Глава 7
На часах было без двадцати минут четыре. Шестилетняя Арабелла Уитакер стояла под навесом, обросшим плющом, и рвала на куски собственный рисунок с оленями Санта Клауса. Ее должны были забрать еще двадцать минут назад.
– Арабелла, я позвоню Леонин.
– Но меня забирает Сиб.
– Кто?
– Моя двоюродная сестра.
Айви проверила почту. Эллен Уитакер писала, что сегодня вместо няни Арабеллу заберет ее племянница. Она не объясняла, что случилось, но Айви была уверена, что тихоня Леонин просто дождалась, пока ей не выдадут рождественский «бонус», и сбежала с корабля в родную Францию.
Наконец у обочины припарковалась белая спортивная машина, из которой вышла стройная блондинка. На снегу поблескивали металлические носки ее сапог.
– Вы кузина Арабеллы? – выпрямившись, спросила Айви. Она ожидала, что Сиб окажется пухлой ирландкой, похожей на девушку с пачки масла из ее любимого магазина.
– Да, это я, – ответила девушка. – Сильвия Спейер. Эллен предупредила вас?
Имя промелькнуло в сознании Айви, словно сдутая со старой книги библиотечная пыль. Она сделала вид, будто ищет в телефоне нужное письмо, но постаралась краем глаза рассмотреть Сильвию: кашемировое пальто, черный шарф до самых бедер, идеальная фигура, поджатые губы, темные очки-авиаторы. Ее сердце забилось сильнее.
– Так, вот оно, – сказала Айви, подняв взгляд. – Все в порядке.
– Отлично.
Девушка махнула Арабелле, чтобы ты садилась в машину.
– Только один вопрос, – крикнула Айви. – Мы с вами раньше не встречались?
Лицо Сильвии расплылось в абстрактной улыбке, которую обычно надевают политики, когда их узнают в общественных местах.
– Мы вместе учились в Йеле?
– Нет… А вы случайно не сестра Гидеона Спейера?
– Да, так и есть.
– Я ходила с ним в школу в Груве!
– Так вы подруга Гидди, – великодушно заключила Сильвия, поставив одну ногу в машину. – Включи печку, Белла. Я передам ему, что встретилась с вами, мисс…
– Линь. Айви Линь. Но я переехала после восьмого класса, и с тех пор мы не виделись.
– Восьмой класс? – Сильвия забарабанила пальцами по сумочке. – С ума сойти!
Айви в двух словах объяснила, что ей хорошо запомнилось то время, поскольку она была еще совсем глупышкой, влюбившейся в Гидеона.
– Мы встретились с вами на дне рождения. На стене еще висели красивые фотографии с каникул… и ваш отец! Такой весельчак. Он еще в политике?
Арабелла кричала, что опаздывает на балет.
– Твоя мама говорит, что сегодня можно пропустить, – ответила Сильвия через плечо. – Лучше сделаем пару фотографий для журнала одного моего друга. Ты же любишь позировать, золотце?
Она снова поставила ногу на обочину.
– Ну, не буду вас задерживать… – пробормотала Айви.
– Мы никуда не спешим.
Сильвия сняла очки. Глаза у нее были янтарно-желтые, с медовым отливом. Положив руку на крышу машины, она сказала, что отец ушел в отставку и вместе с женой переехал в Бекон Хилл. Гидеон только что закончил учебу и, вернувшись в Бостон, работает в какой-то медицинской компании.
– Что-то связанное с градусниками… В любом случае вам лучше лично спросить у него обо всем. Дать номер?
– Нет, спасибо. Наверное, он уже и не помнит меня.
– Он никого не забывает.
Айви не ответила.
Сильвия отрешенно продолжила, словно погрузившись в воспоминания:
– Невероятное совпадение встретить здесь кого-то из Грува… Вам нравилось это место?
– Ну… не совсем.
– Я тоже ненавидела его. Уж слишком оно было тесным и неестественным, как в той песне «Радиохед» про пластиковые деревья. Я мечтала поскорей уехать оттуда. Обещала себе никогда не возвращаться. И вот судьба свела нас здесь, в часе езды от Грува! – Она слегка откашлялась. – У нас не было выбора.
– Но теперь все изменилось.
Сильвия вздрогнула.
– Сильно в этом сомневаюсь.
Повисло молчание. Айви заметила крохотную морщинку между глаз собеседницы; они хмуро и несколько озадаченно смотрели друг на друга.
Арабелла нажала на клаксон.
– Я бы хотела… – начала Айви, но Сильвия перебила ее:
– Если вы…
Они засмеялись.
Покопавшись в набитой доверху сумочке, Сильвия достала мобильный телефон.
– Дай мне свой номер… Я устраиваю у себя новогоднюю вечеринку тридцать первого. Буду рада тебя видеть. Приходи, если еще нет планов. Пообщаешься с Гидеоном. – Глаза засверкали. – Можешь захватить еще кого-то.
Айви назвала свой номер и удрученным голосом добавила, что придет одна.
– Отправила адрес. Полдевятого. Очень надеюсь, что ты не передумаешь.
Сильвия подалась вперед. Айви показалось, что она собиралась ее обнять, но девушка лишь пожала ей руку. Дверь машины закрылась, но в воздухе остался приятный аромат лимонов и океана.
По лицу Айви потекли слезы.
Айви провела в ванной несколько часов так и не смогла избавиться от тревоги. Щеки горели от горячей воды. Она забыла взять с собой тапки, и теперь на деревянном полу красовались зловещие мокрые следы. Ей очень хотелось поговорить с кем-нибудь, но соседка Андреа еще не вернулась с репетиции. «Почему у меня нет друзей?» – отчаянно задумалась Айви, раздвигая шторы, чтобы насладиться лучами закатного солнца. Сквозняк мигом рассеял ее желание пожалеть саму себя. Она никогда не жаждала дружбы с девушками, как и не верила в существование платонической дружбы между мужчиной и женщиной.
Айви забралась под одеяло и прижалась к чуть теплой батарее. Уткнувшись в подушку, она прошептала: «Гидеон Спейер» – имя, которое она не произносила уже больше десяти лет. Оно мгновенно вернуло былую надежду на светлое будущее, которая, как ей казалось, была безнадежно утеряна после расставания с Даниэлем. Весь вчерашний день она провела в постели – так сильно у нее заболел живот из-за внезапно полученной почтовой открытки: обычной фотографии горного хребта, на вершине которого спиной к камере стоял парень во фланелевых брюках и русской шапке-ушанке. Рядом сидел сенбернар. «Счастливых каникул!» – гласила надпись на снимке, однако обратного адреса не было. Видимо, двух лет отношений для этого было недостаточно.
Он бросил ее за неделю до Дня благодарения, накануне поездки в Вермонт. Андреа была уверена, что дело шло к свадьбе. Зачем же еще приглашать девушку на семейный ужин в предпраздничное время? «Знаю, тебя не волнуют такие вещи, – сказала она, – но мне кажется, что у Салливанов куча денег». Айви вздрогнула. Подруга на одном дыхании выпалила все свои догадки о тайных богатствах парня: домик у озера, недвижимость во Флориде, ежегодные походы на вершину Килиманджаро и Фудзиямы, не говоря уже о четырехдневных приключениях в «Белых горах» Нью-Хэмпшира, ради которых он даже брал отгулы на работе (вице-президент финансового отдела в ювелирной компании матери). Но Айви делала вид, будто ничего не замечала.
Однако поездка в Вермонт, неожиданное предложение руки и сердца, цветы для новоиспеченной миссис Салливан – ничего из этого так и не произошло.
– Я просто не могу представить тебя своей женой, – внезапно выдал Даниэль, когда они сидели в душной машине.
Они только что пообедали и сходили в кино, как часто делали. От этого было только хуже.
– С чего ты взял, что я хочу замуж?
Даниэль прижал очки к переносице и издал звук, похожий на свист старого чайника.
– Видишь? Именно это я и имею в виду. Ты такая закрытая! Я даже сейчас не могу понять, что творится у тебя внутри.
Наконец она поняла, о чем шла речь, но было уже поздно. Он сказал, что все кончено. Она забилась в истерике, и он на пару минут прижал ее к себе.
– Я не такая! Я всегда была честной с тобой… И никогда никому так не открывалась…
Вернувшись домой, она еще долго корчилась от боли, вспоминая, как это было унизительно.
Чтобы окончательно похоронить былые надежды, за один только декабрь Айви переспала едва ли не с десятком мужчин. Им с Андреа приглянулся один роскошный бар «Дресдан’с» на авеню Содружества, где крутились бизнесмены-фармацевты и финансисты, в основном из штатов на букву М – Мичиган, Мэриленд, Миннесота. Все они выглядели одинаково, в синем или хаки. Пока Андреа внимательно всех рассматривала, жадно обхватив полными губами кончик соломинки, выглядевшая на ее фоне скромницей Айви старалась как можно дальше отодвинуться от подруги и постоянно окидывала нервным взглядом все помещение. Позже Андреа наконец нашла себе компанию и окликнула ее: «Ты такая тихоня! Подсаживайся к нам», но Айви сделала вид, что только сейчас заметила сидевших с ней мужчин. Обычно ее спрашивали, чем она занимается, и она отвечала, что работает учительницей начальных классов в школе Кеннеди. Слышать о такой мог только настоящий житель Бостона, поскольку они все учились в ней или где-то по соседству, но мужчинам в баре не было до этого никакого дела. Они лишь зловеще улыбались, словно хэллоуинские тыквы, и клали руку ей на колено: «Наверное, тебе нравится работать с детьми. Я тоже их люблю . Моя племянница…» И тут начинались бесконечные истории о родственниках, чьими фотографиями на экране телефона они принимались радостно тыкать ей в лицо. Айви зачастую презирала подругу за удовольствие, которое ей приносили все эти слишком дешевые и наигранные попытки соблазнения, но еще сильнее она презирала саму себя. Она занималась тем же самым, ощущала те же нотки волнения перед очередной победой, – но считала, что должна все это скрывать. Ведь что тогда скажут о ее воспитанности? И благоразумии?
На следующий день после встречи с Сильвией Спейер позвонила Нань. Она поблагодарила за чек в триста долларов, который Айви отправляла каждый месяц, лишь бы не приезжать к матери, и поинтересовалась, не собираются ли они с Даниэлем приехать на Новый год в Кларксвилл.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления