает, затем как это работает. И когда он знает, как это работает, он хочет узнать, когда это может не работать. Можно часами говорить со Стэнли о чем-либо».


Съемки продолжались около года. Это был первый фильм, в котором я принимал участие, и я судил о том, как шли дела, по атмосфере среди технической части съемочной группы. Из того, что я услышал, режиссер-продюсер «Барри Линдона» явно переусердствовал. Когда я шел через съемочную площадку, то слышал все больше и больше нервных комментариев и жалоб. Группа хотела хотя бы одни выходные – перерыв от вечера пятницы до утра понедельника, чтобы можно было провести больше времени со своими семьями. С их точки зрения, это было абсолютно резонное желание, но для Стэнли это было невообразимо: если декорация готова и группа была там, зачем ждать понедельника? «Зачем терять два дня работы?» – вот что он ответил мне, когда я пришел рассказать ему о растущем недовольстве. Стэнли был совершенно неустрашим. Не было ни малейшей причины ждать. Если тебе правда нужен отдых, будет больше смысла в том, чтобы отдохнуть месяц, но когда съемки фильма закончатся.

Постоянные изменениями в съемочном плане были еще одной причиной жалоб: ассистенты готовили съемочную площадку, занимали свои позиции, а затем неожиданно получали приказ все разобрать, потому что приехал Стэнли и заявил, что хочет снять совершенно другое место действия. Были также дни, когда все было готово, но Стэнли никак не мог решиться начать снимать, поэтому каждый член группы должен был ждать, пока он решит, что делать. Я находился не на том месте, чтобы задавать вопросы; однако, поскольку я провел много времени со Стэнли, я был в привилегированном положении по сравнению с другими. Я часто присутствовал при том, как Стэнли и Джон Олкотт обсуждали что-то, или во время бесконечных телефонных звонков, которые Стэнли делал из своего офиса. Я начинал понимать, что нет ничего произвольного в ожидании или внезапных изменениях плана. Стэнли довольно просто смотрел на то, что не соответствовало той идее, которая была предназначена для текущей сцены, поэтому он предпочитал подождать, пока все станет точно так, как он изначально задумал.

Причиной обычно служила погода, особенно когда фильм снимался на натуре. Стэнли приходилось бороться с изменчивыми атмосферными условиями, особенно когда он работал в Ирландии, но эта проблема стояла и на юге Англии. Отличительной особенностью подхода Стэнли и Джона к съемкам была абсолютная точность. Для интерьерных сцен она могла быть достигнута только после нескольких часов тонкой настройки и регулировки освещения. На улице было еще труднее: одного проходящего облака было достаточно, чтобы полностью трансформировать внешний вид и ощущение кадра, что делало его несовместимым с предыдущими кадрами. Стэнли ежедневно просил прогноз погоды и соответствующим образом адаптировал свой график. Когда мы были в Ирландии, он проигнорировал местный прогноз погоды и выразил доверие к прогнозам Лондонского метеорологического офиса, которые он считал более надежными. К сожалению, метеорология в то время была столь же научной, как если бы вы заставили кого-то забраться на вершину столба и смотреть на горизонт. Над головой Стэнли то и дело возникали дерзкие облака, заставляя его остановиться, перенести или отложить съемку.

Стэнли предвидел это. У него в договоре о финансировании даже был пункт, в котором говорилось, что ему не нужно тратить свои собственные деньги в случае неподходящей погоды. Стэнли позаботился обо всем; он был готов справиться с неожиданными проблемами, человеческой ошибкой и силами природы. Он сделал все, что мог сделать человек, чтобы защитить себя и своих сотрудников, но его сотрудники не понимали этого и спрашивали себя, какого черта он ждет. Я мог бы успокоить их, объяснив им все это, но Стэнли никому не рассказывал, что происходило в его офисе. Даже главы департаментов не знали, из-за чего так внезапно менялся план. Я задал себе этот вопрос: знание причины этих изменений и задержек скрашивает потерянные минуты или часы? Я понимал, почему Стэнли вел себя так. Я также понимал тех, кто продолжал жаловаться.


Через пять месяцев в Англии Стэнли заявил, что он удовлетворен, и остановил съемки. Работа над фильмом, которая охватывала ирландские деревни под Дублином и весь юг Англии, неожиданно сконцентрировалась в Эбботс-Мид. Различные департаменты были закрыты, персонал был уволен, а Стэнли остался наедине с монтажерами и звукоинженерами. Они работали в гараже рядом с теплицей. Несколько месяцев назад, когда мы были в Ирландии, он был звукоизолирован и превращен в монтажный цех с мувиолой и аудиомикшерами. Стэнли проводил там целый день. Он был еще более сконцентрирован на фильме, чем во время съемок. Никто не мог помешать ему, даже менеджеры Warner. Андрос отфильтровал все звонки. Только Джулиан разрешалось говорить со Стэнли.

Музыка, которую выбирали для озвучки фильма, наполнила воздух в Эбботс-Мид. Стэнли слушал ее в своем кабинете на первом этаже во время перерыва, пока Кристиана и Ян воспроизводили ее в стерео во флигеле. Стены буквально тряслись. Большую часть времени я где-то бегал по поручениям, но Маргарет должна была оставаться там весь день. Когда я вернулся, она в отчаянии закатила глаза и положила руки на уши.

Как и все аспекты «Барри Линдона», выбор музыки был результатом длительных исследований. Годами Стэнли слушал кассеты и пластинки классической музыки и ирландского фолка. Кристиана и Ян помогали ему. Они выросли, окруженные музыкой, потому что их мать, Ингеборга Харлан, была знаменитой в Германии оперной певицей. Стэнли постоянно спрашивал свою жену и ее брата, какая из записей произвела на них наибольшее впечатление. Это было первым тестом, и записи, которые они выбирали, откладывались в сторону и прослушивались снова. «Ты слышала это? Как думаешь, это подойдет к сцене? Тебе не кажется, что нужно что-то погромче?» Когда Стэнли сосредотачивался, он не замечал, что может быть утомительным. «Стэнли, пожалуйста, остановись! Просто дай мне писать мои картины!» – взмолилась Кристиана, вымотанная этими бесконечными вопросами. Поэтому Стэнли переключил внимание на Яна: «Ты выяснил, кто дирижер оркестра? Ты знаешь, где он живет? У тебя есть другие исполнения этой вещи?»

Вместо того чтобы арендовать дорогие студии звукозаписи, Стэнли разыскивал церкви или театры, где была возможность записать оркестр. Для «Барри Линдона» он отыскал церковь в Ричмонде, Суррей. Он также использовал «Барбикан-центр». Официально он еще не был открыт, но концертный зал функционировал. «Прекрасно! – распорядился Стэнли. – Он обязательно будет доступен и будет дешевле!» Звуковые эффекты были записаны в студии Bushy Studios – старой киностудии, в которой в то время были отличные средства для звукозаписи. Однажды мне пришлось для чего-то приехать в студию, и я увидел, как звукорежиссеры собрались стучать кокосовой скорлупой и бегать вокруг по песку, который они рассыпали по всему этажу студии. Они записывали звук копыт лошадей, потому что живая запись была недостаточно хорошей. То, что они могли сделать, было удивительно: они казались совершенно сумасшедшими, но потом, когда я смотрел фильм на экране, то как по волшебству услышал настоящие копыта. Лошадь без лошади.


Три года прошло с тех пор, как Стэнли начал работать над «Барри Линдоном». Три года работы перед тем, как проектор смог высветить то, что до этого момента было всего лишь идеей в голове Стэнли. Три года для трех часов фильма.

Первым проектором, который прикоснулся к фильму, стал находящийся в приватном кинозале в Эбботс-Мид. Андрос командовал и отвечал за смену катушек, пока семья сидела на диване и стульях. Катарина, Аня, Вивиан, Ян и его жена Мария были там. И конечно, Кристиана. Она была в первом ряду, где ей и полагалось. Пока фильм не закончился, она не переставала говорить со Стэнли. Они обсуждали каждую сцену: Стэнли многократно спрашивал мнение своей жены и очень внимательно выслушивал. В течение фильма Кристиана хвалила его; ей понравился фильм. Она сказала, что он вернул чистую красоту тех мест, где они жили во время съемок. Атмосфера работы в Ирландии повлияла на сам фильм; там было все: роскошные костюмы, кристально чистая картинка, неподвижная элегантность актеров и романтизм музыки. Все было идеально на месте и способствовало окончательному результату, который она сочла невероятно красивым и подвижным. «Барри Линдон» удовлетворил художника внутри нее. Она говорила об этом в течение нескольких дней.

Эта чрезвычайно позитивная реакция, возможно, преуменьшила разочарование Стэнли, когда фильм показал плохие сборы в прокате. Несмотря на благоприятные отзывы, американская публика не казалась заинтересованной в «Барри Линдоне». Стэнли не мог понять почему и преследовал Джулиана. После трех лет напряженной работы ему было нелегко согласиться с тем, что посетители кинотеатров не разделяли страсть, которую он вложил в картину. С другой стороны, в Европе реакция были отличной. Фильм имел огромный успех во Франции и Италии. Я был рад, что мои соотечественники отреагировали на фильм так, как Стэнли надеялся.

После того как фильм вышел в декабре 1975 года, Эбботс-Мид вернулось к обычной жизни, в основном как частного дома Стэнли Кубрика. Еще оставались четкие следы того, что он использовался как офис Hobby Films: офисы были загромождены огромным количеством принадлежностей, а на парковке стояли контейнеры. Одной из выдающихся проблем были костюмы. Стэнли решил сохранить их, потому что думал использовать их для другого проекта, о котором он часто говорил: фильма о Наполеоне Бонапарте.

Гаражи Эбботс-Мид были переполнены, а складские помещения Bullens были, как и предсказал Андрос, переполненными наследием «Заводного апельсина». Таким образом, костюмы хранились на арендованном складе в Bushy Studios. Однако там было мало места, и Стэнли подумал, что склад плохо вентилируется: мы с Андросом должны были по очереди ездить туда каждый день, оставлять дверь открытой и перемещать костюмы («убедитесь, что вы всегда находитесь рядом на тот случай, если кто-то, проходящий мимо, курит и бросит туда бычок по ошибке…»). К счастью, у Андроса была идея, которая спасла нас: он был знаком с генералом из королевского полка и предложил Стэнли, чтобы солдаты использовали костюмы для официальных парадов. Стэнли согласился: костюмы были износостойкими и не пострадали. Фактически использование заставит их выглядеть более живыми и не такими новыми, что больше подходило для «Наполеона».

Когда ангар на Радлет опустел, 32 грузовика были проданы по специальной цене людям, которые планировали использовать их в дальнейшем. Стэнли сохранил один бело-голубой микроавтобус и сказал мне использовать его во время поездок в Лондон. Красно-белый достался Андросу, решившему купить «Мини», который Райна О’Нил оставил в Эбботс-Мид, когда вернулся в Америку.

Наконец он вернул мне «Юнимог». Он больше не использовался как камерваген и мог быть возвращен в гараж. Я устроил ему тщательный сервис, заменил масло, почистил двигатель и заменил шины; в конце концов, он проделал по крайней мере тысячу миль туда-обратно между Солсбери и Дублином. Я тщательно вымыл и отполировал его, потом закрыл двери гаража и оставил его, чтобы получить с трудом заслуженный отдых.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий