1
На стенах и потолке плясали «зайчики» преломленного света, а порывы ветра взметали снежную крупу.
У-ух!..
Я крепко вцепилась в ручки и решительно наклонила ледомобиль, одновременно дернула руль вправо, заехала на стену, затем взяла путь ближе к левому краю дороги и сразу же метнулась обратно. Подземный ледяной туннель казался простым, со своими одинаковыми поворотами, однако не давал расслабиться ни на секунду.
Температура воздуха – минус шестнадцать градусов по Цельсию, что было теплее обычного. Мое дыхание белым хвостом, как у кометы, стелилось позади.
– Слушай, передохнуть пора, не? – услышала я позади себя голос, начисто лишенный энтузиазма. – Мы уже шесть часов кряду едем!
И правда.
Я оставила без внимания реплику своего напарника-бездельника и крепче сжала руль трехколесной машины. Вправо, вправо, влево, вправо, влево. В туннелях без маневренности никуда. Мне то и дело приходилось пригибаться, наклоняться, подстраивать дыхание под прыжки, снижать коленями отдачу от толчков и смещать центр тяжести.
– Амариллис, ты слышишь меня? Эй, Амариллис Альстромерия?
– Закрой рот!.. – крикнула я, заглушая слащавый голос и крутя руль.
Цель была совсем близко. Тридцать секунд, двадцать, десять. Впереди замаячило пятно света. Там конец узкого прохода, там широкий мир...
Сейчас!..
Бах! Мы приземлились на пол и очутились в огромном помещении, похожем на танцевальный зал.
Тормоз!..
Я удержала машину и запустила тормозной реактивный двигатель, гася скорость. Коньки со стуком ударились о лед и несколько раз подпрыгнули, точно резиновые. Колеса стабилизировались и коснулись гладкой поверхности, поглощая отдачу.
– Фуф...
Я заблокировала переднее колесо, придав ледомобилю устойчивость, и наконец-то облегченно выдохнула. Я могла управлять им будто собственными руками и ногами и после долгой поездки, но падение с немалой высоты все же давало о себе знать.
– Ха! – выдохнул сидевший рядом напарник и спрыгнул с сидения.
Всегда приятно смотреть на то, как коньки массивного аппарата красиво скользят по льду, кроша его.
– Вот и славно, мы справились.
Он цокнул языком и пригладил зачесанные назад светлые волосы, предмет своей гордости.
«А потише спуститься никак не мог?» – поинтересовалась было я, как....
– Прошу прощения за ожидание, – разнесся спокойный голос по залу.
Я обернулась и увидела высокую стройную девушку. Она была красива как богиня, а ее изумрудные волосы переливались на свету.
– Давно не виделись, Каттлея!
– Амариллис, спасибо, как и всегда.
Каттлея с нежной улыбкой поправила чудесные шелковистые волосы. В моем рейтинге она прочно утвердилась на месте прекраснейшей среди нас.
– Как дела, Каттлея? Что ты делаешь сегодня вечером?
– Я-я буду занята, Айсбан.
Вот дурак!
– Ай, ай-ай-ай-ай!
Я резко потянула это чудовище за антенну на ухе и оттащила от красавицы.
– Хватит уже.
– Чего? Уже и дотронуться нельзя?
– Не волочись за девушками во время работы. Сколько раз повторять?
– Долг каждого мужчины – преследовать прелестных леди.
– Вот закончим здесь, тогда и заговаривай об этом.
Наши извечные перепалки...
– Э-э... Может, займемся выдачей?
Я обернулась. Каттлея наблюдала за нами со смесью удивления и беспокойства.
– А, прости. Сейчас начнем, – торопливо заверила ее я.
– Давайте быстрее.
– Сам помогай! – рявкнула я на прохлаждающегося напарника и принялась сгружать с ледомобиля поклажу. Стандартное оборудование: резервные аккумуляторы, запчасти, кабели для зарядки. Роботы питаются электричеством, так что батареи – это расходники.
– Как сейчас выглядит «тело»? – негромко спросила Каттлея, принимая груз.
– Как обычно: тихо и мирно. А из происшествий только споры Дейзи и Гэппи.
– А, снова?
– Они очень плохо ладят. Я так волнуюсь.
– Что на этот раз?
– Кажется, масляную конфету не поделили. Мы говорили, что разделим ее пополам, но они и слушать не хотели.
– Вот дела, – весело протянула Каттлея.
Я сообщала ей новости, пока сортировала вещи. Мы встречались раз в неделю, поэтому было о чем поговорить.
Работа близилась к концу, и тут...
– Ах, – Каттлея подняла взгляд.
Над нами медленно кружились искорки – крупицы льда, которые мы именовали потолочной пылью. Но, несмотря на такое название, они парили и сияли чудесно... Один из редких природных феноменов в нашем изолированном на глубине в полкилометра мире.
– Какая красота, – восхитилась Каттлея.
– Ты еще краше, – возразил Айсбан, обвивая рукой ее плечи.
– Отстань от нее, – я оттащила парня в сторону.
Вскоре огоньки заполнили весь зал. Каждый представлял собой сложный трехслойный кристалл в форме шестилепесткового цветка. А когда они собирались вместе, окутывая серебряный мир снежным одеялом, зрелище было просто изумительным..
– Нам пора.
– Э-эй, дай передохнуть маленько.
– Не могу. У нас еще тридцать домов на очереди.
Я потянула ленивого напарника за руку и оседлала ледомобиль.
– Тц, – цокнул языком Айсбан, совсем как дитя малое.
Я не обратила на него внимания и завела двигатель, который откликнулся радостным ревом.
– Увидимся, Каттлея!
– Береги себя! – долетел ее ответ.
Ведущий к следующей цели туннель принял нас в свои объятия. Лежавший в задней части машины груз дребезжал, а Айсбан ворчал, но прижимался ко мне крепко.
Я газанула. Приставшие к челке снежинки, сверкая, унеслись назад.
2
– Сестренка! – С возвращением! – Амариллис!
Поездка длилась двадцать часов. Побывав во всех пунктах, я вернулась в поселение, «тело», и сразу же попала в окружение детей. Вскоре около меня толпился по меньшей мере десяток ребятишек.
– Вот и я. Вы хорошо себя вели?
Я гладила каждого по подставленной голове.
– Слушай, слушай! Я много трудилась и сделала целую гору образцов!
– Правда? Молодец!
– Сестренка, а я наделал много моделек!
– Вот здорово!
Я ласково касалась их волос, а ребята щурились от удовольствия.
Они держали синие полупрозрачные детальки из металла, который источал сияние. Детям из нашего поселения поручали полировать их и применять для дела.
– Сестренка, давай поиграем, давай! – просили они, обступая меня.
– Извините, но у меня еще много дел. Давайте попозже, – пообещала я и ушла.
Хотелось бы побыть с ними подольше, но меня ждало самое важное – доклад о сегодняшних событиях.
Я быстро шагала по деревенской дороге. По обе стороны высились ряды ледяных домов, а пятна света на потолке переливались, как звезды на небосводе.
Невзирая на спешку, я успевала любоваться в общем-то самым обычным, но оттого не менее прекрасным, уличным пейзажем.
– Эй, Амариллис! Отлично поработала! – весело окликнула меня высокая женщина на той стороне дороги и помахала мне.
– Здравствуй, Вискария. Знаешь, мне кажется, с шинами ледомобиля что-то не так.
– Ясно, гляну.
– Я поставила его где обычно.
– Хорошо, – Вискария Акансас отсалютовала щупом, вытянувшимся из пальца.
Ее руки были сделаны из металлических усиков и идеально подходили для ремонта. Они содержали в себе всевозможные инструменты: отвертки, молотки и клещи, гаечные ключи и ломы. Вискария исполняла в поселении роль механика.
Женщина повела щупом указательного пальца на правой руке и поправила берет – свою визитную карточку, – сидевший на коротких красных волосах.
– Не перетруждаешься? Смотри, не будешь отдыхать, тело износишь.
– Спасибо, я в порядке.
– Найдешь у себя неполадки, только свистни.
Она помахала рукой, оттопырив щуп, и удалилась.
Вискария выглядела лет на двадцать пять, и я считала ее надежной старшей сестрой.
– Йо, Амариллис! – С возвращением, помощница старосты! – Славно потрудилась сегодня!
– Да, всем привет! – весело отвечала я на приветствия, не сбавляя хода.
Пятнадцать минут спустя я наконец-то добралась до центра поселения, сотню лет остающегося неизменным, и увидела здание администрации – толстую полую колонну изо льда, соединяющую пол и потолок. Внутри восседал городской совет.
Я вошла в арочные двери и оказалась в просторном атриуме, затем остановилась у приемной стойки, присоединила к руке зарядочный кабель и постояла пять минут. Раньше поддержание внутренних функций тела требовало регулярной замены масла, но стремительное развитие робототехники позволило нам, роботам, оставаться активными лишь благодаря перезарядке аккумуляторов.
Батарея зарядилась. 99,98%.
Покончив с этим, я направилась вглубь здания, скользя по сверкающему от полировки полу в коридоре, а потом поднялась по лестнице. Насыпанный на ступени антискользящий порошок приятно хрустел под ногами.
Я миновала последний пролет и застыла перед высокой полупрозрачной дверью.
– Староста Камомиль! – громко произнесла я. – Это Амариллис! Я вернулась!
Вскоре послышался ответ:
– Войдите.
Створки скользнули в стороны.
– Прошу прощения!
Я взволнованно вошла в кабинет старосты.
Эта комната – ядро. Стены и потолок расписаны серебряными узорами, всюду тюльпановидные тарелки антенн. Сюда стекается как проводная, так и беспроводная сеть поселения.
– С возвращением, Амариллис.
Староста шумно повернулся ко мне... головой. Тридцать лет назад он отказался от тела, оставив себе только голову, чтобы экономить электроэнергию. Его девиз: «И это сохраняет электричество».
– Как ты себя чувствуешь?
– Плечи в последнее время немного напряжены...
– Значит, все нормально, – непринужденно заметил он.
Я оставила остроту без ответа и села на стул.
– Позвольте предоставить сегодняшний доклад.
– Чем занят Айсбан?
– Бегает за девичьими юбками.
– Хорошо быть молодым. В молодости меня называли Железным мачо...
– Вы упоминаете об этом в триста семидесятый раз, поэтому позволю себе не слушать вас, – перебила я, ущипнув Камомиля за нос.
Если бы я не остановила его, пришлось бы слушать многочасовую автобиографию.
Голова забавно фыркнула.
– Докладываю. Доставка завершена, все пятьдесят шесть обозначенных точек посещены.
– Угу, отлично.
– Три случая металлического обморожения. Повреждения легкие, обошлось заменой деталей.
– Три... Многовато.
– Возможно, во всем виноваты недавние скачки температуры. Я намереваюсь заострить внимание на уходе за обморожениями во время следующего технического осмотра тела.
– Хорошо.
Затем я предложила еще парочку идей, и Камомиль принял их к рассмотрению. Правило поселения гласило: староста решает мелкие проблемы лично, для обсуждения более серьезных созывается Совет.
– Ты пойдешь проверять Белоснежку?
– Да. Это ежедневная обязанность... Не хотите тоже взглянуть, староста?
– Нет, я посплю... Фуа-а-а.
Голова зевнула, покатилась по столу и запрыгнула на любимую диванную подушку.
– Начинаю сохранять электричество... – пробормотал он традиционную мантру и тотчас перешел в спящий режим.
3
Я вернулась ко въезду в деревню и застала Вискарию за работой.
Ледомобиль опутало около десяти проворно шевелящихся щупов, каждый из которых занимался своим делом. Звенел металл, стучали инструменты, вспыхивали голубые огни лазера, струился пар.
Я сунула голову к ней под машину.
– Как успехи?
– Нормально, – ответила Вискария. Она ковырялась под машиной в позе сбитой лягушки. Извечный берет лежал рядом. – Тут сам аппарат малость сломан... Колеса вышли из строя, заменяю вот.
– Спасибо.
– А где ты уронила его?
– Нигде. С чего ты взяла?
– На ручках странные трещины... Вот, посмотри, – ткнула она щупом.
– А, и правда.
Действительно, по рулю змеилась паутинка трещин.
– Но такое может появиться и при огромной разнице температур...
– Значит, его нельзя дальше использовать?
– Нет-нет, починить его – пустяк. Надо просто расплавить треснувшую часть и добавить смягчающий крем.
– Сделай, пожалуйста.
– Ладно.
Вискария ловко манипулировала активно шевелящимися щупами правой руки, устраняя неисправности.
– Вискария, ты вся сияешь, когда чинишь что-то.
– Правда? Я рада.
Ремонтных дел мастер с короткими красными волосами – что ей шло – весело улыбнулась. В такие моменты она, в моих глазах надежная старшая сестра, казалась озорным мальчишкой.
– Я уже более трехсот лет этим занимаюсь. И знаешь, я не могу успокоиться, пока все не исправлю.
– Хе, полагаю, в этом наше призвание.
– Призвание... Может быть, не знаю.
Она возилась с машиной еще минут пять.
– Отлично, я все, – объявила Вискария и со свистом втянула усики обратно в пальцы. – Ты сегодня пойдешь к Белоснежке?
– Угу. Как и каждый день.
Я села на ледомобиль и завела его.
– Обнаружишь там неполадки, возвратись и найди меня.
– Ладно, Вискария. Спасибо тебе, как и всегда.
– Ну, таково мое призвание.
Она взметнула щуп и гордо поправила берет.
4
Итак...
– А ты чего за мной увязался?!
– Не будь так холодна.
– Я серьезно, хватит лапать меня! Извращенец!
Я яростно отмахнулась от парня, который запрыгнул на заднее сиденье.
– Ну-ну, не будем ссориться, – ухмыльнулся он.
Да он вообще о своих поступках не размышляет.
Вот как все произошло. Я попрощалась, залезла на ледомобиль и собиралась отправиться к Белоснежке.
– Я с тобой!
Парень с зачесанными назад черными волосами – Айсбан Трилкиртис – пристроился сзади.
Я шлепнула его мерзкую руку, подбирающуюся к моим бедрам, и поехала быстрее, чтобы этот сексуальный маньяк не сделал еще чего-нибудь.
– Ты так холодна ко мне.
– Еще бы. Я буду максимально холодна к парню, в любую свободную секунду готовому обхаживать девушек.
– А что такого. В нас всех встроены половые опции.
Половые опции – это наш, роботов, функционал, который позволяет нам заниматься сексом. Особенно много подобных функций у роботов женского пола, а ведь я одна из них.
– Половые опции предназначены для наших хозяев. Нам не стоит пользоваться ими самостоятельно.
– Вот из-за таких слов ты навсегда и останешься девственницей... Гва?!
Я врезала локтем распущенному юнцу и прорычала:
– Довольно языком трепать!..
Роботы мужского пола, наделенные половыми опциями, часто пристают к женщинам или улещают их сладкими речами. В большинстве случаев они просто следуют заложенной программе, однако Айсбан усердствует слишком рьяно. Он немедленно лезет к любой замеченной девушке.
Ай, надо поддать газу и быстрее добраться до цели!..
Я бросала ледомобиль влево и вправо, не получая ни грамма наслаждения от нашей с Айсбаном поездки. Вскоре ледяные стены стали прозрачнее и обрели насыщенно-зеленый цвет. Жители поселения называли это место Зоной ледяных растений, ибо те проклевывались и распускались среди льдов, точно произведения искусства. А мы направлялись к лесу Рем*, расстилающемуся дальше.
Гр-р-р! Я нажала на тормоз, коньки сре́зали с дороги стружку, и машина остановилась. Айсбан быстро слез.
– Староста, это Амариллис. Вы меня слышите?
Я накрыла ладонью антенну на ухе и вызвала Камомиля по беспроводной связи, но в ответ услышала лишь сонное бормотание:
– Фуа-а-а-а... Сохраняю энергию, сохраняю энергию...
– Хватит спать, активируйтесь, – с укором произнесла я.
– Принято.
Контур разума доставил до меня его голос.
Ведущие к Белоснежке двери были около метра в толщину, и без разрешения старосты никто не мог войти в них. Даже я или член Совета, например, Айсбан.
Холодно...
Створки распахнулись, и меня окутало густое белое, будто привидение, облако студеного воздуха. Температура здесь была ниже из-за покрывавшего все подземелье слоя льда.
«Препятствование внешнему воздуху».
Я увеличила функциональность регулировки температуры тела процентов на тридцать. Роботы не подхватывали на морозе простуду, но рисковали повредить аккумуляторы или испортить масло. В худшем случае мог начаться процесс резкого старения материала тела, вызывающий металлическое обморожение.
– Все по-прежнему.
Я подняла взгляд к потолку, где висело большое «веретено» – главный компьютер, контролирующий всю Белоснежку. Вокруг него протянулись тонкие сосудоподобные волокна цвета крови, что наводило на мысль о замороженном сухофрукте в серебряной оболочке.
Тонкое, но массивное «веретено» вращалось, озаряя каждый угол зала мягким сиянием. Свет этот представлял собой уникальный «пульс», поддерживающий систему в действии и сберегающий множество вмурованных в стены капсул, называемых колыбелями – систем жизнеобеспечения для более чем трехсот хозяев.
Белоснежка – это криогенный комплекс, сохраняющий жизнь при низких температурах.
Сто лет назад на поверхности произошло кардинальное изменение погодных условий, и в мире наступил ледниковый период. Возникший по неизвестным причинам холодный фронт заморозил все и убил большую часть растений и животных.
Однако люди – наши хозяева – никогда не сдавались даже в самых жестких условиях. Они построили подземное убежище, Белоснежку, укрылись в нем и впали в спячку до окончания холодов. Триста людей от мала до велика спали и не старели.
А в это время мы, роботы, основали маленькое поселение в толще льда на глубине пятисот метров и старательно исполняли единственное важное задание – берегли Белоснежку. Для этого нас наделили высокоавтономным контуром разума, исключив ручное управление системой.
«Однажды... – задумалась я, разглядывая Белоснежку. – Однажды, когда хозяева проснутся, я буду не жалея сил служить им и докажу свою значимость, будь то в стряпне, стирке или уборке. Я исполню все, что только умею. А еще спою свои любимые песни, если разрешат».
Я прижала руки к груди и запела привычную колыбельную.
Спите сном спокойным крепко
Вы в моих объятьях верных.
День придет и миг придет,
Ради вас весь мир падет.
Пробужденья ожидайте,
Во сне время коротайте.
Я закончила и, услышав негромкие апплодисменты, обернулась.
– Красиво. Сколько раз ни слушаю, а, кажется, никогда не надоест, – сказал прислонившийся к стене Айсбан.
– Ага, спасибо.
– Как заслышу ее, всякий раз клонит в сон.
– Ты что, хвалишь меня?
Айсбан мгновение помолчал.
– Конечно.
«Хозяева. – Я скрестила пальцы и вознесла ту же молитву, что и всегда. – Прошу, просыпайтесь скорее».
Мы ждем.
С нетерпением ждем в скованном льдом мире того дня, когда наши хозяева проснутся.
Ждем больше сотни лет.
1. レム・フォレスト, фуригана над 「眠れる森」, «спящий лес».
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления