Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Одураченный Фортуной
Глава десятая. БЭКИНГЕМ РАСПОЛАГАЕТ


Полковник Холлс, насвистывая, одевался, собираясь отправиться на важную встречу в Кокпит, и, когда он закончил свой туалет, в нем никто бы не узнал вчерашнего опустившегося авантюриста.

Рано утром он высыпал содержимое кошелька на кровать, дабы сориентироваться в своих ресурсах. В кошельке оказалось тридцать пять фунтов и несколько шиллингов. Олбемарл обещал ему вручить вместе с приказом о назначении распоряжение казначею о выдаче тридцати фунтов в качестве расходов на экипировку и все остальное. Рэндал считал себя обязанным предстать перед покровителем в достойном облике. Вторично появиться в Уайт-холле в лохмотьях означало бросить тень на герцога Олбемарла. Ведь Монк, возможно, представит его кому-нибудь, и он не должен краснеть за своего протеже.

Поэтому, покончив с завтраком, принесенным не миссис Куинн, а буфетчиком Тимом, Холлс отправился на Патерностер-Роу. Там, подчиняясь пристрастию к нарядной одежде, свойственной искателям приключений, и с присущей этой породе людей расточительностью, а также учитывая высокую воинскую должность, которую ему предстояло занять, он купил прекрасный камзол из алого камлота с золотыми кружевами, штаны, чулки и шарф. Добавив к этому пару башмаков из превосходной испанской кожи, черный шелковый пояс, шитую золотом перевязь и черную шляпу с красным плюмажем, Холлс обнаружил, что лишился трех четвертей своих скудных сбережений, и что в кошельке осталось не более восьми фунтов. Но это едва ли могло обеспокоить человека, в кармане которого через два часа будет лежать приказ о выдаче денег в казначействе. Он всего лишь ускорил естественный ход событий и был доволен тем, что ему удалось это сделать, несмотря на стесненные финансовые обстоятельства.

Вернувшись с покупками в «Голову Павла», полковник с удовлетворением посмотрел на себя в зеркало. В чисто выбритом джентльмене с тщательно причесанными длинными и густыми золотисто-каштановыми волосами, перевязанными лентой с левой стороны, со сверкавшим в ухе продолговатым грушевидным рубином, с утопающей в пене кружев шеей, в великолепном красном камзоле, превосходно сидящем на его плечах, едва ли можно было узнать вчерашнее пугало. Холлс был уверен, что выглядит не старше своих тридцати лет.

Спустившись вниз, полковник произвел сенсацию своим новым обликом, и так как нельзя было допустить, чтобы он шел пешком по грязным улицам в полированных до блеска испанских башмаках, Тим вызвал наемный экипаж, который должен был доставить Холлса в Уайт-холл.

Оставался еще час до полудня, и полковнику это казалось наиболее ранним временем для визита к Олбемарлу. Однако кое-кто другой умудрился явиться в Кокпит еще раньше. Этим другим был его светлость герцог Бэкингем, который в сопровождении своего друга сэра Харри Стэнхоупа прибыл к дому Монка за целый час до того, как полковник Холлс приготовился оставить свое жилище.

Джентльмена столь высокого положения, разумеется, не заставили ждать. Его сразу же провели в комнату, выходящую окнами в парк, где его светлость герцог Олбемарл занимался делами. Оба герцога – щеголеватый повеса и суровый солдат – являли собой полную противоположность друг другу, однако отношения между ними были вполне добросердечными. Ведущий правильную и осмотрительную жизнь, Монк относился к вопросам морали без предубеждений и нетерпимости. Его обычная молчаливая сдержанность таила под собою отвагу льва, но, как правило, его поведение отличала мягкость ягненка, сочетаемая с вежливым хладнокровием, которое завоевало ему немногих друзей, но еще меньшее количество врагов. Человек получает то, что дает, и Монк, не будучи щедрым ни на любовь, ни на ненависть, редко возбуждал эти страсти по отношению к себе. Он стремился не приобретать врагов, но не особенно беспокоился о том, чтобы заводить друзей.

– Я хотел бы, – заговорил Бэкингем, – чтобы ваша светлость позволили представить вам моего доброго друга сэра Харри Стэнхоупа, заслуженного молодого солдата, которому я "умоляю вашу светлость оказать услугу.

Олбемарл слышал о сэре Харри, как об одном из самых отчаянных распутников при дворе, и рассматривая его теперь, пришел к выводу, что внешность этого джентльмена вполне соответствует его репутации. То, что Бэкингем охарактеризовал Стэнхоупа как солдата, вызвало у Монка удивление, которого он, однако, ничем не обнаружил, а всего лишь склонил голову в ответ на поклон сэра Харри.

– Нет нужды умолять меня об услуге любому другу вашей светлости, – ответил Олбемарл с холодной вежливостью. – Пожалуйста, садитесь, ваша светлость, сэр Харри.

И он указал молодому повесе на меньший из двух стульев, стоящих у письменного стола, а когда визитеры сели, вновь занял свое место, склонившись вперед и положив локти на стол.

– Быть может, ваша светлость сообщит мне, каким образом я могу иметь честь быть ему полезным?

– Сэр Харри, – ответил Бэкингем, закинув одну изящную ногу на другую, – желает, по некоторым личным причинам, повидать мир.

Олбемарл не питал иллюзий относительно упомянутых причин. Было общеизвестно, что сэр Харри не только проиграл наследство, в которое вступил три года назад, но к тому же влез в колоссальные долги, и что если кто-нибудь немедленно не придет ему на помощь, то кредиторы могут сделать его жизнь весьма неприятной. Стэнхоуп был бы не первым придворным мотыльком, познакомившимся с долговой тюрьмой. Однако эти мысли, мелькавшие в голове главнокомандующего, никак не отразились на его смуглом лице и в бесстрастных темных глазах.

– Но сэр Харри, – продолжал Бэкингем после небольшой паузы, – очень желал бы обратить свое отсутствие в Англии на пользу его величеству.

– Короче говоря, – расшифровал слова Бэкингема Олбемарл, который не мог скрыть презрения, – сэр Харри хотел бы получить пост за морем.

Бэкингем коснулся губ кружевным носовым платком.

– В целом, ситуация именно такова, – согласился он. – Не сомневаюсь, что сэр Харри оправдает доверие вашей светлости.

Его светлость бросил взгляд на сэра Харри и очень в этом усомнился. В глубине души он презирал ничтожного хлыща, помочь которому обмануть кредиторов просил его Бэкингем.

– А какой именно пост. хотел бы получить сэр Харри? – невозмутимо осведомился он.

– Военный пост более всего соответствовал бы вкусам и качествам сэра Харри. Он располагает определенным воинским опытом, прослужив некоторое время в гвардии.

«В гвардии! – подумал Монк. – Боже мой, ну и рекомендация!» Но выражение его лица не изменилось. Совиные глаза спокойно взирали на молодого повесу, который заискивающе ему улыбался, чем только сильнее вызывал у него отвращение.

– Очень хорошо, – ответил Олбемарл. – Я запомню просьбу вашей светлости в отношении сэра Харри, и когда найдется подходящее место…

– Но оно уже нашлось, – прервал его Бэкингем.

– В самом деле? – Черные брови Монка взлетели вверх. – Я не осведомлен об этом.

– Вчера вечером я узнал при дворе, что после смерти бедного Макартни его пост в Бомбее стал вакантным. Вы, очевидно, забыла об этом. Эта служба вполне подходит сэру Харри.

Олбемар нахмурился. Он немного подумал, так как никогда не действовал поспешно, а затем покачал головой, скривив полные губы.

– Ваша светлость, мне ведь еще необходимо решить, подходит ли для этой службы сэр Харри, и, говоря откровенно, должен со всем уважением заявить, что мне так не кажется.

Бэкингем этого не ожидал. Он бросил высокомерный взгляд на Олбемарла.

– Не думаю, что я вас понял, – промолвил он.

Вздохнув, Олбемарл пустился в объяснения.

– Для этой весьма ответственной службы требуется опытный и закаленный солдат. Сэр Харри, несомненно, обладает многими положительными качествами, но в его возрасте никак не возможно располагать опытом, который ему понадобится для выполнения тяжелых обязанностей, ожидающих его на этом посту. К тому же, ваша светлость, это не единственное препятствие. Я не только выбрал нужного человека, но уже предложил ему это назначение, и он его принял. Так что пост более не является вакантным.

– Однако мне известно, что его величество только вчера вечером подписал пустой бланк.

– Совершенно верно. И тем не менее я связан обещанием и в любую минуту ожидаю джентльмена, которому уже поручена эта служба.

Бэкингем не скрывал разочарования.

– Могу я узнать его имя? – осведомился он, причем вопрос прозвучал, как требование.

Олбемарл колебался. Он сознавал опасность, которую таит для Холлса упоминание его имени в этот неудачный момент. Бэкингем мог пойти на многое, чтобы избавиться от Рэндала, само имя которого, не говоря уже о его прошлом, могло дать для этого основания.

– Его имя едва ли известно вашей светлости. Он простой офицер, чьи заслуги, однако, хорошо известны мне, и я убежден, что лучшего человека на это место найти невозможно. Но в течение нескольких дней, несомненно, освободится еще какой-нибудь пост, и тогда…

Бэкингем весьма невежливо прервал его.

– Вопрос стоит не о каком-нибудь другом, а именно об этом посту. Я уже имею санкцию его величества и нахожусь здесь по его предложению. Хорошо, что человек, которого вы назначили на это место, никому не известен. Ему придется смириться, а вы утешите его другим вакантным постом. Если вашей светлости потребуются более подробные указания, то я буду счастлив доставить вам письменное распоряжение его величества.

Олбемарлу сделали мат. Он сидел мрачный и неподвижный, словно высеченный из камня. Но в душе у него кипел гнев. Всегда одно и то же! Ответственные посты, требующие опыта и умелых рук, которыми были готовы служить Англии ее самые достойные сыны, постоянно доставались бесполезным паразитам, тучами клубившимся при легкомысленном дворе Карла II. Монк был особенно сердит, так как не мог сопротивляться из-за того, что его руки связывала сама личность человека, избранного им на это место. Если бы речь шла о ком-нибудь другом, обладавшим не только военным опытом Холлса, но и прошлым, позволяющим открыть его имя, он бы тут же нахлобучил шляпу, отправился во дворец обсудить дело с королем и нашел бы аргументы, могущие обуздать наглость Бэкингема. Но Монк понимал, что в данной ситуации он не может этого сделать без риска погубить Холлса и навлечь незаслуженный гнев на себя.

– Черт побери! – воскликнул бы король. – Вы говорите мне в глаза, что предпочитаете сына цареубийцы другу моего друга?

И что он мог бы на это ответить?

Олбемарл опустил взгляд. Приказ о назначении, бывшем предметом дискуссии, лежал перед ним; место, намеченное для имени Рэндала Холлса, все еще пустовало. Он знал, что побежден, и что самое лучшее для него и Холлса смириться с этим фактом.

Олбемарл взял перо, обмакнул его в чернильницу и придвинул к себе документ.

– Так как вы уполномочены его величеством, не может быть никаких возражений.

Быстро скрипя пером по бумаге, он внес туда имя сэра Харри Стэнхоупа, с горечью размышляя о том, что с таким же успехом мог вписать в документ имя Нелли Гуинн. Посыпав надпись угольным порошком, Монк молча протянул бумагу визитерам, устремив на них тяжелый взгляд.

Оба посетителя поднялись с улыбками.

– Преданный слуга вашей светлости, – кланяясь, впервые заговорил сэр Харри. – Я буду стараться достойно исполнить свои обязанности и уничтожить все сомнения, которые может вызывать у вашей светлости моя молодость.

– К тому же, – добавил Бэкингем, ободряюще улыбаясь Олбемарлу, – молодость – недостаток, неизбежно устраняемый самой жизнью.

Олбемарл медленно поднялся, и оба гостя удалились с поклонами.

Затем он тяжело опустился на стул, сжал голову руками и выругался сквозь зубы.

Часом позже явился Холлс, сияющий и выглядевший помолодевшим в своем великолепном красном камзоле, чтобы быть сокрушенным новостью, вновь поставившей его в положение одураченного Фортуной.

Однако, как бы глубоко он ни был ранен в душе, внешне это на нем не отразилось. Куда более возбужденным был Олбемарл, в весьма крепких выражениях поносивший разлагающее влияние Двора и порождаемые им безобразия.

– На это место нужен настоящий человек, а они вынудили меня отдать его бездельнику, размалеванной кукле в штанах!

Холлс припомнил обличения Такером нынешнего правительства и начал понимать, насколько он и его сподвижники были правы в своей уверенности, что народ готов восстать и расчистить эти авгиевы конюшни note 39Одним из подвигов героя греческих мифов Геракла была расчистка конюшен царя Элиды, Авгия, для чего он пустил через них воды двух рек. В переносном смысле «авгиевы конюшни» – символ запущенного беспорядка .

Олбемарл пытался утешить его надеждой на скорое появление очередной вакансии.

– Которую снова выхватит какой-нибудь погрязший в долгах сводник, стремящийся спастись от кредиторов, – промолвил Холлс, обнаруживая, наконец, горечь, переполнявшую его душу.

Олбемарл печально глядел на него.

– Я знаю, Рэндал, что это явилось для вас тяжелым ударом.

Полковник взял себя в руки и принужденно рассмеялся.

– Тяжелые удары сыплются на меня постоянно.

– Да, знаю. – Опустив голову, Олбемарл подошел к окну и вернулся назад, остановившись перед полковником. – Держите меня в курсе вашего местопребывания и ждите от меня вестей. Не сомневайтесь, я сделаю все, что от меня зависит.

Во взгляде полковника блеснул огонек надежды.

– Вы и вправду считаете, что может подвернуться что-нибудь еще?

Герцог сделал паузу, во время которой его лицо помрачнело.

– Откровенно говоря, Рэндал, я не особенно на это рассчитываю. Как вы сами понимаете, для вас и вам подобных такие шансы редки. Но неожиданное может произойти быстрее, чем мы осмеливаемся надеяться. Если это случится, не сомневайтесь, что я о вас не забуду.

Поблагодарив его, Холлс поднялся, чтобы уходить, всем своим видом выражая уныние.

Олбемарл наблюдал за ним из-под густых бровей. Когда Холлс подошел к двери, герцог остановил его.

– Одну минуту, Рэндал!

Полковник повернулся, поджидая, пока Олбемарл подойдет к нему. Его светлость был погружен в раздумье и, казалось, колебался, стоит ли ему говорить.

– Надеюсь, вы не нуждаетесь в деньгах? – спросил он наконец.

Жест и усмешка полковника являли собой стыдливое признание в обоснованности подозрений герцога.

Взгляд Олбемарла несколько секунд оставался неподвижным. Затем он вынул из кармана явно не слишком тяжелый кошелек и развязал его.

– Если долг поможет вам до тех пор, пока…

– Нет-нет! – воскликнул Холлс, чья гордость восстала против принятия почти что милостыни.

Отказ его был искренним лишь наполовину, но Олбемарл не настаивал. Туго завязав кошелек, он сунул его в карман, и на его лице отразилось облегчение.


Читать далее

Комментарии:
Написать комментарий

Комментарии

Добавить комментарий