– Все не так плохо, как кажется.
Магнат Лето повторил это уже раз десять – и Софи хотела поверить ему. Но видела лишь осколки, блестящие в его волосах.
Она тоже была покрыта ими, но практически все застряли в плотном плаще Кифа. На ней не было ни царапины, ни пореза, как он и обещал.
Стеклянной пирамиде повезло меньше. Кабинет магната Лето оказался полностью разрушен, от стен остались лишь пустые металлические рамы. И хотя остальная пирамида лишь потрескалась, все стекло нужно было менять.
По крайней мере, никто не пострадал – и остальные здания кампуса остались нетронуты. Но это не меняло того, что «Незримые» напали на Фоксфайр.
И идею им подал Киф.
Все двенадцать Старейшин прибыли в школу, чтобы оценить ущерб и тщательно допросить Софи. А затем магнат Лето проводил ее домой, пытаясь узнать, что на самом деле случилось.
Угасающее сияние сумерек просачивалось сквозь стеклянные стены Хэвенфилда, окрашивая изящный белый декор гостиной в оттенки фиолетового, серого и синего. Даже несмотря на мягкое мерцание светильников, Софи все равно казалось, что весь мир покрыт кровоподтеками.
– Правда, мисс Фостер, – сказал магнат Лето, подсаживаясь к ней на мягкий диван. – Я собирался переделать кабинет, как только меня назначили директором. Никогда не любил свое отражение, особенно в этом теле.
Софи покачала головой.
– Вы же понимаете, что дело не только в разбитых зеркалах.
– Она права, – согласился Грейди, спускаясь по винтовой лестнице в центре комнаты в сопровождении Бриэль, его изящной гоблинки-телохранительницы с тугими кудряшками. – Дело в этом мальчишке! Знаю, он был твоим другом…
– Он все еще мой друг, – поправила Софи.
Работающий с ее врагами.
Грейди присел перед ней на корточки.
– Неважно, кто он тебе. Это не меняет его действий, – он вытащил особенно зазубренный осколок из ее рукава.
Бритвенно-острые края ранили бы ее, если бы Киф не дал ей свой плащ.
Но он бы и не понадобился, не подорви он пирамиду.
Софи взяла Грейди за руку.
– Я в порядке. И Киф пошел на это, чтобы предупредить нас.
– Это не значит, что можно разрушать Фоксфайр!
И правда…
– Строго говоря, он разрушил только мой кабинет, – возразил магнат Лето. – И отчасти в этом виновата моя собственная глупость. Нужно было что-то заподозрить, когда меня позвали в холл пятого курса вытаскивать гремлинов из шкафчиков. Мистер Сенсен всегда умел вызывать хаос. И проникать в кабинет директора.
– Вы серьезно сравниваете его действия с розыгрышами? – спросил Грейди. – Как будто это просто очередной громкий случай с гулоном?
Если бы вены на лбу Грейди не вздувались, Софи бы попросила кого-нибудь наконец рассказать историю легендарного триумфа Кифа.
– Его поступок можно назвать темно-серым, – признал магистр Лето. – Но все мы знакомы с этим цветом, не так ли? Разве нельзя описать им ваше поведение, когда вы узнали, что Брант сделал с вашей дочерью? Или ваше, мисс Фостер, когда вы опоили свою человеческую семью, чтобы вас стерли из их жизни? И, разумеется, Совет описал бы так большинство моих действий. В конце концов, я помог основать незаконную организацию. Экспериментировал с генами невинного ребенка. Спрятал ее в Запретных городах, отдав на воспитание людям. Стер два воспоминания без ее разрешения…
– У нас есть проблема посерьезней, – перебила Софи. Ей не требовалось лишний раз напоминать, насколько странная у нее жизнь. – Орели точно раскусила мою ложь о том, что не видела эльфа, вызвавшего звуковую волну. Я слишком волновалась, чтобы обдурить эмпата.
– Старейшина Орели всегда была твоей верной сторонницей, – заверил магнат Лето.
– Ладно, но Старейшина Алина тоже что-то заподозрила, а она меня ненавидит. Если хотя бы одна из них поймет, что это был Киф, он больше не сможет вернуться.
– Не обязательно, – возразил магнат Лето. – Спорные деяния могут быть прощены, если за ними стояли добрые намерения. Вспомни о Древних Старейшинах, которые не предупредили гномов об ограх, держащих в руках чуму. Со временем почти все поняли их запутанные намерения.
Ключевым словом тут было «почти».
В случае Кифа многие сочтут, что известный бедокур перешел на новый уровень беспредела. Или даже хуже: что верный сын принял роль, приготовленную матерью.
Софи опустилась обратно на диван, пытаясь исчезнуть среди мягких подушек, – что угодно, лишь бы не ломать голову над тем, что теперь делать, как думать, как…
– Понимаю, вы подавлены, – попытался утешить ее магнат Лето. – Но лишь потому, что пытаетесь понять действия мистера Сенсена разумом. Вы умеете думать, мисс Фостер. Ваш разум логичен, умен, силен. Но знаете, что сильнее?
Он указал на ее сердце.
– И что это значит? – поинтересовался Грейди. – Мы теперь полагаемся на подростковые чувства?
– Я бы не стал отбрасывать их. Мисс Фостер понимает мистера Сенсена так, как не можем мы. В Аллювитерре я внимательно наблюдал за ними. Он открылся ей. Положился на нее. Доверился ей. Ну так, – его глаза встретились с глазами Софи, – что говорит твое сердце?
Софи скрестила руки на груди, жалея, что не может запустить туда руку и вытащить ответ. Вместо этого она слышала только разум, переполняющий мысли воспоминаниями:
Киф, плачущий в ее плечо в день, когда она рассказала о возможной смерти его матери.
Пижамные вечеринки у окон, которые они устраивали, чтобы не переживать самые тяжелые ночи в одиночку.
Его комната, забитая записками и бумагами, где он отчаянно пытался собрать воедино правду, скрытую в прошлом.
Совсем маленький Киф, сидящий в Атлантиде и ждущий семью, которая забыла о нем.
Воспоминания повторялись вновь и вновь, пока их не затмила другая картина.
Киф, сидящий в палатке целителя в Эксиллиуме, испуганный, злой мальчик, потерявший привычную маску веселья и уверенности.
Воспоминания ничего не говорили. Но сердце от них ныло – заставляло жалеть, что она не может обнять его и все исправить.
Магнат Лето кивнул, словно подслушивал ее мысли. Отчего она задумалась…
– Пока мы жили в Аллювитерре, вы хоть раз читали его мысли?
Телепатам нельзя было вмешиваться в чужие жизни без разрешения – но магнат Лето никогда не следовал правилам.
– Ты спрашиваешь, знал ли я, что он планирует вступить в «Незримые»? – спросил тот. – Я знал, что он над этим раздумывает. Но это была невероятно робкая мысль. Она укрепилась, лишь когда вы отправились в Равагог – и даже тогда, он все равно не решил до конца. Но могу сказать, что он рассматривал это как необходимое зло, нужное, чтобы исправить проступки его матери.
– «Зло», это точно, – пробормотал Грейди. – Если этот мальчишка еще хоть раз к тебе подойдет, используй на нем инфликцию со всей силы.
– Грейди! – ахнула Эдалин.
Она стояла в отдалении вместе с Кадоком, ее мускулистым телохранителем, по сравнению с которым даже Сандор почти что казался тощим, и так тихо смотрела на пастбища с расхаживающими по ним динозаврами и другими невероятными животными, что Софи о ней позабыла.
– Позволь напомнить, что Киф делает то же, что пыталась сделать наша дочь, – сказала она Грейди.
От ее слов он пошатнулся.
Софи они тоже задели.
Джоли пыталась внедриться к «Незримым», и ее план работал – пока они не приказали уничтожить человеческую ядерную электростанцию, чтобы доказать свою верность. Через несколько дней после отказа ее убили.
Грейди подошел к Эдалин и обнял ее за талию.
– Прости. Видимо, после Бранта у меня начались проблемы с доверием.
Он сказал что-то еще, но Софи не услышала, застопорившись на мысли о том, с чем столкнулся Киф.
Сколько бы она ни волновалась, злилась и паниковала, она никогда не задумывалась о том, какой невозможный выбор ему придется сделать. И снова, и снова.
Мысленным взором она увидела худший вариант развития событий: высокое, стройное дерево со светлой косматой кроной и голубыми цветочками, растущее на травянистом холме в лесу Вандерлингов – эльфийской версии кладбища.
Семена Вандерлингов оборачивались ДНК эльфов, в память которых их сажали, и они вырастали с их колоритом и сущностью.
– Он пошел на верную смерть, – пробормотала Софи, и узел эмоций в груди затянулся в тысячу раз туже. – Нужно его вытащить.
– И как вы собираетесь это сделать? – спросил магнат Лето.
Софи многое бы отдала за план действий. Но она даже не знала, где Киф находится. Она давно пыталась отследить его мысли, как делала, когда играла в защиту базы. Но чувствовала лишь то, что Киф где-то очень-очень далеко.
– Он вернется домой, когда будет готов, – сказал ей магнат Лето. – А пока что предлагаю воспользоваться информацией, ради которой он так рисковал, – он обернулся к Грейди и Эдалин. – Полагаю, вы позволите вашим телохранителям выполнять свою работу?
– Бриэль и Кадок – лучшие в нашем отряде, – добавил Сандор.
– А «Незримые» точно не догадаются, что Киф нас предупредил, если за Грейди с Эдалин неожиданно начнут ходить гоблины? – поинтересовалась Софи.
– Уверен, мистер Сенсен был к этому готов, – заверил магнат Лето.
– Эм, мы же говорим об одном и том же Кифе, да? – спросила Софи.
– Неважно, – сказал Грейди. – Мне не нужна охрана.
Бриэль кашлянула.
– При всем уважении, мистер Руэн, эльфы не просто так полагаются на помощь гоблинов. Вы уверены, что готовы убить, если придется?
Грейди позеленел, когда Бриэль вытащила меч из ножен и со смертоносной грацией взмахнула им. Эльфийский разум не выдерживал насилия. Они были слишком чувствительны, слишком совестливы. Именно поэтому «Незримые» были настолько неустойчивы – хотя Финтан сохранял рассудок куда лучше Бранта.
– А если мы останемся здесь? – предложила Эдалин. – На этой неделе Совет не давал Грейди заданий, и нам есть чем заняться с животными. Можем сделать вид, что Кадок и Бриэль – дополнительная охрана для Софи, что, учитывая произошедшее, отнюдь не странно.
– А вот это, – произнес магнат Лето, – прекрасное решение.
– Вот только нам придется сидеть под домашним арестом, – возразил Грейди.
– Разве безопасность того не стоит? – парировала Софи.
– Эй, к тебе это тоже относится, дочка, – напомнил Грейди. – Я соглашусь, только если ты пообещаешь, что больше не будешь в одиночку встречаться с посланниками «Незримых» – особенно с этим мальчишкой.
– Его зовут Киф! – застонала Софи.
– Нет, пока нет. Свое имя ему придется заслужить. И если он действительно на нашей стороне, то не будет против дополнительной охраны. Поняла?
Софи кивнула, в основном потому что иначе Сандор бы ее удушил.
– Как вы думаете, зачем вы понадобились «Незримым»?
– Подозреваю, что ради давления, – тихо сказал магнат Лето. – Как и их попытки захватить аликорнов. Если они завладеют теми, кого вы любите…
– То смогут меня контролировать, – закончила Софи.
Магнат Лето кивнул.
– Готов поспорить, они – как и я – полагают, что Кенрик должен был понимать: тайник будет обладать куда большей ценностью, если вы сможете заполучить спрятанную в нем информацию. Возможно, они планируют заставить вас открыть его.
– О, чудесно, то есть, украденная этим мальчишкой вещь подвергла нас еще большей опасности, – пробормотал Грейди.
– Иначе они придумали бы что-то еще, – заверил магнат Лето. – Они с самого начала охотились за мисс Фостер. И, если честно, чем больше они ее ценят, тем безопаснее для нее. Относительно, конечно.
– Я даже не знаю, как открыть тайник, – напомнила всем Софи – хотя, по сути, она и не пыталась. В ее голове и так хранилось достаточно безумной информации. Меньше всего она хотела узнать секреты, с которыми не справился даже Совет.
И все же, теория магната Лето вызвала другие вопросы – такие, от которых голос дрожал и истончался.
– Знаю, вы не хотите рассказывать о моих биологических родителях…
– Неправда, – перебил магнат Лето. – Я не могу рассказать.
Софи глянула на Грейди с Эдалин, раздумывая, не стоит ли закончить разговор на этом. При них она редко упоминала своих биологических – и человеческих – родителей. Ей и так было тяжело с тремя мамами и папами – особенно учитывая, что одни больше о ней не помнили, а другие были покрыты тайной.
Но ей нужно было знать.
– Моим отцом был Кенрик? Он был телепатом. И был всегда добр ко мне, – в горле встал ком, едва она вспомнила его сияющую улыбку.
Красноволосый Старейшина был одним из главных сторонников Софи, до того самого дня, как она потеряла его в адском Вечном пламени Финтана.
Магнат Лето коснулся руки Софи, скользя пальцем по шраму в форме звезды, который он случайно оставил, пока лечил ее способности.
– Кенрик не принимал участия в проекте «Лунный жаворонок». И большего я сказать не могу. Некоторые тайны должны оставаться тайнами. К тому же нам нужно обсудить куда более неотложные вопросы, например, другую важную информацию, полученную от мистера Сенсена. Он действительно сказал, что Гетен был единственным телепатом «Незримых»?
– Какая разница? – спросила Софи.
– Телепатия считается самой важной способностью. Мы бы никогда не узнали, что люди планируют предательство, если бы тысячелетия назад телепаты не подслушали бы их заговор. Поэтому среди знати телепатов больше, чем эльфов с другими талантами. Значит, «Незримые» либо не смогли найти других – и тогда мы можем лучше понять методы их работы, – ибо по какой-то причине избегают этой способности. Так или иначе, это значит, что мне нужно надавить на Совет и добиться разрешения на посещение Гетена.
Софи сощурилась.
– Я давно об этом твержу!
– Знаю. Я тянул время – отчасти потому что пообещал взять тебя с собой, а я все еще уверен, что Гетен планирует причинить тебе вред, если ты попытаешься прочесть его мысли. Но в основном потому что сначала хотел увидеть, какую именно роль возьмет на себя мистер Сенсен.
– Ну, теперь мы все знаем, – пробормотал Грейди, вновь демонстрируя осколок стекла.
– Понимаю, вы смотрите на него и видите жестокость и разрушения, – обратился к нему магнат Лето. – Но я вижу мальчика, готового на все, чтобы разрушить планы «Незримых». И лично я в него верю – особенно учитывая, что он ненамеренно дал нам еще одно преимущество. Не передадите мне плащ, мисс Фостер?
– В нем спрятано следящее устройство, поверьте, – предупредил Сандор.
– На это я и надеюсь. Возможно, если мы отнесем плащ в какое-нибудь интересное место, то сможем выманить их из норы.
– Вы хотите с ними встретиться? – спросил Грейди.
– Хочу послать сообщение. Не одолжите кинжал?
Бриэль вытащила зазубренный серебряный нож из ботинка и передала его магнату Лето. Тот разрезал полу плаща, открывая два диска – золотой и черный, – вшитых в плотную ткань.
Сандор нахмурился.
– Золотой – это маячок, но я никогда не видел черных дисков. Это даже не металл.
– Воистину, – сказал магнат Лето, разрезая нити, удерживающие диск на подкладке. – И не магсидиан.
Редкий дворфский минерал менял свои свойства в зависимости от резьбы на нем, и зачастую его использовали в качестве пропуска.
– Осторожнее, – предостерегла Софи, когда он поднял диск на сероватый свет. – На нем точно есть арометка.
Мощные огрские ферменты не могли ему навредить, но процесс их удаления был неприятным.
– Я встречал арометки только на металле, – пробормотал магнат Лето. – А этот символ…
Он провел пальцем по тонкой белой гравировке – она изображала украшенную черточками линию, заключенную между двух окружностей разного размера.
– Вы не знаете, что это? – спросила Софи.
– К сожалению, нет, – признался магнат Лето. – Но я уже видел подобные символы в осколке воспоминания, который недавно восстановил.
– Чье это было воспоминание? – спросила Софи.
Магнат Лето вздохнул и через несколько долгих секунд ответил:
– Прентиса.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления