Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги И грянул гром The Sound of Thunder
Глава 37

Это было медленное, долгое путешествие в Йоханнесбург — путешествие, прерываемое длительными стоянками на полустанках. На каждом подъездном пути были остановки, редко по полчаса, обычно раза в три длиннее. Иногда, без видимых причин, они останавливались посреди вельда.

— Что-то случилось, черт их побери!

— Кто-то снова убил машиниста!

— Только не это! — выкрикивали разгневанные люди, высовывая головы из окон.

Когда охрана шла по гравийной насыпи к началу поезда, им вслед неслось мяуканье и ржание.

— Пожалуйста, успокойтесь, джентльмены. Нам надо проверить мост.

— Война кончилась.

— Веселый старик бур драпает так быстро, что ему не до мостов.

Мужчины стали спускаться вниз небольшими группами, снова раздался свисток, и они поспешили к поезду.

Син и Соул сидели рядом в углу битком набитого купе и играли в карты. Так как большинство пассажиров панически боялось свежего воздуха, словно это смертельный цианид, то окна были плотно закрыты. Купе, сизое от дыма, пропахло потом дюжины немытых тел. Темы разговора были неизменными. Соберите несколько мужчин в ограниченном пространстве, и через десять минут вы услышите все то же самое.

У этой компании был большой опыт в пикантных похождениях.

Один молоденький сержант три года служил в Бангкоке, и ему потребовалось два часа, чтобы убедить попутчиков, что слухи о преимуществе горизонтальных поз перед вертикальными оправданы. Ему удалось это доказать только после похода вниз по коридору, откуда он вернулся со старым китайцем. Этот эксперт предоставил фотографии, которые были тщательно изучены и вызвали новые споры.

Можно упомянуть капрала, побывавшего в Индии и посетившего храм Конарак. Обсуждение этой темы заняло следующий час. Разговор неизменно возвращался к известному Дому Слонов в Шанхае.

Так они беседовали, пока не пришло время спать.

Тем временем Соул, утративший интерес к картам, достал из сумки книгу и стал читать. Син почистил ружье, окончив работу, уставился в окно на маленькое стадо газелей, пасшихся вдоль железной дороги. Он невольно прислушался к детальному перечислению удовольствий, предоставляемых посетителям в Доме Слонов, и решил обязательно посетить его, если будет в Шанхае.

— Что ты читаешь? — наконец обратился он к Соулу.

— А? — Соул рассеянно посмотрел на него, и Син повторил вопрос. «Вестминстерская система правления». Соул повернул книгу так, что Син смог увидеть название.

— Боже! — Син хмыкнул. — И для чего тебе эта чепуха?

— Меня интересует политика, — отрезал Соул. Син какое-то время смотрел на него, потом отвлек снова:

— У тебя есть с собой какие-нибудь книги, кроме этой?

Соул открыл сумку:

— Попробуй эту.

«Здоровье нации». Син засомневался:

— О чем она? — Но Соул снова погрузился в чтение.

Син открыл тяжелый том и, ничего не понимая, попытался одолеть первую страницу. Он смиренно вздыхал каждый раз, когда ему приходилось читать что-нибудь, кроме писем и объявлений в банке. Потом его глаза забегали взад и вперед по странице, напоминая челнок ткацкого станка. Он не отдавал себе отчета, что это был первый узор на ткани познания, которая со временем должна была одеть всю его обнаженную душу.

Через час Соул оглянулся:

— Ну и как?

Син ухмыльнулся, не поднимая глаз, полностью поглощенный чтением. Это было важно. Язык Адама Смита был чистым и по волшебному понятным.

С некоторыми его выводами Син не соглашался, но они разбудили его ум, заставили мысленно спорить с автором, соглашаясь с написанным или отвергая его.

Он читал быстро, зная, что вернется и перечитает снова, так как это был единственный путь к пониманию экономики. Не отрываясь от текста, он залез в карман формы, нашел огрызок карандаша и подчеркнул то место, к которому хотел вернуться.

Потом стал читать дальше и снова что-то яростно чиркал.

«Нет!» — написал он на полях в одном месте. «Хорошо» — в другом.

Соул поднял глаза и нахмурился, увидев, как Син разрисовывает его книгу. Но, заметив выражение лица друга, его предельную сосредоточенность, расслабился. Из-под опущенных ресниц он наблюдал за Сином. Его чувства к этому сгустку мускулов, настроений и неожиданной доброты достигли апогея, дошли до границ восхищения. Он не знал, почему Син заботился о нем, да и не хотел знать. Но было здорово сидеть и смотреть на лицо этого родного человека, который был для него уже больше, чем друг.

Поезд двигался на север среди полей, поросших травой, оставляя за собой хвост серебряно-серого дыма, а солнце освещало землю, пробиваясь сквозь облака. Когда оно зашло, быстро наступила темнота.

Они ели вяленое мясо, положив куски на грубый хлеб. Вместо ножа использовали штык. В купе не было света, поэтому, поев, они сели рядом, завернувшись в одеяла, и стали разговаривать. Вскоре остальная болтовня сменилась мерным храпом. Син открыл окна, и холодный сладкий воздух проветрил мозги и обострил восприятие. Они наслаждались общением, с трудом сдерживая восхищение.

Человек, земля, народ, власть, война и мир — темы, рожденные жизнью, не могли оставить равнодушными ни того, ни другого.

Оки пытались решить извечные вопросы: как избавить мир от крови и несправедливости, как вырывать с корнем зло, пока оно не проросло и не укоренилось.

Такого разговора между ними еще не было. Соул накинул одеяло на плечи, прислушиваясь к голосу Сина в темноте. Его восприятие было обострено, и он открывал новые качества, новые направления в развитии этого человека.

«И я приложил к этому руку, — думал он с гордостью. — Он — бык, дикий бык, который преследует все, что движется, преследует бесцельно, потом замедляет бег и бросается на что-то новое, используя силу для разрушения, потому что не знает другого применения; растерянный и злой, кричащий, как варвар; преследующий все и в результате не получающий ничего. Возможно, я смогу помочь ему и указать выход с поля битвы».

Они говорили в ночи. Темнота искажала расстояния. Так как они не видели друг друга, то казалось, физические формы не сдерживали их, а сознания освободились и встретились, чтобы с помощью слов двигать вперед мысль. Неожиданно тьма взорвалась грохотом и ревом, звяканьем разбитых стаканов; все вещи и тела свалились в одну кучу, когда поезд сошел с рельсов и опрокинулся. И уже другие звуки заглушили все остальное — треск мушкетов с близкого расстояния и громовые удары «максима», бьющего прицельно.

Син беспомощно бился в темноте, задыхаясь от тяжести навалившегося груза. Он скидывал с себя людей и вещи, его ноги запутались в одеяле. Наконец он смог глубоко вздохнуть, но чье-то колено заехало ему в лицо с такой силой, что губа распухла и соленая кровь наполнила рот. Он разразился бранью, почувствовав, как острый край разбитого стакана впился в руку. В темноте от ужаса и боли заорал мужчина, ему вторил дикий хор стонов, криков и оружейного огня.

Наконец Син полностью освободил тело и даже попытался встать.

Пули методично превращали в щепки стены вагона.

Кто-то, пошатнувшись, упал на него.

— Соул!

— Оставь меня.

— Это был незнакомец.

— Соул, Соул! Где ты?

— Син.

— Ты ранен?

— Нет.

— Давай выбираться отсюда.

— Мое ружье.

— К черту ружье.

— Где окно?

— Заблокировано.

Значит, вагон лежал на боку, окнами к земле, и целая гора мертвых и раненых свалилась на них. Дверь оказалась на потолке, и возможно, ее заело.

Вслепую Син начал поиски, но выругался и резко отдернул руку, когда заноза вошла ему под ноготь. Вдруг он почувствовал дуновение холодного воздуха.

— Здесь дыра. — Син яростно работал руками, пока не нащупал брешь в стене. — Одна из планок сломана.

И тут же все, кто был способен передвигаться, полезли на него, хватая за руки и пытаясь оттолкнуть.

— Убирайтесь, ублюдки. — Син бил наотмашь, чувствуя, что удары достигают цели. Он задыхался, пот катился по спине. Воздух был тяжелым и липким от крови и чувства страха. — Убирайтесь. Я все сделаю сам. — Он с силой ударил по планке и оторвал ее. Какое-то мгновение пришлось бороться с искушением прижать лицо к узкой дыре и вдохнуть свежего воздуха. Но он обхватил руками следующую планку, уперся ногами и рванул со всей силой. Она не поддалась. Син запаниковал.

— Эй, кто-нибудь, дайте мне ружье! — крикнул он сквозь шум.

— Вот, — раздался голос Соула, и ружье оказалось у него в руках.

Он высыпал патроны, используя ствол, как рычаг, и повис на нем. И дерево уступило. Теперь он снимал планку за планкой.

— Выходить по одному. Соул, ты первый.

С трудом сдерживая панику, Син помогал мужчинам выбираться через небольшое отверстие. Какой-то толстяк застрял, и Син, упершись ботинками, нажал на него так, что мужчина вылетел, как пробка из шампанского.

— Есть там кто-нибудь еще? — крикнул Син в темноту.

— Син, — послышался голос Соула снаружи, — уходи оттуда.

— Иди в укрытие! — крикнул Син в ответ. Ружья буров все еще стреляли по разбитому поезду. Он спросил снова:

— Есть там кто-нибудь еще? Ответом ему был чей-то стон.

Мужчина был тяжело ранен, его голова дергалась. Син освободил тело и положил поудобнее. Раненого нельзя переносить, решил он, безопаснее здесь дожидаться прихода медиков. Он оставил его и стал осматривать остальных.

— Черт их побери! — Он беспокоился, сможет ли найти дорогу обратно. Этот уже мертв. Он чувствовал клейкость мертвой кожи, напоминающую рептилий. Осмотрев весь вагон, Син выбрался в открытую ночь.

После ужасной тьмы вагона свет звезд казался жемчужным, он видел густой туман, повисший над локомотивом, поваленные вагоны, отражающиеся друг в друге. Все эти изуродованные предметы составляли страшную картину разрушения.

Из укрытий несколько ружей отвечало отрывистыми слабыми выстрелами на канонаду буров.

— Син, — окликнул его Соул, когда тот шел вдоль перевернутого вагона.

— Оставайся здесь, Соул. Я возвращаюсь, чтобы найти Мбеджана.

— Ты никогда не найдешь его в этой свалке. Он был с лошадьми — прислушивайся к ржанию.

Из отсеков для лошадей в хвосте поезда доносились такие леденящие кровь звуки, что Сину очень захотелось никогда не слышать их снова. Две сотни загнанных в ловушку и беснующихся лошадей!

— О Боже, — прошептал Син. Но ярость пересилила страх. — Ублюдки!

Буры выбрали место у изгиба реки. Вода отрезала доступ с одной стороны, с другой — земля круто поднималась двумя уступами, что позволяло захватить всю линию железной дороги.

Вдоль первого уступа залегли стрелки. Буров было не меньше двухсот, они вели интенсивный огонь, а над ними на вершине гребня стрекотал «максим». Они простреливали весь состав, из конца в конец. Син. медленно поднял ружье и опустошил магазин, стреляя по «максиму». Незамедлительно вспышки стали ярче, пули пытались найти его, и вокруг Сина воздух заполнился свистом и жужжанием сотен смертоносных пчел.

Син пригнулся, чтобы перезарядить ружье и снова стал стрелять.

— Вы ублюдки! — крикнул им Син, и, должно быть, они услышали его слова, так как стрелкам стал помогать «максим». Он чуть не попал в цель.

Син снова припал к земле, рядом с ним стрелял Соул.

— Где ты взял ружье?

— Я возвращался за ним. — И Соул победно выстрелил.

— Смотри не наткнись на пулю.

— И это говоришь мне ты, — огрызнулся Соул. Син снова безрезультатно опустошил магазин, хотя сам звук выстрелов разбудил в нем сумасшедшую ярость. Нужно было только услышать голос Мбеджана, чтобы совсем озвереть.

— Хозяин.

— Где тебя черти носили?

— Я потерял копья. Мне пришлось потратить много времени, чтобы отыскать их в темноте.

Син устало молчал, пристально глядя на гребень горы. Слева в ряду стрелков была брешь, там узкое ущелье пересекало линию огня буров, уходя вниз, к железной дороге. Небольшая группа могла бы пройти там. Оттуда «максим», стоящий на вершине, будет уязвим.

— Принеси копья, Мбеджан.

— Куда ты собрался? — поинтересовался Соул.

— Попробую разобраться с пулеметом. Оставайся здесь и попытайся занять умы тех джентльменов.

Син пошел вдоль поезда к ущелью. Он одолел пятьдесят футов, когда понял, что и Мбеджан, и Соул следовали за ним.

— Какого черта ты тут делаешь, Соул?

— Иду с тобой.

— Черт тебя побери!

— Смотри как бы этого не случилось с тобой. — В его голосе слышалось дикое упрямство, и Син, зная эту черту друга, решил не тратить времени на споры.

Он добежал до входа в ущелье, где нашел укрытие с подветренной стороны вагона, и в последний раз оценил позицию.

Ущелье оказалось узким, но глубоким, и, кустарник, росший там, должен был скрывать их до вершины, где была брешь в линии огня буров.

— Это сработает, — вслух заявил он и повернулся к Мбеджану и Соулу. — Я пойду первым, потом ты, Соул. И поторапливайся.

Больше всего он боялся, что буры на холме начнут сопротивляться. Он слышал, как офицеры-англичане возобновили борьбу, и теперь сотни ружей отвечали бурам.

— Ладно, я иду. — Син встал. — Следите за мной. В этот момент знакомый голос окликнул их:

— Кто вы?

— А вы? — в свою очередь нетерпеливо спросил Син.

— Я офицер. — И тогда Син узнал голос и долговязую фигуру, сжимающую обнаженную шпагу в руке.

— Ачесон!

— Коуртни! Что вы здесь делаете?

— Собираюсь лезть по ущелью и заткнуть «максим».

— Думаете добраться?

— Попытаюсь.

— Вы славный парень. Желаю вам удачи. Мы будем готовы поддержать вас, если понадобится.

— До встречи на вершине!

Они двигались тихо, цепочкой по одному, а оружейные выстрелы и крики подтверждали, что они у цели. Син уже различал голоса бюргеров.

Ущелье становилось неглубоким и выравнивалось по мере приближения к вершине. Син поднял голову и осмотрелся. Он видел огромные тени буров на траве, их ружья отбрасывали длинные оранжевые отблески пламени.

Внимание Сина сосредоточилось на пулемете, он видел, что оружейный огонь снизу не вредит бурам.

Находясь на переднем склоне холма, пулемет был защищен выступом скалы и наложенной перед ним землей. Толстый ствол торчал из узкой щели, обслуживали орудие трое мужчин.

— С Богом, — прошептал Син, он на животе выполз из ущелья и начал тихонько подкрадываться. Один из артиллеристов заметил его только на расстоянии нескольких ярдов от орудия.

— Осторожно…

Син сжал приклад двумя руками, и артиллеристу так и не удалось закончить фразу. Мбеджан и Соул не отставали. Через несколько секунд все было кончено, а трое победителей тяжело дышали в темноте.

— Ты знаешь, как эта штука работает, Соул?

— Нет.

— И я тоже. — Син сел на корточки перед орудием, положив руки на двойную рукоятку, большие пальцы механически застучали по дулу.

— Что случилось? Отвечайте, отвечайте! — кричали буры снизу, и Син ответил:

— Все в порядке.

— Почему не стреляете? — строго спросил бур, и Син опустил ружье.

Было слишком темно, Син заметил лишь неясную тень, и пальцы нажали на спуск. Тут же его плечи тряхануло от отдачи, он направил ствол на нижний, широкий сектор обстрела.

Вопли, крики и ругательства донеслись с линии огня буров, а Син, как дикарь, расхохотался от удовольствия. Буры прекратили стрелять по поезду, они вскакивали и разбегались под ливнем пуль. Большинство устремилось назад, к вершине, где были привязаны их лошади. Они обходили «максим» с флангов, а британцы преследовали их: Ачесон сдержал слово.

Только горстка буров шла вверх по холму к Сину, злобно крича и стреляя. Прямо под огневой позицией была мертвая земля, и Син не мог достать их там.

— Разбегайтесь в стороны! — крикнул Син Соулу и Мбеджану, наводя ствол тяжелого орудия на скалу напротив и корректируя линию огня. Но от этого движения патронная лента съехала, и после первого выстрела «максим» заело. Син поднял орудие над головой, постоял так какое-то время и швырнул его в тех, кто был внизу. Двоих задело, они упали в траву. Син схватил огромный камень и запустил его вслед за орудием. Удары достигали цели. Задыхаясь от радостного, истеричного смеха, он продолжал обстрел. Буры бросились врассыпную.

Только один мужчина продолжал карабкаться наверх быстро и молча. Син уже три раза промахивался, и неожиданно бур подошел совсем близко, на расстояние десяти футов. Он замер и поднял ружье. Даже в темноте с такого расстояния едва ли, промахнешься. Син прыгнул на него с вершины. Они покатились по склону, пытаясь нанести один другому удары побольнее, пока куст терновника не остановил их.

— Сейчас ты получишь, кровавый голландец! — рявкнул Син. Он знал, что только так можно победить соперника. Собрав все силы, Син схватил бура за горло так крепко, что мог сломать кость.

— Чертов ублюдок!

Этот голос нельзя было перепутать ни с одним другим на свете.

— Жан-Поль!

— Син!

От неожиданности встречи хватка ослабла, и Син опустил руку.

Только раз в жизни Син встречал человека, не уступающего ему по силе, и теперь они снова противники! Тыльной стороной руки он ударил Жан-Поля в подбородок. Голова бура откинулась назад, но британец схватил его за шею левой рукой. Он должен был сломать ему шею. Жан-Поль словно клещами сжал грудную клетку Сина. Кровь внезапно прилила к голове, с ним происходило что-то похожее на пред обморочное состояние. Казалось, земля уходит у него из-под ног, перед глазами плыли круги. Собрав остатки сил, напрягшись до изнеможения, он вцепился мертвой хваткой в шею Жан-Поля. Что-то хрустнуло, Жан-Поль издал дикий вопль, ослабив хватку.

Син уже чувствовал себя победителем, но оказалось, радоваться еще было рано.

Жан-Поль вывернулся и нанес Сину столь сокрушительный удар, что тот упал спиной на камень и забился в судорогах. Он смутно слышал голоса британцев, видел, как Жан-Поль встал, пытаясь оглядеться кругом.

Син заставил себя встать и настичь Жан-Поля. Но боль в спине не давала ему быстро двигаться. Неожиданно где-то рядом мелькнула знакомая тень, сомнений не оставалось — это был Мбеджан. Син увидел длинный клинок в руке зулуса, направленный в спину Лероукса.

— Нет! — закричал Син. — Нет, Мбеджан! Оставь его! Оставь!

Мбеджан заколебался, замедлил бег и, остановившись, посмотрел на Сина.

Тот еле держался на ногах, дыхание с хрипом вырывалось из груди. В темноте он слышал стук копыт одиноко бегущей лошади.

Что ж, Умник Поль, считай, что и на сей раз фортуна на твоей стороне.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть